Notha suriel

Peter Manos — In My Head

Охотник сидел на диване, завязывая сапоги. Его пальцы двигались быстро, но внутри него что-то будто замерло. Он не поднимал головы, но знал: Чонгук наблюдает за ним. Он чувствовал этот взгляд — спокойный, чуть ленивый, но слишком пристальный, слишком… внимательный — прожигал его кожу, цеплялся за каждое движение, будто пытаясь запомнить. Тэхён глубоко вдохнул, пытаясь справиться с этим странным ощущением в груди. — Спасибо за всё, — наконец сказал он, выпрямляясь. Его голос прозвучал ровно, но почему-то в горле вдруг пересохло. — За лекарства, за еду… и за то, что терпел меня. Чонгук провёл ладонью по краю стола, будто раздумывая над чем-то. Он посмотрел вниз — на потрёпанные, порванные штаны охотника. — Подожди. Он поднялся и ушёл в дальнюю комнату, оставив Тэхёна одного. Тот не двинулся с места. Просто смотрел в пол, пытаясь не думать. Не думать о том, почему его так тянет задержаться. Чонгук вернулся почти сразу, протягивая ему тёмные штаны. Они выглядели новыми, ткань была плотная, крепкая. — Надень их, — сказал он. Тэхён сначала замешкался, но потом всё же взял одежду. Он опять стянул ботинки, делая вид, будто недоволен этим фактом, и быстро стянул старые штаны, после чего натянул новые. Они были чуть длиннее, чем нужно, но сидели удобно. Когда он поднял глаза на Чонгука, тот всё ещё смотрел на него, будто что-то обдумывая. — Не пялься, — съязвил охотник, пытаясь разрядить напряжённую обстановку. — Они тебе больше пригодятся, чем мне, — пояснил Чонгук, при этом игнорируя фразу парня. Не отрицая. Тэхён не знал, что ответить. Когда он подошёл к двери, Чонгук вдруг окликнул его, подходя ближе: — Не возвращайся. Тэхён замер. Голос Чонгука был ровным, почти ленивым, но в этих словах слышалось что-то другое. Эти слова были спокойными, почти безразличными, но он почувствовал: это не было ни предупреждением, ни приказом. Это было просьбой. — Почему? — спросил он, даже не понимая, зачем. Чонгук отвёл взгляд, сжимая пальцы на рукаве своей рубашки. Он сам не знал, почему сказал это. Нет — знал. Потому что привязался. Слишком быстро, слишком сильно. Потому что, стоило Тэхёну перестать смотреть на него с настороженностью, стоило его губам хотя бы раз расплыться в настоящей улыбке — всё стало иначе. Потому что ему казалось, что если тот останется ещё чуть-чуть, он не сможет больше делать вид, что ничего не чувствует. — Просто не возвращайся, — повторил он. Охотник глубоко вдохнул, развернулся и шагнул за порог. Чонгук не смотрел ему вслед. Или просто сделал вид, что не смотрит. Только когда шаги охотника стихли за дверью, он сжал пальцы в кулак. И, устало прикрыв глаза, выдохнул: — Dorthil tharen alvaras sothrin.

***

Тэхён шагал по родной деревенской улице, чувствуя, как с каждым шагом напряжение внутри нарастает. Возвращение должно было быть облегчением, но вместо этого ему казалось, что он идёт навстречу чему-то неизбежному. Дом брата показался впереди — знакомый, родной, с чуть покосившейся крышей и деревянными ступенями, которые всегда предательски скрипели. Свет из окна мягко разливался по двору, и от этого почему-то становилось теплее. Он поднялся по ступеням и толкнул дверь. Та даже не успела скрипнуть — его тут же схватили за плечи, затащив внутрь. — Тэхён! Где ты был?! — голос прозвучал резко, сдавленно. Не от злости — от тревоги. Перед ним стоял Намджун. В его взгляде читалась целая буря эмоций: злость, страх, облегчение. — Ты хоть понимаешь, как долго тебя не было?! — голос его дрожал, но не от гнева. Он стиснул пальцы на плечах Тэхёна, словно боялся, что тот снова исчезнет. — Я… — Тэхён не успел договорить. Намджун резко притянул его в объятия, почти сжимая до боли. — Идиот, — глухо пробормотал он. Тэхён не двигался, позволяя брату просто держать его. Он чувствовал, как напряжённые пальцы сжимают его спину, как неровное дыхание вырывается из груди брата. — Всё в порядке, — тихо сказал он. Намджун отстранился, всматриваясь в его лицо. — Нет, не в порядке, — его взгляд был тяжёлым, цепким. — Что случилось? Ты не ранен? — Тэхён усмехнулся, но Намджун не улыбался в ответ. — Я жив. Намджун прищурился, явно замечая, что брат что-то не договаривает. Его взгляд скользнул вниз — к одежде Тэхёна. И замер. — Откуда это? Тэхён опустил глаза на штаны, которые всё ещё пахли домом Чонгука. Он не успел придумать ответ. Намджун всматривался в ткань, понимая, что она не похожа на ту, из которой шьют вещи в их деревне, а потом снова перевёл взгляд на Тэхёна. — Кто тебе это дал? — Долгая история, — выдохнул Тэхён, ненадолго прикрыв глаза. Намджун не выглядел удовлетворённым этим ответом, но не стал давить. — Где Сонхи? — внезапно спросил Тэхён, стараясь увести разговор в другую сторону. — У соседей. Приглядывает за детишками, — Намджун всё ещё смотрел на него внимательно, слишком пристально, будто пытаясь прочитать то, что Тэхён не говорил вслух. — Что-то случилось в лесу, да? Тэхён отвёл взгляд, пробежав пальцами по ткани брюк. Они казались непривычными — мягкими, совсем не теми, что носили охотники. — Это уже не важно, — наконец ответил он. Брат хмыкнул. В комнате повисла тишина — не давящая, но наполненная чем-то невысказанным. Намджун был зол, но больше всего он был встревожен. — О тебе спрашивали. Тебя искали, Тэхён. — Кто? — Староста. Все думают, что ты умер. — Это было бы слишком просто, — усмехнувшись ответил Тэхён. Намджун качнул головой, выдохнув: — Я рад, что ты вернулся, — в этих словах звучала искренность. Тэхён на мгновение задумался, а потом, чуть неловко, кивнул. — Я тоже. Но внутри что-то цеплялось за мысль: он ведь и правда вернулся? Или только его тело — а часть его самого осталась там, в чужом домике на отшибе выгоревшего поселения, рядом с Чонгуком? — Ты ведь понимаешь, что не отделаешься такими ответами? — Главное, что я жив. Остальное — не важно. — Не важно? — Намджун сузил глаза, словно пытался пробить взглядом броню, которой Тэхён ограждал себя. — Ты пропал почти на неделю, вернулся в чужой одежде, и это не важно? — Я не в бегах, не проклят, не связан кровной клятвой с каким-нибудь чудовищем, если тебе вдруг интересно, — младший всё ещё пытался разрядить общий настрой, но Намджун не отступал. — То есть, ты просто так решил исчезнуть на несколько дней в лесу и прийти обратно в чужих вещах? — Что ты вообще хочешь услышать? — раздражённо бросил Тэхён. — Да, я поранился во время охоты. Да, меня подлатали, пока я там был. Да, я принял помощь, потому что иначе вряд ли бы стоял перед тобой сейчас. Намджун долго молчал. Потом тихо выдохнул и сдвинул брови. Он медленно провёл рукой по лицу, затем убрал волосы со лба Тэхёна, вглядываясь в него так, словно искал там ответ. — Я просто переживал. Сонхи тоже переживала. Бывали вечера, когда она часами плакала, стоя над едой, которую готовила на троих. На троих, Тэхён, — сжимая плечи брата, Намджун сдавлено выдохнул. — Мы проклинали сами себя, коря за то, что отпустили тебя на охоту одного, вместо того, чтобы настоять на своём и отдать часть запасов тебе. В этот момент внутри Тэхёна что-то сильно сжалось. Пока он отлёживался в доме Чонгука, в тепле, живой, сытый, его родные люди места себе не находили. Вина внезапно обрушилась на него огромным грузом. — Прости, что заставил вас переживать, — лишь выдохнул он, обнимая старшего брата за плечи. Он не знал, как себя оправдывать. В голове крутилось одно: ему стоило уйти от Чонгука раньше.

***

Тэхён захлопнул за собой дверь, бросил охотничью сумку у порога и устало провёл ладонью по лицу. В родном доме было темно и холодно — за неделю его отсутствия стены словно успели напитаться стылым воздухом, а камин, разумеется, давно не давал тепла. Он не сразу заметил, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулаки, будто тело само пыталось сохранить тепло. С трудом подавив дрожь, Тэхён зажёг свет и огляделся. Всё было на месте, но почему-то казалось чужим. Он знал этот дом всю жизнь — каждую доску пола, каждую трещину в стене, каждую неровность на старом деревянном столе. Но сейчас в этой тишине он чувствовал себя… неправильно. Может, потому что знал, что за тонкими стенами не будет слышно чьих-то шагов, не раздастся ленивый голос, не зашуршит одежда, когда кто-то подойдёт ближе. «Чушь», — мысленно оборвал себя Тэхён, но от этой мысли стало только хуже. Он не добыл еды. Не принёс дичи. Вернулся в пустой, холодный дом, где не было даже остатка тепла от другого человека. «Какого чёрта…» Он устало рухнул на кровать, натянув на себя одеяло, но теплее не стало. Его мысли всё равно возвращались к Чонгуку. Тэхён мог бы сказать, что это просто потому, что рядом с ним было тепло — физически тепло. Чонгук всегда казался горячее, даже когда молча сидел рядом. Но дело было не только в этом. Рядом с ним было иначе. Он вспомнил, как Чонгук смотрел на него, как произносил его имя, как легко касался его, не боясь ни оттолкнуть, ни навязаться. Вспомнил ленивый голос, лёгкую усмешку, пальцы, коротко сжавшие его запястье, когда он едва не упал. Тэхён закрывал глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, но они не покидали его. В голове всё время крутились образы: Чонгук, который тихо шепчет его имя, его глубокий взгляд, когда он изучал раны, то тепло, которое исходило от него даже в самые холодные ночи. Он вздохнул, отвернувшись на бок, чувствуя, как холод проникает в его кости. Боль от ран осталась где-то далеко, не важная на фоне всего того, что происходило в его душе. Он должен был бы радоваться, что вернулся домой, что снова рядом его брат, его мир. Тэхён отвёл взгляд в сторону окна, за которым было темно. Он будто снова оказался в том лесу, в доме Чонгука, и даже чувствовал запах дождя и влажной земли, который проникал через маленькое окно. Тэхён сжал одеяло. Он не должен был скучать. Но всё же скучал.