Notha suriel

Murder Song (5, 4, 3, 2, 1) — AURORA

Тэхён очнулся от ощущения, будто внутри него горят угли. Боль была глухой, но настойчивой, впивалась в рёбра, натягивала кожу на плечах и жгла под перевязками. Веки были тяжёлыми, но он всё же заставил себя открыть глаза. В комнате царил полумрак. Мягкий свет от очага прыгал по стенам, придавая теням живое, дрожащее движение. Воздух был тёплым, густым от запахов — терпкие травы, древесный дым, что-то пряное и чуть горьковатое. От этого аромата кружилась голова, но в нём было и что-то успокаивающее, будто он окутывал, убаюкивал. Чонгук молча сидел рядом. В его руках мерно двигалась ступка, перемалывая сушёные листья в мелкий порошок. Он выглядел полностью сосредоточенным, как будто в мире не существовало ничего, кроме этой простейшей, но необходимой работы. Тэхён сразу напрягся. Ему не нравилось это странное чувство беспомощности. Но попытка резко сесть заканчивается болью. — Если разорвёшь швы, я не буду их снова накладывать, — спокойно говорит Чонгук, даже не оборачиваясь. В его тоне не было ни раздражения, ни злорадства — просто констатация факта. Тэхён раздражается. — Почему ты не оставил меня там? — глухо спрашивает охотник, упрямо смотря в потолок. — Тебе было бы проще? — его голос был низким, спокойным, будто вода, текущая подо льдом. Тэхён поворачивает голову и встречается взглядом с парнем, сидящим в позе лотоса у кровати. Молчание. Они изучают друг друга. Тэхён ещё не понимает, почему Чонгук его спас. Тот ведёт себя странно. Тэхён пытается понять, кто перед ним. Чонгук выглядит как обычный человек, но что-то в нём не сходится. Возможно, какие-то мелочи: слишком уверенные движения, слишком тихая походка, слишком проницательный взгляд. — Как тебя зовут? — вдруг спрашивает Чонгук, не сводя с него взгляда. Тэхён колеблется. — Тэхён. — И что ты делал в том лесу? — слова звучат просто, без нажима. Но в них было что-то, от чего по спине охотника пробежал холодок. Он посмотрел на Чонгука внимательнее — черты лица мягкие, но глаза слишком внимательные. — Охотился на оленя, — медленно отвечает Тэхён. И неожиданно становится смешно. Он, охотник на драконов, пострадал от волка, пока охотился на чёртового оленя. Узнай кто из команды — по полу валяться будут от смеха. Тэхёна неожиданно пробивает озноб. Холод, поселившийся в костях, скручивает тело, и Тэхён машинально сжимается, вцепившись в покрывало. — Знобит? — Чонгук поднимается, легко, будто в его теле нет веса. Он подходит ближе и садится рядом. Тэхён не отвечает, но в следующую секунду чужая ладонь ложится ему на лоб. Он вздрагивает, не столько от самого прикосновения, сколько от контраста. Его кожа была ледяной, а Чонгук… Чонгук оказался слишком тёплым. Почти обжигающим. Пальцы скользнули ниже, осторожно касаясь щеки. Тэхён замер, ловя это ощущение — медленно растекающееся тепло, пробирающееся под рёбра. — Ты очень тёплый, — выдохнул он, не открывая глаз. Чонгук не двигался. — Подержи так ещё немного. Было ли это слабостью? Возможно. Но сейчас Тэхёну было хорошо. Чонгук задержался всего на мгновение, прежде чем убрать руку. Он почувствовал, как Тэхён едва заметно подался вперёд, будто хотел удержать тепло, но тут же сжал пальцы в кулак и отвернулся, пряча своё движение. — Тебе нужно поесть, — сказал Чонгук спокойно. Тэхён не ответил, только прикрыл глаза, словно слишком устал, чтобы спорить. Чонгук смотрел на него ещё несколько секунд, отмечая, как дрожит тонкая кожа под светом огня, как волосы липнут ко лбу. Он чувствовал, что должен встать, должен отстраниться, но всё ещё оставался рядом, будто не мог заставить себя уйти. Зачем он это делает? Чонгук резко поднялся, не давая себе времени на размышления. Пусть готовка отвлечёт его. Он разжёг огонь в печи, наблюдая, как языки пламени вспыхивают в полутьме, пробегая по поленьям. Выбрав котелок, на ощупь холодный, железный, привычно тяжёлый в руках, он налил в него воду из глиняного кувшина. Двигаясь плавно, без лишнего шума, он нарезал корнеплоды, наблюдая, как лезвие скользит по плотной мякоти. Морковь — сладковатая, хрустящая, тёмный корень — терпкий, с лёгкой горечью, картофель — мягкий, будет развариваться в бульоне, делая его густым. Каждый звук был чётким в тишине: глухой стук ножа о доску, тихое бурление, когда первые куски коснулись горячей воды. Чонгук добавил сушёные травы, которыми пахла вся комната. Щепотка тимьяна, немного перца, листок сушёного шалфея, собранного ещё летом. Эти запахи успокаивали, отдавались эхом в памяти — дом, покой, долгие вечера, когда всё было иначе. Но сейчас он был не один. Чонгук повернул голову, всматриваясь в дверной проём. Тэхён не двигался, но и не спал. Дыхание было слишком поверхностным, пальцы на покрывале чуть дрожали. Чонгук сжал деревянную ложку в руке. Он не понимал. Почему этот человек до сих пор здесь? Почему Чонгук сам не отпускает его? Страшно. Тэхён — охотник, пускай он не знает правды, но если узнает… Если догадается… Чонгук закрыл глаза, вдыхая запах готовящегося супа. У него есть выбор. Может просто оставить его здесь, может исчезнуть, пока тот не пришёл в себя. Но не уходит. Что-то в Тэхёне цепляет его, заставляет оставаться. Может, потому что он видел его слабым, раненым, безоружным. Может, потому что впервые за долгое время его рука коснулась чужой кожи и чужого тепла. Чонгук зачерпнул ложкой кипящий бульон и поднёс к губам, пробуя. Вкус был насыщенным, обволакивающим, с лёгкой горечью трав, но не хватало соли. Он потянулся к мешочку, рассыпал несколько крупинок в ладонь, сжал пальцы, словно загадывая, чтобы это помогло Тэхёну восстановиться. Огонь тихо потрескивал, словно шептал ему что-то. Чонгук снова взглянул на Тэхёна. Не спит. Просто лежит молча, и от этого Чонгуку становится не по себе. Почему он ничего не спрашивает? Почему не пытается выяснить, кто перед ним? Тэхён знает, что не в силах сейчас бороться. Но Чонгук видел таких, как он. Они не сдаются. Он провёл рукой по лицу, сбрасывая липкую тревогу. В груди скручивался узел — не от страха, а от чего-то другого, чего он пока не хотел называть. — Ты умеешь двигаться бесшумно, но готовишь слишком громко, — раздался вдруг хрипловатый голос. Чонгук вздрогнул, но не подал вида, только отставил ложку и усмехнулся краем губ. Тэхён открыл глаза и посмотрел прямо на него. Свет от огня отражался в его тёмных радужках, делая взгляд глубже, чем должен быть. — Что ты собираешься со мной делать? — тихо спросил он. Чонгук на мгновение задержал дыхание. Вопрос был простой, но в нём читалось больше, чем следовало. — Накормлю, — так же спокойно ответил он. Он не знал, чего ждал. Может, отказа, может, ещё одного вопроса, но охотник молча принял из его рук тёплую керамику. И почему-то Чонгуку стало легче дышать. Тэхён осторожно взял миску, её тепло приятно согревало пальцы, проникая в тело через онемевшую кожу. Аромат поднимался с паром, окутывая лицо, пропитывая лёгкие. Терпкий, насыщенный, с нотами землистых корнеплодов и пряных трав. Он невольно прикрыл глаза, позволяя себе короткий миг расслабления. Чонгук сел рядом, скрестив ноги. Его руки, ещё недавно занятые работой, сейчас лежали спокойно, но внутри, как змея под кожей, шевелилось напряжение. Он смотрел, как Тэхён подносит ложку ко рту, как горячий бульон касается потрескавшихся губ, оставляя блестящий след. В тишине комнаты казалось, что весь мир сузился до этих звуков: медленное шуршание одежды, тихий стук дерева о керамику, неровное дыхание, словно перемешанное с тёплым паром. Чонгук опустил взгляд на свои руки. Узловатые пальцы, подушечки которых помнили прикосновение к чужой коже. Он видел раны, которые перевязывал, чувствовал, как они пульсируют под повязками. Видел старые шрамы, застывшие на теле, как замёрзшие реки. Тэхён был сильным. Гордость и упрямство застилали его глаза, делая взгляд тяжёлым. Но сейчас, под светом очага, в этой тесной комнате, он выглядел иначе. Сломленным? Нет. Скорее… обнажённым. Чонгук тихо вздохнул. Он пытался найти ответ на вопрос, который не давал покоя. Почему он спас его? Почему позволил себе подойти так близко? Почему его сердце сжимается, когда он видит, как Тэхён борется с болью, с собственной слабостью? — Ты слишком молчалив, — вдруг сказал Тэхён, не поднимая глаз от миски. — Обычно люди больше болтают. Тэхён, казалось, и не ждал ответа. Он отпил ещё немного, позволив горячему супу согреть его изнутри. Тепло растекалось по венам, отгоняя остатки холода, что так долго терзал его. Чонгук отвёл взгляд, позволив себе задуматься. Возможно, он боялся не Тэхёна, а того, что может случиться, если правда всплывёт. Ведь рядом с этим упрямым охотником, израненным, но не сломленным, он чувствовал себя не столько драконом, сколько человеком. Тэхён доел молча, не торопясь, и поставил пустую миску рядом с кроватью. Внутри разлилось приятное тепло, мышцы больше не сводило от холода, и даже боль, хоть и не ушла, стала терпимее. Он провёл языком по губам, собирая солёный привкус, и наконец позволил себе взглянуть на Чонгука. Тот сидел, склонив голову, взгляд устремлён в пламя очага. Огонь отражался в его глазах, делая их темнее, глубже. Он выглядел странно отстранённым, будто был здесь и в то же время где-то далеко. Тэхёну вдруг захотелось что-то сказать. Что-то простое, ненужное, просто чтобы нарушить эту тишину, в которой было слишком много несказанного. — Хороший суп, — глухо бросил он. Чонгук моргнул, словно возвращаясь в реальность, и посмотрел на него. — Рад, что тебе понравилось, — его голос был ровным, но чуть более мягким, чем раньше. Между ними снова легло молчание, но теперь оно было другим. Более терпимым. Тэхён опустил голову на подушку, рассматривая тени, что плясали по деревянному потолку. Ощущение слабости раздражало, в этом было и что-то непривычное. Он не доверял этому парню, но почему-то рядом с ним чувствовал себя в безопасности. — Почему ты это делаешь? — задал он вопрос, который вертелся на языке с самого момента пробуждения. — Что именно? — Всё это, — Тэхён слабо махнул рукой. — Лечишь меня, кормишь… Мог бы просто оставить там. Чонгук не ответил сразу. Взгляд его снова метнулся к пламени, словно он искал там ответ. — Не знаю, — наконец признался он. — Не знаешь? — удивлённо прищурился Тэхён. Чонгук криво усмехнулся. — Может, потому что ты не выглядел так, будто заслуживаешь умирать. Тэхён фыркнул, но это движение отдалось болью в рёбрах. — Странный ты, — выдохнул он, закрывая глаза. Чонгук не ответил. Просто смотрел, как охотник медленно погружается в сон, и задавался вопросом — когда он в последний раз видел кого-то таким живым?

***

Тэхён метался во сне. Сначала он не понимал, где находится — всё было размытым, призрачным. Только ветер, пахнущий чем-то древним, стылым, пробирающимся в лёгкие, как дым от сожжённых трав. Затем появились звуки. Шёпот. Далёкий, неясный, но зовущий. Он не понимал слов, но чувствовал, что должен слушать. Тени дрогнули. Где-то вдали промелькнула фигура. Высокая, стройная, с развевающимися тёмными волосами. Он не мог разглядеть лица, но сердце вдруг сжалось от странного предчувствия. — Тэхён… Он вздрогнул. Этот голос… Он был знакомым. Но чьим? Когда он дёрнулся, пытаясь приблизиться, фигура растаяла, как туман, а вместо неё вокруг вспыхнул огонь — не алый, не жёлтый, а белый, слепящий, обжигающий даже во сне. Тэхён резко распахнул глаза, судорожно вдыхая воздух. Первое, что он увидел — Чонгука. Он сидел рядом, склонившись вперёд, взгляд серьёзный, настороженный. — Ты звал кого-то, — тихо сказал он. Тэхён сглотнул. Самое странное — когда он закрыл глаза, у него в ушах всё ещё звучало эхо чужого голоса. И ему казалось, что этот голос принадлежал Чонгуку. Сердце гулко билось в груди, дыхание сбивалось, а пальцы непроизвольно метались по кровати, как будто ища что-то. Голову словно сдавливало, в висках пульсировало тяжёлым эхом. — Ты звал кого-то, — повторил Чонгук, не двигаясь с места. В его голосе не было удивления — только сосредоточенность, будто он анализировал каждое слово. Тэхён провёл языком по пересохшим губам. В горле стоял горьковатый привкус, как после жжёных трав. — Просто сон, — отозвался он после паузы. Его голос прозвучал хрипло, как будто он действительно кого-то звал во сне. Чонгук смотрел на него слишком внимательно. Тэхён попытался отвернуться, но слабость сковала тело. — Отдыхай, — неожиданно мягко сказал Чонгук. — Я принесу воды, — он поднялся и вышел, оставив Тэхёна наедине с остатками сна. Но даже когда шаги растворились в ночи, ощущение чужого присутствия не исчезло.

***

Тэхён поставил пустую чашу на край тумбочки и потеребил пальцами край одеяла. В комнате было тихо. Только потрескивал огонь в очаге да изредка скрипело дерево, когда сквозняк проникал в щели. Но внутри него самого не было покоя — в груди что-то сжималось, оставляя неприятное ощущение тревоги, будто эхо сна всё ещё цеплялось за сознание. — Что такое? — лениво спросил Чонгук, заметив, как Тэхён то и дело сжимает пальцы на ткани. Тэхён помедлил. Нет, он не собирался ничего скрывать. И всё же сказать это вслух было… сложно. Он отвёл глаза, глядя куда-то в сторону, и сжал губы. Только спустя несколько долгих мгновений Тэхён хрипло выдохнул: — Мне страшно. Он сказал это сдержанно, почти шёпотом, но этого хватило, чтобы тишина в комнате вдруг стала ощутимой, почти осязаемой. — После сна? — спокойно уточнил Чонгук. Тэхён кивнул. И снова пауза. Он не любил такие моменты — слишком уязвимые, слишком настоящие. Обычно он справлялся сам, не позволял страху брать верх, но что-то в этом доме, в этом тепле, в этом чужом присутствии — всё сбивало с толку, заставляло терять контроль над собой. — Это просто… дурацкое чувство, — пробормотал Тэхён, явно пытаясь сохранить лицо. — Скоро пройдёт, — он зацепил пальцами край одеяла, нервно сжимая ткань. — Я просто… — тяжёлый выдох, будто ему приходилось вытягивать из себя эти слова. — Просто полежи рядом, — голос был глухим, почти неуверенным. Чонгук смотрел на него внимательно, изучая. Тэхён не выглядел так, будто ожидал отказа — скорее, он выглядел так, будто сам не мог поверить, что сказал это. Чонгук двигался спокойно, неторопливо. Подошёл ближе, присев на край кровати, стараясь не делать резких движений. Тэхён не смотрел на него, но напряжение в его плечах выдавало его с головой. — Ты уверен? Тэхён резко кивнул, но потом пробормотал: — Забудь. Это глупо. Чонгук не стал отвечать. Просто улёгся рядом, не касаясь его.

***

Тэхён слышал дыхание Чонгука, ровное, спокойное, будто тот действительно собирался спать. Сам он не мог. Глаза были закрыты, но внутри всё ещё гудел этот неприятный остаток тревоги, и стоило расслабиться хоть немного, как в голове вспыхивали обрывки сна — слишком яркие, слишком реальные. Он скосил взгляд в сторону. Чонгук лежал неподалёку, но границу не пересекал. Казалось, он вовсе не спал, просто ждал. — Почему не спишь? — вдруг спросил он, и голос его звучал мягко, почти приглушённо. Тэхён замер. Он молчал какое-то время, прислушиваясь к потрескиванию огня. Пытался расслабиться, но сон не приходил. Тело было усталым, но сознание — слишком напряжённым. — Я и так сплю сутками, — наконец глухо выдохнул он, покосив взгляд на Чонгука. Но тот не смотрел в его сторону. Лежал спокойно, будто вот-вот уснёт. — Если буду спать ещё, кости врастут в это ложе, — пробормотал Тэхён, устало потерев лицо. — И вообще, мне пора домой. Чонгук всё же взглянул на него, но на этот раз в его выражении было что-то странное. — Ты не можешь уйти прямо сейчас. — Почему? — Потому что ты ранен. — Я не должен был оставаться так долго. Брат, скорее всего, уже волнуется, — раздражённо выдохнул. Он скользнул взглядом по деревянному потолку, но перед глазами вставало родное жилище — небольшая хижина, запах дуба и пепла, грубая, но тёплая атмосфера. Он сжал пальцы в кулак, ощущая под ладонями мягкую ткань одеяла. Сколько он уже здесь? Сколько дней он валяется в чужой кровати, в чужом доме? Когда он представил, как брат снова и снова проверяет порог дома, вглядываясь в тёмные улицы, надеясь увидеть знакомый силуэт… в груди неприятно сжалось. Чонгук молча наблюдал за ним, но не сказал ни слова. — Я не должен был уходить так надолго, — повторил Тэхён, больше для себя, чем для Чонгука. Молчание. Ощущение, будто воздух в комнате становится тяжелее. Чонгук не отвечает сразу, и от этой паузы по коже Тэхёна пробегает лёгкий холодок. — Ты хочешь вернуться? — наконец спрашивает Чонгук. Его голос тихий, но в нём мелькает что-то странное. Не сомнение, не насмешка — что-то ещё. — Конечно, — Тэхён резко поворачивает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Чонгук смотрит спокойно, не моргая, изучая его так, будто пытается разобрать по частям. — Почему? — Потому что меня там ждут, — хмурится охотник. Чонгук снова не говорит ничего. Ему непонятно это чувство — скучать по кому-то, желать вернуться к кому-либо. Он давно сам не ощущал, что его может кто-то где-то ждать. Именно поэтому он не понимает стремление охотника поскорее вернуться в поселение. Спустя несколько секунд он двигается. Осторожно, без резких движений, так, что Тэхён почти не замечает, как тот приближается ближе. Не слишком, не нарушая границ, но достаточно, чтобы тепло его тела стало ощутимым. — Просто закрой глаза, — негромко говорит Чонгук. — Не думай. Тэхён хочет возразить, но почему-то молчит. Глядит в темноту, слушает, как где-то в стенах потрескивает старое дерево. Тёплый воздух окутывает его, и напряжение в теле медленно отпускает. Он закрывает глаза. Ему кажется, что он не уснёт. Но тепло рядом оказывается слишком приятным, слишком надёжным, чтобы этому сопротивляться.