Notha suriel

Keith Merrill - Impermanent

Холодный воздух резал лёгкие, когда Тэхён бежал, не оглядываясь. Он не помнил, когда в последний раз так мчался — возможно, никогда. Ноги тонули в снегу, руки дрожали от напряжения, но он не останавливался. Не мог. Родное поселение осталось позади, огни из окон рассыпались, растворяясь во тьме. Лес впереди встречал его тенью, а дальше — открытое поле, где решалась судьба. В груди бешено колотилось сердце, сотрясая весь его мир. Он надеялся, что успеет. Каждый шаг был мучением. Каждая секунда — вечностью. В висках гулко пульсировало отчаяние. Он чувствовал, как вдалеке за горизонтом что-то менялось. Слишком сильное напряжение, слишком много ненависти. Бой. Тэхён слышал его раньше, но никогда вот так. Никогда так близко к сердцу. Топот, звон оружия, крики. Воздух был густым от запаха крови, гари, магии. Поле боя раскинулось перед ним, как сама бездна, чёрное и алое в свете луны. Он увидел их. Охотников, слаженно сражающихся, смыкающихся в кольцо. И в самом центре — Чонгук. Дракон отбивался, но силы уходили. Его движения становились резкими, лишёнными грации. По чешуйчатой белой коже стекала кровь, его дыхание становилось всё более рваным. Он был загнанным зверем среди волков. Его движения оставались стремительными, мощными, но что-то в них было… неправильным. Чонгук сражался иначе. Он не хотел убивать. Даже сейчас. Ещё немного. Ещё несколько шагов. Он должен успеть. Но в этот момент он увидел, как Намджун делает шаг вперёд, поднимая меч. И тогда Тэхён закричал: — Намджун! — его голос разрезал хаос битвы, заставив всех на мгновение замереть. Брат, готовый нанести удар, замер. Обернулся. И встретился взглядом с Тэхёном. В этот момент Тэхён выхватил из пояса кинжал. Его пальцы сжали оружие — холодное, тяжёлое, когда-то подаренное Чхве. На рукояти — выгравированные слова. «Бремя выбора». Выбор был сделан. Он медленно, без колебаний, поднял кинжал и поднёс к своему горлу. — Если хоть кто-то сделает шаг вперёд… — его голос был ровным, но в этом спокойствии была скрытая буря. — Я перережу себе глотку. Тишина накрыла поле боя, заглушив даже дыхание ветра. — Тэхён… — голос Намджуна сорвался. Впервые. Этот человек, которого он воспитал после гибели родителей, которого он считал самым преданным из всех… Теперь стоял перед ним с оружием у собственной шеи. Охотники переглянулись, некоторые чуть опустили оружие. — Чёртов ублюдок… Ты не понимаешь, что творишь! — Намджун сжал меч в руках сильнее, но голос его дрожал. Как только эти слова слетели с губ Намджуна, воздух прорезал низкий, угрожающий рык. Чонгук. Его глаза вспыхнули, как два раскалённых угля, когда он заметил Тэхёна среди охотников. Его крылья резко распахнулись, поднимая в воздух снег и пепел, когти с силой вонзились в землю. Он был ранен, но даже сейчас его тело излучало необузданную силу. Рык становился всё громче, злее, переходя в настоящий гневный рёв. Чонгук сдвинулся с места, но охотники тут же приготовились атаковать, нацеливая на него копья. — Не смейте! — Тэхён резко шагнул вперёд, сжимая оружие ещё крепче. Чонгук зарычал, его взгляд метался между охотниками и Тэхёном, полным невыносимой тревоги. Тэхён чувствовал, как внутри что-то ломается. — Пропусти меня к нему, Намджун. Тэхён умело манипулировал, и Намджун это понимал, но страх потерять его был сильнее. А Тэхён смотрел ему прямо в глаза. Намджун молчал. — Пропусти меня, — повторил Тэхён. Голос — сталь. Ни капли сомнения. — Ты ведь не сделаешь этого, — выдохнул Намджун. — Попробуй проверить. Мгновение длилось вечность. Потом Намджун стиснул зубы, резким жестом велел охотникам отступить. Те подчинились, хоть в их глазах читалась растерянность. Тэхён не ждал. Он шагнул вперёд, приближаясь к дракону, от которого исходила горячая, тревожная ярость, попутно пряча оружие. Чонгук… Тот смотрел на него, и в его взгляде бушевало что-то необъяснимое. Тэхён замер, а потом медленно опустился на колени. Перед драконом. Перед Чонгуком. Перед тем, кого выбрал. Земля была пропитана кровью и пахла металлом, но Тэхён не замечал этого. Колени вдавились в холодную грязь, но это не имело значения. Он смотрел вверх, туда, где над ним возвышалась огромная, исполосованная ранами фигура. Чонгук дышал тяжело. Грудь его вздымалась, крылья подрагивали, а пасть приоткрылась, обнажая окровавленные клыки. Глаза — темнее ночи, глубже самой бездны — смотрели на него с невыразимой яростью, страхом и чем-то ещё. — Чонгук… — выдохнул Тэхён. Он слышал, как за его спиной напряглись охотники. Они боялись, что дракон сорвётся, что его огромные когти сомкнутся на его теле, разрывая его в мгновение ока. Но Тэхён знал, что этого не случится. Он медленно поднял руку и вытянул её вперёд. — Это я, — голос его был хриплым, тихим. Он не пытался усмирить его, не пытался успокоить. Он просто был рядом. Чонгук опустил голову чуть ниже. — Посмотри на меня, — Тэхён не отводил взгляда. — Всё хорошо. Глухой рык разорвал тишину. Это был не просто рык — это была агония, это был протест, это было отчаяние, которое дракон не мог выразить иначе. Он был готов сражаться. Был готов убивать. Был готов умереть. Но Тэхён был здесь. Он медленно потянулся ещё ближе. Его пальцы дрожали, но он не отступал. — Всё хорошо, — повторил он. — Ты не один. И в этот момент Чонгук двинулся. Лезвие Намджуна дрогнуло. Охотники сжали рукояти мечей, готовясь к атаке. Но Чонгук не бросился на Тэхёна. Он опустил голову, утыкаясь лбом в его грудь. Глухой, пронзительный стон вырвался из его груди — звук, полный боли, гнева и усталости. Тэхён закрыл глаза, опуская руки на его чешую, позволяя его теплу охватить себя. — Я здесь. Я ведь обещал, что вернусь. — прошептал он. И в этот момент поле битвы замерло. — Тэхён, — голос Намджуна прорезал напряженную тишину, отозвавшись эхом в залитом кровью поле. Он был хриплым, резким, полным сдержанного гнева и чего-то ещё. Тэхён не поднялся. Он продолжал стоять на коленях, ладонями сжимая тёплую, израненную чешую Чонгука. — Встань, — ледяным голосом сказал Намджун. — Отойди от него. Тэхён вздрогнул, но не шевельнулся. Он чувствовал, как Чонгук дышит, как его сердце бьётся тяжело, неровно, почти срываясь. Он жив. Он рядом. — Я сказал, встань! — голос Намджуна стал громче, жёстче. Тэхён стиснул зубы и наконец поднял голову. — Нет. В рядах охотников послышался ропот. Никто не осмеливался вмешаться. Все смотрели, затаив дыхание. — Ты не понимаешь, что делаешь, — шаг вперёд, и меч Намджуна угрожающе блеснул в лунном свете. — Отойди. Он чудовище, Тэхён. Мы должны его убить. — Он не чудовище! — крик Тэхёна был сорванным, отчаянным. — Чонгук не убивал людей! Ни одного! Он мог, но не стал! — Ты сам слышишь, что говоришь? Это дракон, Тэхён. Его природа — убивать. — Его природа — выживать! — выкрикнул Тэхён, поднимаясь с колен. — Они не охотятся на нас! Они не идут в наши деревни, не жгут наши дома! Это мы приходим к ним! Мы! — его голос дрожал от гнева. — Они просто хотят жить на своих землях! Они не трогают нас, пока мы не поднимаем на них оружие! — Ты не знаешь, о чём говоришь, — процедил Намджун. — О, знаю, — Тэхён шагнул ближе, глаза вспыхнули яростью. — Я жил с одним из них. Я слышал о их жизни, их истории, их боли. Я слышал их язык, знаю его страхи. Ты… Это ты ничего не понимаешь! — Их нельзя понять, — отрезал Намджун. — Потому что ты даже не пытался! Охотники переглянулись. Никто не смел вмешаться. Тэхён в ярости выхватил кинжал из ножен и бросил его на землю. — Если я ошибаюсь, убей меня. Намджун вздрогнул. — Что?.. — Если ты уверен, что я не прав, что я ослеплён, что Чонгук — монстр, убей меня. Прямо здесь, перед всеми. Я больше не буду носить меч, если вы все настолько слепы. Намджун смотрел на него, и впервые в его глазах промелькнула нерешительность. Тишина звенела. Тэхён чувствовал, как Чонгук тяжело дышит за его спиной. Чувствовал его взгляд. Он слышал, как внутри него всё сжимается от боли, слышал, как надрывно, почти беззвучно, тот дышит. Но всё равно, даже сейчас, Чонгук смотрел на него. Тэхён мягко улыбнулся, возвращая ему своё внимание. Он хотел что-то сказать, но взгляд его на мгновение уловил нечто иное. Чуть поодаль, за спиной дракона, лежали обломки — остатки разрушенного жилища. Обугленные доски, камни, покрытые копотью… Тэхён перевёл взгляд обратно на Чонгука, и его грудь сдавило. В глазах дракона плескалась боль. Настоящая, пронзающая душу. В этих глазах было всё: утрата, страх, отчаяние… и в то же время — любовь. Тэхён шагнул ближе, медленно протянул руку, позволив пальцам скользнуть по тёплой, дрожащей чешуе. — Setha norai, vel thir aen… — прошептал Тэхён. — Всё хорошо… Чонгук закрыл глаза, словно пытаясь поверить. А Тэхён был слишком сосредоточен на нём, чтобы услышать шёпот у себя за спиной. — Цельтесь, — Намджун даже не смотрел в его сторону. Он знал Тэхёна, знал, насколько он упрям, но был уверен в одном: он не станет собой рисковать. Не настолько. — Ждите моего приказа, — спокойно добавил он. Тэхён не заметил, как охотники медленно подняли луки. Не услышал, как за его спиной натянулись тетивы. Он смотрел только на Чонгука. — Lunara sii, — прошептал он, его пальцы дрожали. А затем раздался свист. Мгновение. Что-то внутри словно оборвалось. Тело метнулось вперёд, будто само по себе. Тэхён не сразу понял, что произошло. Не сразу осознал, почему дыхание вдруг стало рваным, почему в груди разлилось жгучее, пронизывающее тепло. Чонгук зарычал. Пронзительно. Отчаянно. Тэхён пошатнулся. Мир качнулся перед глазами, расплываясь. Голоса вокруг стали глухими, далёкими. Пламя вспыхнуло, взметнувшись в небо ослепительным, ревущим потоком. Чонгука больше ничего не сдерживало. Не было страха навредить людям, которые были друзьями Тэхёну. Рёв, полный боли и ярости, прорвал тишину, потряс землю до самого её основания. Огонь вырвался из его пасти, сметая всё на своём пути, и прежде чем охотники успели среагировать, пространство вокруг Тэхёна и Чонгука охватил ревущий, нестерпимо жаркий круг пламени. — Отступайте! — голос Намджуна прорезал хаос, но даже он дрогнул, увидев это. — Отступайте, чёрт вас дери! Охотники бросились назад, некоторые падали, хватаясь за лица, обожжённые волной жара и вскоре поле битвы погрузилось в хаос. Тэхён слышал крики, слышал, как кто-то зовёт его по имени. Всё звучало приглушённо, как сквозь толщу воды. Он медленно открыл глаза.

War of Hearts (Acoustic Version) — Ruelle

Чонгук стоял перед ним, тяжело дыша, крылья раскинуты, хвост хлестнул по земле, оставляя глубокую борозду. Глаза дракона горели. — Чон…гук… — тёплая кровь вытекала сквозь пальцы, пачкала одежду, стекала по запястью. Чонгук рванулся вперёд, и в тот же миг Намджун выхватил меч. — Остановить его! — крикнул он, но никто не решался приблизиться. Пламя было повсюду. Оно не касалось Тэхёна, оно не тронуло даже землю под ним, но охотники… они знали, что стоит им переступить границу огня — они умрут. Чонгук загородил его собой. Он издал низкий, угрожающий рык, глядя прямо на Намджуна. Тот сжал рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Его взгляд метался между драконом и Тэхёном. Он не ожидал этого. Не ожидал, что Тэхён кинется под стрелу. Не ожидал, что Чонгук всё-таки сожжёт их поле боя. И уж точно не ожидал, что страх поселится в его собственной груди. Намджун не мог заставить себя двинуться. Всё горело. Рёв Чонгука был пронзительным, полным боли, которая раскатывалась по земле, ударяя в самое сердце. Пламя вздымалось вверх, ограждая их с Тэхёном от мира. Горячий воздух дрожал, словно сам испытывал страх. — Чёрт, чёрт… — Намджун отступил на шаг, тяжело дыша. Всё пошло не так. Всё вышло из-под контроля. Он должен был остановить дракона, должен был убить его, должен был… Голос в голове метался, срываясь, но взгляд Чонгука не отпускал. Дракон сверлил его тьмой своих глаз, глухо рыча, склонив голову, будто готовясь к броску. Огромный, исполосованный ранами, он всё ещё стоял. Всё ещё защищал его. Тэхёна. — Нет… — прошептал Намджун. Его пальцы дрожали. Впервые за всю жизнь меч в его руке казался не оружием, а бесполезным куском железа. Намджун качнул головой, сделав ещё один шаг назад. Охотники смотрели на него в ожидании, в страхе, но никто не решался действовать. И тогда хрупкая рука дрогнула. Дрогнула, но всё же поднялась, преодолевая боль и слабость. Пальцы, окровавленные, дрожащие, коснулись чешуи на щеке дракона. Ласково, почти невесомо. Как дыхание перед тем, как угаснет жизнь. Тэхён попытался что-то сказать, и Чонгук тут же наклонился ближе. — Thorin sii notha suriel… — его голос был едва слышен. Слабый, ускользающий, как последние отблески света перед тем, как солнце окончательно скроется за горизонтом. — Lunara sii — прошептал Тэхён, его губы едва шевельнулись, но Чонгук услышал каждую букву, каждым нервом, каждой частичкой своей души. Чешуя под его пальцами дрожала, теплая и живая, но в то же время чуждая и далёкая. Как барьер, который никогда не пересечь. Как стена, которая разделяет два мира. Чонгук склонил голову, вжимаясь в эту руку, стараясь сохранить её тепло. Стараясь запомнить это прикосновение. А затем — взвыл. Это был рёв, расколовший небо. Рёв, от которого дрогнула земля и замер ветер. Рёв, в котором было всё — боль, гнев, отчаяние. Крик дракона, потерявшего свою душу. Намджун едва удержался на ногах. Они проиграли. Пламя взметнулось выше, с ревом пожирая воздух, и небо окрасилось в алый, как кровь, цвет, которым был запятнан Тэхён. Ветер разносил запах гари, пепел оседал на землю, словно чёрный снег. Круг огня сжимался, отрезая Тэхёна и Чонгука от остального мира. Чонгук выл, и его голос был полон такой невыносимой боли, что даже ветер замирал, страшась потревожить эту агонию. Крылья дракона дрожали, исполосованные ранами, покрытые пеплом и кровью. Он обвил их вокруг Тэхёна, словно стараясь защитить от всего мира, который так жестоко отнял его свет. Тэхён закашлялся, кровь скользнула по подбородку, алым пятном падая на землю. Рука его дрогнула, пальцы соскользнули с чешуи. Но Чонгук тут же наклонился, прижимаясь к ней щекой. Чешуя была горячей, обжигающей, но Тэхён больше не чувствовал тепла. — Lunara sii… — Чонгук пытался достучаться до его разума. Услышать эхо его голоса. Его взгляд затуманивался, но он продолжал смотреть на Тэхёна. Продолжал видеть его таким, каким запомнил в тот первый миг — прекрасным и диким, таким чуждым, но в то же время таким родным. Дракон склонил голову, его глаза горели неистовым огнём, отражая боль, ярость и страх. Он не понимал. Не мог понять, почему это происходит. Почему тот, кто стал для него всем, уходит. Снова. Мир застыл. Огонь замер, застыв в воздухе, словно испугавшись нарушить эту тишину. Даже ветер стих, замерев, будто почитая последнюю молитву. Охотники отступали, ужас в их глазах был непередаваем. Даже самые храбрые не решались приблизиться к этому пылающему аду, который Чонгук сотворил вокруг себя. Только Намджун стоял, дрожа от ужаса и бессилия. Его меч выпал из рук, вонзаясь в землю. Он смотрел на Чонгука, на его крики, на огонь, на тело Тэхёна, которое тот прижимал к себе, и понимал — они действительно проиграли. Не только битву, но и гораздо больше. — Тэхён… — шёпот вырвался из его горла, полный отчаяния и горечи. — Прости… Чонгук поднял голову, его глаза вспыхнули, и в них горел чистый, безумный гнев. Пламя вокруг взвилось выше, огненные языки скручивались в спирали, обжигая воздух. Дракон склонился, осторожно подхватывая безвольное тело. Когти, которые могли бы разорвать камень, теперь касались кожи Тэхёна с трепетом и нежностью. Он бережно прижал его к груди, туда, где под чешуёй билось его сердце. Огонь на мгновение затих, уступая место тишине, наполненной горечью. Чонгук ещё раз посмотрел на охотников. Его глаза сузились, в них полыхал гнев, но вместе с тем — бесконечная боль. Пламя дрогнуло, подчиняясь его воле, огненный круг разомкнулся. Возвышающиеся на горизонте горы манили холодом и одиночеством, которые теперь стали его судьбой. Он оттолкнулся от земли, и та содрогнулась под силой его взлёта. Воздух завибрировал, когда его крылья распахнулись, взметнув в небо пепел и пыль. Чонгук летел высоко, сжимая тело Тэхёна в своих лапах, защищая от ветра и холода, словно всё ещё мог оберечь его. Огонь за его спиной угасал, оставляя лишь обугленную землю и разбитые души. Охотники молчали, не в силах отвести взгляд от чернеющего на горизонте силуэта дракона. Никто не преследовал его. Никто не осмелился даже пошевелиться. Лишь Намджун, всё ещё сжимая опустевшую ладонь, не смотрел вслед. Его сердце сжималось от горечи и сожаления. Он знал, что никогда не сможет забыть этот взгляд. Никогда не сможет простить себя. Чонгук летел к горам, высоко над землёй, в объятиях зимнего ветра. Пепел кружился вокруг него, оседая на чешуе, словно последний поцелуй прощания. Он не обернулся. Теперь ему больше нечего было защищать, не за что бороться. Всё, что у него осталось — это тишина гор, холодная и безмолвная, как потеря, которая жгла сердце. Он приземлился на вершине одной из древних скал, где ветер пел свои печальные песни. Земля была холодной, камень казался безжизненным. Чонгук опустился на лапы, осторожно укладывая тело Тэхёна на белоснежный снег. — Lunara sii… — ещё одна попытка быть услышанным. — Ты — моё затмение. Мой свет… моя тьма… Он склонил голову, прикоснувшись к его лбу, чувствуя холод кожи. Чонгук закрыл глаза, стараясь сохранить в памяти тепло этого прикосновения, воспоминания о его голосе, его смехе, улыбке. Ветер завыл, поднимая снежную пыль. Он упокоит Тэхёна среди гор, среди снега, среди тишины, которая стала его последним приютом. Теперь его больше ничто не держало. Ни долг, ни чувства, ни мир, который когда-то был ему домом. Только ветер, только небо, только одиночество, которым ему суждено было стать.