Notha suriel

dylxn — is this how it all falls apart?

— Я родился в горах, далеко отсюда, среди своих, — начал он тихо, проводя ладонью по лицу, будто стряхивая остатки веселья. — Там было холодно, но никогда не темно. Огонь драконов освещал ночи, а их рёв сотрясал воздух. Тэхён улыбнулся. Он не перебивал, слушая, как голос становился чуть глуше в полутени ночи. Чонгук же, заметив его улыбку резко прервал свой толком не начавшийся рассказ. Продолжать не хотелось. Не хотелось стирать эту улыбку с лица Тэхёна. — Почему замолчал? — он чуть склонил голову, заглядывая Чонгуку в глаза. — Потому что тебе не понравится, чем всё закончится, — тихо ответил тот. Тэхён не отвёл взгляда. — Но ведь это часть тебя, да? Чонгук чуть вздрогнул. Он не привык, что кто-то так внимательно вслушивается, не просто ради любопытства, а потому что хочет знать. Хочет понять. — Да, — наконец выдохнул он. Тэхён потянулся к запястью Чонгука, мягко переплетая их пальцы. Прикосновения, ласка, поддержка. Это казалось самым необходимым в этот момент. — Тогда расскажи. Чонгук смотрел на их руки. Ема показалось, словно его пальцы вдруг стали меньше. Прямо как в детстве, когда мать держала его за руки, шепча слова на древнем языке. Он закрыл глаза и заговорил. — Я был младшим, самым слабым среди своих. Они смеялись надо мной — не потому, что ненавидели, просто… я был другим, — Тэхён поглаживал его ладонь, молча давая понять, что слушает. — Мне говорили, что я должен быть сильным. Что дракон не может быть мягким. Но я не хотел сражаться. Я любил слушать истории. — Теперь ты сам стал историей, — тихо заметил Тэхён. Чонгук горько усмехнулся. — Может, и так. Но никто не рассказывал мне, что история закончится огнём, — Тэхён почувствовал, как Чонгук сжал его руку. Чуть сильнее, чем прежде. — Что случилось? — Люди. Тэхён замер. — Люди пришли с мечами, копьями, огнём. Они боялись нас. Ненавидели нас. Может, им было за что, а может, нет, — он рассказывал это так, будто говорил о чём-то давно минувшем, о чём-то, что больше не болело. Но Тэхён чувствовал — болело. — Они пришли ночью, — голос его был ровным, но Тэхён слышал то, что скрывалось за ним. — Я не видел, откуда. Просто… всё вдруг загорелось, — Чонгук выдохнул, откидываясь на подушки, и на мгновение закрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания. Тэхён молчал, наблюдая за ним — за тем, как напряглась линия его скул, как пальцы едва заметно начали дрожать. — Я помню цепи, которые сжимались вокруг всего тела, лезвия, которыми из нас точили кровь… Тэхён слушал, но с каждым словом ему становилось всё труднее дышать. Он видел перед собой Чонгука — взрослого, сильного, красивого — но в этот момент перед ним был не он. Перед ним был ребёнок, испуганный, одинокий, прикованный цепями, с содранной кожей от грубых рук, жадных до силы дракона. — Чонгук… — тихо позвал он, но тот не открыл глаз. Тэхён чувствовал, как ком подступает к горлу, как сжимается внутри что-то важное, болезненно глухое. Почему Тэхён чувствует себя так, словно эти цепи сжимают его самого? — Ты был ребёнком, — он сам не понял, как слова сорвались с губ, срываясь в пространство между ними. — Они… Они не имели права. Но он не сказал этого вслух. Потому что он сам не имел права. Он ничем не лучше тех людей, которые отобрали у Чонгука всё. От так же убивал драконов, сдирал с них шкуры, а потом ещё и осмеливался носить их на себе. Трофеи. От самого себя начинает тошнить. Чонгук глубоко вдохнул, открывая глаза. Они горели — не огнём, а чем-то более страшным. Спокойствием. — Да, — он чуть улыбнулся, но в этой улыбке было слишком много пустоты. — Но для людей это ничего не значило. Я спасся лишь благодаря какому-то странному мужчине. Человеку, — голос Чонгука звучал ровно, но в нём было слишком много тишины. — Насколько я помню, его оставили сторожить маленького меня, прикованного цепями… Я не знаю, почему он это сделал, — Чонгук медленно провёл пальцами по Тэхёновой руке, будто невольно ища точку опоры. — Тогда мне казалось, что он просто пожалел меня. Тэхён молчал, ловя каждую тень эмоций на лице Чонгука. — Той ночью я долго смотрел на него. Он же простоял пол ночи, рассматривая меня, — продолжил тот, задумчиво. — А потом вдруг сказал: «Ты слишком живой, чтобы умереть здесь». Тэхён вздрогнул. — Что? — Я тогда тоже не понял. Я был ребёнком, а он… он показался мне странным. Не похожим на других людей. В его глазах не было страха, не было жадности. Он даже не пытался причинить мне боль, не взял с меня ни капли крови или чего-то ещё, — Чонгук прикрыл глаза, снова погружаясь в прошлое. — Я не знаю, что с ним сейчас, где он находится и жив ли вообще. Но я благодарен ему. Даже несмотря на то, что ни матери, ни отца, ни старшего брата не осталось в живых. Только пепел и снег, покрытые тем, что раньше было моей семьёй. Тэхён не мог отвести взгляда. В груди было слишком тяжело. Слова Чонгука, такие ровные, почти спокойные, разрывали Тэхёна изнутри. Он смотрел на него — на эти полуприкрытые глаза, на губы, с которых срывались страшные слова, и чувствовал, как в нём что-то ломается. Пепел. Снег. То, что осталось от семьи Чонгука. Тэхён не знал, что сказать. Любые слова казались бы ничтожными, не стоящими того, чтобы их произносить. Поэтому он просто двинулся вперёд. Медленно, осторожно высвободил свою руку из пальцев Чонгука — не отталкивая, а чтобы перехватить его по-другому. Чтобы дать нечто большее, чем слабое касание. Он обнял его решительно, крепко, почти отчаянно. Не знал, можно ли ему касаться дракона, у которого люди отняли всё. Не знал, нужно ли ему это. Но Чонгук не отстранился. Наоборот, его дыхание замедлилось, а пальцы сжались на спине Тэхёна, словно хватаясь за что-то настоящее. За что-то, что не исчезнет, не обратится в пепел, не станет снегом. Тэхён чувствовал жар его кожи, слышал медленные удары сердца. И ему казалось, что если он сможет держать его вот так ещё хоть немного, то этот жар никогда не угаснет. Некоторое время они просто лежали вот так — в тишине, нарушаемой только их дыханием. Тэхён не ослаблял хватку, будто боялся, что если разожмёт пальцы, то всё исчезнет — тепло, этот момент, сам Чонгук. Тот тоже не отстранялся. Он просто лежал, тяжело дыша, словно впервые за долгое время позволил себе чувствовать что-то, кроме пустоты. — Чонгук, — голос Тэхёна прозвучал мягко, но в нём скользнуло что-то серьёзное. — Мм? — Чонгук не открыл глаз. Охотник на секунду замолчал, обдумывая, стоит ли просить. Но, в конце концов, он никогда не умел отступать. — Научи меня. Чонгук слегка повернул голову. — Чему? — Твоему языку. Драконьему. Тишина. Чонгук моргнул, будто не сразу осознал, что услышал. — Зачем? — Потому что он часть тебя, которую больше никто не понимает, — Тэхён говорил серьёзно. Глаза его горели неподдельным интересом, но где-то в их глубине пряталось нечто большее. Желание понять. Коснуться той части Чонгука, которую он хранил в себе, отделяя от мира. — Хорошо, — его голос был тихим, почти шёпотом. Он приподнялся, удобно опираясь об изголовье кровати, утягивая Тэхёна за собой. — Тогда слушай внимательно, lunara sii. Тэхён повторил слова медленно, словно пробуя их на вкус. Звуки чужого языка легко легли на его губы, но всё ещё оставались загадкой. Он вопросительно посмотрел на Чонгука, ожидая объяснения. — Хочешь знать, что это значит? — Тэхён молча кивнул. Чонгук протянул руку и коснулся его лица — лёгкое прикосновение, но намного теплее, чем воздух вокруг. — Луна моя, — ответил Чонгук просто, но от этого слова не потеряли веса. Тэхён не сразу понял, почему вдруг почувствовал, как его щёки вспыхнули от жара. Он не привык смущаться, не привык, чтобы такие слова звучали так… искренне. Луна моя. — Ты серьёзно? — пробормотал он, отводя взгляд, но Чонгук лишь усмехнулся. — Ты смущён? — выдохнул он прямо у губ Тэхёна. Тот покачал головой, сделав вид, что ничуть не задет. Но Чонгук видел, как дрогнули уголки его губ, видел, как Тэхён машинально отвёл руку от его груди, будто не знал, куда себя деть. — Ты просто… — Тэхён хмыкнул, закатывая глаза, и с силой притянул его к себе, утыкаясь носом в его плечо. — Иногда ты слишком… — Какой? — Слишком, — упрямо повторил Тэхён, не желая объяснять. Чонгук только усмехнулся, зарываясь пальцами в его волосы. Тэхён не привык к такому. К тому, чтобы его называли чем-то таким важным, значимым, почти сакральным. Он не знал, как реагировать, не знал, почему сердце вдруг сжалось от этих простых слов. Но Чонгук… Чонгук не отводил взгляда, будто действительно верил в каждую букву. — Ты слишком упрямый, — наконец пробормотал Тэхён, не поднимая головы. — Возможно, — легко согласился Чонгук, перебирая его волосы кончиками пальцев. — Но это же не отменяет того, что ты моя луна. Тэхён застонал, уткнувшись носом в его ключицу, и сжал руку в кулак. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — Как? Тэхён приподнялся, бросая на него испепеляющий взгляд. — Как будто ты… Он осёкся. Слово повисло в воздухе, слишком тяжёлое, чтобы его выговорить. Чонгук ждал. Но Тэхён так и не договорил. Просто устало выдохнул, вновь прячась в изгибе его шеи, надеясь, что это избавит от взгляда Чонгука. — Звучит так, будто я признаюсь тебе? — наконец подал голос тот, и Тэхён замер. Чонгук не давил, не пытался заставить его что-то ответить, но в его голосе скользнула тень улыбки. Тэхён медленно прикрыл глаза. — Господи, какой же ты невозможный. Он чувствовал, как Чонгук улыбается. Чувствовал, как его пальцы легко скользят по его руке, задерживаются у запястья, чертят невидимые линии. — Но ты же не споришь, — мягко заметил тот. Тэхён глубоко вздохнул, не в силах сдержать улыбку. — Lunara sii. — Просто заткнись, — пробормотал Тэхён, накрывая лицо рукой. Чонгук засмеялся. Низко, тихо, с ласковой хрипотцой. И Тэхён знал — он запомнит этот звук. Тёплые пальцы Чонгука лениво скользили по его коже, словно рисуя на ней незримые узоры. Это прикосновение было лёгким, почти рассеянным, но в нём скользило что-то большее. Охотник открыл глаза и перевёл взгляд на их переплетённые руки. Его пальцы легко лежали поверх Чонгуковых, но взгляд мгновенно зацепился за нечто странное. — Чонгук… — медленно протянул он, проводя подушечками пальцев по тыльной стороне его ладони. Тот чуть приподнял голову, лениво глядя на него. — Хм? Тэхён не ответил сразу, разглядывая, как по коже Чонгука вспыхивали тонкие чёрные узоры. Они медленно проступали из-под кожи, словно живые, напоминали старые символы, непонятные и древние, будто сами по себе являлись языком, который никто не мог прочесть. Линии дрожали, чуть подрагивали в такт его дыханию, будто отвечая на присутствие Тэхёна. — Они… — Тэхён провёл пальцем по самому краю узоров, чувствуя подушечками жар. — Они всегда появляются так? Чонгук перевёл взгляд на свою руку, чуть размыкая пальцы, будто и сам видел их впервые. — Да, — ответил он просто, затем усмехнулся. Тэхён нахмурился, не отводя взгляда от его ладони, молчал, глядя на него, на эти чёрные узоры, на его руку, переплетённую с его собственной. — В основном, когда я теряю контроль. — Над чем? Тот задумался, словно сам не был до конца уверен в ответе. — Над своим существом. Тэхён перевёл взгляд на его лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Ты хочешь сказать, что… — Я всегда балансирую, — перебил Чонгук. — Всегда между двумя мирами. Драконом, которым был рождён, и человеком. Но иногда этот баланс рушится. — И тогда? — Тогда остаётся лишь то, что заложено в крови. Тэхён провёл большим пальцем по его запястью, размышляя. — Но с тобой ведь не происходит ничего плохого, — тихо заметил он. — Твои руки не становятся лапами с когтями, глаза не горят огнём… — Может, это потому, что ты рядом, — задумчиво произнёс Чонгук. Он повернул голову к нему, изучая его реакцию. Он говорил это не с насмешкой, не в шутку. — Я не знаю, — Чонгук снова взглянул на их переплетённые пальцы. — Но, когда я с тобой, я не думаю о том, кем мне нужно быть. Я просто… есть. Тэхён не знал, что ответить. Сердце стучало где-то в горле, и он чувствовал — что-то внутри него дрожит, отзываясь на эти слова. Оно клокотало, пульсировало, пыталось выбраться наружу, как будто эти слова задели что-то важное, что-то хрупкое, но неизбежное. — Ты меня приручил, Тэхён, — прошептал Чонгук, наклоняясь ближе, — и даже не заметил. Тэхён медленно вдохнул, чувствуя, как воздух вдруг стал тяжелее, плотнее, как их пространство сузилось до одного взгляда, до одного дыхания. А потом… просто сжал его руку крепче. Как будто это могло удержать его. Как будто это могло сделать их вечными.

***

sombr — ​through it all

Комната была наполнена мягким, тёплым светом утреннего солнца, создавая уют. Тэхён, устроившись с ногами на диване, держал в руках старую, потрёпанную книгу. Его пальцы лениво перебирали пожелтевшие страницы, а взгляд цеплялся за едва различимые строчки. Рядом с ним, на другом конце дивана, Чонгук сидел в расслабленной позе, лениво отпивая травяной чай. Он с явным интересом наблюдал за тем, как Тэхён хмурит брови, вчитываясь в строки. Каждый раз, когда тот задерживался на каком-то месте дольше обычного, Чонгук усмехался, с явной насмешкой покачивая головой. — Ты так смотришь на эту книгу, будто она сейчас тебе что-то ответит, — проговорил он, облокачиваясь спиной на подлокотник дивана. Тэхён не сразу поднял голову, но, когда их взгляды встретились, Чонгук уловил в его глазах лёгкое раздражение, смешанное с сосредоточенностью. — Может, и ответит, если ты перестанешь болтать, — буркнул он, снова опуская взгляд в книгу. Чонгук хмыкнул, отпивая немного чая, запах которого смешивался с тёплым ароматом старых страниц, которые листал Тэхён. — Не думаю, что старая бумага умеет разговаривать, — продолжил Чонгук с усмешкой, прищурив глаза. — Хотя, кто знает? Тэхён только тяжело выдохнул, продолжая притворяться, что погружён в чтение. Но он слишком хорошо чувствовал пристальный взгляд Чонгука на себе — внимательный, изучающий, с той самой ленивой насмешкой, от которой хотелось либо спрятаться, либо ответить ему тем же. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мягким шелестом страниц и мерным дыханием. В какой-то момент Чонгук протянул руку, отставляя кружку на стол и, не спрашивая разрешения, лениво провёл пальцем по открытой странице. — Что написано вот тут? — спросил он, чуть склонив голову набок. Тэхён задумался, пробежав взглядом по строкам. — О том, что ты слишком много говоришь. Это невозможно, — выдохнул он, закрывая книгу ладонью. — Ваш язык… он слишком сложный, — Чонгук тихо рассмеялся, откидываясь на спинку дивана и потягиваясь. — Поверь мне, для меня человеческий был таким же, — он лениво повернул голову, наблюдая за охотником с той самой насмешкой, что заставляла Тэхёна испытывать лёгкое раздражение. — У драконьего языка другая природа. Это не просто слова, а чувства, образы. Мы говорим не голосом, а сердцем, — он склонился ближе, так, что дыхание его коснулось уха Тэхёна. — Попробуй почувствовать, — прошептал Чонгук, его голос прозвучал мягче, глубже, и Тэхён невольно задержал дыхание. — Повтори за мной. Suriel. Тэхён открыл рот, пытаясь повторить, но язык запнулся о звуки, чужие, непривычные, почти живые. Чонгук поморщился и покачал головой. — Нет. Мягче. Suriel. Тэхён попытался снова, но вышло ещё хуже. Чонгук прыснул со смеху, прикрыв рот ладонью. — Охотник, если бы ты произнёс это перед драконом, он бы решил, что ты его только что проклял. — Да иди ты, — пробормотал Тэхён, закатив глаза. — Нет-нет, — Чонгук всё ещё смеялся, но в глазах его плескалось искреннее веселье. — Давай ещё раз. Закрой глаза. Почувствуй слово, прежде чем сказать его. Тэхён раздражённо выдохнул, но всё же послушался. Глубокий вдох, затем медленный выдох. Он прислушался к себе, к тому, как слова звучали в голосе Чонгука — плавно, мелодично, почти как песня. —Suriel… — выдохнул он. И в этот момент нечто едва уловимое изменилось в воздухе. Свеча, горевшая на столе, дрогнула, пламя качнулось, стало чуть ярче. Тэхён почувствовал, как по его коже пробежала едва заметная тёплая волна. — Уже лучше. — Чувствую себя ребёнком, который учится говорить, — буркнул Тэхён, потирая шею. — Возможно, так и есть, — с усмешкой согласился Чонгук. — Но, может быть, однажды ты сможешь не просто говорить… а понимать. — У меня уже болит голова от всех этих звуков… — пробормотал Тэхён, утыкаясь лицом в плечо Чонгука. Тот замер на секунду, а затем тихо рассмеялся, явно довольный. — На самом деле ты учишься быстрее, чем я думал, — он обнял Тэхёна, притягивая ближе, его ладонь скользнула выше по спине охотника, зарываясь в его волосы. — Ну хватит уже… — пробормотал Тэхён, голос его был приглушён, но в нём слышалась усталость, перемешанная с тёплой, ленивой нежностью. Чонгук не ответил — только чуть крепче сжал его в руках, будто не хотел отпускать.

***

War Of Hearts — Acoustic Version — Ruelle

Тэхён провёл ладонью по гладкой поверхности клинка, чувствуя, как металл холодит пальцы. В доме было тепло — камин потрескивал, отбрасывая по стенам длинные пляшущие тени, но рукоять оружия оставалась странно прохладной, словно не поддавалась влиянию огня. Он сидел на краю стола, одной рукой облокотившись на деревянную поверхность, а другой — медленно вращая кинжал в пальцах. Лезвие ловило свет пламени, вспыхивая красноватыми бликами, а на потемневшей рукояти мелькали тонкие линии гравировки. Раньше Тэхён не придавал им значения. Он думал, что это просто узор — витиеватая работа мастера, завитки, искусно вплетённые в дерево. Но теперь, после всех ночей, проведённых рядом с Чонгуком, после слов, которые он выучил, которые видел в книге… Теперь он видел. Это не был просто узор. Это были слова. Тэхён моргнул, чуть склонив голову, вглядываясь внимательнее. Медленно, осторожно он провёл подушечкой пальца по тёмному дереву, ощущая под ним едва заметную шероховатость. Он вспомнил старика Чхве. Его взгляды, порой слишком долгие. Его улыбку — не насмешливую, не тёплую, а полную какой-то глубокой, непонятной ему тайны. Вспомнил его последние слова. «Путь, который ты выбрал, уже давно ведёт не туда, куда ты думаешь» И теперь всё стало ещё запутаннее. Тэхён сжал кинжал крепче, так, что костяшки пальцев побелели. Сердце в груди билось чуть быстрее обычного — не от страха, нет, от чего-то другого. От чего-то, что поднималось, жгло изнутри. Старик Чхве знал. Знал, что даёт ему. Знал, что этот клинок… Знал ли он про Чонгука? Тэхён стиснул зубы, глядя в дрожащие языки пламени. Если этот клинок действительно сделан из драконьего клыка, и если на нём выгравированы слова на языке драконов — значит, Чхве не просто странный старик. Он знал. Возможно, даже больше, чем когда-либо говорил. — Чонгук, — голос его был ровным, но в нём звучала едва уловимая нотка напряжения. — Что такое? — лениво спросил тот, отворачиваясь от камина. За ночь огонь потух, и утром ему снова пришлось его разжигать, чтобы комната не погрузилась в ледяную сырость. Это казалось странным — ему самому не нужен был огонь. Разве что только в моменты, когда хотелось ощущения уюта и безопасности. Его собственное тело всегда источало тепло, и морозный воздух, который так беспокоил Тэхёна, для него был почти неощутим. Но Тэхён… Тэхён был человеком. Он не мог согревать себя изнутри так, как это делал Чонгук. И если рядом не было жара его тела или живого пламени, он замерзал. В этом была одна из их тысяч мелких, но непреодолимых разниц. Тэхён колебался лишь мгновение, но потом протянул ему кинжал. — Прочитай. Чонгук медленно моргнул, а затем перевёл взгляд на вытянутую руку Тэхёна. Он не сразу взял оружие, будто на мгновение задумался, но затем, без лишних слов, протянул руку и осторожно обхватил рукоять. Охотник наблюдал, как его длинные пальцы скользнули по гравировке, изучая каждую линию, каждый завиток. Чонгук провёл по ней подушечкой большого пальца, и в тот же миг его выражение изменилось. Его взгляд стал острее, губы дрогнули, но не разомкнулись. — Где ты это взял? — его голос был тихим, но в нём прозвучала осторожность, которой раньше не было. Что-то в этом оружии заставляло его чувствовать себя странно. Тэхён нахмурился, стараясь не показать того, что его тревожит. — Это подарок. — От кого? — У нас в поселении есть один… Чудак. Возникла пауза. Тэхён почувствовал, как их молчание густеет, будто воздух в комнате стал тяжелее. Он пытался вспомнить каждое слово старика, то странное, зашифрованное послание, которое тот оставил ему. Чонгук медленно опустил взгляд обратно на клинок, как будто теперь держал в руках не просто оружие, а что-то куда более значительное. — Что там написано? — Тэхён шагнул ближе, не отрывая взгляда от его лица. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает нарастать — какая-то тревога, неясная и пугающая. Чонгук провёл пальцем по надписи ещё раз, глубоко вдохнул. Этот момент был словно застывшим. Всё остальное исчезло, как будто они с Тэхёном остались одни в этой комнате, и всё, что их окружало, стало пустым и незначительным. Его голос, когда он заговорил, был мягким, но в нём чувствовалась сила и уверенность. — Бремя выбора. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось. Бремя выбора. — Ты уверен? — Это древний язык, Тэхён. Его не так просто исказить. Тэхён замер, его мысли забились в какую-то неведомую клетку. Он не мог сразу ответить, потому что все его внутренние ощущения словно разом сжались в комок, заставив замереть на месте. Это не просто какой-то подарок от старика Чхве. Это что-то важное. — Ты знаешь, что это значит? — Тэхён пытался удержать голос спокойным, но внутри было слишком много вопросов. Вопросов, на которые он так и не смог найти ответа. Чонгук, казалось, сдерживал какие-то свои эмоции. Он не сразу ответил. И это молчание, эта пауза, висели в воздухе, как нераскрытая угроза. Тэхён чувствовал, как каждый момент тянется вглубь его сознания, как будто эта тишина была лишена времени и пространства. Чонгук отвёл взгляд. Тэхён заметил, как его глаза стали чуть менее ясными, как будто он был сам в поиске ответа, и сам не знал, что из этого выйдет. Это было странно. Он так долго думал, что знает, что он — охотник, а Чонгук — дракон, и всё, что между ними, очевидно. Но эти символы, этот клинок, и то, что Чонгук говорил, меняло всё. Он ощущал этот момент так, будто его сознание начало распадаться, дробиться на кусочки, а вокруг была лишь пустота. — Я могу только догадываться, — пальцы Чонгука сжались на рукояти, и Тэхён мгновенно заметил, как его ладонь стала чуть жёстче, как будто этот жест — это не просто физическое напряжение, а нечто большее. Узор на его руке, тот самый чёрный рисунок, начал дрожать, как если бы он был живым, реагируя на что-то важное, что произошло здесь, между ними. — Почему тот человек дал его тебе? — Чонгук не мог не задать этот вопрос. Это было не любопытство, а скорее поиск ответа на тот вопрос, который мучил их обоих. — Он просто… — Тэхён запнулся. Он сам не знал, как объяснить этот момент. Старик Чхве сказал только одно — «когда-нибудь он тебе пригодится». И Тэхён снова почувствовал, как эта простая фраза оставляет его в неведении. Что за загадка стояла за этим клинком? Почему этот странный человек, этот чудак, знал о чём-то, что теперь разыгрывалось в их жизни? Он не мог ответить себе на этот вопрос. — Он не говорил, зачем. Только что он мне пригодится. Чонгук тихо усмехнулся, но без веселья. — Я не знаю, радоваться мне или бояться. Тэхён молчал, ощущая, как слова Чонгука повисли в воздухе между ними, оставляя пространство для вопросов, на которые ни он, ни Чонгук не могли найти ответов. Внутри его головы всё было наполнено туманом. Он снова и снова пытался воссоздать картину того, что могло стоять за этим клинком, но что-то всё время ускользало, как песок сквозь пальцы. И в этот момент он вдруг понял, что не имеет смысла сейчас пытаться найти ответ. Он сделал шаг ближе, словно стараясь вернуть Чонгука в реальность, оторвать от этой загадки, которая тянула их в неизвестность. Он не думал о том, что делает — он просто действовал. Его губы нашли губы Чонгука, мягко, почти робко, но в этом поцелуе было нечто тёплое и успокаивающее. Это был не страстный поцелуй, а скорее тихий жест, способный разогнать облака сомнений и беспокойства. Он чувствовал, как Чонгук напрягся в первый момент, как будто ожидая чего-то большего, но затем тут тоже расслабился, позволив своему телу и разуму отдаться этому мгновению. Это было как неосознанное прикосновение к теплу, к чем-то родному, что оказывало утешение. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Тэхён, хоть наверняка и не знал. Он надеялся, что хотя бы эти слова смогут стать той точкой опоры, которая им обоим была нужна, — Мы разберёмся с этим позже, — его голос был твёрдым, но с оттенком мягкости, которую он не часто себе позволял. — Сейчас это не важно. Давай просто потренируемся. Я хочу, чтобы ты потренировался со мной, — Тэхён продолжил, чувствуя, как эта мысль стала для него своеобразной опорой, как кирпичик в строящемся здании их мира, который, казалось, вот-вот рухнет от всех этих туманных вопросов. — Ладно, — наконец произнёс Чонгук, и в его голосе прозвучала та мягкость, которую Тэхён ещё не слышал в нём раньше. Это было не совсем согласие, а скорее уступка, но она ощущалась как обещание чего-то важного. — Тренируемся. Тэхён слабо улыбнулся. Он не был уверен, что это решение было правильным, но в тот момент оно ощущалось как-то, что нужно. Дракон и охотник, двое из разных миров, но вот теперь — они вместе. И на этом пути не было места для разделений. — Так держать, — тихо сказал Тэхён, глядя в глаза Чонгуку, и оба знали, что это не просто слова. Это было обещание — не сдаваться, не бросать друг друга. — Ты умеешь обращаться с оружием, верно? — Тэхён кивнул на кинжал. — Я хочу проверить себя. — Ты охотник, разве тебя не обучали? — Чонгук поднял бровь, слегка усмехнувшись, и в его глазах скользнула искорка любопытства. — Обучали. Но сражаться с… — Тэхён на мгновение замер, взгляд его был непроницаем, но внутри, где-то глубоко, всё скрутило. Его губы почти невольно сжались в тонкую линию, и мысли стремительно метались, сталкиваясь друг с другом. Он хотел сказать «сражаться с драконами», как будто это было самое естественное продолжение его жизни. Но теперь, когда перед ним стоял Чонгук — тот, кто был драконом — слова застряли в горле. Он снова посмотрел на клинок в руке Чонгука — Но, кажется, многому меня не научили. Чонгук, похоже, принял его слова без вопросов. Он кивнул и развернулся, направившись к выходу, по пути хватая и свой старый клинок. Тэхён последовал за ним, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, а мышцы слегка напрягаются. Они оба были настроены серьёзно, хотя между ними всё ещё оставалась какая-то странная тишина.

Soldier — Fleurie, Tommee Profitt

Как только они вышли на улицу, Чонгук остановился на мгновение, словно оценивая пространство. В его глазах снова появилась решимость — спокойная, без лишней напряжённости, как у того, кто привык быть в этом мире сильным и уверенным. — Хочешь, я начну первым? — спросил Чонгук, оборачиваясь к Тэхёну с лёгкой улыбкой, отдавая в руки охотника его оружие. Тэхён не ответил сразу, взгляд его был сосредоточен на снежном поле перед ними. Он мог видеть, как туман поднимался с земли, как лёгкий ветер кружил снежинки. Это место было пустым, ничем не выделяющимся, и в этом была своя прелесть — не было ничего, что могло бы отвлечь их внимание. — Я сам начну, — сказал Тэхён, поднимая клинок и протягивая его вперёд. Он почувствовал тяжесть в руке и знакомую уверенность, которую всегда приносило оружие. Чонгук не возражал, лишь нахмурился и сделал пару шагов назад, готовясь к тому, что Тэхён будет делать. Он выждал, оставив пространство для манёвра. В его глазах снова мелькала та же искренняя любознательность, как будто он ждал чего-то нового, чего-то, что могло бы раскрыть Тэхёна в другом свете. — Готов? — спросил Чонгук, его голос был тихим, но это не снижало его решимости. Тэхён кивнул, взгляд его затмился сосредоточением. Его тело словно настраивалось, постепенно растворяясь в этих движениях, в этом моменте. Тэхён сделал первый шаг, быстро и уверенно, как всегда. Он двигался, как его учили — плавно, но быстро, с лёгким нажимом, чтобы привести противника в движение, заставить его реагировать. Чонгук, видя движение Тэхёна, лишь слегка наклонился, увернувшись от удара с невероятной лёгкостью. Он не делал ни одного лишнего движения, его тело казалось полностью в согласии с воздухом, с окружающей средой, словно он был частью этой зимней тишины. — Ты быстрее, чем я думал, — заметил Чонгук, его голос был лёгким и почти непринуждённым, несмотря на то, что каждый его жест был полон силы. Тэхён сжал зубы и снова шагнул вперёд, прокладывая путь клинком, более настойчиво, чем прежде. Но тут же Чонгук отклонил его атаку, легко ускользнув в сторону. Они кружились, как хищники, проверяя друг друга, испытывая границы силы и скорости. И когда Тэхён снова напал, Чонгук, казалось, заранее знал его ход. Он парировал удар с такой лёгкостью, что Тэхён едва успевал за ним. С каждым следующим движением напряжение между ними нарастало. Тэхён уже не мог думать о том, что он просто тренируется. Он был в бою, в моменте, когда каждый взгляд мог быть решающим, и каждый поворот мог изменить всё. Он не уступал, продолжал атаковать, но чем дольше продолжалась их борьба, тем яснее становилось одно — Чонгук не пытался победить. — Так и собираешься до последнего уклоняться? — голос Тэхёна был раздражённым. Он сбросил напряжение с плеч, глядя на Чонгука. У того во взгляде мелькнула искра — что-то, что Тэхён едва успел уловить. И затем, как по мановению какой-то невидимой силы, Чонгук резко изменил своё поведение. Он не просто уклонялся — он отвечал. И как только это произошло, Тэхён понял, что ситуация изменилась. Чонгук стал быстрее, резче. Его движения стали предельно точными, и с каждым его шагом и выпадом Тэхён ощущал, как воздух вокруг них начинает плотнеть, а пространство сжиматься в моменте. — Так ты хочешь увидеть, на что я способен? — в голосе Чонгука не было ни малейшей тени веселья. Это был вызов. Тэхён едва успел среагировать, когда Чонгук в мгновение ока оказался перед ним. Он почувствовал, как энергия вокруг них бурлит, как тёмные узоры на теле Чонгука начинают медленно проступать сквозь кожу, их светящиеся линии как будто оплетают его, затягивая в себя. Этот момент был тревожным, как если бы Чонгук дал волю не только своей силе, но и той древней сущности, скрытой за его обликом. Тэхён пытался увернуться, но его движения стали медленнее, словно воздух сам по себе стал тяжёлым, как свинец. Он ощутил, как его сердце бьётся быстрее, а тело сопротивляется, пытаясь сбежать от той силы, что выплёскивалась из Чонгука. Он с трудом отступил назад, чувствуя, как его грудная клетка сжалась от напряжения. В его ушах звенело. Чонгук снова напал, теперь уже с яростным напором, и Тэхён едва успел встретить его атаку, клинок столкнулся с клинком, и его тело дрогнуло от энергии, которая как волна прокатилась через него. — Чонгук! — выдохнул Тэхён, чувствуя, как его ноги едва держатся. В тот момент он осознал, насколько они разные — не просто охотник и дракон, но два мира, две силы, которые никогда не смогут быть равными. Чонгук не сказал ни слова, только продолжал напирать, его дыхание становилось всё глубже и тяжелее. Тэхён не знал, как ему с этим справиться. Он не мог сдержать то, что Чонгук выпустил наружу. Словно сам воздух вокруг них стал раскалённым, как будто Тэхён стоял прямо перед дыханием самого дракона. Чонгук с каждым новым движением не только показывал свою силу, но и наполнял пространство вокруг себя какой-то невообразимой тяжестью. Тэхён ощущал это всем телом — его мышцы напрягались, а сердце билось с бешеной частотой, пытаясь выдержать этот натиск. Он с трудом блокировал удары, и чувствовал, как клинок едва не вырывается из его рук от давления, которое исходило от Чонгука. Он был не охотником, он был простым человеком, стоящим перед чем-то намного более мощным, чем он мог себе представить. — Чонгук… — Тэхён попытался снова отступить, но чувствовал, как его спина упирается в невидимую стену. С каждым новым выпадом, с каждым новым шагом, Чонгук приближался всё больше, не давая Тэхёну шанса на побег. Он был настойчив, но его лицо оставалось сосредоточенным, без выражения ярости или агрессии. Он словно изучал Тэхёна, внимательно оценивая каждый его жест, каждый момент слабости, который мог бы вырваться наружу. И Тэхён чувствовал, как его сопротивление слабеет, как его тело начинает терять контроль. — Ты… — Тэхён выдохнул, пытаясь сдержать паническое ощущение в груди. Он знал, что стоит на грани, что, если Чонгук продолжит, он не сможет сдержать себя. Именно в этот момент, когда Тэхён уже был готов сдаться под натиском дракона, Чонгук остановился. Его дыхание было тяжёлым, глаза сверлили охотника, но он не продолжил атаку. Тэхён почувствовал, как его ноги подкашиваются, и он делает шаг назад, ощутив слабость. Он мог бы продолжить сопротивляться, мог бы попытаться вернуть контроль над боем, но внутри уже не было сил. Всё, что он хотел — это почувствовать, что его мир снова на месте. Чонгук, заметив его состояние, сделал шаг к нему, убрав ярость из своих движений и обвив Тэхёна своей рукой, как бы пытаясь вернуть ему баланс. — Я атакую не для того, чтобы победить тебя. Я хочу, чтобы ты увидел меня таким, какой я есть, — сказал Чонгук. Его голос стал тише, почти нежным. Тэхён всматривался в его глаза, ощущая, как боль и разочарование сменяются чем-то гораздо более сложным и неизведанным. Он понял, что в этот момент Чонгук не просто показывал свою силу, он пытался донести до Тэхёна саму суть своего существования — своего драконьего «я», которое было скрыто под оболочкой человека. Тэхён опустил клинок, его дыхание медленно стабилизировалось. Он почувствовал, как этот момент меняет всё. С этим поединком, с этим столкновением, он не просто понял, насколько Чонгук был силён. Он понял, что их пути — они не просто пересекаются. Они переплетаются. И этот бой был не за победу, а за понимание. Чонгук также опустил клинок. — Ты не проиграл, — тихо сказал он. Тэхён встретился с ним взглядом и на мгновение подумал, что, может быть, это и был главный урок.