Notha suriel

I Am Not Who I Was — Chance Peña

Тэхён сидел на кровати, прислонившись к стене, и с явным раздражением пытался размотать повязку на руке. — Ты её просто так не снимешь, — предупредил Чонгук, наблюдая за ним. Он сидел на кресле перед очагом, перебирая травы. За последние несколько дней он столько раз их перебирал, для разных настоек, мазей, что голова уже начинает кружиться. Тэхён бросил на него быстрый взгляд, но не остановился. Пальцы продолжали неуклюже возиться с узлом, но бинт был завязан слишком плотно. — Да чтоб тебя, — пробормотал он, дёргая ткань зубами. Чонгук фыркнул, прикрыв губы рукой, скрывая усмешку. — Хочешь, помогу? — Нет. — Уверен? — Абсолютно, — процедил Тэхён, наклоняя голову, чтобы получше ухватить повязку зубами. Он выглядел сейчас… нелепо. Охотник, который когда-то одним движением руки мог перерезать горло твари, в десятки раз больше его самого, сейчас проигрывал проклятому бинту. Чонгук покачал головой, но не вмешивался. Ещё несколько секунд борьбы — и, наконец, повязка поддалась. Резкий рывок, и бинт развернулся, оголив кожу, на которой остался едва заметный розоватый след, покрытый корочкой. — Видишь? — довольно сказал Тэхён, отбрасывая бинт в сторону. — Сам справился. Чонгук вскинул брови. — Конечно. Всего-то минут десять и немного крови. Тэхён посмотрел на свою руку и увидел, что с края ранки действительно выступила капля. Он раздражённо выдохнул. — Это твоя вина. Ты слишком сильно затянул. — Чтобы ты её случайно не разорвал. — Ну, теперь её вообще нет, — буркнул Тэхён, не замечая, как уголки его губ дёрнулись вверх. — Действительно. Просто гениально, — усмехнулся Чонгук. — Не язви, — Тэхён покачал головой, но в голосе не было злости. Он вернул внимание на небольшую рану на своей руке, и начал подтирать кровь бинтом. Грубые, высушенные листья крошились под прикосновениями Чонгука, наполняя воздух терпким ароматом. Он не спешил, растирая их в мелкий порошок — сосредоточенность на этом простом занятии помогала ему заглушить мысли. Его взгляд невольно скользнул к Тэхёну. Тот сидел на кровати, ссутулившись, уже протирая пальцами свежую повязку на ноге. Сама рана уже не кровоточила, но заживала она слишком медленно. Тэхён казался таким… хрупким. Конечно, он был охотником — сильным, выносливым. Он прошёл через битвы, о которых Чонгук мог только догадываться. И всё же в нём было что-то… слишком человеческое. Чонгук поднял руку, разглядывая её в пляшущем свете очага. Простая человеческая ладонь, пальцы, кожа. Такие же, как у Тэхёна. Но стоило ему задержать взгляд дольше — и по запястью, едва заметно, проступил тёмный узор. Как тени под кожей, словно отблеск далёкого пламени, напоминающий о его истинной природе. Чонгук сжал руку в кулак. Он всегда контролировал себя. Но сейчас, сидя рядом с Тэхёном, он вдруг задумался — а что, если тот узнает? Что, если однажды он увидит эти узоры? Охотник вдруг тихо выдохнул, отвлекая его от мыслей. — Что-то случилось? — спросил он, не глядя на Чонгука, просто массируя пальцами ногу, словно проверяя, как она заживает. — Нет, — слишком быстрый и резкий ответ. Тэхён бросил на него косой взгляд, но не стал настаивать. Чонгук опустил руку, снова скрывая узоры на ней. Разные. Они слишком разные. Чонгук почувствовал, как в груди на миг сжалось что-то странное. Он смотрел на Тэхёна, который сосредоточенно изучал свою рану, двигая пальцами по бинтам. Прошло несколько дней, но его кожа всё ещё оставалась натянутой вокруг раны, красной и раздражённой. Его движения были осторожными, в них читалось неосознанное избегание боли. Слишком хрупкий. Чонгук сжал пальцы сильнее. — Ты снова смотришь на меня так, будто я вот-вот развалюсь, — пробормотал Тэхён, не поднимая глаз. Чонгук моргнул. — Я просто думаю. — О чём? Ответа сразу не последовало. Чонгук не знал, что сказать. О том, что его настораживает хрупкость человеческого тела? Что он боится забыться, случайно коснуться Тэхёна сильнее, чем должен? Что его собственная сила, которую он так долго скрывал, вдруг стала для него ощутимой границей? — О том, как долго ты будешь хромать, — сказал он наконец, отводя взгляд. Тэхён тихо фыркнул, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Я не настолько беспомощный, как ты думаешь. Чонгук не ответил. Потому что дело было не в беспомощности.

***

Тэхён задумался об этом утром. Впервые за последние дни его мысли не были затуманены болью или усталостью. Он ощущал себя достаточно хорошо, чтобы двигаться, и это значило только одно — пора уходить. Он засиделся. Его брат, команда — они должны были заметить его отсутствие. Скорее всего даже начали поиски. — О чём задумался? — голос Чонгука был ленивым, но внимательным. Тэхён медленно выдохнул, глядя в потолок. — Мне нужно возвращаться. Чонгук сидел в кресле у очага, вытянув ноги и покачивая чашку в руках, будто взвешивал его слова. — Ты уверен? Тэхён вздрогнул. Почему в груди возникло странное чувство, похожее на смутное сожаление? — Конечно, — произнёс он наконец. — Я не могу просто сидеть здесь. Итак надолго задержался. Чонгук лениво улыбнулся, но в его взгляде читалось что-то непонятное. Он снова поднял чашку к губам и сделал медленный глоток. Тэхён не был уверен, почему этот короткий разговор заставил его почувствовать себя так, будто он пытается убедить не Чонгука, а самого себя. — Когда собираешься уходить? — спрашивает хозяин дома, отставляя чашку в сторону. Раны Тэхёна потихоньку заживают, и он действительно может отправиться домой. Чонгук это понимает, и не может удерживать его. — Завтра утром, — кратко сообщил охотник.

***

В комнате было тихо, слышался только треск огня. Тэхён сидел на полу, опершись спиной о край кровати. Он задумчиво вертел в пальцах тонкую веточку, покатывая её между ладоней. Чонгук сидел рядом, тоже на полу, закинув одну ногу на другую. В его руках поблёскивал металлический кинжал, которым он игрался, будто это был вовсе не острый клинок, а какая-нибудь безделушка. — Этот лес старше, чем думают люди, — негромко сказал он, словно продолжая некий разговор, которого раньше не было. Тэхён чуть приподнял бровь. — О чём ты? — Лес всё помнит. Хранит следы всех, кто когда-либо ступал по его земле. Даже если их давно нет, даже если никто уже не помнит их имён, — Тэхён скептически фыркнул, но, к своему собственному удивлению, не перебил. — Некоторые тропы исчезают, если забыть о них, — продолжал Чонгук, лениво проводя пальцем по лезвию. — Некоторые места никогда не меняются, будто застыли во времени. Есть деревья, которые выросли на костях людей, и теперь их корни — это тоже память. Тэхён слушал, чуть нахмурившись. Он терпеть не мог пустую болтовню. Особенно про какие-то древние легенды и старые истории, которые обычно его раздражали своей бессмысленностью. Именно о таком обычно бубнел старик Чхве, каждый раз раздражая своего очередного слушателя. Но в голосе Чонгука было что-то… Что-то, что заставляло слушать. Тэхён поймал себя на том, что невольно ждёт продолжения. — И что же, этот лес тоже что-то запомнил? — негромко спросил он, глядя в огонь. Чонгук на мгновение замер, а потом медленно кивнул. — Конечно. — Загадочный ты, конечно, тип, — Тэхён усмехнулся, чуть склонив голову набок. — Это плохо? — Скорее… странно. Чонгук только хмыкнул, продолжая вертеть в пальцах кинжал. Они ещё немного посидели молча, пока огонь лениво потрескивал, а тени продолжали танцевать по стенам. Тэхён даже не сразу понял, насколько ему спокойно. Но когда его тело ослабло, он не удержался, и, склонившись, опёрся на плечо Чонгука. Сон понемногу охватывал его. — Virael norith alvenor ven thorin… — шёпот сорвался с губ Чонгука, едва касаясь воздуха. Чонгук аккуратно пошевелился, ловко подхватывая охотника под колени и за спину. Тот был лёгким. Слишком лёгким. Совсем не таким, как он сам. Поднявшись, практически не прилагая никаких усилий, он осторожно перенёс парня обратно на кровать. Тэхён что-то пробормотал во сне, едва заметно поморщившись, но не проснулся. Чонгук смотрел на него ещё какое-то мгновение, прежде чем коснулся пальцами его запястья, ощущая под кожей медленный, размеренный пульс. — Спи, охотник, — выдохнул он так тихо, что даже сам едва услышал эти слова.