Notha suriel

Mind If I Cut In? — Hans Zimmer

Тэхён шагал по узкой тропе, ощущая под ногами твёрдую, промёрзлую землю. Мысли о Чонгуке не отпускали его, и Тэхён поспешно пытался отогнать их, но сердце всё равно тянуло обратно в те моменты, когда они находились рядом. Дверь старого дома Чхве скрипнула, когда Тэхён толкнул её плечом, входя внутрь. Ветер подул за его спиной, но он не обернулся. — Старик, я пришёл за вещами, которые ты обещал, — сказал он, всё ещё не видя владельца дома. Из-за угла внезапно появилась невысокая фигура, и господин Чхве с любопытством осмотрел Тэхёна. Его взгляд был острым, как нож, но в нём не было ни злости, ни осуждения, он лишь поджал губы в слабой улыбке. — Ах, ты вернулся, — сказал Чхве, не скрывая удивления в голосе. — Я думал, что ты уже не придёшь. — Я же делал заказ. Как же я могу не вернуться за ним, — с полуулыбкой ответил парень. Старик хмыкнул, кидая на него взгляд, как бы оценивая. — А ты действительно изменился, охотник. Не внешне, конечно, а вот… — он снова внимательно осмотрел его. — Ты как будто стал частью чего-то. Что-то в тебе теперь есть. Ты сам этого не чувствуешь? Тэхён уже было начал закатывать глаза. Ничего нового. Время идёт, а этот чудак не меняется. Кажется, он с каждым днём ещё больше начинает чудить. — Старик… Ну ты как обычно… — Тэхён замолчал, когда его взгляд остановился на выложенных на столе вещах. Ткань из шкуры дракона сверкала и переливалась, словно живая. Он взял в руки длинный плащ, сшитый по его просьбе. — Ты можешь забирать его, — произнёс старик, когда заметил изучающий взгляд молодого охотника. Тот аккуратно завернул плащ, но прежде чем уйти, его внимание привлекло нечто другое. Маленький кинжал с узким лезвием, лежавший отдельно. Он потянулся за ним, но в тот же миг старик накрыл рукоять ладонью. — Это на память, — сказал он, не отпуская кинжал сразу. — И на всякий случай. Когда-нибудь он тебе пригодится. Тэхён почувствовал, как внутри что-то кольнуло — лёгкое, едва ощутимое чувство тревоги. — Что в нём особенного? — Иногда важен не сам клинок, а то, к чему он приведёт, — старик усмехнулся, убирая руку, позволяя Тэхёну взять оружие. Металл был неожиданно тёплым, словно хранил в себе живое дыхание. Тэхён провёл пальцем по узору, выгравированному на рукоятке. Символы были ему незнакомы. — Спасибо, — сказал он тихо, хотя не был уверен, что на самом деле понял значение этого подарка. Старик лишь пожал плечами, улыбнувшись с какой-то тайной. — Бывай, охотник. Но помни: путь, который ты выбрал, уже давно ведёт не туда, куда ты думаешь. Тэхён задержал взгляд на старике, но не ответил. В его словах было что-то, что вызывало беспокойство — ощущение, будто старик видел дальше, чем мог бы. Когда дверь за ним закрылась, в воздухе повисла странная тишина. Поселение, обычно наполненное далёкими криками детей и шёпотом листвы, казалось застывшим, словно само затаило дыхание. Ветер пробежался по веткам, качнув их так, будто что-то невидимое следило за каждым его шагом.

***

Тэхён сидел на краю кровати, сжимая в руках кинжал, который дал ему Чхве. Гравировка всё ещё казалась странно тёплой под пальцами, но мысли его занимало не это. Чонгук. Он злился на себя за то, что не мог выкинуть его из головы. Прошло всего два дня, но казалось, что с тех пор, как он покинул тот дом, внутри него что-то перевернулось. Всё было не так, как раньше. Тэхён чувствовал это даже сейчас, сидя в своём холодном доме. Он просил не возвращаться. Тэхён сжал челюсти, прогоняя эти слова. Что, если он просто недостаточно отблагодарил Чонгука, и именно поэтому мысленно возвращается к нему? Тэхён бросил взгляд на аккуратно сложенный плащ из шкуры дракона. Вещь, которая могла бы согреть в самые лютые холода. Она точно пригодится тому, кто живёт один. Он резко встал, бережно завернул плащ и спрятал его в сумку. Лишь когда завязывал ремень, понял, что пальцы дрожат. «Просто благодарность», — твёрдо сказал он себе. Но сердце стучало иначе. В лесу было тихо, слишком тихо. Знакомые деревья мелькали по краям, но он их не замечал. Ему было не до них. «Просто благодарность», — снова повторил он себе. Но чем дальше он шёл, тем быстрее становились его шаги.

***

Reinaeiry — When The Sun Loves The Moon

Тихий сумрак окутывал окрестности, когда Тэхён, все ещё держа в руках сумку с новым плащом, направлялся к дому Чонгука. Воздух казался необычайно неподвижным, словно сама природа замерла в ожидании чего-то. С каждым шагом он всё сильнее ощущал, как тревожная пустота давит на грудь, заставляя сердце биться быстрее. Подойдя к двери, Тэхён на мгновение остановился. Перед ним стоял дом, к которому он возвращается вот уже который раз — его деревянные стены, слегка облупившаяся краска, тихо шуршащие под порывами ветра ставни — казались прежними. Но что-то было не так: привычное ощущение уюта сменилось странной, почти осязаемой тишиной, которая давила на него, как холодная рука. Он толкнул дверь и вошёл. Внутри всё выглядело так, словно время здесь остановилось — старые стулья, наложенные пледы, свет от угасающего очага, разбрасывавший мягкие тени по полу. Однако, несмотря на кажущуюся неизменность, в воздухе витало нечто невнятное, скрытое, будто за каждым углом пряталась тайна. Тэхён шагал медленно, стараясь не нарушить ту хрупкую гармонию, которая, казалось, и сама пыталась его предупредить. Его взгляд невольно искал признаки жизни — хотя бы звук шагов или тихий шорох, но дом был пуст. В этот момент он почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в сердце вспыхнула тревога: зачем он вернулся сюда? И вдруг, когда он остановился возле старого дивана, за его спиной послышался едва уловимый звук, словно тихий шорох шагов. Тэхён резко обернулся, но в темноте он увидел только мерцающую тень. Сердце его забилось ещё быстрее, а дыхание учащённо замерло на мгновение. — Зачем ты вернулся? — тихо, почти шёпотом спросил Чонгук. Голос его разнёсся прямо за спиной Тэхёна, прорываясь сквозь тишину. Охотник обернулся всем телом, и его глаза встретились с проницательным взглядом Чонгука. В этом взгляде было удивление, смешанное с чем-то, что сам Чонгук, казалось, ещё не до конца осознавал. Он стоял в дверном проёме, словно материализовавшись из самой темноты, его лицо было спокойно, но в уголках губ блеснула тень печали. На мгновение между ними повисло молчание. Тэхён почувствовал, как его разум начинает бороться с эмоциями — желание уйти, страх остаться, тоска по тому, что было. Он не мог понять, почему его тянет обратно, почему слова Чонгука, произнесённые так тихо и неохотно, резонировали в его сердце. — Я… — начал был, но голос его задрожал. — Зачем ты вернулся? — Чонгук повторил вопрос, не подходя ближе, но и не отступая. Во второй раз в его тоне читалось явное раздражение. Тэхён смотрел на него, не в силах подобрать ответ. Взгляд Чонгука проникал в него, заставляя сердце стучать быстрее, а ум путаться в непонятных чувствах. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной невыразимой тяжестью и ожиданием. Тишина, казалось, сгущалась вокруг них, сжимая воздух между их телами, словно невидимые оковы. Чонгук не делал шаг вперёд, но его взгляд становился всё тяжелее, проникая под кожу, заставляя кровь пульсировать в висках Тэхёна. Он чувствовал, как напряжение растёт, как грудь сжимает странное, необъяснимое чувство, которое жгло изнутри. Чонгук сжал челюсть, его пальцы дрогнули, стиснутые в кулаки. Он знал, что должен отвернуться, сказать что-то холодное, выдворить Тэхёна прочь. Но тот стоял перед ним — настойчивый, упрямый, не понимающий, насколько сильно рушит все стены, воздвигнутые Чонгуком — Ты… — голос Чонгука сорвался. Гнев и желание переплелись воедино. Резкий шаг вперёд, рука сжимает воротник Тэхёна, рывок — и вот их губы сталкиваются в горячем, отчаянном поцелуе. Он не казался нежным, наоборот — грубый, словно удар. Чонгук вжимает Тэхёна в ближайшую стену, его пальцы впиваются в ткань одежды охотника, у которого от неожиданности из рук валится сумка. Чонгук удерживает парня так, будто не хочет больше отпускать. Тэхён захватывает воздух, но не отстраняется, его спина ощущает холод деревянной стены, а перед ним — жар Чонгука, охватывающий его целиком. Губы напротив требовательны, резкие, не оставляющие выбора. Он целует его так, словно злится, словно борется сам с собой, но уже не может сопротивляться. Тэхён чувствует, как у него дрожат пальцы, как сердце бьётся слишком быстро. Чонгук тянет его ближе, словно хочет стереть пространство между ними, словно это единственный способ заставить Тэхёна понять. Он грубо прикусывает нижнюю губу охотника, дыхание сбивается, но он не останавливается. Секунды превращаются в вечность, насыщенную хриплыми вздохами и звуком биения двух сердец. Чонгук отрывается первым — резко, словно осознал, что сделал. Его грудь тяжело вздымается, а в глазах пламя, которое он больше не может спрятать. Тэхён молчит, его губы горят от поцелуя, в ушах звон от внезапности момента. Чонгук делает шаг назад, стискивая кулаки, но во взгляде нет раскаяния. Только гнев — не на Тэхёна, а на самого себя. — Уходи, — говорит он тихо, но его голос дрожит. Тэхён не двигается. В этот момент он понимает: Чонгук не хочет, чтобы он уходил. Чувствует, как дрожь проходит по телу, но не от страха, а от чего-то более глубокого, более опасного. Его пальцы бессознательно сжимаются, он старается дышать ровно, но лёгкие, кажется, отказываются работать. Чонгук стоит перед ним, его грудь всё ещё вздымается после поцелуя, губы покраснели, а глаза… Тэхён не может оторваться от этого взгляда. Там ярость, борьба, желание, которого Чонгук, похоже, сам боится. — Ты слышишь меня? — голос Чонгука всё такой же низкий, но теперь в нём сквозит отчаяние. — Уходи. Он должен уйти. Всё подсказывает ему, что он зашёл слишком далеко, что границы, которых так старательно придерживался Чонгук, разрушены в один миг. Но он стоит здесь, глядя ему прямо в глаза, и чувствует, что если уйдёт сейчас — это будет равносильно смерти. — Нет, — отвечает коротко, сам удивляясь своей смелости. Чонгук резко вдыхает, его пальцы снова сжимаются в кулаки. Он раздражён. Раздражён тем, что не может заставить Тэхёна подчиниться, раздражён тем, что сам хочет, чтобы он остался. — Ты даже не понимаешь, что творишь, — цедит он, делая шаг назад, в сторону дивана, не отводя взгляда. — Тогда объясни, — бросает Тэхён. Он чувствует, как внутри всё горит, но это не похоже на страх. Это что-то другое. Чонгук смотрит на него ещё мгновение, а потом отводит взгляд, присаживаясь на край спинки дивана, прямо напротив охотника. В его глазах тень усталости, поражения. — Я не должен был тебя целовать, — произносит он наконец, и в этих словах нет сожаления, только холодный факт. — Но ты сделал это. Чонгук хрипло выдыхает, и на его губах появляется кривоватая усмешка — горькая, полная скрытых эмоций. — Ты сводишь меня с ума, охотник, — говорит он наконец, тихо, почти беззвучно. В комнате, кажется, становится тесно, воздух густеет от напряжения. Чонгук поднимает взгляд, его пальцы дрожат, и он сжимает их, будто пытаясь удержать что-то внутри. — Я должен был прогнать тебя, — говорит он, медленно, размеренно, словно сам себя убеждает. — Сказать, чтобы ты не возвращался. Тэхён видит, как уголки его губ подрагивают. Как его глаза цепляются за него, как будто ищут ответ. — Тогда сделай это, — тихо произносит он. Чонгук напрягается, будто эти слова обжигают его. — Чёрт, — выдыхает он сдавленно и отворачивается. Он не хочет смотреть на парня напротив. — Ты этого не сделаешь, да? — он делает шаг вперёд, осторожно, но решительно. Чонгук замирает, его спина напряжена, мышцы рвутся от сдерживания. — Потому что я тебя злю? Или потому что тебе страшно? — добавляет Тэхён. Чонгук резко поворачивается. Его глаза вспыхивают чем-то тёмным, чем-то, что срывает с него всю ту маску контроля, за которую он так цеплялся. — Тебе кажется, что ты всё понимаешь? — в его голосе слышится хрипота, сдавленная ярость. Тэхён открывает рот, но Чонгук не даёт ему заговорить. — Ты даже не представляешь, что ты сделал, — его голос становится тише, но не менее яростным. — Ты сломал всё, — он хватается своими руками за предплечья охотника, удерживая, отчаянно сжимая. — Скажи мне, что ты уйдёшь, Тэхён, — шёпотом говорит Чонгук, пока пальцы едва заметно дрожат. Тэхён смотрит на него. Внимательно, глубоко. — Нет. Они смотрят друг другу в глаза, а потом Чонгук опять срывается, снова целует его, меняя их местами. Но в этот раз в поцелуе нет гнева. Только отчаяние. Тэхён не успевает ни вдохнуть, ни осознать, что происходит. Всё случается быстро, как и в первый раз. Резко, как порыв ураганного ветра. Губы Чонгука накрывают его собственные — нет ни нежности, ни осторожности. Всё срывается в жаркое столкновение, в котором Чонгук будто пытается доказать что-то не только Тэхёну, но и самому себе. Тэхён ощущает, как сильные пальцы вцепляются в его плечи, удерживая его на месте, не давая ему ни оттолкнуть, ни отвернуться. Дыхание Чонгука — горячее, прерывистое, и Тэхён чувствует, что тот дрожит. Он вцепляется в ткань на груди Чонгука, сжимая её так сильно, будто это единственное, что держит его в реальности. Чонгук тянет его ближе, спускается ладонями по рукам, стискивает его запястья. Их дыхания смешиваются, поцелуи становятся ещё резче, ещё требовательнее. Тэхён новой волной чувствует, насколько Чонгук тёплый. Даже не тёплый — горящий. Его кожа будто пылает, и этот жар передаётся Тэхёну, заставляя его сердце биться в бешеном ритме. Когда воздуха становится мало, Чонгук отстраняется от охотника. Он тяжело дышит, его губы всё ещё слишком близко к Тэхёновым, но он не двигается. — Чонгук… — хрипло говорит Тэхён, сам не понимая, что хочет сказать. — Останови меня, пожалуйста, — жалостливо просит Чонгук, не в состоянии остановиться самостоятельно. — Просто скажи «хватит», и я остановлюсь. Этого будет достаточно, — выдыхает, опуская голову на плечо охотника. Чонгук снова притягивает Тэхёна к себе — но теперь его движения уже не такие резкие, не такие наполненные злостью. В них всё ещё есть настойчивость, но уже иное чувство сквозит в его прикосновениях. Он касается губами его шеи, оставляя тёплые, медленные поцелуи, чувствуя, как Тэхён замирает, но не отстраняется. Его дыхание прерывается, пальцы судорожно сжимают ткань одежды Чонгука, словно это действительно единственная точка опоры в этом зыбком моменте. Губы скользят выше — к линии челюсти, к уголку губ, пока, наконец, они не находят друг друга в новом поцелуе. Тэхён чувствует, как Чонгук гладит его кожу, оставляя за собой лёгкое жжение, следы, которые невозможно стереть. Его ладони, горячие и твёрдые, словно вырезают на нём невидимые узоры, и Тэхён чувствует, как тепло растекается по всему телу. Он отвечает на прикосновения, сначала осторожно, затем всё более уверенно. Его руки находят дорогу к Чонгуку, обнимают его за шею, скользят по спине, запоминают каждую неровность, каждую линию. Воздух между ними становится густым, наполненным чем-то, что невозможно назвать, но можно почувствовать. Они больше не думают, не задают вопросов — только чувствуют. Время теряет значение. Всё, что остаётся — это тепло чужого тела, обжигающее и притягательное. Чонгук опускает руки к бёдрам Тэхёна, гладит, опускает ниже и сжимает. Просит обвить ими свою талию. Охотник не сопротивляется, податливо двигается, всё также отвечая на поцелуй. Чонгук отходит от дивана осторожно, двигается медленно, уже не так грубо, словно отступая перед собственными эмоциями. Поцелуи становятся глубже, медленнее, будто он хочет запомнить каждую деталь, каждое дрожащее дыхание Тэхёна, который в свою очередь ощущает силу, скрытую в его руках. В том, как Чонгук держит его, как проводит ладонью по его спине, поддерживая одной рукой, оставляя после себя огонь. Внезапно он чувствует под спиной прохладное прикосновение к одеялу. Чонгук опускает его аккуратно, боясь навредить, причинить боль. Он смотрит на него в полумраке, и этот взгляд прожигает Тэхёна насквозь. — Ты сводишь меня с ума, — голос Чонгука срывается в шёпот. И Тэхён, возможно, ответил, если бы мог дышать. — Скажи мне, что ты этого хочешь, — шепчет он, наклоняясь ближе. Тэхён закрывает глаза, растворяясь в ощущениях, позволяя себе забыть обо всём, кроме того, как их дыхания смешиваются, как горячие губы находят новые точки соприкосновения. Где-то в глубине души он понимает — это неизбежно. Это должно было случиться. Тихие вздохи растворяются в воздухе, пальцы цепляются за кожу, оставляя следы. Каждый поцелуй, каждое прикосновение — немой ответ на вопрос Чонгука. — Мне нужно это услышать, Тэхён. Я боюсь понять тебя неправильно, — он берёт лицо парня в свои руки, встречаясь с его взглядом. — Не поверишь, но мне страшно, — шёпот на грани слышимости. — Мне тоже, — отвечает Тэхён. — Но если это ты, то всё хорошо.