Обман

             Весна ворвалась в город, не оставляя аномальным этой зимой морозам и шанса на возвращение.       Цветение боткота захватило столицу с середины марта, что тоже было необычным и даже волшебным.       Намджун вышел из гаража, где они — рискнувшие альфы, уже полностью были готовы к приёму первых клиентов, и залюбовался розово-белой аллеей, расположенной буквально через дорогу.       — Ты забыл документы, Джун!       Догнавший его Юнги хлопнул его папкой по спине.       — Ничего я не забыл. Подышать на минуту вышел. Чувствуешь аромат?       — Романтик, — улыбнулся Мин. — Ты романтик, Джун. Боткот ничем не пахнет! Это я тебе, как альфа с обостренным обонянием говорю.       — Воздух другой. Пьётся…       — Кстати, насчёт выпивки! — Юнги хохотнул. — Парни предлагают вечером наведаться в щиктан.       — Если я даже и откажусь, то слушать твой пьяный храп, пока ты спишь, мне всё равно придётся!       — А кто тебе сказал, что я в это время сплю? Я отпугиваю от тебя злых духов!       — То-то я смотрю, что соседский омега меня сторонится!       — Он сторонится потому, что я ему сказал, что ты мой любовник.       — На хера? — Намджун закрыл глаза, когда вдруг поднялся ветер и облетающие лепестки цветов сакуры попытались добраться до его лица.       — Чтоб ты не вляпался в новые отношения!       Джун хоть и не перестал улыбаться, но в груди защемило: знакомо и неприятно.       Он не видел Джина с того раннего утра в канун Рождества.       Три месяца…       Поначалу ломало так, что хоть вой…       Спасала работа. Они получили кредит. Решили поначалу взять минимум, чтобы меньше выплачивать банку. И расходовали деньги, экономя везде, где можно. Ездили даже в Пусан и Тэгу, услышав про скидки и акции на оборудование, эмали, запасные части…       Юнги, сваливший на Намджуна всю бумажную работу и расчёты, занимался обустройством и рекламой.       И вот уже они готовы были отметить первый «юбилей» — месяц как открылись.       Отпраздновать, конечно, надо…              — Ладно. Я в банк. Спасибо, что вынес бумаги! — Джун забрал у Юнги папку. — Если не успею к началу торжества, то присоединюсь к вам позже. Может быть.       Идти в бар с парнями ему не хотелось совершенно. А вот выпить было бы кстати.       Юнги был прав, он так и остался романтичным и впечатлительным.       Цветущая весна сводила с ума. Ночами снился «Хосок»…       Утренняя торопливая дрочка под душем оставляла противное чувство неудовлетворения.              Он даже пытался представлять стонущего под ним Миджина — с ним он ведь прожил дольше чем… С социологом!       Но память услужливо подкидывала совершенно не те «картинки», которые вспыхивали под зажмуренными веками. Там всегда был… Джин!       Он давно мысленно перестал называть омегу Хосоком. С того самого момента, когда услышал, что это имя не его.       Имя «Хосок» — Джину совершенно не шло! Не подходило. Было «не к лицу»!       Разобравшись с делами, он решил всё-таки проигнорировать компанию парней — хватит с них Юнги…       Купив в ближайшем к дому «Wine & More» бутылку вина, первую попавшуюся, что продавалась под рекламным щитом с «ежедневными сюрпризами», он поспешил отключить телефон, чтобы потом не было претензий, и со спокойной совестью направился «домой». То есть в небольшую, но уютную квартирку Юнги, которую они делили «по-братски» все последние три месяца, перегородив шкафом пространство одной комнаты на два личных «угла», поддерживая иллюзию уединения.       Стоило ему выйти из лифта, как он нос к носу столкнулся с их соседом омегой — Субином.       Джун даже имя его умудрился запомнить, что и не мудрено: они частенько сталкивались по утрам возле лифта, а потом перекидывались парой фраз о погоде, пока ехали вниз.       Омега стрельнул глазами на фирменный пакет магазина вин в его руках и, кивнув, хотел было уже нырнуть в лифт, как вдруг Намджун окликнул его, сам ещё не понимая зачем:       — Субин-щи, не хотите составить компанию?       Он перехватил бутылку за горлышко, сминая бумагу и демонстрируя, что у него именно бутылка, а не что-то другое.       — Я не… — начал было парень и прервался на полуслове, поймав взгляд Джуна. — Я только спущусь на минуту к машине…       Намджун кивнул и зашарил по карманам лёгкой куртки в поисках ключей.       Он почему-то был уверен, что поступил абсолютно правильно, позвав соседа на выпивку.              Пить одному — плохой признак. И ладно бы, если пиво, но ведь он купил именно вино? Разве это не знак?       Омега не заставил себя долго ждать — Джун успел только водрузить бутылку посередине кухонного стола, достать бокалы и вымыть руки.       Субин вошёл без стука, но застыл в небольшом холле в ожидании приглашения ещё раз.       — Проходите, Субин-и! — Намджун вытер руки бумажным полотенцем и теперь разглядывал своего будущего собутыльника, пока тот старательно менял свои уличные шлепки на домашние тапочки Юнги.       Омега Джуну в принципе, нравился. Был всегда аккуратно одет, вежливо разговаривал. Иногда немножко стеснялся…       Вот избавить Субина от стеснения Намджун и собирался с помощью алкоголя…       — Юнги такой болтунишка! — щёчки у омеги раскраснелись от первого же бокала. Понятно было, что он не особо часто пил алкоголь, но выпить за компанию с симпатичным соседом альфой не отказался. — Он сказал, что вы с ним пара! Представляешь?       Субин засмеялся, прикрывая рот ладошкой:       — Как будто я не знаю, как «такие» альфы выглядят!       — Они выглядят как-то иначе? — разговор Джуну был неинтересен, но он продолжал подливать омеге вина и двигал ближе тарелку с криво нарезанными колечками сыра.       — Как омеги, — Субин понизил голос, будто их могли услышать «такие-не такие».       Второй бокал гость выпил уже залпом, до дна. И через пару минут глаза у него стали совершенно пьяными.       Джуну вино не понравилось. Зря сэкономил, по привычке. И компанию он поддерживал вяло, как и разговор.       Но ровно до того момента, когда омега начал вдруг показывать ему, как ведут себя парочки «альфа-альфа» и уселся под эту «музыку» к Джуну на колени…       Нормального секса у Намджуна не было после Джина.       И это трехмесячное воздержание, естественно, сказалось на том, что член закаменел сразу, как только Субин заёрзал задом у него на коленях.       Вот только если омега был уже шаловливо пьян, то у Намджуна ещё не было ни в одном глазу.       И это создавало определённые препятствия. «Валить и трахать» — он был вроде как ещё не готов, но и отпускать прильнувшего Субина тоже уже не мог.       Да и не хотел… Омега в этот вечер был его «добычей».       — Нам есть куда перебраться? — Субин замурчал ему в ушко и недвусмысленно задвигал бёдрами конкретно показывая, с какой целью он спрашивает про удобное место.       Отказываться Джун, конечно, не собирался.              Выдохнул только свободнее: они с самого начала оба знали, для чего один позвал, а другой пришёл. Уговаривать и уламывать не пришлось.       От омежки пахло терпким вином с привкусом граната и горьковатой сиренью — собственным запахом, который Намджуну нравился.       Нравилась и отзывчивость Субина на ласки. Его негромкие стоны и бархатистая теснота внутри…       Но все это было ровно до того момента, когда Джун, излившись и отдышавшись после оргазма, не взглянул в глаза омеге.       Не этот ответный взгляд он жаждал увидеть. Не эти глаза смотрели со страстью и нежностью.       Лжецы… Какие же все омеги лжецы!       Стало противно. И от самого себя, и от поглаживающего его по бедру омеги, намекающего на продолжение.       Но Джун ловко вывернулся и, перетащив в постель недопитую бутылку, подливал болтающему Субину в бокал остатки, забывая при этом про свой собственный интерес.       Заставший «идиллию» Юнги, который вернулся не с пустыми руками из бара, присоединился к парочке с полной бутылкой рома.       А утром Намджун, торопливо пробирающийся на кухню утолить жажду в пересохшем горле, поначалу решил, что у него двоится в глазах от выпитого спиртного — из-под одеяла в кровати Юнги торчали четыре ноги…       К уже привычному чувству неприязни прибавилась брезгливость.       Омежья подлая натура! Кроме крепкого члена в заднице и денег ничего им больше не надо!       А уж тем, кто родился с серебряной ложкой во рту, так и вовсе деньги не интересны, только…       — Что-то не видно нашего с тобой общего «парня»?       Уже больше месяца прошло после памятных домашних «посиделок» и Намджун действительно не встречал Субина больше по утрам.       — Съехал, похоже, — Юнги растянул губы в подобии улыбки. — От греха… А ты соскучился?       Намджуна даже передернуло от отвращения. Он и алкоголь в рот не брал с тех самых пор и цветущий май успел возненавидеть из-за аромата цветущий сирени.       Но, не успев ответить на насмешливый вопрос Юнги, он вдруг почувствовал, что да…       Соскучился! Только…       По Джину.       — Знаешь, — он впервые решился спросить у друга. — Мне вот интересно, сдали мо… Джин и его друг свои «эксперименты» для получения дипломов?       Юнги промолчал, но задумчиво посмотрел на Джуна. А тот посчитал, что тот и думать забыл про своё недавнее разоблачение, и тоже не стал продолжать разговор.       На работе неожиданно и так полноводный поток клиентов превратился вдруг в нескончаемый — так что пришлось вести книгу очередников и нанимать для ведения учёта нового сотрудника.       Они приняли молодого омежку, который сидел теперь на телефонных звонках, и подкинувшего им идею расширения к концу уже следующего месяца, простонав однажды в конце смены:       — Господин Мин! Желающих попасть именно в вашу с господином Кимом мастерскую слишком много! Почему бы вам не создать филиал и разгрузить эту площадку?       — Филиал? — Юнги озадаченно принялся тереть виски.       — Конечно! — парнишка, которого звали Юнсок, с восторгом принялся рисовать Юнги будущую картину процветания их бизнеса:       — К вам не только за покраской записываются! Я уже нескольким десятками отказал в тюнинге…       — Тюнинг? — у Юнги зачесался теперь затылок.       — Конечно! Это сейчас модно! А вы идеально подбираете цвета. Вы бы могли очень много зарабатывать на аэрографии!       — Если ты сейчас спросишь: «Аэрография?», то я за себя не ручаюсь! — Намджун, участвующий в этом разговоре слушал Юнсока с гораздо большим вниманием, чем озабоченный непонятно чем последние пару недель Юнги.       Омега говорил дело. Они буквально за четыре месяца отбили кредит, что брали у банка, и теперь перспектива подняться выше Намджуну очень была по душе.       И всю следующую неделю он доставал совершенно неадекватного по неизвестным причинам Юнги со сметами и настаивал на поиске новых помещений для расширения дела.       Создать первую в городе автомастерскую конкретно под аэрографию, не занимаясь при этом ремонтом и вынужденной покраской после аварий, было в новинку. И такое дело требовало подробного и тщательно продуманного бизнес-плана.       — Нам нужен ещё один небольшой займ, — Намджун закрыл глаза, в которые будто песка насыпали. Именно так он ощущал их после очередной бессонной ночи. — Но это, если ты хочешь, именно то помещение, что рядом со станцией Сокке, в квартале Вольке-дон.       — Значит, будем брать займ, Джун. Там идеальное место! Сам же знаешь, жил там…       Намджун тяжело вздохнул. Тёплый ангар, будто специально построенный там для их нового проекта, действительно находился у того выхода на станции Сокко, где Намджун прожил почти год. Из которого почти два месяца с «Хосоком»…       Но не показывать же перед Юнги, что к этому месту он испытывает, хоть и тщательно скрывает даже от самого себя, слабость?              — Хорошо. Тогда я пробегусь по банкам?       — Прекрасно… У меня сегодня очень тяжёлый день. Так что если ты возьмёшь банки на себя, то очень выручишь…       — Юнги, у тебя всё в порядке?       Вопрос Намджуна мог бы показаться странным: ведь они двадцать четыре на семь были рядом друг с другом.       Но на работе каждый был завален своими делами, а дома им и парой слов было некогда порой перекинуться.       «Я в душ. Я спать. Я поел…» Таким был набор коротких фраз, которыми они обменивались в их маленькой квартире.       В Вольке-дон он поехал сразу после обеда. Хоть он и доверял Юнги, но взглянуть на ангар под будущую автомастерскую хотелось и самому. Маршрут оказался таким привычным, что, выйдя из вагона на своей бывшей станции, он направился к тому самому выходу, путь к которому мог пройти с закрытыми глазами…       И только выйдя не с западного выхода станции, понял, что совершил ошибку.       Ангар находился с противоположной стороны! А вот элитный дом с единственным подъездом, хранящий память, которую бы уже неплохо было бы и как-нибудь стереть, вырос перед ним, как исполин из сказки, навевая воспоминания почти полугодичной давности.       Джуну вдруг показалось, что стоит только обернуться назад, как у выхода из метро он увидит сидящую на полу скорченную фигурку омеги-бомжа.       Намджун даже головой покачал. Какой же артист пропал в будущем социологе…       Он повернул в сторону большого супермаркета, в котором недавно делал все свои покупки, чтобы, обойдя его, попасть именно туда, куда он и направлялся с самого начала — к большому вытянутому утеплённому зданию, так удобно расположенному практически в центре города для их задумки.       Пока обходил магазин и рассматривал выставленные для рекламы товары в витринах, ловил себя на том, что его всё время тянуло обернуться…       Обернуться и увидеть, как бредёт прочь от входа омега с опущенной лохматой головой, которого «прогнали» недовольные покупатели или персонал.       Сценка была разыграна как по нотам! Для него, дурака… Единственного нужного им зрителя.       О чём тогда думал Джин-Хосок? Поведётся ли Джун с первого раза или придётся разыгрывать новую сценку? Как долго бы они его преследовали? Или переключились бы на кого-нибудь другого?       И омега с этим «кем-то» как и с ним…       Он всё-таки не выдержал.       Уже отойдя на значительное расстояние от супермаркета, обернулся.       На минуту показалось, что парень, стоящий на углу, смотрел ему вслед. Но он ошибся, конечно… Омега лишь тёмными волосами и высоким ростом напоминал «социолога». И пусть издалека ему было плохо видно, но этот был толще и сутулый. Да и нечего делать богатеньким избалованным зазнайкам-омежкам в магазине, где продавались товары для обычных смертных.       Весь остаток дня Намджун провёл, дотошно обследуя возможный «гараж» для их тюнинговой мастерской. И результатом остался доволен.       Вот только обещание «пройтись по банкам» для Юнги он не сдержал.       Как подсказал ему бывший арендатор, при наличии договора об аренде займ можно получить на гораздо более выгодных условиях. Значит, завтра им с Юнги придётся ещё раз ехать в Вольке-дон для подписания бумаг, так как ангар показался Намджуну очень даже подходящим.       Вот только друга дома он застал всё в том же плохом настроении.       Создавалось уже стойкое ощущение, что Юнги чего-то не договаривает. И при том, что «дело», которое они затеяли, было общим, такое поведение Мина Джуна напрягало.       — Так, Юнги! Или ты колешься, что случилось, или я не буду даже заморачиваться по поводу расширения бизнеса!       Впервые за долгое время, они вместе ужинали на небольшой кухне в квартире Юнги.       — При чём тут бизнес? — Юнги отложил палочки и устало потёр глаза. — Всё это не имеет отношения к работе.       — Что «это», Юнги? И к чему оно имеет отношение?       Вместо ответа Юнги встал и прошёл на свою «половину» комнаты. Чтобы отцепив от пиджака бейджик, принести его на кухню и показать Намджуну.       — Что это? — Джун изучающе уставился на пластиковый прямоугольник. — Мин Юнги. Бакалавриат. Политология. Четвёртый курс?       — Это подделка. Пропуск. Мне его сделали за небольшую сумму, чтобы я мог беспрепятственно проходить на слушания по защите дипломов в Сеульский университет.       Намджун сжал кулаки.       — Зачем?       — А затем… Чтобы послушать, как эти сраные социологи собираются защищаться! И разоблачить поганцев!       — Как ты их собираешься разоблачать?       — А так! Я бы выступил и рассказал о том, что их эксперимент не удался! Что ты с самого первого дня понял, что перед тобой обманщик и лжец! Но…       — Что?       — Некого мне было разоблачать. Тот, который был «напарником» твоего Хосока, выступал один. И совершенно по другой теме. Плавал в своей работе, как дерьмо в мелкой реке… Не готов он, в общем, был совершенно! Но на «удовлетворительно» наблеял, конечно. На отцовы-то денежки!       — Зачем, Юнги…       — Ты не дослушал. Этого твоего «Хосока»… Вернее, Джина… Ким Сокджина. Отчислили. Не дав ему доучиться!       Намджун теперь смотрел на друга, разинув рот, и даже не задавал никаких вопросов.       — Я прижал этого Тэ к стенке!       Юнги замолчал, бросил «подделку»-пропуск на стол и принялся гонять её щелчками.       Нервничал.       — И? — после продолжительного молчания Мина Джун всё-таки решил его «подтолкнуть».       — Он сказал, что это родители омеги отозвали документы. И что Сокджин за всё наказан!       — Родители узнали про то, чем занимался их сын вместо учёбы?       — Наверное… Этот Тэхён расплакался прямо на территории кампуса, и я бы его «дожал»! Но откуда-то налетел мелкий такой задиристый, — Юнги потёр бедро. — Лягнул меня и начал вопить, что позовёт охрану.       — А ты?       — А я поспешил уйти! Убежал, короче… Не мог же я подвести человека, который организовал мне этот бейдж, — Юнги особенно сильно щёлкнул по ламинированной картонке, и та упала на пол.       — Он кричал что-то мне вслед. Этот Тэхён. Но я улепётывал, не оглядываясь! Про тебя что-то кричал.       — Про меня?       — Ага. Что таких козлов кастрировать надо…       — Может, про тебя? Почему сразу про меня?       — Я так подумал почему-то… Что про тебя.       — Зашибись, — Джун даже засмеялся. — Я и думать забыл про всяких там Джинов-Хосоков, ебись они всяко и разно! Ты же шляешься, где не надо, покоя тебе нет! А я козёл не кастрированный?       — Ну про меня-то они не знают ничего. А ты вроде как все продемонстрировал…              Намджун даже перестал смеяться.       — Ты же хочешь мне ещё что-то сказать, Юнги? Ведь не зря ты опять в детектива переобулся?       — Нет, бро. Это всё, что я знаю. Я планировал узнать у тебя, не хочешь ли ты узнать, что случилось с тем омегой? Но ты уже ответил на вопрос.       — Зачем ворошить, Юнги?       — Я же вижу, что ты до сих пор его не отпустил. И по ночам… Не хотел тебе говорить, но ты зовёшь. По разному. То Хосок, то Джин…       — Прости, что мешаю тебе спать, Юнги. Но и съехать теперь тоже не могу. Мы же подпишем бумаги на ангар?       — Конечно, подпишем. Ещё бы упустить такой шанс! — Юнги с ворчливого тона переходит на воодушевленный. — Но в университет я всё-таки ещё схожу…       — Не стоит, Юнги. Я же говорю, что не заинтересован…       — А я и не для тебя пойду. Этот мелкий засранец слишком деловой, — Юнги опять потёр бедро. — Ноги ему повыдергиваю!              Мин даже не подозревал, как его «расследование» взбудоражит Намджуна. Если он и старался внешне выглядеть незаинтересованным, то внутри всё сжималось от непонятного сожаления.              Зачем вообще всё это свалилось на него? Ну почему тем зимним вечером он не прошёл мимо?       — Ладно. Давай спать, Юнги. Завтра у нас тяжёлый день. Аренда… По банкам весь день промотаемся…       — По банкам без меня! Я тебе озвучил свои планы! — Юнги даже замер, загораживая Джуну проход на его половину.       — Вот так сразу?       — А нечего! Тянуть…       Намджун внимательно посмотрел на друга, но тот уже успел отвернуться и ему только осталось недоуменно пожать плечами: странный всё-таки Мин какой-то.       Ночи у него не было.       Мысли лезли в голову всякие. С фантазией у Намджуна всегда было всё в порядке.       Вот только каждый из его бессонных вымыслов быстро превращался если не в кошмар, то во что-то нехорошее точно.       Почему родители Джина не дали тому доучиться? Единственным правильным ответом было, что омегу выдали замуж, а мужу его образование было не нужно. Это и было первой мыслью, не дающей заснуть. Но Намджун на ней не остановился и вместе со своей бессонницей додумался до «смертельного заболевания» у омеги, а потом и вовсе о несчастном случае с ним.       Как бы там ни было, и смертельно больной, и замужний, и даже будучи калекой этой ночью Джин стонал под ним страстно и громко. Так, что даже Юнги прибежал будить Джуна под утро…       Да и утро вышло «кривым».       Перед другом за ночной «концерт» было неудобно, хоть тот и подкалывал его по-доброму за завтраком.       Ели торопливо. Оба спешили. Подписывать договор об аренде поехали вместе. Намджун даже чувствовал себя рядом с Юнги увереннее и уже не оглядывался по сторонам, когда выходил на знакомой станции.       — Когда парни твои вещи собирали при переезде, этот Хосок приходил… Я не говорил, но он все время спрашивал у них про тебя.       Они оба вышли из ангара, который буквально полчаса назад стал их собственностью на пятьдесят лет, и теперь смотрели на высотку, где жил Джун зимой.       С омегой. Бродяжкой. Нищим, который оказался принцем! Со змеем, которого он пригрел…       — Хватит о нем, Юнги. Я стараюсь его забыть. Как и свою обиду.       — На Миджина ты, значит, не в обиде? — Юнги хохотнул.       — Стащить деньги — это так по-омежьи, Юнги, — Намджун пожал плечами. — Без заранее подготовленного плана, без унизительного вранья… С Миджином было просто и понятно. Стащил и смылся! А этот…       — Я тебя понял, Джун. Просто подумал, что тебя не отпускают другие чувства. А обида и злость — это как раз нормально. Только омегу ты себе хоть для секса найди, а то оба не спим!       — Я съеду, Юнги. Вот немного с деньгами утрясем…       — Даже не думай! Я не к этому говорю.       — И я не из-за тебя. Из-за моей вечной неустроенности. Деньги копил, чтоб этому воришке Миджину лучше жилось со мной — снял бы хорошее жильё. Эти два месяца зимой мне так хорошо было, Юнги. Я думал, что и омеге-бродяжке тоже уютно. А он насмехался. Ему мой уют нищенством был. Как он спать со мной не брезговал?       — Просто охочий попался…       — И сам-то ведь ничего из себя не представлял! Ни готовить, ни убираться, ни трахаться, прости за откровенность!       — Ты же доволен был…       — Я и был доволен его якобы неопытностью! Омега-загадка, блять! Я, придурок, расспрашивать о его прошлой жизни не стал. Боялся травмировать нежную омежью психику! А он прошёл уже «огонь, воду, медные трубы и чёртовы зубы…»       Они разбежались по разным веткам в метро. Намджун, закрутившись с делами, и думать забыл и о кошмарно-приятной ночи, и о разговоре с Юнги, и о том, куда тот собирался сегодня «смотаться».       А вечером, валяясь с новым романом, который купил по пути из одного банка в другой, Намджун с нетерпением прислушивался к звукам, доносящимся от входной двери, в надежде, что тишину нарушит скрежет ключа в замочной скважине.       Ему не терпелось обрадовать Юнги тем, что он сумел добиться займа буквально во втором выбранном им банке и под хороший процент!       Всё, что им оставалось — дождаться поступления денег на счёт и начать работать по уже расписанному Намджуном, пусть и не профессионально, но бизнес-плану.       Юнги пришёл, когда он уже собирался ему звонить. По приятелю сразу было видно, что не в духе.       — Ты долго… — Джун только начал, но разувающийся Мин остановил его взмахом руки.       — Я на работе за компьютером проторчал.       — А как же твоя «вендетта»?       Юнги устало прислонился плечом к стене.       — Я был в Сеульском. И у меня для тебя пиздец какие новости!       — Новости, которые могут подождать? — Джун кивком указал на электронные часы, стоящие на тумбочке между перегороженными «спальнями» — так, чтобы звонок будильника, дополнительный к телефонным, было слышно и одному, и другому.       — Не знаю, понравится тебе или нет, но… Мне предложили, и я не отказался!       — Может, перестанешь говорить загадками?       — Мой друг… Тот, что делал мне пропуск на слушание дипломов, сказал сегодня, что на экономический платный факультет в этом году была выделена большая государственная выплата. И если оплатить все учебные года сразу, то и сумма выйдет небольшая… А тут как раз и деньги из банка пришли… Ты, кстати, быстро управился.       — Подожди, подожди…       — Не стал я ждать! Проплатил я учёбу. И тебе, и мне! Мы что, образования не достойны?       Намджун смотрел на Юнги, разинув рот, и сам не замечал, как мял страницы книги, что была в руках.       — Что ты сделал?       — Пиздец, Джун, что я сделал! Я домой боялся идти. Как бес попутал…       — У нас нет денег на ремонт ангара под красильню?       — Осталось немного…       Они переглянулись. Дело было сделано.              Назад деньги получить было уже нельзя, так что выбора не оставалось.       — И как мы будем учиться? Я и в школе-то не очень…       — Ты без навыков и образования такой план намутил, что специалисты позавидуют! Все по полочкам разложил!       — Ага. Я и деньги так-то распределил…       — А я о чем? Учиться нам надо! Я тыкаюсь в комп как слепой! А сейчас такие технологии. Раз уж вырвались из простых слесарей…       — Теперь я точно от тебя никогда не съеду, — Джун бросил, наконец, книгу на полку в прихожей, откуда они даже не переместились за весь разговор. — Сколько, говоришь, нам теперь учиться?       — Два года и восемь месяцев…       Переглянулись и расхохотались.       Студенты!