Notha suriel

Toby Mai — All this time

Тэхён помнит, как его бережно раздевают, как рубашка остаётся валяться где-то на полу. Снимая штаны, Чонгук бережно оглаживает раненую ногу охотника, после чего прикасается к ней своими губами. Тэхён чувствовал, как его дыхание касается кожи — горячее, немного прерывистое. Он не знал, дрожь внутри — от усталости, от пережитого за последние дни или от чего-то, что пробиралось гораздо глубже, туда, где сердце. Чонгук замер, заглядывая в его глаза, прежде чем вновь коснуться раны, теперь уже пальцами — осторожно, словно проверяя, не причиняет ли он дискомфорт. Тэхёну хотелось сказать, что всё в порядке, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто наблюдал: за тем, как Чонгук водит кончиками пальцев по его коже, как склоняет голову чуть ближе, как выдыхает что-то едва слышное, будто древнее заклинание. Он медленно провёл ладонью вверх по бедру, чуть сжимая кожу, будто проверяя, насколько далеко он может зайти. Он всё ещё смотрел в глаза Тэхёна, ожидая малейшего знака — сопротивления, запрета, чего угодно. Но его не последовало. Вместо этого Тэхён протянул руку и провёл пальцами по скуле Чонгука. Осторожно, несмело, как если бы прикасался к чему-то священному. Чонгук прикрыл глаза, едва заметно поворачивая голову в его ладонь, позволяя этому моменту наполниться чем-то большим, чем просто касание. Тэхён ощущал, как тепло Чонгука пропитывает его кожу, как дыхание обжигает чувствительную линию шеи, когда тот отстранился от руки Тэхёна, прильнув к нему ближе. Губы двигались медленно, будто запоминая, оставляя следы. Но в какой-то момент Тэхёну стало мало. Он провёл ладонями по спине Чонгука, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряжённые мышцы. Остановился на тонкой ткани рубашки, почти с раздражением сжав её. Он хотел видеть его. Хотел ощущать не через преграду в виде этой ткани. Чонгук поднял голову, его глаза сверкнули — настороженность, любопытство, скрытое ожидание. — Тэхён… — его голос прозвучал хрипло, едва слышно. Но охотник не дал ему договорить. Его пальцы уже нашли пуговицы, быстро, порывисто расстёгивая их одну за другой. Чонгук не сопротивлялся, только наблюдал — за тем, как Тэхён изучает его кожу взглядом, за тем, как его губы приоткрываются, но слова так и не срываются с них. Когда рубашка спала, Тэхён наконец провёл ладонью по обнажённой груди Чонгука. Чувствовал жар, биение сердца под кожей, ощущал, как тот вздрагивает от каждого его движения. А потом, легко, словно ведомый инстинктом, он слабо толкнул его ладонью. Чонгук не сопротивлялся, послушно отступая под его нажимом, пока не оказался лежащим на спине. Тэхён же двигался плавно, завораживающе, как хищник, уверенный в своей добыче — мягко оседая сверху, огибая бёдрами талию Чонгука, запирая его под собой. Ладони Тэхёна легли по обе стороны от его лица, дыхание — тёплое, прерывистое — скользнуло по коже, а взгляд, полуприкрытый, тёмный, изучал каждую дрожь под ним. Тэхён не стал останавливаться. Его ладони скользнули по рукам, ниже, по животу, ощупывая каждую линию рельефных мышц. Он видел, как у Чонгука дёрнулся кадык, как напряглись скулы, когда пальцы добрались до края брюк. — Ты позволишь? — Тэхён прошептал это прямо у губ Чонгука, не давая ему возможности отвести взгляд. Тот выдохнул медленно, словно взвешивая что-то. Затем его рука накрыла запястье Тэхёна, но не чтобы остановить — он сам помог ему расстегнуть ремень. Ткань ослабла, сползая вниз вместе с нижним бельём. Тэхён следил, как Чонгук вздрагивает, когда он касается открывающейся кожи — горячей, живой, напряжённой. Чонгук потянулся вперёд, его губы вновь нашли губы Тэхёна, но теперь поцелуй голодный, настойчивый. Тэхён сжал его бёдра, прижимая к себе ближе, стирая последние границы. Чонгук больше не сдерживал себя. Его пальцы скользнули по спине Тэхёна, притягивая его ближе, сильнее. Кожа обжигала, дыхание смешивалось, и мир вокруг становился не важным. Остались только они — в этой комнате, в этом мгновении, подчинённые древнему притяжению, которому невозможно сопротивляться. Тэхён чувствовал, как Чонгук прижимается к нему — сильный, горячий, дрожащий от сдержанных эмоций. Ему хотелось видеть его полностью. Почувствовать. Запомнить. Пальцы Чонгука двинулись вниз, мягко стягивая последнюю ткань на охотнике, позволяя ей соскользнуть. Тэхён не мешал, только молча смотрел на него, в глазах — огонь, смешанный с чем-то, что невозможно было прочитать наверняка. Когда последняя преграда исчезла, Тэхён не отвёл взгляд, не стал прикрываться. Он провёл ладонями по обнажённому телу Чонгука, чувствуя, как тот едва заметно вздрагивает под его прикосновениями. Он будто плавился под руками Тэхёна. Напряжённые мышцы дрожали, дыхание сбивалось, и в глазах читалось что-то неукротимое, древнее, пробудившееся после долгих лет сна. Тэхён скользил ладонями по его телу, ощущая каждое движение, каждую едва заметную реакцию. Он не мог насытиться этими прикосновениями, этой близостью. Знанием, что Чонгук позволяет ему больше, чем кому-либо прежде. Они двигались медленно, изучая друг друга, позволяя телам привыкнуть, сплестись, раствориться друг в друге. В этот момент не существовало прошлого, не существовало обязательств или клятв, нарушенных судьбой. Больше не было сомнений. Только огонь между ними, который не собирался угасать. Когда Чонгук меняет их местами, снова нависая над охотником, то цепляется взглядом за полностью открывшимся перед ним телом. Тэхён не девушка — у него нет округлых форм, плавных изгибов, более того — он охотник, он много тренируется, и его тело вовсе нельзя обозначить нежным и слабым. Там мышцы перекатываются под кожей, сверху которой красуются шрамы от давних битв. Но вопреки этому всему, под ним самим Тэхён кажется хрупким. Коснись — разобьётся. Чонгук не сводит с него глаз, будто запоминает каждую деталь — каждый выдох, каждую тень, играющую на коже. Он проводит ладонью по линии Тэхёновой ключицы, чуть сжимая пальцами его плечо, словно проверяет, насколько тот реален. — Можно?.. — голос его прозвучал глухо, словно он сам не был уверен, что решился спросить. Тэхён моргнул, не сразу понимая, но, когда Чонгук наклонился ближе, его пальцы скользнули по запястью, чуть прижимая к мягкой поверхности, вдруг всё встало на свои места. — Ты не против, если я буду… — Чонгук не закончил, и Тэхёну показалось, что его голос дрогнул. Охотник резко почувствовал жар, растекающийся по телу — не только от касаний, но и от осознания того, о чём его только что спросили. Он отвёл взгляд, но это не помогло — его грудь быстро поднималась и опускалась, как после долгого бега, а лицо пылало, будто к нему прижали раскалённое железо. Внутри всё смешалось — желание, смущение, что-то похожее на страх. Не потому что он боялся Чонгука, нет. А потому что ему казалось, что в этот момент он больше не принадлежит себе. Чонгук ждал. Не торопил, не требовал, просто ждал. И Тэхён видел, как напряжены его плечи, как он не дышит, боясь услышать отказ. — Я не против, — наконец, выдохнул он, неуверенно, едва слышно, но Чонгук услышал. И в ту же секунду Тэхён почувствовал, как горячие пальцы крепче сжали его запястье, а дыхание обожгло губы. Чмокнув парня в губы, Чонгук отпустил его руку, сползая немного ниже. Он аккуратно разводит его колени, поочерёдно целуя каждое, всматриваясь в глаза охотника — попытка отыскать сомнение или страх. Не встретив их там, он опускается ниже, оставляя мокрую дорожку от поцелуев на внутренней стороне бедра. Он на пробу осторожно касается рукой плоти Тэхёна, собирая кончиками пальцев стекающий на его живот предэякулят. Тэхён вздрогнул, когда тёплые пальцы коснулись его кожи. Внутри всё сжалось в предвкушении. Чонгук видел, что Тэхён напряжён, но не от страха. Скорее от чего-то нового, непривычного, но столь же захватывающего. Он нежно провёл пальцами по чувствительной коже, а затем взял его полностью в свою ладонь. Тэхён чуть дёрнулся, приоткрыв губы. Его взгляд метался — то цеплялся за лицо Чонгука, то уходил в сторону, будто он пытался справиться с нахлынувшим смущением. — Всё хорошо? — голос Чонгука прозвучал низко, почти хрипло, когда он поднял голову, вглядываясь в глаза Тэхёна. Ответ не потребовался. В его взгляде действительно не было страха. Лишь лёгкое смущение, которое тут же сменилось решимостью. Чонгук почувствовал, как внутри что-то дрогнуло от этой уверенности. Он наклонился ближе, накрыл головку губами, параллельно второй рукой поглаживая его бедро медленными, расслабляющими движениями. Он чувствовал жар, который исходил от Тэхёна, слышал, как его дыхание становится тяжелее. — Скажи, если… — оторвавшись попросил Чонгук, но не договорил. Тэхён поддался бёдрами вверх, опуская ладонь на волосы парня. — Продолжай… Когда Тэхён толкнулся глубже, Чонгук почувствовал, как его горло сжалось от неожиданного напряжения. Внутри всё заполнилось горячей тяжестью, и сначала ему стало трудно дышать. Дыхание прервалось, будто грудь сжалась, не давая возможности расслабиться. Но постепенно он сосредоточился на том, как воздух медленно возвращается в лёгкие, и напряжение в горле начинает ослабевать. С каждым движением его горло начинало расслабляться, а с этим расслаблением приходила новая волна ощущений. Он чувствовал, как его мышцы и ткани мягко поддаются, как постепенно ему удаётся принять этот контакт, позволить себе двигаться в такт со слабыми движениями Тэхёна. Охотник, едва осознавая, что делает, запрокинул голову, его пальцы сами собой запутались в волосах Чонгука, сжимая пряди. Тепло, влажность, горячее дыхание — всё смешалось в вихре ощущений. Он чувствовал, как его тело охватывает дрожь, как напряжение скапливается внизу живота, подступая волной. Чонгук двигался медленно, изучая, пробуя, заставляя Тэхёна терять остатки контроля. Ощущения были слишком яркими, почти невыносимыми. Он не мог ничего сказать, только судорожно втягивал воздух. Чонгук знал, что делает. Чувствовал каждую реакцию, улавливал малейший оттенок удовольствия и усиливал его. Он наслаждался тем, как Тэхён забывает о всём, отдаваясь этим ощущениям. Медленно отстранившись и давая охотнику время отдышаться, он разорвал тянущуюся ниточку между губами и плотью Тэхёна. Тот смотрит затуманенными глазами, потерянный, как будто не в этом мире. Он без раздумий тянет Чонгука за руки на себя. — Позволь мне… — его голос был тихим, но уверенным. Он взял Чонгука за плечи, слегка заставляя его склониться, и поднял взгляд, встречая его глаза. — Я могу сделать это, — продолжил Тэхён с учащённым дыханием. — Если ты так хочешь, lunara sii, — тихо прошептал Чонгук. В глазах напротив смятение, непонимание. — Мне нравится, хоть я ничего и не понимаю, — хохотнув, Тэхен опять толкает Чонгука, заставляя лечь на кровать. Без промедлений садится на него, опираясь руками о крепкие плечи. — Lunara sii, — мягко повторяет за парнем. От мыслей о том, что нужно делать дальше пробирает лёгкой дрожью и страхом. Он не девственник, и знает, как это всё должно происходить, поэтому и решил взять инициативу на себя. Но тот факт, что перед ним парень, заставляет его медлить. Чонгук замечает это, обращая внимание на то, как охотник ногами сжимает его бока. — Если хочешь, то я сам могу всё… — Тэхён перебивает его, качая головой из стороны в сторону. — Хочу сам, — коротко и ясно. Он заводит одну руку назад, направляя плоть Чонгука, пока сам слегка приподнимается, всё так же опираясь на плечо парня. Тот удерживает его за талию и напрягается, когда Тэхён начинает медленно опускаться. Сжимает челюсти, затем и бока охотника в своих руках. От лёгкой боли и новых ощущений у Тэхена моментально начинают блестеть глаза. Он перехватывает обе руки Чонгука, переплетает их пальцы, продолжая опускаться. Ему кажется, ещё чуть-чуть, и наступит конец. — Не спеши, — выдыхает Чонгук, крепко сжимая пальцы. — Если больно — остановись, — у него самого перед глазами звёздочки. Парень сжимает его слишком сильно, отчего Чонгуку тоже тяжело. — Пройдёт, — упрямится Тэхен. Он хочет это прочувствовать, хочет Чонгука в себе, под собой, над собой. Это желание заставляет его продолжать. И когда он опускается до основания — напряжённо выдыхает, застывая. Чонгук тянет его на себя, и молча обнимает, давая время привыкнуть, расслабиться. Тэхён не сразу замечает что-то странное в чертах Чонгука. Лёгкое, едва уловимое свечение, отражающееся в мягком свете комнаты. Его пальцы касаются кожи, отбрасывая упавшую на лицо прядь волос, и только тогда он видит — блеск крошечных чешуек, похожих на веснушки. Они переливаются в слабом свете, неуловимо меняясь от золотистого до снежно белого. Чонгук не двигается. Его взгляд прикован к Тэхёну. В нём — ожидание. — Не страшно? — голос Чонгука звучит тихо, но в нём слышится напряжение. Тэхён проводит пальцами по его скуле медленно, осознавая, как гладко, почти шелковисто ощущаются эти крошечные чешуйки. Он продолжает медленно проводить пальцами по коже Чонгука, ощущая, как те маленькие чешуйки — одновременно хрупкие и прочные — проскальзывают под его пальцами. В воздухе повисает лёгкая, почти неуловимая дрожь. — Не страшно, — отвечает охотник так же тихо, не отводя взгляда. И сам удивляется, насколько честным оказывается этот ответ. И в моменте кажется, что ответ и вовсе не был нужен. Они оба знают, что в этом моменте страх не имеет власти. Чонгук не кажется страшным, даже с этими необычными чешуйками, которые как будто рассказывают историю о нём самом — о чём-то более древнем, чем всё, что он когда-либо мог рассказать. Тэхён чувствует, как его сердце бьётся быстрее, и не только от волнения, но и от какого-то необъяснимого внутреннего резонанса, который возникает в его груди при каждом движении Чонгука. Пальцы его скользят по спине, оставляя за собой тёплый след. Он не говорит ни слова, но в его взгляде есть что-то такое, что заставляет Тэхёна ощущать себя уязвимым и одновременно желанным. Тэхён вновь теряет себя в этих глазах, в этом молчании, которое кажется громче всех слов. Он будто бы сливается с Чонгуком, каждый его вдох и движение становится частью того, что происходит между ними. И как только их губы снова встречаются, это ощущается не как поцелуй, а как обещание. Обещание чего-то большего, чего-то неизбежного. Тэхён чувствует, как откликается на каждое прикосновение. Кажется, что теперь всё — как и должно было быть, что их пути давно пересеклись, и они просто не могли не оказаться здесь, в этом моменте. Ещё пару мгновений Тэхён находился в объятиях, после чего медленно, словно пробуя, начал двигаться. Сначала ощущения были странными, необычными. Новыми. Но с каждым разом, как он поднимался и опускался, лёгкими волнами стали накатывать приятные ощущения. Он двигался медленно, позволяя себе привыкнуть к ощущению их соединения. Его пальцы впивались в плечи Чонгука, дыхание сбивалось, а в груди копилось странное, но такое приятное тепло. Каждый новый толчок вызывал в нём дрожь — то ли от чувств, то ли от нарастающего удовольствия. Чонгук наблюдал за ним снизу, зачарованный, как Тэхён запрокидывает голову, как дрожат его губы, как неровно срывается дыхание от каждого движения. Чонгук чувствовал его жар, напряжение мышц, слышал каждый прерывистый вдох, каждый лёгкий стон, сохраняя их в своей памяти. Желание накатывало, обволакивало их, толкало двигаться быстрее, глубже. Чонгук не выдержал — его ладони скользнули по бёдрам Тэхёна, помогая тому задавать ритм. Охотник дрожал от чувств, а затем, наклонившись ближе, прильнул к его губам, жадно, требовательно, будто не мог насытиться. Тэхён чувствовал, как его тело охватывает жар, как внутри разливается странная, но завораживающая дрожь. Его движения стали увереннее —осторожные пробы превратились в смелые, жадные толчки. Чонгук под ним тяжело дышал, стиснув зубы, сдерживаясь, но пальцы на бёдрах охотника выдавали его. Они впивались в кожу, сжимая, будто он боялся выпустить его из рук. — Тэхён… — голос Чонгука был низким, охрипшим, пропитанным чем-то, от чего внутри у Тэхёна переворачивался весь мир. Он чувствовал его. Полностью. Каждый толчок отзывался во всём теле, сотрясал мысли, заставлял забывать обо всём. Они двигались в одном ритме, становясь единым целым, дыхание смешивалось, губы находили друг друга в поцелуе — тёплом, нетерпеливом, полном желания и скрытой нежности. Чонгук подался вперёд, опрокидывая Тэхёна на кровать. Тот от неожиданности вскрикнул, вцепляясь пальцами в его руки и устремляя вопросительный взгляд. — Просто беспокоюсь о твоей ноге, — бросает Чонгук, подминая парня поудобнее под себя. Тэхён лишь хмыкнул, бросая на него полный вызова взгляд. — Не думал, что ты будешь использовать это как предлог, — его губы дрогнули в едва заметной усмешке, но в глазах всё ещё читалось желание. Чонгук скользнул ладонью по его талии, чуть сильнее сжав пальцы на горячей коже. — Это не предлог, — его голос был низким, бархатным, пропитанным чем-то, от чего внутри у Тэхёна сжималось и одновременно разгоралось всё. Он чувствовал, как Чонгук прижимается ближе, как его дыхание касается разгорячённой кожи на шее. Ещё мгновение — и горячие губы оставляют на ней короткий, тянущийся поцелуй. Тэхён закрыл глаза, поддаваясь этому прикосновению, позволяя себе на несколько секунд утонуть в ощущениях. Но внутри всё ещё тлела та самая вспышка упрямства, не позволяя просто сдаться. — Тогда тебе не помешает убедиться, что со мной всё в порядке, — его голос прозвучал тише, но не менее дерзко. Чонгук поднял на него взгляд — тёмный, горящий, словно в нём отразился сам ночной огонь. — Проверить? — его губы тронула лукавая усмешка, прежде чем он, не давая охотнику опомниться, снова накрыл его собой, запечатывая все возможные ответы в поцелуе. Чонгуковы движения были быстрее, резче, и с каждым новым толчком по телу охотника пробегала волна дрожи, а в груди разрасталось неизбежное ощущение приближающейся вершины. — Чонгук… — сорвалось с губ Тэхёна в тихом, почти сломанном звуке. Чонгук ответил не словами — только жадным поцелуем, сильнее сжав охотника в руках. Тэхён едва успевал ловить воздух между этими поцелуями, между каждым новым толчком, что пробирал его до самого основания. Его пальцы вцепились в плечи Чонгука, оставляя красные следы, а ноги сильнее сжались вокруг его талии, словно пытаясь удержать его ближе, не позволяя даже маленькой части пространства встать между ними. — Почти… — выдохнул он, уткнувшись лбом в шею Чонгука, чувствуя, как жар поднимается откуда-то изнутри, заполняя всё тело. Чонгук чуть замедлился, но только для того, чтобы ещё сильнее загнать его в это состояние — глубокие, сильные толчки отзывались внутри охотника сладким напряжением, что вот-вот должно было лопнуть. Тэхён зажмурился, глухо всхлипывая в кожу Чонгука, когда волна удовольствия наконец захлестнула его с головой, разрывая изнутри. Его тело дёрнулось в судороге, спина выгнулась, а пальцы вцепились в простыни, пока дрожь не сменилась сладким расслаблением. Чонгук последовал за ним, его движения стали прерывистыми, а затем он резко прижался к охотнику, пряча лицо в его плечо, глухо простонав. Тэхён чувствовал, как его тело сотрясается, как он тяжело дышит, а затем… — Ashari vael. — прошептал Чонгук в его шею, а тот лишь сильнее сжал его в объятиях.

Tom Rosenthal — Hugging You (Acoustic)

Чонгук, всё ещё тяжело дыша, не спешил отодвигаться от Тэхёна. Он всё так же прятал лицо в изгибе его плеча, растворяясь в ощущениях. Тэхён первым нарушил молчание — он слабо сжал пальцы на запястье Чонгука, привлекая его внимание. Тот поднял голову и встретился с его взглядом. В глазах охотника всё ещё плескалось нечто тёплое, но поверх этого начинала проступать усталость. Чонгук нехотя отстранился, на мгновение исчезая в темноте другой комнаты. Вернулся он с влажным полотенцем — аккуратно, едва касаясь, принялся вытирать липкую кожу Тэхёна. Движения его были осторожными, заботливыми, словно он боялся причинить даже малейший дискомфорт. — Это… — Тэхён прокашлялся, не зная, с чего начать. Чонгук перевёл на него взгляд, ожидая продолжения. — Это было не так уж и плохо, — выдохнул он с кривой усмешкой, но в голосе его прозвучало что-то смущённое. Чонгук усмехнулся, но ничего не ответил. Он отбросил полотенце в сторону и потянулся за одеялом. Осторожно накрыв Тэхёна, он сам лёг рядом, притягивая его к себе. Наступила тишина. Не та, что вызывает неловкость, а скорее та, что заставляет задуматься. — Всё хорошо? — вдруг спросил Чонгук. — В смысле? — Ну, я… — он замялся, подбирая слова. — Не сделал больно? Тэхён какое-то время молчал, затем покачал головой. — Нет, — тихо сказал он. — Мне было хорошо. Чонгук расслабленно выдохнул, но тут же заметил, как взгляд охотника заскользил по его лицу. Внимательно, изучающе. Тэхён приподнялся на локте, вновь откидывая прядь его волос назад. Пальцы медленно скользнули по коже Чонгука, задерживаясь там, где под светом поблёскивали крошечные, уже почти невидимые чешуйки. — Что это? — прошептал он. — Ты ведь уже знаешь, — негромко произнёс Чонгук. И Тэхён действительно знал. Он сглотнул, проводя пальцами по мерцающим чешуйкам. Они были тёплыми, гладкими, почти шёлковыми на ощупь. Не такими, какие он привык видеть на трофеях после охоты. Эти… жили. — Ты… — он замер, не в силах закончить фразу. Чонгук молчал, давая ему время. Только его глаза, тёмные, глубже ночного неба, внимательно наблюдали за каждым выражением лица охотника. — Ты дракон, — выдохнул Тэхён. Чонгук не отвёл взгляд, не отвернулся. Он просто позволил словам зависнуть между ними, давая Тэхёну осознать их. Тэхён нервно выдохнул, откидываясь обратно на подушку. — Я не был уверен… но… — он провёл рукой по лицу. — Эти чешуйки, твой жар, то, как ты чувствуешь… буквально всё. Всё кричало мне об этом. Я просто… наверное, просто не хотел признавать. Чонгук продолжал молчать. Он ждал. — Я должен был понять раньше, — с тихой, почти горькой усмешкой произнёс Тэхён. — Я же охотник. — Да, — Чонгук приподнялся на локте, нависая над ним. — Ты охотник, — в его голосе не было насмешки, только странная, непонятная Тэхёну нежность. — И что теперь? — спросил Чонгук. Тэхён медленно повернул голову к нему, заглядывая в его лицо. В нём не было страха. Не было отторжения. Только усталое понимание. — Теперь… — он вздохнул, качая головой. — Теперь я не знаю. Чонгук наклонился чуть ниже, зарываясь носом в его волосы. — Разберёмся, — тихо сказал он. — Вместе. И Тэхён закрыл глаза, позволяя себе на миг поверить в это. Тишина окутала комнату, мягкая, тёплая, пропитанная приглушённым дыханием и ленивыми прикосновениями. Вечернее солнце пробивается сквозь полуприкрытые занавески, ложась размытыми тенями на постель, очерчивая их силуэты — сплетённые, будто созданные для того, чтобы не размыкаться. Тэхён лениво провёл пальцами по шее Чонгука, как будто перечитывал любимую книгу — изучая, вглядываясь в тонкие линии света на его коже, в размытые вуали теней. — Ты говорил что-то… — голос его был приглушённым, сонным, но в нём скользило любопытство. — На другом языке, — Чонгук медленно открыл глаза, чуть повернув голову к Тэхёну. — Несколько фраз. Я не понял, но звучало… — Тэхён замолчал на секунду, подбирая слово. — Красиво. Чонгук улыбнулся, перехватывая руку Тэхёна и переплетая их пальцы. — Это древний язык драконов. Тэхён моргнул, чуть сильнее сжимая его пальцы. Он почувствовал, как Чонгук лениво провёл большим пальцем по его костяшкам, будто невзначай, но в этом движении скользнула тёплая нежность. — Древний язык, — повторил Тэхён, пробуя слова на вкус. — Значит, его больше никто не знает? Чонгук слегка кивнул. — Почти никто. Те, кто знал, давно мертвы. Остался только я, — в его голосе не было горечи — лишь спокойное осознание факта. Тэхёну это показалось пугающим. Жить, зная, что ты единственный, кто может произнести слова, которых больше никто не поймёт. — А другие драконы? — с неподдельным интересом спросил охотник. Чонгук задержал дыхание, словно этот вопрос застал его врасплох. Затем он медленно выдохнул и отвёл взгляд, наблюдая за игрой теней на стене. — А другие… — прикрывая глаза, Чонгук перешёл на шёпот. — А другие не умеют превращаться в людей. Они… не такие, как я, — Чонгук чувствовал усталость. Не физическую — глубинную, осевшую в костях, впитавшуюся в его дыхание, в сам воздух вокруг него. Это была усталость от самого себя, от того, кем он был, и того, кем не мог быть. Слова давались тяжело, даже если голос оставался ровным. Он нечасто думал об этом. О своей инаковости. О том, что он — единственный, кто способен носить две кожи, жить в двух мирах, но не принадлежать ни одному из них. Драконы не видели в нём своего. Люди — тем более. Быть последним — это одно. Быть неправильным — совсем другое. — Как так получилось? — всё не унимался Тэхён. Он приподнялся, мягко опуская локти на грудь Чонгука — слушатель во всём своём величии. Дракон лишь хохотнул, забавляясь интересу охотника. И волнение само собой отошло на второй план, предоставляя почётное первое место парню, который лежал, вопросительно глядя в глаза. — Не говори, что хочешь слушать истории, которым сотни лет… — Чонгук закатил глаза и улыбнулся краем губ, но в его взгляде что-то мелькнуло — что-то далёкое, затерянное во времени. — А почему бы и нет? — Тэхён прищурился, изучая его взглядом. — Если уж ты собираешься таить в себе вековые тайны, то будь добр делиться хотя бы иногда. Чонгук тихо фыркнул, отводя взгляд к потолку. — Что ты хочешь услышать? О сражениях? О крыльях, закрывающих небо? О золоте, которое драконы прятали в горах? — насмешливо перечислял он, загибая пальцы свободной руки. — О тебе, — просто сказал Тэхён. Чонгук вздрогнул. Тэхён смотрел на него прямо, ожидающе, но в этом взгляде не было давления. Только искренний интерес. — Ты ведь не всегда жил среди людей, верно? — продолжил он. Чонгук вздохнул, чувствуя, как тепло тела Тэхёна проникает в его кожу, как его локти чуть вжимаются в грудь, но не больно — скорее, как напоминание, что он здесь. Что он ждёт. — Нет, не всегда.