Dragon Age: Перепутье

      В лагере для Рааш не нашлось никакой работы: все оружие было уже наточено и разложено, еда приготовлена, дозор несли те, кто старше и сильнее. Раньше в таком случае она бы поприставала к Маре – Рааш любила залезать на него и тянуть его уши или волосы, раззадоривая на драку, но теперь он вроде как почти вырос и больше в подобные игры старался не играть. Прямо Мара не говорил, но и без этого было ясно, что он строит из себя солдата, настоящего бойца. Больше ребенком он быть не желал, и Рааш это раздражало – кто вообще позволил ему выбирать? И почему тогда то же самое не позволено ей?       Впрочем, возможно, раздражало ее не столько это, сколько ужасный зуд, накатывавший волнами на кожу головы. Когда она была чем-то занята, он затихал, а сейчас делать ей было нечего, и тысячи игл выпирали словно из самого черепа, как раз там, где уже показались наросты рогов.       И куда делась Элениэн? Почему она так долго пропадала? С ней было забавно болтать, а прямо сейчас разговор бы пришелся кстати.       Рана положила на голову Рааш свою большую, теплую ладонь и поскребла пальцами по тем местам, где все чесалось особенно нестерпимо. Наверное, она по себе помнила, как неприятно это было.       — Чем сильнее зудит, тем больше будут рога, — пообещала она с утешительной улыбкой, и Рааш фыркнула: хорошо бы им быть действительно огромными. И красиво изогнутыми, иначе она очень, очень сильно разозлится. — Нужно ложиться спать.       Юная косситка встряхнула платиновыми кудряшками.       — Нужно дождаться Элениэн, — не согласилась Рааш. — Она просила уединения… Что это значит и как долго это продолжается?       — Уединение — когда надо побыть без всех. Одной. Подумать. — Рана пожала плечами. — Длится столько, сколько решит тот, кто его захотел.       Объяснение Рааш не понравилось – по правде, она его толком и не поняла. Одиночество для нее было неясным состоянием. Она пришла к выводу, что его придумали эльфы. Как и глупую грусть, которой ее подруга болела не так давно.       — Как долго? — повторила она нетерпеливо.       — Не знаю, — призналась Рана.       Глаза Рааш вцепились в густую тьму леса, что расстилалась впереди. Свет луны серебрил кроны деревьев, но не мог пробраться ниже раскидистых, пушистых ветвей. В чаще должно было быть темно и опасно. Не для косситов, конечно. Но Элениэн им и не была.       Рана проследила за ее взглядом.       — Она обещала не уходить далеко. Ты следила?       Рааш кивнула.       Голос Раны стал напряженным. Черты лица заострились.       — Думаешь, что-то случилось?       Рааш коротко глянула на нее. Ее мнением обычно не интересовались, но с появлением Элениэн все немного изменилось. Васготка подозревала, что дело было в том, что она упрашивала оставить эльфийку и тем самым навлекла на себя часть ответственности за ее жизнь.       — Надо проверить, — решила Рааш и спрыгнула с пня, на котором сидела, раскачивая ногами взад-вперед. Земля, припорошенная листвой, зашуршала.       Рааш проверила нож на поясе и уже собралась ринуться в чащу, но Рана придержала ее за руку и позвала Исскара. Тот вбивал дополнительные колышки для более надежной фиксации их с Саирой шатра и на зов ответил не сразу – оглянувшись, он еще пару раз стукнул молотком по деревяшке и лишь после поднялся на ноги.       Как только он подошел ближе, Рааш вывернулась из некрепкой хватки Раны и встала в его вытянутую, длинную тень, тянущуюся от костра.       — Наша imekari не возвращается. Надо ее проверить, — поведала она немного встревоженно.       Исскар нахмурился.       — Пойдем, — тут же скомандовал он. Не медлил и не размышлял долго – Рааш нравилось, когда Исскар не говорил, а делал. Хотя сегодня так происходило не потому, что он захотел заразить своей смелостью остальных, а потому, что об Элениэн он заботился больше кого-либо, не считая Раны. Скорее, наравне с ней, как тамассран в мужском обличье. Странно, но не так уж и плохо, пусть Рааш и не осознавала, почему между ними росли и ширились странные узы привязанности.       — Я иду с вами, — твердо объявила она. — Там мой друг, а не ваш.       Рана тихо вздохнула, а Исскар, наклонившись, серьезно всмотрелся в нее и, чуть подумав, кивнул. В нем мелькнуло нечто до того странное, что Рааш ощутила неприятие. Исскар в последнее время вел себя с ней мягко, хотя она не была больна или ранена, и что-то в нем менялось… в худшую сторону. Порой Рааш его не узнавала. Из ее товарища он превращался в существо, которому в отряде места не было – по крайней мере, так она размышляла, стараясь избавиться от разочарования. Элениэн рассказывала всякие небылицы про отцов, но Рааш не нужен был отец. А выходило, что он проявлялся в Исскаре то тут, то там, и ее всю передергивало.       Но пока это мало что значило.       Втроем они отправились в лес. Вой волков, протяжный и грозный, разносился по округе, но не представлял никаких проблем: стаи обитали далеко отсюда, тут не было даже следов хищников – ни старых, ни новых. Отчасти было жаль, что поймать никого не выйдет. Волчий мех нравился Рааш, из него ей делали пушистые теплые шубы и шапки, которых больше ни у кого не было.       Она резво выбежала вперед, желая первой прорваться к Элениэн, перепрыгнула пару сухих веток и заскользила по опавшей листве, но Исскар вдруг жестко ее окликнул. Рааш застыла, разогнула колени и стала ждать.       — Смотри. — Он указал пальцем в сторону старого дерева, которое она пропустила. — Детеныш должен был быть тут?       Рааш вернулась назад и свернула к стволу. Высохшие от жары листья похрустывали под ее ногами. Рана держалась поблизости неотступно, и стало ясно, что она считала, что здесь небезопасно.       — Элениэн? — не слишком громко, но и не особо тихо произнесла Рааш. Ответа она не получила. Сверчки с тихим жужжанием вспыхивали и гасли, возле уха мелькнул пищащий комар, но на этом все.       Исскар присел на корточки и провел пальцами по земле, словно прослеживая чей-то путь. Он видел что-то, что Рааш видеть еще не научилась.       — Что там? — мрачно проговорила Рана. Она стояла и смотрела. Смотрела очень серьезно, будто взвешивая что-то у себя в голове.       Исскар промолчал, и спокойная уверенность воспитательницы на миг чуть дрогнула.       Рааш прошла еще дальше, к корням дерева, выдающимися из почвы, словно щупальца морского чудовища, тянущиеся со дна к заплывшим в его угодья морякам. Она заметила несколько предметов, но привлек ее внимание прежде всего только один из них: фигурка глиняной лошадки. Она подняла ее и уставилась на вытянутую морду в обрамлении разукрашенной гривы.       Подарок на годовщину жизни. Бесполезная безделушка, от которой Рааш отказалась, потому что никак не могла взять в толк, что с ней делать.       Она поежилась.       Помимо фигурки у корней стояло блюдце с потухшей свечой, миска со съестными припасами, орехами и фруктами, а дорожный рюкзак лежал сбоку. Выглядело все так, словно Элениэн расставила скарб для уединения, что бы оно ни значило, а после ушла, однако Исскар это опроверг:       — Трава помята, листья сметены. Кого-то тащили. Не ее следы. — Он задумчиво поводил глазами понизу. — Несколько пар ног.       — Ее похитили? — выпалила Рана. Она несдержанно провела ладонью по шее и не позаботилась о том, чтобы скрыть страх.       Исскар опустил подбородок к груди. Рога высились над головой зловещими кривыми изваяниями, и Рааш увидела в его глазах пелену злобы, смешанную с тем же, что в них мелькало, когда он смотрел на нее.       — Идем назад, — проскрежетал он. — К Саире.       Подхватив вещи Элениэн, Рааш побежала к лагерю. Ее больше никто не тормозил и не останавливал, что значило только одно: дело серьезное.       Вернувшись, Исскар созвал всех косситов к центральному большому костру. Сборы устраивались, когда предстояло решить что-то серьезное, например, направление нового витка в бесконечном пути. Высказывались все, кто имел желание и мысли, которые стоило услышать остальным, а потом Саира выносила свой вердикт. Поступали в конечном итоге именно так, как она считала нужным, однако никто не возражал – она не просто так была главой отряда. И в ее мыслях не зря умещались мнениях всех, за кого она отвечала.       Как только косситы были готовы, Исскар объявил:       — Детеныш пропал.       Рааш повертела лошадку в руках. Она сидела к огню ближе всех, и треск поленьев в нем заглушил ропот Шада, Тарда и Мары.       — Может, — продолжил Исскар, — ее похитили.       Саира хранила молчание, хотя Рааш заметила, как она прищурилась. Новость ее не поразила, но оказалась неприятной, и ничего удивительного: терять своих было нельзя.       Сат прыснул. Он вытянул длинные ноги, повел плечом и пророкотал:       — Ребенок сбежал сам. Пусть идет, куда хочет. Не наша забота.       Исскар дернул углом рта, прежде чем ответил:       — Следы в лесу, где она была, говорят, что ей помогли уйти.       Сат, не моргая, посмотрел на Исскара.       — Пусть так.       Нет, не «пусть так»! Рааш сжала фигурку, и та едва не треснула. Ее всю захватила вспышка злобы и ярости, и она ощерилась на Сата, как дикая собака на случайного путника, который мог отобрать едва обглоданную кость.       — Ты не решаешь! — воскликнула она, подрываясь. — Ты нападал на Элениэн, и ты бросал ее в воду, но ты не решаешь! Саира приняла ее к нам. Она может говорить «пусть так», а не ты!       Исскар поманил Рааш к себе, но она не пошла. Осталась стоять у костра, который разделял ее и Сата. Она готова была броситься на него, хотя понимала, что ничего бы ему не сделала – он сильный и взрослый коссит, его тяжело победить. И все-таки за свои действия и слова он обязан был понести наказание: в их отряде он единственный шел против правил.       Саира подняла ладонь, безмолвно указывая Рааш на необходимости молчать, а затем отметила:       — Ты сорвал торговлю с эльфами, Сат. Ты глумился над их детенышем. Теперь мы испытываем трудности. Это твоя вина.       — Торг с эльфами – трата времени, — возразил он. — А их детеныш, украли они его или он сам ушел, теперь среди своих. Никаких трудностей.       — Может, она не хотела быть со своими? — Рааш отмела возможность добровольного ухода Элениэн, как глупость. Сат – не дурак, он и сам вряд ли верил, что она сбежала. — Элениэн боролась – Исскар говорил про следы в лесу. Эльфы увели ее силой, а если против нас используют силу, мы отвечаем тем же. Или не так?       Вопрос предназначался Саире. Она устанавливала порядки, и первая неукоснительно их соблюдала – это было по справедливости.       Мара вмешался в разговор. Ковыряя чуть отросшие ногти, он задумчиво протянул:       — А вдруг среди долийцев ей будет лучше?       Рааш вперила в него злобный взгляд.       — А вдруг нам лучше будет без тебя? — огрызнулась она, взбесившись. — Но никто так не считает! Мы не бросаем своих, да, Саира? — Рааш повернулась к ней. — Бросаем, когда свои безнадежны. Когда точно умрут, и мы это видим. Но Элениэн не умирает. И она не безнадежна, imekari это доказала. Ее просто нет. И ее надо найти и отобрать.       Саира без выражения поглядела на Рааш, но Рааш-то ее хорошо знала: она размышляла, как поступить, и взвешивала все, что вообще имело вес. Ей приходилось рассуждать намного больше, чем кому-либо, но для Рааш все было очевидно и не стоило ни одной потраченной минуты. Для Исскара и Раны тоже. Понимая, что они держали в уме, Рааш добавила:       — Она наша. Наша – ты так решила.       Брови Саиры сошлись на переносице, а лицо стало грозным и жестким. Она обратилась к Ране непримиримым, строгим тоном:       — Я поручала тебе воспитать ее лучше. Научить молчать, когда требуют. — Смерив Рану тяжелым недовольным взглядом, Саира посмотрела на остальных. Косситы выжидающе молчали. Всполохи огня отражались на их серых лицах. На выступающих лбах и острых скулах игрались зловещие тени. Тишина сковывала отряд.       Рааш нервно задергала ногой. Она не была уверена, что Саира откажется от простого и легкого пути… и выглядела она так, что угадать ее мысли было нельзя. Но все-таки Рааш притихла и, плотно сжав зубы, замерла.       Наконец, Саира тихо, но твердо огласила:       — Мы пойдем за детенышем.

***

      Непроглядная тьма была беспокойна, точно ночное море во время шторма. Но заполнял ее вовсе не объемный и шелестящий шум гигантских волн, а звуки скребущих по дереву когтей, хруст ломающихся костей и плеск свежей крови.       Элениэн зависла посреди этой тьмы бесплотным духом. У нее не было тела, но была мысль. Собственное имя, которое означало все и вместе с тем ничего. Только оно удерживало слабый дух от полного рассеивания. Словно оно и было смыслом, ключом от личности, без которого она не будет существовать. У всех и всего есть свои имена, иначе не бывает.       Сложно и просто одновременно.       Элениэн… Имя звучало нежно и емко, как заклинание или шепот любящей матери. А может, как команда, тихая, но настойчивая, данная самой себе. Его звучание, разносящееся резонансом в бесконечной тьме, точно собирало ее личность по крупицам, сгребало в кучку, лепя эльфийку заново, как замок из песка. Едва не утерянное восстанавливалось.       Звездочкой в этой бездне зажглось сознание – небытие приобрело осмысленность. И с этой осмысленностью появился страх. Он ударил в сердце тонкой и узкой иглой. С разгона и без всякой пощады. То отмерло, испугано забилось. От груди по всему телу начала разливаться теплая патока жизни.       Медленно, но верно Элениэн начала снова ощущать свое тело: то, как затекли ноги, онемели и похолодели от долгой обездвиженности пальцы. Она точно знала, что лежит на чем-то твердом – вряд ли на земле, – свернувшись в калачик. И что руки и ноги у нее связаны – тоже знала.       Нет, ей не снилось. Элениэн лежала с закрытыми глазами в какой-то повозке, чуть подрагивая в дорожной качке.       Девочка еще не чувствовала в себе достаточно силы, чтобы распахнуть веки, но уже в полной мере осознавала себя, чтобы начать вспоминать.       А вспомнила она возникший из тени остроухий силуэт и горящие в полумраке зелеными огнями глаза. Холщовый мешок на своей голове, отчаянное сопротивление. А потом был удар ребром ладони куда-то в шею сбоку. И вот она здесь, непонятно где. Зато живая.       Откуда-то плыли приглушенные голоса. Сперва Элениэн не разбирала слов – она улавливала лишь мелодичные интонации чужих, незнакомых голосов, скользившие то вверх, то вниз. Некоторые из них были женскими, другие же мужскими. И все возбужденные, словно пчелы, растревоженные появлением осы в своем улье.       Голоса вокруг переплелись в разговоре, и слух девочки постепенно разъяснился настолько, что она смогла разобрать их слова:       — А я говорю тебе, ты ударил слишком сильно!       — Раз такой умный, сам бы ее и ловил, — обиженно буркнули в ответ откуда-то с другой стороны.       Спорили два парня – голоса звучали молодо и звонко.       — Разве я не помог тебе ее донести?       — Ты пришел на все готовенькое!       Скорчившись на полу, Элениэн прижала руки к животу и поджала ноги – совсем как отброшенный пинком котенок. Онемевшие ладони судорожно сжались и разжались. По ним будто бы побежал холодный и жидкий ток, неприятно покалывая подушечки пальцев. На самом деле так разгонялась кровь. Веки девочки задрожали, а из горла вырвался полустон-полувздох.       Вокруг резко стало тихо. Эльфийка слышала только гулкий стук в ушах – пульсацию собственной крови.       — Что?.. Кажется, она просыпается! — сказала какая-то девушка с визгливыми нотками в голосе.       Густые ресницы Элениэн затрепетали, темнота начала расступаться. Она медленно открыла глаза, чуть приподнявшись на локте. В тяжелую от пробуждения голову тут же хлынул яркий свет новорожденного дня. Эльфийка зажмурилась от рези в глазах. А еще от боли, разлившейся по левой стороне шеи.       Элениэн повернула голову, и это было ошибкой. Боль стала острее, потянула за мышцы с такой силой, что захотелось кричать. Как будто шею ей прогрызли – агонирующее пятно боли.       Девочка закрыла связанными вместе руками глаза, запыхтела и застонала. Заворочалась и жалко всхлипнула, будто умирающий в траве еж.       Послышался глухой звук удара. Кто-то вздохнул.       — А я тебе говорила, говорила не делать этого! Fenedhis!       У Элениэн дернулись кончики ушей. Она нахмурилась так, что заболела переносица. Соображалось все еще туго. Мысли ворочались в черепной коробке ленивыми и толстыми червями.       Эльфийский?.. Да. Да, наверное.       Девочка предприняла еще одну попытку открыть глаза. Луч света, ударивший в голову, со временем разбился на размазанные пятна разных цветов. Они медленно начали проясняться, обретать контуры и четкость.       Рядом с ней сидело три эльфа. Двое парней и одна девушка. Ушастые физиономии смотрели на нее со смесью страха, озадаченности и толикой радости.       Это были долийцы. Крайний слева был высоким и худощавым, с лепными скулами и темными волосами. Глаза его были цвета пасмурного неба, а темный валласлин, посвященный Фалон’Дину, разросся на лбу ветвистым древом, пустив линии корней по сторонам носа. Второй парень был чуть шире в плечах, чем первый. На смуглом лице выделялись проницательные ореховые глаза. Коротко стриженные медные волосы блестели рыжим под солнцем. На худой щеке виднелся росчерк свежих царапин. У этого был валласлин Эльгарнана, закрашивающий половину лица.       Посередине между ними сидела девушка. Миниатюрная и синеглазая, со светло-русыми волосами, заплетенными в два тонких колоска, хвостиками лежащих на едва оформившейся груди. У нее единственной не было валласлина. Видимо, еще слишком молодая. Сколько ей? На вид она была немногим старше Лафаэль… Может, пятнадцать-шестнадцать.       Элениэн кое-что поняла. Никакие когти по дереву не скребли – это натужно поскрипывали колеса аравеля, в лодочке которого они ехали. И кости тоже не ломались, то были крепления, на которых шелестели шелковые полотна алых парусов – мачта с характерными грубыми щелчками поворачивалась, ловко подстраиваясь под направление ветра. А вместо свежей крови был плеск воды в бурдюке на поясе темноволосого эльфа. Теперь он его снял. Устроившись возле Элениэн, долиец приподнял ее голову ладонью под затылком и поднес горлышко к пересохшим губам.       Девочка поморщилась от боли в шее – та почти угомонилась без движения, но старания долийца растормошили ее вновь.       Очень осторожно она начала пить. Горло ее короткими рывками двигалось вверх-вниз, и Элениэн чувствовала живительную влагу, стекающую вниз по ее пищеводу. Эльфийке почти сразу сделалось немного лучше. Она ожила, словно растение, почти зачахшее в сухом грунте, когда с небес хлынули первые за время засухи дожди.       После долиец отодвинулся и аккуратно снял с ее кистей стягивающие их путы.       — Тебе нехорошо, da’len? — спросила девушка с косичками, ткнув острым локотком в последователя Первенца Солнца.       Тот виновато поджал губы и нервно почесал затылок. Наверное, это он ее ударил.       Элениэн нахмурилась еще сильнее. Возможно, ей только казалось, что ответ на этот вопрос очевиден. Чувствовала она себя все еще дерьмово.       Ее било мелкой дрожью от шока. Голова стала ясна и легка, но тело пребывало в потрясении, как после хорошей взбучки. Зубы стучали так, будто она находилась где-то на вершине заснеженных гор в одной ночнушке. Она замерзала.       Все немногие нашедшиеся слова пришлось продавливать между стучащих зубов. Однако все оказалось не так уж и плохо. Речевой аппарат работал исправно.       — Вы меня похитили! — гремучей змеей прошипела обвинение она.       Темноволосый эльф оглянулся на товарищей и неодобрительно качнул головой, после чего отодвинулся от девочки и убрал воду.       — Мы тебя спасли, lethallan, — веско и с небольшим раздражением отметила девушка. Она-то, наверное, считала себя героиней.       — Те чудовища… Мы видели, как они с тобой обошлись. — Смуглый парень повел плечом. Под слоем кожи и мышц щелкнул какой-то сустав.       — И не могли оставаться в стороне, хоть ты и плоскоухая, — чуть поморщившись, добавила девушка и кивнула подбородком на кожаные башмачки Элениэн. Марчанка сразу же заметила, как она перебрала пальцами ног, свободными от всякой обуви.       — Ты наша, мы в своем праве тебя забрать.— Эльф с валласлином Фалон’Дина приветственно кивнул. — Я, Венанир, а это Мелора, — он показал на долийку с косичками.       — Амандил, — самостоятельно представился третий эльф.       Элениэн поморщилась: и от охватившей ее трясучки, и от неприятия, вызванного их словами.       Они были неправы. Тал-васготы обходились с ней с удивительной терпимостью, а кое-кто из них и вовсе с радушием. Только Сат…       В голове у девочки щелкнула небольшая догадка: Сат устроил все это представление с купанием специально. Чтобы долийцы обратили внимание на Элениэн, обращение рогача с ней, и предприняли попытку забрать ребенка к себе. Он хотел избавиться от эльфа в отряде, и у него в кое-то веки это получилось.       Хорошо хоть обошлось без смертей.       Поднявшись на дрожащих руках, девочка села на полу, спиной к выгнутому борту аравеля. Опустив голову на согнутые ноги, она ждала, когда ее перестанет трясти. Как только тревога чуть успокоилась, девочка медленно выпрямилась.       На смену страху быстро пришел гнев. И так уж вышло, что долийцев она не боялась... По крайней мере, не тех, которых видела перед собой. Не подростков, у которых галлье молоко на губах еще не обсохло.       Да и собственное начало внезапно обрело вес: сидящая глубоко внутри долийская гордость неприветливо ощерилась.       — Во-первых, никакая я не плоскоухая, — она подняла вверх указательный палец, не позволив Мелоре себя перебить. — Во-вторых, я с тал-васготами по собственной воле!       Амандил присвистнул. Венанир помрачнел. А вот Мелора забавно насупилась, вздернув аккуратный носик.       — Я уже слышал о таком, — повернувшись к соклановцам, заявил Венанир. — У кунари есть какое-то средство, что разваривает мозги их пленным, превращая тех в послушных болванчиков.       У девушки с косичками буквой «О» округлился маленький рот. Смуглый парень понимающе закивал.       — Я похожа на болванчика?! — возмутилась Элениэн, потерев ладонью горло.       Но ее вопрос они словно не заметили. Амандил сложил руки на плоской груди, на них красиво округлились мышцы. Он спросил:       — Если ты долийка, то из какого клана?       Элениэн вздохнула, сморгнув.       — Лавеллан. Была из Лавеллан…       Мелора сощурила на ней недоверчивый взгляд.       — Они ведь странствуют по землям Вольной Марки! Что эти твари с ними сделали?! — заволновался Амандил, впившись ногтями в собственные бицепсы.       — Вырезали всех подчистую, — раздраженно ляпнула Элениэн, тут же прикусив язык.       Мелора и Амандил загнанно переглянулись. Будь они кошками, то у них наверняка бы изогнулись дугой спины и дыбом встала шерсть.       Венанир лишь крепко задумался.       — Что? — скрипкой взвизгнула Мелора.       — Я думаю, она шутит, — отметил Венанир. — По крайней мере, это значит, что с ней все в порядке.       Элениэн тут же за это зацепилась.       — А смогла бы, будь под каким-то там кунарийским веществом? — спросила она у него.       Аравель встряхнуло на кочке, отчего Элениэн покачнулась, и шею ее опять потянуло надоедливой режущей болью. На один короткий миг ей показалось, что голова на ней держится исключительно по милости кого-то из богов.       У эльфийки из горла вырвался тихий звук, похожий на полузадушенный всхлип.       — Клан Лавеллан живет и здравствует, — хрипло отозвалась Элениэн, когда молчание между долийцами затянулось. — Они меня выгнали… Васготы меня подобрали. Я теперь одна из них.       Амандил брезгливо поморщился.       — Ты никогда не будешь одной из них, если только не захочешь стать кунари. А эти создания… они монстры. Тебе быть монстром ни к чему.       — Почему тебя выгнали? — пропустив слова собрата мимо ушей, поинтересовался Венанир.       Примолкшая Мелора изучала лицо Элениэн, будто пытаясь взглядом залезть ей под кожу и вскрыть какие-то тайники.       — А по каким причинам могут вышвырнуть из клана ребенком? — Элениэн фыркнула, всплеснув руками и хлопнув ладошами по коленям. — У меня обнаружился магический талант, а у Хранительницы уже была ее Первая.       Венанир и Амандил всполошились, точно воробьи под дождем. Переглянувшись, они один за другим ловко перескочили через бортики аравеля и по сторонам повозки загудели голоса – и новые, и старые.       Сколько их вообще было? Вряд ли весь клан, но точно какая-то разведывательная группа.       Оставшаяся рядом с Элениэн Мелора смирила девочку взглядом. На нее падал красный яркий луч солнца, светящего через ткань чуть раздувающегося паруса. В его кровавом свете она выглядела слегка зловеще.       — Я тебе не верю, — тихо и слегка огрызаясь, сказала она. — Кунари магов боятся. И дикие, и обычные. Будь ты и вправду магом, они бы тебя убили. Ты врешь, da’len. В твоих глазах я вижу ужас.       Аравель начал замедляться, а когда остановился, послышался голос.       — Покажи ее нам, Мелора.       Долийка вытянула ноги в кожаных гетрах, резко выдернула из скрытого крепления маленький ножик и подползла к Элениэн.       Та инстинктивно напряглась, но зря – Мелора всего лишь разрезала веревку на ее ногах, чуть нахмурившись при очередном взгляде на башмачки. Затем девушка, взяв маленькую эльфийку под локоть, помогла ей встать и поддерживала, пока Элениэн не дала отмашку. Стоять она могла самостоятельно. Слава Митал.       Мелора подвела ее к ограждению и перемахнула на другую сторону, точно прыткий кузнечик.       Прежде, чем последовать за ней, Элениэн огляделась.       Первыми эльфийка заприметила далекие склоны гор, чьи вершины затерялись в дождевых облаках. Их серые меха налились свинцовой синевой и были похожи на разбухшие от воды сухоцветия хлопка. Стройные и высокие сосны, а также пушистые ели, что выстроились в ряд на опушке леса, казались бархатным зеленым ковром – настолько густо и плотно к друг другу они росли.       Аравель долийцев пересекал золотистое пшеничное поле где-то неподалеку от людских владений, которые были эльфийке незнакомы. Колоски злаков, робко шепча, покачивались на ветру.       Она повернулась в другую сторону. Там, на высоком склоне каменистой и угловатой скалы, виднелся чей-то замок, под крепостными стенами которого ютилось небольшое поселение.       Море пшеницы, окружившее наземный корабль со всех сторон, ходило золотыми волнами, точно пытаясь отнести его подальше от гор – именно с их стороны, со стороны настоящего Недремлющего моря, за ними крался холодный фронт.       Элениэн не знала, какое расстояние долийцы преодолели за ночь, но Арфистов Брод точно остался далеко позади.       — Слезай.       Девочка опустила взгляд на долийцев и встретила новые лица. На высоком олене-путеискателе с тяжелыми и широко раздвинутыми рогами, чем-то напоминающими ковши, восседала светловолосая эльфийка с карими глазами. Она играла голосом, стараясь казаться взрослее, но ее овальное лицо было таким же молодым, как у Венанира или Амандила. На коже чайного оттенка круто изгибался и завивался молочно-белый валласлин Гиланнайн, обрамляя чело чем-то вроде иллюзорного цветочного ободка.       Еще одна эльфийка сидела на козлах аравеля и управляла впряженной в него белоснежной галлой. Девушка эта была длинноногой и поджарой. Пепельные волосы были собраны в высокий пучок на затылке, а на обветренном лице красовалось письмо крови Андруил – сильно отличающееся от того, что делалось в клане Лавеллан, но все же опознаваемое для сородича, как и все их валласлины. Ей на вид было не больше восемнадцати.       Шестой эльф тоже сидел верхом на олене – был тот выше своего родича, в грудине чуть шире, а шерсть его имела кремовый оттенок с каким-то красноватым подтоном. Его наездник был светловолосым, имел вытянутое лицо с треугольным подбородком и широким ртом. Глаза его были светло-золотистыми и слегка пугающими. Загоревшая кожа была расписана черными ветвями традиционной татуировки. Этому юноше ближе всего по духу был Джун.       У этих троих был замученный и усталый вид. Они точно тряслись в седлах всю ночь. Впрочем, небольшие синяки под глазами все равно не испортили их дикую красоту.       А больше… больше долийцев не было. Как и аравелей. Их всего было шестеро и все, без исключения, молодые да порывистые. Они больше смахивали на небольшую разбойничью банду, чем на долийцев. Впрочем, члены клана Лавеллан также устраивали короткие вылазки, разбиваясь на небольшие отряды и разведывая округу. Прежде, чем вести куда-то клан, нужно точно знать, чего ожидать на новом месте.       Ветер мягкими пальцами перебрал челку Элениэн. Уперевшись ладонями в щербатое ограждение повозки, она оттолкнулась от пола и перемахнула наружу, чуть оступившись при приземлении. Венанир ее подловил и помог устоять.       Так вот, кто у них самый заботливый и внимательный… Наверное, ему частенько доверяли присматривать за ушастой малышней.       Выпрямившись и отряхнув ладони, Элениэн повернулась к беловолосой эльфийке, глядевшей на нее сверху-вниз.       Надменность во взгляде долийца не заметить сложно – вот и от внимания девочки не укрылось таящееся где-то за озерцами глаз оленьей наездницы высокомерие. Оно давило на Элениэн, точно гигантская ладонь.       — Ты говоришь, что ты маг? — спросила блондинка, не скрывая горькой перчинки в голосе.       — Это Эйтель, — счел нужным представить ее Венанир.       — К сожалению, это так, — сцепив руки в замок за спиной, как можно тверже отозвалась Элениэн.       Ее гнев на них быстро улегся, а чуть протрезвевшая от шока голова наконец-то заработала. Элениэн немного опомнилась.       Она их все еще не боялась, но, несмотря на родственное происхождение, эти долийцы все равно приходились ей чужаками. С такими всегда стоит осторожничать – далеко не все дети Долов были добряками. И даже если Венанир проявил себя хорошо, то это все равно не значило, что так поведут себя и остальные. Вон, Амандил уже приложил к ней руку…       Общаться с долийцами – это как кидать кости. Никогда не знаешь, сколько выпадет.       Глаза Эйтель в прищуре стали походить на две тоненькие щелочки. Скрещенные руки она разогнула и положила на луку седла, нагнувшись чуть вперед.       Ее олень встряхнул головой. Звонко бряцнула уздечка.       — Докажи, — потребовала она.       — Если докажу, то отпустите? — спросила девочка, по-птичьи склонив голову набок.       Эйтель переглянулась с другим наездником и усмехнулась. Сей вопрос она сочла глупым – марчанка и сама понимала, что таковым он и был, но слова прозвучали быстрее, чем их догнала куда более осознанная мысль.       Поправлять себя Элениэн не стала. Не хотела на глазах у всех показывать слабину и решила слепо стоять на своем, как любому упертому в край долийцу и положено.       — Одинокому эльфенку в этих местах бродить не следует, — изображая старшего мудрого наставника, сказала Эйтель. — А те рогатые твари издевались над тобой и наверняка планировали превратить тебя в свою безвольную рабыню. Хочешь вернуться к ним?       Элениэн скрипнула зубами.       Не так давно она сама считала Саиру и ее последователей монстрами, но теперь все изменилось – она изменилась, – и подобное отношение не находило в ней никакого положительного отклика. Ей, наоборот, сделалось противно и захотелось поссориться. Защитить ту же Рааш если не действиями, то хотя бы словами.       Она не монстр. Просто другая. И долийцам следует научиться видеть разницу между врагами и всеми остальными – глядишь, и жизнь станет проще. Опасностей в ней явно поубавится.       — Хочу, — отозвалась Элениэн с вызовом и вздернула подбородок.       Она была обязана хотя бы попытаться. А еще она действительно хотела вернуться и была почти уверена, что ее ждут. Девочка пошла по новому и неизвестному витку своей жизни, а снова стать частью клана долийцев – это все равно, что сделать с десяток широких шагов в обратном направлении.       Элениэн не хотела снова быть слабой и чувствовала: только с Саирой она сможет стать сильнее. Творцы столкнули их неспроста. Эти мысли почему-то надежно закрепились в ее голове.       Амандил, прислонившись спиной к аравелю, издал издевательский смешок.       Возможно, в его глазах она была жалкой кунарийской рабыней, так и рвавшейся под хозяйский хлыст. И пусть – у Элениэн своя правда, в которой косситы спасли ее от пожизненного заключения в Башне. И от многих других плохих вещей. Та же Шокракар, еще одна тал-васготка, стала единственным препятствием на пути становления Элениэн жертвой тевинтерских кровавых ритуалов.       Она была обязана им своей жизнью. И знала, что они способны эту жизнь сберечь.       — Она под кунарийским веществом, — вступился за девочку Венанир. — Говорит глупости. Когда эффект спадет, будет благодарна. Мы должны отвести ее к Хранителю.       — Я же сказала, мне с вами нельзя. Я – маг.       В понимании Элениэн это было веской причиной для того, чтобы эльфы бросили ее снова. И хоть она не знала, есть ли в их клане у Хранителя ученик, среди присутствующих разведчиков магов точно не было.       — Так докажи, — повторила команду Эйтель девушка на козлах.       Все долийцы, немного отступив назад, с любопытством и ожиданием уставились на девочку.       У Элениэн нервно дернулся уголок губ. Они говорили ей сделать то, над чем сама девочка была не властна. Магия приходила и уходила. Эльфийка ни разу не призывала ее по собственному желанию и была рада тому, что моментов, когда она могла угрожать себе или группе Саиры, было всего-ничего.       Это молчание… оно ее вполне устраивало. И новых компаньонов девочки тоже. У нее даже снова получилось почувствовать себя обычной девчонкой – не без участия Рааш, конечно.       И ведь марчанка совсем не знала, как это делается… Но чтобы долийцы оставили ее, нужно было показать хоть какой-нибудь фокус. Даже нелепый, неуклюжий подошел бы.       Элениэн вобрала побольше воздуху в легкие и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях – те были самыми обычными. Затем резко выбросила одну из рук вперед, представив, как с кончиков пальцев срываются снопы искр и щелкают в воздухе, словно орлесианские фейерверки. Она напрягла пальцы, фантазия в ее голове была настолько реальной, что она слышала хлопки разрывающихся снарядов и чувствовала легкий дымок.       Рядом кто-то широко и устало зевнул.       Элениэн приоткрыла один глаз. Пшеница как колосилась, так и продолжила колоситься. Ничего не произошло.       — Вот незадача, — протянула пепельноволосая девушка. — Похоже, нас обманули.       Эйтель фыркнула, раздув щеки.       — Да даже если бы ты была магом, мы бы тебя все равно забрали, — сказала она девочке, поерзав в седле. Под ней тихо заскрипела кожа. — У нас уже есть Первая, но наш Хранитель достаточно могущественен, чтобы удержать в узде и Вторую.       — Маг бы был даже полезен, — отметила Мелора, многозначительно переглянувшись с остальными.       Элениэн нахмурилась. Для чего долийцам в клане нужен дополнительный маг? Обычно, с лихвой хватает и двух. Лишние риски долийцы без особой нужды на себя не берут.       — Как нам тебя звать? — спросила Эйтель.       Ее олень нетерпеливо переступил с ноги на ногу и качнул головой. Второй такой же задергал ушами, отгоняя мелких мошек.       — Элениэн, — вздохнула девочка, пожав плечами.       Глупо было надеяться, что ее отпустят. Они уже ее украли. Будь у них хоть какие-то сомнения, делать этого они бы не стали. Их даже присутствие рогатых «монстров» не отпугнуло. Впрочем, еще неделю назад они бы действительно могли стать ее героями. Но момент был упущен. Девочка, отчаянно нуждавшаяся в спасении, теперь была мертва. Пусть и не буквально.       Эйтель приветственно кивнула, признавая в ней сородича.       — С Венаниром, Амандилом и Мелорой ты уже знакома. Меня тебе представили, — она указала рукой в сторону девушки на козлах. — Это Атиша, — затем положила ладонь на плечо второго всадника. — А это Дейган. Сами боги привели нас к тебе. Чтобы мы помогли. И я обещаю – у тебя будет семья среди народа.       Элениэн потупила взгляд, носком выковырнув кусочек чуть влажной земли у себя под ногами.       Неправильно это было – исчезнуть вот так и даже не попрощаться. Элениэн уже скучала по Рааш и Маре. Впервые среди других эльфов ей было некомфортно. Словно какая-то «эльфичность» в ней безнадежно и безвозвратно сломалась.       Эйтель сказала ей, что их привели боги, но кто же тогда вел Элениэн? Ей казалось, что она делает все правильно. Что теперь тал-васготы – ее новый клан. Что так решено высшими силами и в этом действительно есть какой-то смысл. Она была нужна косситам, а они ей.       Но теперь она сомневалась. В правильности своего толкования воли богов, в мотивах долийцев. Во всем.       — Sahlin ma dareth, da’len, — сказала темнокожая эльфийка, будто уловив ее расстройство, но Элениэн даже ухом не повела, чуть смутив девушку. — И раз знакомство окончено, то пора бы вернуться в лагерь, — объявила Эйтель, поочередно посмотрев на всех. — А смолу… смолу купим в следующем месяце. Пока хватит. У нас пополнение – это важнее.       — Tel’enara bel'melana, — чуть нервно, но все же больше устало заметил Амандил. Он отлип от повозки и потянулся. Царапины на его щеке зудели, и он их постоянно почесывал, отчего кожа вокруг раздраженно раскраснелась.       Теперь, когда долийцы решили тронуться в путь, в груди у Элениэн опять зашевелилось беспокойство. Но было оно странным. Каким-то слишком явным, будто девочка наперед знала, что что-то пойдет не так.       Если уж Рааш бежала за ней через лес, где обитали виверны, подставилась за нее перед Сатом и приняла в свою семью, то не было и малейшего шанса на то, что она вот так легко отпустит эльфийку сейчас. Они стали подругами – это что-то да значило. Тем более, что у Рааш до нее друзей совсем не было. А за что-то приглянувшееся косситка цеплялась мертвой хваткой.       Да, очень-очень странная у них завелась дружба, но с васготами эльфийка в кое-то веки испытала на себе чужой интерес и... спасла кому-то жизнь. В клане она бы просто стала охотницей – одной из многих. Среди тал-васготов она была такой одна. Девочка могла помочь им. Тоже стать своего рода хранителем.       — Они придут за мной, — предупредила долийцев Элениэн, взглянув на небо. Чистое, но как будто слегка сырое у горизонта. — Не могут не прийти.       — Сомневаюсь.       Голос Атиши звучал буднично и был более твердым, чем взгляд немного остекленевших глаз. Они боялись, поняла Элениэн. Боялись того, что натворили. И очень спешили домой, к клану, потому что знали – сами себя они защитить не смогут.       — Лучше не надо, — надавив на это, предложила она.       — Ar dar'samahl in mala, — едко отметила Атиша с таким выражением лица, точно ждала, что девочка растеряется при звучании родного языка. Она будто все еще считала Элениэн плоскоухой глупыхой!       Впрочем, не удивительно – все другие высказывания девочка оставила без внимания.       Элениэн насупилась.       — Ar tu din'athim, — ответила она на слова Атиши на том же эльфийском языке, хоть и с другим, иноземным акцентом. — Вы либо говорите исключительно на эльфийском, без примеси всеобщего, либо не говорите вовсе.       Лицо Атиши вспыхнуло так, словно ей прилетела пощечина. Остальные тоже слегка растерялись – лишь Венанир поджал губы, задавливая рвавшийся наружу смешок. Его братья и сестры выглядели оскорбленными.       Они старательно делали вид, что эльфийский – их основной язык. Но Элениэн знала, что это неправда. Язык их народа обветшал ровно так же, как и их история. Теперь он был неполным, являлся тенью себя прошлого. Как и сами эльфы. Эйтель и ее дружки в своем желании казаться самыми долийскими из долийцев были просто смехотворны.       — Что такое? Не можете общаться на родном языке свободно? — Элениэн брезгливо фыркнула. — Я так и думала.       Если у долийцев до этого и были какие-то сомнения к ее принадлежности роду Долов, то теперь они окончательно отпали.       — Сколько тебе? — тихо спросила Эйтель. Голос ее запершил.       — Восемь.       — А звучишь так, будто больше.       — Дети имеют привычку умирать первыми. Пришлось немного повзрослеть, чтобы этого не случилось.       — Я понимаю...       Девочка ее перебила.       — Нет, не понимаешь, — цедя слова, отозвалась Элениэн. Она сама удивлялась своей новообретенной дерзости, но все же пользовалась ею, потому что... потому что видеть их смущенными и сбитыми с толку было приятно. Через них она будто раздавала щелчки по носам всех, кто остался по ту сторону моря; всем тем, кто без борьбы вычеркнул ее из своей жизни.       Да, Элениэн понимала их мотивы, но это вовсе не значило, что у нее не может быть обиды на соклановцев. А она была: до сих пор стискивала сердце терниями.       На этом разговор был закончен. Атиша фыркнула и вернулась к вожжам, Венанир с Мелорой и Амандилом взобрались обратно в аравель. Эйтель, о чем-то размышляя, пришпорила оленя и выехала вперед, точно прокладывая остальным путь, хотя именно галлы лучше любых других животных умели находить дорогу домой.       — Ты хочешь еще поспать или поедешь со мной? — спросил у нее Дейган, подъехав поближе.       В нос девочке сразу ударил густой запах свалявшегося оленьего меха. Нога эльфа болталась в стремени прямо у ее уха.       Элениэн безразлично пожала плечами, и тогда Дейган, довольно низко наклонившись, обхватил ее за туловище рукой и втащил маленькую эльфийку в седло, посадив перед собой. Его руки легли по сторонам ее талии, сжимая ремешки поводьев. Тронув пятками по бокам своего оленя, он пустил его вперед.       В тот же момент легко тронулся с места и аравель – белоснежная галла гордо загарцевала следом за путеискателем Эйтель.