Dragon Age: Перепутье

      Чтобы добраться до Бресилианского леса у долийцев ушло почти два дня. Они выигрывали себе время, обходясь короткими привалами; хорошо знали и ориентировались на местности, а потому с легкостью избегали нежелательных встреч. И еды у них с собой было достаточно, чтобы совсем исключить охоту. Их олени были выносливы и неприхотливы. А после перехода вброд через реку довольно большой промежуток дороги пролегал через обширные вересковые пустоши, по которым слонялись целые стада благородных рогачей.       Все это время отряд словно бы преследовала непогода. Тяжелые свинцовые тучи вечно нависали над задним горизонтом, сверкая белыми вспышками и перекатываясь яростными раскатами грома. Но Эйтель говорила, что непогода – это хорошо. Она смоет их следы и собьет «кунари» с толку. Элениэн надеялась, что девушка ошибается.       Сама девочка даже не пыталась сбежать, прекрасно понимая, что если она потеряется в безлюдной и незнакомой местности, то сделает себе только хуже. Тал-васготы пойдут по следу долийцев и, возможно, просто пройдут мимо нее.       Если, конечно, они вообще куда-нибудь пойдут.       Впрочем, после пустоши они добрались до еще одной развилки Имперского тракта, и Элениэн заметила на обочине перекошенный деревянный указатель с табличкой-стрелочкой и надписью: «Денерим».       Отлично. Саире как раз нужно в столицу Ферелдена, так что возможность того, что васготы догонят долийцев все же существовала – по крайней мере, пока им было по пути. Потом… возможно, они откажутся от этой идеи, но Элениэн в этом все же сомневалась. Не такие они люди, эти косситы. Они никому не позволят себя так безнаказанно обворовывать, даже если украли у них всего какую-то бестолковую девчонку чужого для них племени.       Элениэн путешествовала с ними достаточно долго, чтобы это понять.       Спустя пару пройденных от Имперского тракта миль, окружающий ландшафт стал понемногу меняться, зарастать. Перепады высот случались все чаще, вокруг появилось больше холмов и скал, а также встречались небольшие островки жиденьких лесов.       С наступлением ночи эльфы сделали остановку у еще одной неширокой речушки и разожгли костер, не разбивая лагеря. Поели, наспех помылись, немного передохнули, поменялись местами и снова тронулись в путь. Остаток путешествия провели практически в полной темноте и тишине, под взором одних лишь звезд и рассеянным светом забегающей за облака половинки луны.       На яркой заре нового дня команда Эйтель добралась до нужной опушки. Небольшой отряд остановился. Эльфы спешились, чтобы осмотреться.       Элениэн осталась сидеть на козлах, завернутая в одеяло. Сегодня галлой управлял Венанир, и он позволил ей побыть рядом и даже вожжами поделился на время, пока они проезжали по небольшому полю, где она не смогла бы разбить повозку даже если бы очень постаралась.       Девочка тоже воспользовалась случаем и осмотрелась.       Розоватый рассвет слепил глаза и растягивал по земле синие тени и эльфов, и аравеля, и их зверей. Солнце яростно брызгало из узкой щели между цепью из невысоких гор и низко стелящимися объемными тучами. Вокруг была тищь да гладь – не считая растущей впереди плотной стены мрачного леса, в которой долийцы искали проход. Со стороны он казался неприступной зеленой крепостью.       Где-то здесь, на опушке, Эйтель оставила для себя небольшой ориентир – стрелу с ярким оперением, воткнутую в землю, – но почему же тогда долийцы всполошились так, будто были здесь впервые?       Немного побродив туда-сюда вдоль невидимой границы и наконец-то найдя свою стрелу, темнокожая эльфийка дала остальным отмашку двигаться дальше. Вернувшись к аравелю и оседлав оленей, долийцы зашли в высокий и мрачный лес. Он обступил их со всех сторон, словно сомкнувшаяся ловушка.       В этом лесу росло очень много хвойных деревьев с необычайно темной древесиной. Они располагались так плотно друг к другу, что под ними даже ранним утром царил какой-то зловещий полумрак. Через редкие прорехи в кронах густых секвой с боем пробивался робкий солнечный свет, но имел он какой-то нездоровый цвет, окрашивая растения в желтовато-зеленые кислотные тона. Глаза он скорее раздражал, чем радовал.       Некоторые встречающиеся на пути долийцев деревья под воздействием какой-то неведомой силы были круто изогнуты, либо и вовсе – скручены в причудливые арки или спирали, навевающие тягучее и чуть пугающее ощущение ведьмовского присутствия. Их поразительные силуэты поросли лишайником, а земля под ними – ковром мягкого мха и зарослями папоротника, сквозь которые даже животным приходилось продираться с треском и шумом.       А любые звуки здесь сильно и далеко аукались, невыразимо множились. И не сразу Элениэн поняла, почему это так сильно врезается ей в уши – других в лесу попросту не было. Он был тих, как старая могила. Во всем вокруг чувствовался вес многих столетий.       Элениэн сглотнула. На корне ее языка возникла горечь, из-за которой на нее мелкими волнами начали накатывать приступы тошноты. И дело было вовсе не в летнем зное – здесь, под навесом из раскидистых крон, стояла довольно приятная тень, – а во всем, что расположилось вокруг.       В окружившем группу эльфов пейзаже таилось нечто безлюдное и тлетворное. Словно в лесу когда-то давно было что-то безжалостно погублено. Эльфийка чувствовала себя здесь незваной гостьей, сам Бресилиан ее будто бы с неприятием отторгал.       Еще никогда и нигде ни одно место не казалось Элениэн таким ужасным и чуждым. Даже прогулка по трущобам Киркволла теперь была для нее безобидной детской игрой. Все в этом лесу было неправильно – он напоминал, скорее, старый оскверненный могильник. Хранительница Истиметориэль наверняка сказала бы, что здесь повсюду разливается плохая энергия.       Эльфийским кланам в таком месте жизни нет.       — Почему вы живете здесь? — возмущенно, но тихо поинтересовалась Элениэн, слегка опасаясь, что на звук ее голоса откликнутся не только эльфы, но и что-то еще – менее дружелюбное.       Сидящий рядом Венанир чуть поежился, будто тоже испугался какого-то лиха.       — Мы не можем с ним распрощаться, — расплывчато ответил он шепотом. — Мы… словно принадлежим этому месту, а оно – нам. По крайней мере, пока.       — И что это должно значить?       — Я не знаю. Только чувствую. Мы все чувствуем… — вздохнув, попытался ответить он. — Есть одна история... — позади юноши из-под парусины возникла Мелора, обнявшая эльфа за шею, точно сестра, желающая задать брату взбучку.       Кулаком она начала натирать Венаниру темную макушку с такой силой и скоростью, что тот недовольно поморщился, а его волосы распушились.       — Nae, lethallin! Это не ее дело! — Мелора повернула голову к девочке. Ее синие глаза походили на сапфиры. — Бресилиан враждебен, это правда. Но галлы клана знают безопасные пути, а наш Хранитель достаточно силен, чтобы защищать нас от местного зверья.       — Зверья? — удивилась Элениэн. О местных хищниках она почему-то даже не задумывалась. Мысли ее текли в несколько ином русле. — Но вы ведь это чувствуете? Что-то гадкое, нечистое… Словно застарелая болезнь, источающая зловонные миазмы. Эти деревья больны. И почва здесь тоже больна. Плохое место.       Мелора пожала плечами, приняв безразличный вид, хоть от Элениэн и не укрылось, как забегали у девушки глаза. Все еще обнимая Венанира, она положила подбородок ему на голову и нахмурилась. Ей не нравилось, что их «новенькая» подняла эту тему – и как раз этого Элениэн и не понимала.       Зачем что-то скрывать, если вы все равно хотите взять девочку-сиротку под свою непрошенную опеку? Если Элениэн будет жить вместе с ними, ей полагается знать все. Разве не так это работает?       Эльфийка крепко призадумалась.       Нет, не так. Саира своими секретами тоже не поделилась. Получается, Элениэн была неправа.       Мелора все же ответила, хоть и произошло это спустя несколько томительных секунд, после которых ответ уже и не требовался.       — Обычный воздух, — демонстративно принюхавшись, сказала долийка и чуть поморщилась. — Пахнет скорым дождем, землей и червями. А вот воображение у тебя богатое!       Молодая долийка ей подмигнула. Высвободив одну руку, она потрепала младшую по волосам, наведя на голове Элениэн беспорядок, который та сразу же кинулась исправлять под звуки чужих смешков.       В тяжелом воздухе и вправду густо пахло дождем. Тучи нагнали путников даже в лесу, и он помрачнел пуще прежнего. Нарождающийся ранее день быстро обернулся в поздний вечер. Долийцы тут же стали держаться кучнее, словно опасаясь, что темнота вокруг начнет кусаться.       — Даже шемленские караваны, использующие обученных воинов для охраны, порой поворачивают назад. И храмовники нас тоже не трогают, — поравнявшись с аравелем, добавил Дейган, чуть раскачиваясь в седле. Он будто бы пытался убедить Элениэн, что местные долийцы научились жить здесь, используя витающий в Бресилиане тлетворный дух себе на пользу. — Местных лес задевает реже, но они все равно не рискуют к нам соваться. И правильно делают – стрел у нас в избытке.       Девочке в это с трудом верилось. Будь она Хранительницей, то не рискнула бы оставлять клан здесь.       — И давно вы здесь… живете? — спросила она всадника.       Дейган поджал губы. Чуть беспокойного оленя он погладил по шее.       — Давно, — неуверенно и хмуро отозвался долиец. Взгляд у него стал какой-то рассеянный, будто Элениэн его своим вопросом озадачила. Или Дейган и сам не знал точного ответа.       Как можно не следить за временем? Каждая секунда, проведенная здесь, тянулась для Элениэн застывающей древесной смолой.       Справа от аравеля ехал Амандил. Он не отводил глаз от темной лесной гущи, сопровождающей их по обеим сторонам дороги.       Элениэн проследила за его взглядом, но ничего не увидела. Вокруг были лишь сплошные сосны, старые дубы, везде лишайник, мох, росточки вороньего глаза да папоротники с гадючьим язычком. Но когда девочка отвернулась, сбоку все же что-то мелькнуло. Какая-то тень метнулась меж деревьями. В полумраке вспыхнула пара красных глаз.       Эльфийка тут же дернула головой и вперила взгляд в линию леса, но там никого не было. Ей точно привиделось.       По плечам у девочки побежали мурашки, и она сильнее закуталась в плед, стараясь унять зарождающееся внутри беспокойство.       Если долийцы тут ходят, значит, никакой опасности нет. Верно ведь? Они бы не стали утаскивать Элениэн от косситов, чтобы привести в места более дикие и опасные. Значит, с девочкой играется ее собственное воображение, а оно у нее, без всяких сомнений, было бурным – Мелора верно подметила.       Однако следующая фраза вновь всколыхнула ее внутреннее волнение:       — Это место кишит призраками и чудовищами всех мастей. Почти никто из шемов не рискует сюда соваться. — Из аравеля высунулась Атиша, потирая слипающиеся от усталости глаза. — Их ужас обеспечивает нам покой.       Элениэн недовольно поджала губы. Из всей шестерки эта девушка нравилась ей меньше всех, хоть Эйтель и нахваливала ее, как непревзойденную охотницу и верного друга.       Кинув короткий, но точно что-то значащий взгляд на Элениэн, Венанир обратил глаза на дорогу и мельтешащие впереди ветвистые рога галлы. Та фырчала, но неумолимо двигалась вперед, словно за собой ее тянули какие-то силы. Лишь уши, покрытые нежным пушком, разворачивались в разные стороны, внимательно прислушиваясь.       Вскоре начал моросить дождик, легкий и прохладный. Капли стучали по округлым и кожистым листьям самшита, как по маленьким барабанам.       Впереди показалась рытвина, и галла затормозила, мотнув головой. Вылезшая из повозки Эйтель дала Элениэн знак поменяться с ней местами, и девочка была вынуждена послушаться – как она успела понять, Эйтель для остальных была кем-то вроде капитана. Может, она была здесь самой старшей, а потому и главной. Долийцы очень ценили жизненный опыт и у нее он, по-видимому, был. По крайней мере, девушка держалась с поистине воинской выправкой – остальные же больше соответствовали определению раздолбаев-подростков.       Оказавшись внутри повозки, над которой по-новому перетянутые паруса образовывали что-то вроде тента, защищающего от сильных ветров и дождя, Элениэн уселась возле Мелоры и встретилась глазами с Атишей.       Пока аравель объезжал рытвину, шел тихий диалог, к которому девочка старалась прислушиваться.       — Он выглядит по-новому, — донесся до ее острых ушей голос обеспокоенного Венанира. Понятное дело, он имел в виду лес. — Или я все-таки схожу с ума?       — Так и есть, — еще тише отозвалась Эйтель. — Иногда деревья нам назло ходят с места на место…       — Но в этой части не должно быть сильванов.       — А я и не о них.       Амандил фыркнул со стороны:       — Ты бы уже привык к этому, если бы путешествовал с нами чаще. Что толку сидеть с детишками и травить байки днями напролет, когда есть старшие?       Венанир не ответил, а Амандил недовольно пробурчал что-то себе под нос и после тоже умолк.       Эйтель шумно вздохнула, затянув молчание на несколько долгих секунд.       — Я не узнаю этой дороги, — призналась она на выдохе, и голос ее вздрогнул высокой ноткой первобытного страха. — Но нам очень повезло, что Дейя всегда знает путь.       Дейей звали их галлу. Хорошая девочка, милая путеводная звездочка. Что бы долийцы делали без своих галл?       Элениэн обняла себя за плечи и сползла по деревянной стенке чуть ниже, приняв полулежащее положение и вытянув ноги вперед. Вздохнув, девочка подняла глаза к лиственному своду, простирающемуся высоко над ее головой и мелькавшему через зазоры между перевязанными кусками красной парусины.       Будет ужасно, если ей придется здесь жить: без солнечного света, без любимого ею пения птиц и в этой гнетущей мрачной атмосфере. Наверное, будет даже хуже, чем было бы в эльфинаже.       Она здесь одичает, если вообще выживет.       Про себя Элениэн усмехнулась. Ей везло на всякого рода неприятности, но такое с ней было впервые. С ее изгнания не прошло и полугода, а жизнь маленькой девочки уже успела перевернуться с ног на голову и хорошенько встряхнуться. Элениэн даже немного не верилось, что все это происходит на самом деле, а потому она себя ущипнула.       Больно. Но сон не посыпался. О, Творцы…       — Var vhenas felas din'an, — подтвердила ее опасения Атиша, не став отрицать то, что отрицали другие. — Но скоро мы его спасем, da’len. Мы убьем бестию, что отравляет этот лес. И ее выродков мы убьем тоже. Вырежем всех до единого.       Эльфийка с косичками на нее шикнула, но Атиша лишь смирила младшую взглядом. Она чувствовала себя вольной рассказывать, что ей надо и когда надо.       — Что за бестия? — не удержалась от вопроса Элениэн.       У единственной бестии, которую она знала, сейчас активно росли рога. А еще она хорошо метала ножи, а отец каждый день учил ее управляться с сильверитовыми кинжалами. Она могла быть яростной и громкой, как тайфун, но для Элениэн стала тихой гаванью. Они вводили друг друга в ступор, но при этом умудрились подружиться. И, несмотря на всю пролившуюся между ними кровь, маленькой эльфийке хотелось еще хотя бы раз сыграть с Рааш в ладушки. А еще извиниться: за то, что позволила так легко себя похитить.       — Бешеный Клык, — процедила Атиша с ненавистью и отвращением.       Мелора стукнула пепельноволосую долийку кулачком в плечо. У той нижняя челюсть в гневе чуть выдвинулась вперед.       Это выглядело немного странно. Так, будто Мелора боялась, что само упоминание этой бестии способно навлечь беду. А может, так оно и было – исходя из безрадостности проплывающих мимо пейзажей, Элениэн уже ничему бы не удивилась.       — Полно, Атиша.       Элениэн согнула левую ногу и покачала коленкой из стороны в сторону, наблюдая за бесконтактным боем двух женщин, между которыми завязался будто бы мысленный диалог. Они в упор уставились друг другу в глаза, и обе стали выглядеть… немного одичало и почти так же мрачно, как и место, в котором поселился их клан.       Должно быть, тяжелая аура Бресилиана оставляла на их взаимоотношениях негативный отпечаток. Элениэн будто бы на себя в будущем смотрела, и то, что она видела, ей жутко не нравилось. Надо, наверное, все-таки попытаться сбежать. Но не сейчас. Нужно немного обождать, пока к ней привыкнут. А еще приручить одну из галл, потому что без их помощи, очевидно, из этого проклятого леса не выбраться.       Вскоре Элениэн, по-видимому, задремала. Глаза она распахнула только тогда, когда за плечо ее стали навязчиво тянуть. В полумраке она далеко не сразу смогла разглядеть лицо Мелоры. А когда разглядела, то заметила, что легкий летний дождик перерос в самый настоящий ливень и гудел снаружи повозки, сердито тарабаня по сложенным в крышу парусам аравеля.       В каком-то смысле девочку плохая погода даже порадовала – Бресилиан стал ощущаться живее, заполнившись звуками.       Выглянув наружу, Элениэн увидела Эйтель, переговаривающуюся с дозорными клана.       Незнакомая ей лучница подняла голову, и их взгляды пересеклись. Небольшие голубые глаза посмотрели на девочку с помесью удивления и недовольства – компания молодежи явно нарушила какие-то внутренние правила, приведя ее сюда. Но в то же время Эйтель, похоже, уже успела рассказать женщине, о том, что Элениэн своя, долийская. Это немного сгладило острые углы от первого впечатления.       — Andaran atish’an, da’len!— пытаясь перекричать дождь, громко поприветствовала Элениэн незнакомка. — Ar tu na'nehn.       Эта эльфийка определенно была уже взрослой. На вид ей было не меньше двадцати пяти. Светлые волосы, как и у Атиши были повязаны в тугой пучок. На смуглом лице у нее красовалась полная версия валласлина Гиланнайн, покрывающая темными узорами не только лоб, но и область под глазами, нос, а также подбородок.       Одета она была в легкую броню, состоящую из облегченных наручей, короткого кожаного топа, такой же юбки-птеруги и высоких гетр без носка и пятки. За спиной у нее располагался колчан со стрелами, украшенный бахромой, а на плече висел большой долийский лук.       — Ma serannas, — громко ответила Элениэн без какой-либо запинки.       Оперативный и уверенный ответ вызвал на лице женщины улыбку. Девочка, сама того не ведая, прошла какое-то испытание, и теперь дозорная проявляла подлинное радушие.       Ну и ладно. Ну и хорошо.       Лучница отступила в сторону, и два других долийца освободили для аравеля дорогу. Как только группа Эйтель проехала мимо, они вернулись на службу, благодаря дождливым сумеркам и одеянию сливаясь с обстановкой, точно пронырливые хамелеоны.       Оказавшись в долийском лагере, Элениэн подумала, что ее захлестнут эмоции и ностальгия. Но не захлестнули. По крайней мере, пока.       В лагере было темно, как ночью, хотя по подсказке Мелоры девочка поняла, что время еще не перевалило за полдень. Было где-то плюс-минус одиннадцать часов утра, и фонари эльфы не жгли. Короткие вспышки молний выхватывали из черноты силуэты аравелей, шатров, полевой кухни и колонн, торчащих из земли, точно китовые кости.       Гром сотрясал землю так, что становилось по-настоящему тревожно.       Элениэн даже не дали времени освоиться – сразу же проводили в большой протопленный шатер, куда, по-видимому, согнали большую часть детей.       — Потом, — коротко бросил Амандил, задергивая за собой плотный полог.       Промокшая и продрогшая Элениэн села на скамейку у костра, неловко улыбнувшись и помахав рукой в недоумении уставившимся на нее эльфам.       Они явно не ожидали пополнения.       Элениэн усмехнулась.       Видимо, боги прописали ей именно такую судьбу – быть неожиданным и не самым желанным сюрпризом. Что ж, с таким бременем она еще управится, а вот те, кому она волею Творцов доставалась…       Время покажет.

***

      Лес промыла летняя гроза, прогрохотавшая практически до самого вечера. Когда она стихла, вода еще долго журчала, стекая по куполам шатров и ручьями сливаясь в низину. Воздух посвежел, а стоило показаться солнцу, как эльфы тут же повыходили из своих укрытий и вернулись к повседневной рутине.       Спустя какое-то время Элениэн тоже вышла из палатки. Земля была все еще сырой и влажно плескала под ее ногами. Пожалуй, девочка впервые была рада тому, что теперь носила закрытую обувь, иначе бы эта противная слякоть начала налипать ей на пятки, а грязь забилась в комья между пальцами.       Сухо стукнулись и заскреблись деревянные обереги за ее спиной, нанизанные на что-то вроде гирлянд по сторонам от входа в семейный шатер пары долийцев.       — Ой! — пискнула юная эльфийка, выскочившая за Элениэн следом. Марчанка оглянулась через плечо, чуть вскинув брови, когда увидела, что та наступила прямиком в собравшуюся у порога лужу и недовольно поморщилась. — Фу!       Малина – так она представилась – была старше Элениэн на два года, но в силу своей природной миниатюрности даже не походила на ее ровесницу, а казалась еще младше. У нее были пухлые милые щечки, темные волосы, разделенные на два пышных хвоста, и темно-зеленые глаза, напоминавшие яшмовые пуговки. Все в ней казалось замечательным, кроме ее приставучего нрава и высокого голоска, что звучал для Элениэн точно когти, царапающие по стеклу.       С Малиной она познакомилась, пока пережидала грозу. Та была дочерью одного из долийских охотников, а ее мать, Даниэлла, как раз сегодня занималась детьми и поэтому всю непогоду просидела с ними. Под контролем взрослого и непрямым давлением ее присутствия, невозможно было отказать Малине хоть в чем-то, а потому черноволосая девчонка, раздираемая любопытством, прилипла к марчанке с долгим разговором. Она осыпала новенькую целой горсткой непростых вопросов, на которые Элениэн не очень-то хотелось отвечать. Но пришлось – отказать после горячего обеда было бы невежливо. Рассказ давался Элениэн с трудом, но Малина была настойчива и упорно вытягивала из долийки другого клана всякие интересные подробности почти что клещами.       Элениэн невольно подумала, что ей бы подошло быть дознавателем.       — Ты точно хочешь осмотреться прямо сейчас? — заныла Малина, вытирая ногу о притоптанную траву. — Давай подождем, пока все высохнет.       Элениэн ее с собой не звала и хотела пройтись по лагерю в одиночестве, но новая знакомая почему-то сразу решила, что просто обязана провести для нее экскурсию. Видимо, она привыкла быстро заводить дружбу.       Элениэн же подобных привычек не разделяла.       — Я хочу осмотреться сейчас, — чуть жестче, чем хотелось, ответила иноземная гостья, приправив слова чуть несуразной улыбкой. — Ты иди к маме, я тут все и так знаю. Я же и сама долийка, помнишь?       Глаза Малины расширились так, словно на нее поругались. Губы она поджала настолько, что они совсем исчезли с ее округлого лица. Казалось, что Элениэн повела себя слишком резко, и та вот-вот заплачет от несправедливой обиды.       — Пожалуйста, — уже мягче добавила Элениэн, чуть наклонив голову. Она тоже умела делать печальную моську и сейчас активно использовала этот навык, чтобы сгладить впечатление Малины о себе.       Долийка шмыгнула носом и быстро закивала.       — Х-хорошо! С-сказитель Сарел…       — Я найду его, ma serannas.       — Но я…       — Увидимся позже, Малина, — чуть надавливая на слова, объявила Элениэн, хмуро глядя на куколку сверху вниз. Та глухо икнула и рывком бросилась обратно в палатку. Полы входа в шатер взметнулись за ее спиной, точно плащ.       Элениэн выдохнула, покачала головой и отвернулась. Даниэлла рассказала ей, где найти сказителя – с ним девочка должна будет жить, пока ее не пристроят в одну из семей. Малина, разумеется, тут же стала упрашивать мать, чтобы они с отцом сделали Элениэн ее сестрой. Сама эльфийка думала о том, что при таком исходе событий в лес она сбежит и без галлы.       Даже неупокоенные души-скитальцы не пугали ее так, как непрекращающийся галдёж и непрошенное навязчивое внимание. Элениэн была не самым активным ребенком, а Малина и подавно не была той, кому под силу зажечь в ней озорной огонёк и сподвигнуть на баловство.       Зато Рааш была... и Веларр с его заразительным смехом тоже. Остальные же – просто чужаки, от которых разит притворным дружелюбием. Да еще и таким приторным, что от него болят зубы. Элениэн понимала, что не будь у нее острых ушей, все эти долийцы вели бы себя иначе. Это просто навязанная общим происхождением и бедами солидарность.       После грозы жара еще не поднялась, и было почти что прохладно. Ветерок коснулся лица девочки мягкими и теплыми пальцами, поигрался с ее челкой и понесся дальше перешептываться в густой копне старого дуба, выросшего из ротонды белокаменных руин. Воздух был насыщен густым зеленым запахом свежевырытых корней.       Поляна, которую занял клан долийцев, казалась ясной и довольно уютной в лучах высоко стоящего солнца. Солнечный свет заливал примятую траву на маленьких улочках между шатрами. Он был такой реальный и теплый, что казался надежным. После утреннего полумрака этот свет ослеплял в буквальном смысле.       Девочке даже почти удалось забыть, где она находится. Все здесь было не так, как в Бресилианском лесу, хотя она никуда из него и не делась. Здесь было хорошо: кипела жизнь, звучали голоса.       Разноцветные шатры, палатки и аравели ютились под боком у монументальных останков прошлого. Колонны и руины, оставшиеся со времен тевинтерских завоеваний, перемежались с древнеэльфийской атрибутикой. Посередине спуска, разделяющего лагерь на верхний и нижний уровни, лицом друг к другу стояли Силейз и Андруил. Обе статуи чуть блестели от влаги. Силейз держала в руках глубокую чашу, Андруил – воздетый меч. На границе лагеря, едва различимый среди зелени, виднелся Ужасный Волк, вырезанный из дерева. Скалящейся мордой Фен’Харел был повернут к лесу, а спиной к клану. Так он оберегал покой долийцев от злых духов, но если бы какой-нибудь ушлый подросток развернул его, то, вероятно, бог-трикстер наслал бы на лагерь порчу.       В родном клане Элениэн так со статуями не заморачивались, но само место, где Бресилианские эльфы облюбовали стоянку, требовало дополнительной магической защиты. И она здесь чувствовалась буквально во всем – те же статуи были намолены так, что когда девочка проходила мимо, у нее зубы сводило, а на руках выступала гусиная кожица.       Должно быть, долийские кланы Ферелдена останавливались в этих местах довольно часто. Такая сильная аура не могла не быть плодом столетних ритуалов. Все эти покошенные колонны и арки, безмолвные статуи – они наблюдали за долийцами целыми поколениями! Наверное, в белых камнях до сих пор далеким эхом звучали отзвуки давно забытых голосов.       Но вот что так отчаянно тянуло остроухих бродяг в Бресилиан, по-прежнему оставалось для Элениэн загадкой. По своей воле она сюда ни за что бы не сунулась.       Судя по численности эльфов, данному клану жилось неплохо – у Лавеллан было вполовину меньше и людей, и вещей, но Элениэн никогда не находила это важным, пока не попала в Бресилиан. Перемещаться маленькими группами куда легче, как и избегать ненужного внимания, но вот у ферелденских долийцев быт был налажен куда лучше. Они будто взаправду готовились найти новый дом и заново возродить свободное государство. По крайней мере, они бы смогли заселить небольшую деревню, чего нельзя сказать об их марчанской родне.       Элениэн, запнувшись на собственной мысли, помотала головой.       Что-то слишком часто она стала возвращаться к воспоминаниям о своем прошлом клане. Это могло все испортить, ведь она только-только заштопала раненное сердце и позволила себе начать новую жизнь: под новым именем и в новой семье.       Элениэн немного подумала.       Ладно, не в семье и не в клане. В группе, которую можно было причислить к разбойникам. Но какая разница? Ее все равно приняли туда такой, какая она есть – вот, что важно.       Пора было жить реальностью. А реальность предполагала, что ей нет места среди долийцев – и никакие россказни о Второй помощнице Хранителя значения больше не имели.       Элениэн фыркнула носом, а в следующую секунду уловила до боли знакомый и любимый аромат, сразу же пробудивший в ней аппетит. Рот наполнился слюнями от запаха жарящихся в жаровне каштанов.       Эльфийка заторопилась и пошла вперед, опираясь больше на свой нюх, чем на глаза или уши. По сторонам от нее мелькали долийцы. Кто-то смотрел на новенькую с интересом, кто-то безразлично, но никто не проявлял к ней агрессии.       Девочка остановилась, дойдя до большого костра, вокруг которого были расставлены лавочки, а рядом на широкой перекладине сушился промокший под ливнем цветастый ковер. Она не ошиблась, здесь действительно жарили каштаны. Они были почти готовы, уже зарумянились, а позолоченная мякоть выглядывала через разрезы в кожуре, как сквозь дверные створки.       Привалившись плечом к возвышающейся поблизости колонне, она посмотрела на перемешивающего каштаны мужчину и сразу же признала в нем сказителя. Это было нетрудно – он был единственным взрослым в окружении малышни и попутно с готовкой преподавал молодежи уроки эльфийской истории.       С рождаемостью у них, похоже, тоже было все в порядке: более старшие дети нянчились с младенцами, пока родители занимались собирательством и охотой. На смену одному поколению готовилось другое, и было этих детей достаточно, чтобы клан стабильно рос в своих размерах и возможностях.       Это было любопытно хотя бы потому, что у Лавеллан в семьях редко бывало больше одного ребенка. И это девочку слегка раззадорило на гнев.       Получается, россказни Истиметориэль про вымирание их народа – это пустая ложь? Надуманный предлог для того, чтобы выгнать мага, на обучение которого нет желания распыляться? Возможность сделать больно ее родным? Страхом заставить других себя слушаться?       Или же это ферелденским долийцам как-то уж подозрительно везло? И может, жизнь в Бресилиане не такая уж и глупая затея, раз они так расплодились? Или все дело в их чудо-маге, которого они зовут своим Хранителем? Какой же мощью он обладает, раз его покровительство согревает и оберегает их всех?!       Элениэн снова качнула головой, разгоняя навязчивые мысли о тех, кого она оставила и кто оставил ее. Она не должна была скучать по ним, не должна более вспоминать их с тоской на сердце. Они все остались в прошлом, которое требовалось окончательно похоронить. А чтобы это сделать, ей нужно избавиться от долийского общества. От того, что так или иначе причиняло и причиняет боль. Насовсем. Иначе просто невозможно.       Тем временем сказитель уже заметил ее, дружелюбно махнув рукой.       — Aneth ara, Элениэн! — позвал он, сделав приглашающий жест. — Любишь каштаны?       Элениэн встрепенулась и поежилась от собственной робости, но сразу же взяла себя в руки – ни к чему настраивать их против себя в первый же день. Тем более из-за всяких пустяков. Марчанка подошла к костру и села на скамью, не сводя с угощения глаз.       — Обожаю, — честно призналась она, потерев ладоши. — А если у вас еще найдутся засахаренные ягоды и томленое галлье молоко, я вас расцелую!       Она тоже умела играть в дружелюбие.       Долиец усмехнулся, а детишки вокруг захохотали. Среди них особенно выделялась одна занимательная парочка: рыжая девочка с хвостиком и щекастый светлый мальчик, что при Элениэн подарил подруге цветочек, который та тут же использовала в качестве украшения для волос.       Должно быть, так и выглядит первая любовь.       Элениэн пока что могла признаться в любви только каштанам. Они так обольстительно дымились на днище жаровни, что об них так и хотелось обжечься.       — Как там поживает твоя Хранительница, da’len? Мы, к сожалению, не успеваем на Арлатвен в этом году, так что я не смогу передать ей копию саги об Илорене, которую она запрашивала. Но я могу дать ее для ознакомления тебе. Читать ведь умеешь?       Элениэн зажевала губу и потупила взгляд. Ей сделалось немного грустно, и она ждала, когда каштаны наконец дожарятся, чтобы она смогла отвлечься на них, оборвав совсем не сдавшийся ей разговор. Да и признаваться в том, что чтение полноценных книг, а не коротких рассказов, дается ей плохо ой как не хотелось. Будто это могло как-то повлиять на отношение местных долийцев к ней, и девочке почему-то было не безразлично, как она будет выглядеть в их глазах.       А может, все дело было в клане: их был больше и лучше, их дети раньше начинали учиться и за ними было, кому присмотреть и направить детское любопытство в нужное русло. Лавеллан вечно не хватало рук. Доживающий свой век сказитель не мог уследить даже за парочкой сорванцов, и те быстро разбредались. Матери и отцы брали отпрысков с собой, теряя все то время, что могло пойти на развитие навыков чтения и грамматики.       «Зато Веларр в свои пять уже умел рыбачить, а ты научилась различать съедобные и не съедобные грибы и ягоды и того раньше!» — обиженно пискнул голос собственной гордости у нее в голове. Доля правды в этом все же была, но в данный момент Элениэн все равно чувствовала себя какой-то не такой рядом с ними. Будто была в разы хуже.       — Дешанна? Живее всех живых, — неохотно отозвалась она. — А книгу не надо, я больше слушать люблю.       Сарел закивал, хотя не сказать, что услышанное его порадовало.       — А как там ее внучка? Лафаэль, кажется?       Девочка вздохнула, немного поерзав на месте. Она посмотрела на сказителя.       На вид ему было где-то около сорока. Лицо мужчина имел вытянутое, но приятное. Массивная челюсть, хороший прикус, мужественный подбородок – превосходная наследственность чистокровного долийца, радующая взор любой дамы. Блестящие каштановые волосы были зачесаны назад, на высоком лбу протянулись стрельчатые знаки Андруил, а в малахитовых глазах плескалась мудрость поколений.       Сказители были кем-то вроде философов и являлись очень образованными эльфами. На их плечах лежала тяжелая задача – сохранять и приумножать знания об эльфийской культуре и передавать их следующим поколениям. Но все же они были эльфами – существами живыми и переменчивыми, постоянно любопытствующими – и им тоже иногда хотелось поболтать. К тому же, до назначения семьи хагрен был для Элениэн временным опекуном и, понятное дело, хотел познакомиться поближе.       И пока что сблизить их могло лишь то немногое, что было между долийцами общего. Россказни о злоключениях кочевой жизни, всякие новости, сплетни о других кланах и прочая чепуха, до которой девочке теперь не было никакого дела. Более того – юная эльфийка теперь на все это раздражалась.       Элениэн прекрасно все понимала, но сама заводить дружбу ни с кем не желала. Зачем, если ей все равно придется уйти? Ни к чему обременять себя лишними связями, душевными страданиями. Ей и так хватало болезненных воспоминаний, с которыми еще нужно бороться.       — Если вы знаете, как меня зовут, то и о том, что меня выгнали, вы тоже в курсе, верно? Я бы не хотела говорить о Лавеллан. Они для меня теперь не меньшее прошлое, чем дивный Арлатан.       — Ты права. — Сарел себя одернул, и лицо его стало чуточку мрачнее. — Era seranna-ma, da’len.       С другой стороны костра послышался ошалелый писк.       — Скорее, доставайте каштаны! Они вот-вот начнут гореть! — тыча пальцем на жаровню, залепетала рыжая девочка.       — Тише, Гейна, сейчас все будет.       Элениэн пересчитала всех сидящих на скамейках детей. Их было слишком много для такой скромной порции, но за каштаны можно и подраться.       — Здесь всем хватит, — точно заметив, как она напряглась, заверил ее полнощекий мальчишка.       Он слишком плохо ее знал – Элениэн могла обжираться каштанами до потери пульса. Ей всегда было мало, а потому тетя собирала их для нее в отдельный неприкосновенный мешок, который безраздельно принадлежал только ей. Веларр из-за этого часто дразнил Элениэн, называя ее жадиной. Возможно, так оно и было. В вопросе каштанов уж точно.       — Готово, — объявил Сарел, и дети подобрались ближе.       Всего по десять штук на каждого? Похоже на издевательство.       Элениэн тут же нырнула рукой в протянутую миску, зашипела от боли, опалившей пальцы, но за каштаны все же взялась. Они были, как угольки, и девочка перебрасывала их в ладонях, остужая. Как только боль стала терпимей, она начала их чистить. Благодаря продольным разрезам, кожура отходила легко, а потому следующим делом девочка обожгла уже язык.       — Силейз милосердная! Куда так спешить? — удивился сказитель. — Разве Даниэлла тебя не покормила?       Элениэн на него даже не посмотрела, занятая своим любимым лакомством.       — Покормила, — невнятно отозвалась она с полным ртом. — Но я могу есть еще.       — Эй! — безобидно хлестнув Элениэн ладонью по руке, возмутилась Гейна. — Не одна ты тут растешь!       — У нее, наверное, паразиты, — заметила темнокожая девочка с карими глазами, имеющими розовый подтон. Она скорчила рожицу и показала новенькой эльфийке бледный язык.       Элениэн зажевала медленнее, глянула на нее исподлобья серьезно-серьезно. Этому вспарывающему кожу тяжелому взгляду она научилась у Саиры, хоть у васготки он и был в разы страшнее. Но и скромных способностей Элениэн хватило, чтобы заставить темнокожую долийку заткнуться.       Отлично.       — А у кого их нет? — буркнула она, отправив в рот следующий каштан.       Хагрен громко усмехнулся.       — Отлично подмечено! — похвалил новенькую он. Широкая ладонь легла Элениэн на спину. — Я смотрю, ты неплохо соображаешь?       Элениэн пожала плечами. Сама себя она умной не считала, но, когда возникала необходимость, котелок у нее варил быстро.       — Расскажи, что ты умеешь, — попросил ее сказитель, помешивая угольки в костре кочергой.       Элениэн пожала плечами. Никаких особых навыков у нее не было, из-за чего она испытала небольшой стыд. Среди долийцев в почете всегда были многосторонние умельцы.       — Могу собирать в лесу всякое, прясть шерсть, вязать сети... Готовлю плоховато, но съедобно. Мою посуду, стираю белье, могу заштопать дырку на штанах. Все, как обычно – стандартный девичий набор.       — Рубахи не шила еще? — удивилась Гейна.       Элениэн покачала головой.       — Из лука не стреляла и заклинаний еще не осваивала? — поинтересовался Сарел. Ему нужно было знать такие вещи, чтобы потом решить, чему ее научить и куда определить.       Разумеется, если ее сделают Второй, то основной специализацией девочки станет магия. Но, похоже, одних слов о наличии магического таланта пока было мало, чтобы остальные признали в ней мага.       — Когда бы я успела? Меня сразу выгнали, стоило проклюнуться моему дару.       Сарел горестно цокнул языком. Взгляд его был мягок и полнился сочувствием. По-видимому, он не любил, когда на плечи детей сваливались трудности и риски. Как и всякий взрослый, он думал о защите детенышей, сохранности преемственности почти забытых знаний, и был готов защищать их светлое будущее ценой своей жизни. А тут попалась она – девчонка, которую как только не помотало за последний месяц.       Наверное, смотреть на нее ему было по-своему больно.       — Ты на Дешанну не серчай, ее страх понятен.       Одного напутствия было мало, но Элениэн все равно кивнула – лишь бы от нее с этим отстали. Не хотела она вспоминать ни Дешанну, ни Лафаэль. И прощать им страхи, из-за которых она лишилась семьи, девочка тоже не собиралась. Все это всегда будет с ней – запрятано под замок в глуби сердца.       — А как скоро я увижусь с вашим Хранителем? — спросила Элениэн, вынув из миски свой последний, десятый каштан.       — Затриан пока занят делами народа, но как только он освободится, я отведу тебя к нему, — пообещал сказитель, забирая с ее коленок деревянную миску с горсткой кожуры.       Когда со всеми каштанами было покончено, марчанка попросилась к галлам и Сарел вызвался ее проводить. Против его компании она не возражала – хагрен умел хранить молчание, когда чувствовал, что тишина его спутнику приятней пустой болтовни.       В лучах яркого дневного солнца деревья выглядели красиво. Влажно блестели кусты папоротников, а статуи эльфийских богинь будто бы плакали. Ну, или потели.       Местами земля была усыпана не только каштанами, но и желудями, сбитыми с дуба ливнем. Элениэн боялась на них оступиться – это было как ходить по шарикам, но при этом хорошо разминались стопы, так что прогулка вышла даже полезной.       У загона с галлами стояла безголовая статуя Гиланнайн. Впрочем, без головы было трудно определить, она ли это, но Элениэн полагала, что она – у Митал вместо рук были приметные драконьи крылья, а всех остальных эльфийских божеств женского пола она уже встретила.       Пощекотало слух до боли знакомое и родное блеяние. Повеяло солнечным запахом шерсти. Галлы никогда не воняли, как шемленский домашний скот, но это было лишь одно из их многочисленных преимуществ.       У клана леса Бресилиан их было достаточно, чтобы с лихвой покрывать все нужды эльфов, а еще и приберечь что-нибудь для торговли или обмена с другими долийцами. Здоровые и лоснящиеся, они паслись внутри загона, истощая земляной покров с чуть сырой после дождя зеленой травкой.       Как Элениэн успела понять, Хранитель Затриан запрещал выпускать их пастись на волю, поэтому галлы пощипывали траву исключительно внутри лагеря, а долийцы дополнительно приносили оленям дикую морковь, что служила чем-то вроде «угощения к чаю».       Помимо галл девочка также нашла взглядом и путеискателей: они отдыхали в деннике под широким тентом. И их у клана была всего пара взрослых самцов.       — Познакомься, Элениэн, — Сарел подвел ее к высокому забору, и девочка сразу же повисла на щербатой перекладине. — Это Элора, наша хранительница галл.       Сказитель указал ей на пожилую женщину, что находилась внутри загона. Та обернулась на звуки своего имени, приветственно улыбнувшись и кивнув. Галла позади нее тоже подняла голову, уставившись на Элениэн темными омутами больших глаз, которые обрамляли пушистые и длинные ресницы.       — Andaran atish’an, — поприветствовала эльфийку Элениэн.       Хранительница галл была женщиной невысокой, но статной и худой, точно тростинка. Подобная худоба была вполне свойственна эльфам ее возраста: не болезненная, не голодная – просто ярко выраженный отпечаток солидного возраста. Ослепительно белые волосы были распущены и едва касались кончиками плеч, две идущих от лба косы сплетались воедино где-то на затылке. Смуглую кожу лица украшал коричневый валласлин Диртамена, а глаза темно-винного цвета казались проницательными и глубокими.       — Рада видеть тебя, da’len. Чувствуешь себя хорошо?       Элениэн прекрасно понимала, что она имеет в виду. И дело было вовсе не в пережитом «плену», а в том, могла ли девочка принести какую-нибудь сыпь или болезнь, способную навредить галлам. Вернее, их неокрепшему молодняку. Похоже, в местном стаде не так давно случилось прибавление.       — Даниэлла меня полностью осмотрела. Все в порядке.       На лице женщины линиями морщин обозначилась улыбка. Она посмотрела на Сарела и кивнула ему.       — Тогда Сулана желает показать Элениэн своего сына, — передала она волю галлы сказителю. — Она думает, что им будет полезно побыть вместе.       Хагрен кивнул и повернулся к девочке, оперевшись на ограждение локтем.       — Если хочешь побыть здесь, я не против.       Элениэн радостно кивнула. Как по ступенькам лестницы поднявшись сперва на одну перекладину, затем на вторую, она перемахнула через заграждение и приземлилась уже внутри загона.       Она любила галл и считала их своими друзьями. Эти белоснежные олени с причудливыми витиеватыми рогами были для долийцев всем. Они кормили эльфов, одевали, грели, помогали перемещать лагерь, а иногда и защищали их. Без своих верных спутников эльфийский род загнулся бы давным-давно. И все, что долийцы могли сделать для галл в знак благодарности – это позаботиться о них и их потомстве.       — Вы оказываете мне честь, — подойдя поближе к оленихе и чуть поклонившись, призналась Элениэн.       На секунду раздув ноздри, Сулана кивнула ей в ответ.       Девочке было дозволено подойти ближе, и она подошла. Положив ладонь на морду галлы, она заглянула той в глаза – в них, казалось, отражалась сама вечность. Бездонные и темные, как ночное небо, они затягивали и увлекали.       Остальные галлы тоже подтянулись. Они заинтересованно обнюхивали Элениэн, знакомились с ней, тыкались в нее носами – одна из старых олених и вовсе залезла губами ей в волосы и растрепала сплетенную Даниэллой косу.       Они фыркали и тихо блеяли тоненькими голосами, пока Элениэн беззаботно хихикала, обласканная вниманием. Сулана оставила носом на щеке девочки влажный поцелуй.       Улыбка Элоры стала еще шире.       — Галлам ты нравишься. Это хороший знак.       Элениэн поджала губы, чтобы те не расплылись в широкой улыбке, шагнула вперед и обняла Сулану за шею, глубоко вдохнув ее естественный аромат. Перед внутренним взором девочки тут же распростерся цветочный луг и окружающие его хвойные леса; древесная смола, медленно стекающая по коре, как золотая слеза; опаленные солнцем степи, сухие травы и… вересковая пустошь, через которую она проходила вместе с отрядом Эйтель. А еще тепло, хоть оно обычно и не имело какого-то определенного запаха, но от галлы пахло теплом. Весенним солнцем.       — Мы оставим вас наедине, — сказала Элора, выйдя из загона и прикрыв за собой калитку. — Сарел, можно тебя на минутку? Мне нужен совет.       Сказитель кивнул, но все-таки бросил неуверенный взгляд на Элениэн.       — С ней все будет хорошо, Сулана детей любит, — заверила его хранительница галл, а после жестом ладони увлекла за собой.       Друг с другом они заговорили на эльфийском, но и в нем проскальзывали шемленские словечки, грубо ломая стройные цепочки из фраз. Элениэн могла бы подслушать – острый слух и не столь далекое расстояние, на которое взрослые ушли, ей это позволяли. Но девочка предпочла пойти вместе с галлами и посмотреть на детеныша.       К нему-то Сулана ее и повела, а все остальные олени, утолив интерес, вернулись к еде – только Дейя еще провожала их задумчивым немигающим взглядом.       Как оказалось, детеныш тоже находился в деннике – в самой укромной его части, в уголочке, скрытом от посторонних глаз. Подобрав ножки, он лежал на мягкой подстилке из сухой травы и дремал, подергивая ушками во сне.       Наклонив к сыну голову, Сулана пихнула его под бок носом, и тот поднял пока еще безрогую головку, круто извернув шею, чтобы посмотреть на пришедших. Заприметив мать, он что-то тявкнул на своем, на галльем, и начал вставать.       Выглядело это и смешно, и мило одновременно: олененок еще плохо управлялся с длинными ножками и дрожал, как лист осины, пока вставал, а вставал он враскорячку.       Сколько ему было от роду? День? Меньше? Похоже, он появился на свет в то время, пока отряд Эйтель, обгоняя грозу, мчался к Бресилиану.       — Тш-ш-ш, — протянула Элениэн, осторожно подойдя поближе и усевшись рядом на подстилку из сухой травы.       Олененок, сделав нетвердый шаг вперед, завалился ей на ноги и удивленно пискнул. Его мать недовольно фыркнула, встряхнув головой.       — Все хорошо, Сулана, вашей статной грации он еще научится, — заверила ее Элениэн, подтягивая детеныша к себе. Он был мягким и по-детски пушился. Обняв хрупкое тельце ногами, девочка уложила олененка поудобнее и начала его наглаживать, играясь пальцами с шелковистыми завитками.       Он так чудесно пах молоком! Детством!       Других таких столь приятных на ощупь зверей в мире попросту нет. Как и нет таких же умных и добрых. Галлы могли по праву считаться одним из чудес света – не согласны с этим были только другие народы, у которых были свои чудеса. Элениэн считала их неправыми.       Рядом с галлами, будто само время текло иначе. Девочка чувствовала себя в каком-то смысле благословленной их присутствием и вниманием. Они были как обещание скорой весны на исходе лютой зимы – сами мысли о них грели душу.       Что там Элора сказала? Что она им нравится и это хороший знак? Что ж, еще одна богиня дала о себе знать. О, хваленая Матерь Галл! Спасибо тебе за твое участие!       Вот только, что это значило? Неужели теперь боги ставили в ее путешествии жирную точку, намекая Элениэн, что скитаниям пришел конец и они уже привели ее в новую семью?       В это верить отчего-то не получалось. Будто было слишком рано… А может, Элениэн просто не хотелось оставаться с долийцами.       Она точно… им больше не доверяла. Отторгала. Каким-то глубоким, внутренним чувством. Оно скреблось и тревожно ворочалось где-то в груди. Долийцы ее уже однажды выбросили, что помешает им сделать это снова? К тому же, с учетом того, что среди этого клана близкой родни у Элениэн не было, а значит и заступников тоже.       Будь это клан Литвин, где у нее имелся великий дядя по линии одной из бабушек или Брайтмор, куда к семье мужа перешла сестра ее дяди, Лореана, – совершенно другое дело. Возможно, она бы чувствовала себя иначе.       Не настолько чужой. Не пятым колесом.       Точно все происходящее было слишком приторно, чтобы быть правдой. За углом девочку будто поджидал какой-то подвох. И из-за этого неверия ей и хотелось отстраниться и уйти куда подальше.       Ну еще и из-за Рааш, которая была приятней той же Малины, интересней историй хагрена, большую часть которых Элениэн и без того уже знала, и куда смелее, чем Атиша когда-либо была.       Баюкая в объятьях белоснежного малыша, девочка и не заметила, как позади ее спины на подстилку улеглась Сулана. Ее присутствие она ощутила только тогда, когда стало так тепло, что вся спина у нее взопрела и даже воздуха стало не хватать. Все-таки лето стояло на дворе, а галлий бок куда больше к месту зимой.       — Элениэн? — послышался голос Сарела снаружи. — Нам пора идти.       Элениэн отняла взгляд от прикорнувшего в ее ногах олененка. С ним совершенно не хотелось расставаться! Такой сладкий, нежный малыш…       У Элениэн задрожали губы. Он напомнил ей о Пушине. Бедная. Как она там? Хорошо ли о ней заботится Маханон? Скучает ли она по своей прежней подруге?       А ведь когда-то она тоже была такой же крошечной и беспомощной. Элениэн была крупнее и заботилась о ней, как о младшей сестре. Потом Пушина ее переросла и все поменялось.       Жаль, Элениэн ее уже никогда не оседлает. Кажется, они обе ждали этого момента, но так никогда его и не дождутся.       — Элениэн! — теперь ее звали настойчивее.       — Иду! — крикнула девочка в пустоту пространства. Осторожно сняв с себя ушастого малыша, она встала и отряхнула одежду от налипших травинок, затем повернулась к галле. — Ma nuvenin na'enansal, mamae halla. Las-ma?       Она заглянула оленихе в глаза, и те показались ей чуть блестящими глубокими озерцами. Если глаза – зеркало души, то души галл – потемки. Неясные и загадочные, но весьма притягательные. Сулана смешно двигала носом, принюхиваясь к воздуху и подрагивая при этом полупрозрачными короткими усиками.       Она не издала ни звука. Просто лежала и смотрела, будто размышляя о вещах куда более значимых и сложных, чем Элениэн была способна понять.       Ладно, видимо, еще рано спрашивать о таком. Да и жестокая это затея – уводить из стада кормящую мать. Хотя уводить кого-то точно придется, если Элениэн решится бежать.       А она решится? Боги ей свидетели – марчанка не знала. Вокруг слишком опасно, но если тал-васготы их все-таки выследят, будет только хуже. Саира не из тех, кто легко прощает. Не хотелось бы, чтобы долийцы пострадали из-за нее...       Резкой, но короткой вспышкой в мыслях сверкнула переправа, пройденная по пути в Киркволл. Залитая кровью мостовая, слепой взгляд убитых людей, эльфов, кунари... Отзвуки давно оконченной битвы. Сломанный капкан засады, приготовленной для васготов...       При всей своей нынешней неприязни марчанка все еще не желала сородичам зла, а потому мечтала избежать повторения того, что увидела и пережила на переправе.       Такого она вряд ли кому-нибудь и когда-нибудь пожелает.       Элениэн тряхнула головой и оглянулась в поисках Дейи. Та дергала хагрена за одежду, просовывая голову между перекладинами ограждения. Она, судя по всему, была еще довольно молоденькой. Ее шерсть еще не успела стать жесткой, как у совсем взрослых галл – на вид она была очень мягкой и светленькой да и вряд ли у нее имелось потомство, которое было бы страшно оставлять на сутки без матери.       Значит, нужно сблизиться с ней. К тому же, она знает безопасные тропы Бресилиана, раз провожает отряды разведчиков.       Да, она подойдет.       Элениэн облизнула губы и вышла из тени стойла, слегка неловко помахав сказителю рукой.       Ей казалось, что с галлами она пробыла всего-ничего, но чувство это было обманчиво.       Солнце перекатилось поближе к горизонту, и день порыжел. Ветер стих, а жара вступила в свои права и испарила с земли всю влагу, превратив воздух в противный кисель. Но лес был все еще тих. Голоса долийцев звучали словно из эпицентра глухой пустоты.       — Вас это не пугает? — спросила Элениэн. Отодвинув мордочку Дейи и согнувшись пополам, она просунулась между перекладин. Использовать калитки скучно, таким страдают только старики.       — Не пугает что, da’len? — пожелал уточнить Сарел. Будто закрываясь от ее интереса, он сложил руки на груди.       — Лес молчит и это плохо. Вы знаете это, я знаю это. Все долийцы знают, насколько это дурное знамение.       — А, — сказитель повел плечом и разорвал зрительный контакт, широко зашагав по только ему знакомой дорожке. Элениэн пришлось почти бежать, чтобы нагнать его – все-таки ее ноги пока еще были заметно короче. — Об этом не беспокойся. Наш Хранитель защищает это место, и внутри лагеря угроз нет.       — Но как насчет того, что таится за ним? — не унималась девочка.       — А ты туда не ходи, и проблем не будет. Этот лес болен уже не первое столетие. Мы привыкли, и ты привыкнешь. К тому же, через пару-тройку дней мы все равно планируем сниматься с места. — Он повернулся к ней лицом и улыбнулся, а на голову девочке положил широкую и чуть потную ладонь. — Отправляемся к Западным Холмам. Там большой и живой лес, тебе понравится. А еще у нас договоренности с племенами авваров, мы с ними торгуем уже не первый год. Тебе интересно прикоснуться к чужой культуре? Авваров когда-нибудь видела?       Элениэн, естественно, отрицательно помотала головой. В Вольной Марке авваров не водилось, но вроде бы о них говорили, что они людоеды и дикари. Зачем с такими водиться? Впрочем, наверное, лучше с ними, чем с шемами, от которых и не знаешь, чего ожидать.       По крайней мере, Элениэн не слышала о предательствах со стороны авваров.       — Мы пришли.       Девочка сморгнула, разгоняя собственные мысли, и встала возле Сарела напротив жилища местного мага.       Шатер Хранителя был обтянут темно-синей тканью, украшенной росписью традиционных долийских узоров – серебряные нити красиво переливались на солнце и кололи глаза холодным блеском. Полотна со стороны казались очень тяжелыми, а значит, ткань была достаточно плотной, чтобы внутри царили вечные сумерки. Как и полагалось, жилище Хранителя было самым большим и вместительным из всех, что имелись у долийцев. Удобство столь авторитетной фигуры всегда было в приоритете, потому что обученный и опытный маг является основным защитником клана. К тому же, им нужно было место, чтобы варить зелья и практиковаться в своих умениях.       — Иди, тебя уже ждут, — чуть подтолкнув в спину девочку, застывшую в нерешительности, напомнил Сарел. — А я пока побуду здесь.       Элениэн нервно сглотнула. На пороге пришлось разуться, чтобы не нести грязь внутрь. Сарел внимательно наблюдал за ней, снисходительно улыбнувшись при виде ее новеньких башмачков. Долийцы не носили обуви – им было важно чувствовать связь с землей, самой природой. Элениэн долго придерживалась той же традиции, пока наконец-то не обзавелась по-настоящему удобной обувью.       На ладонях будто бы сохранилось ощущение прикосновения к олененку. Мягкий шелк его шерсти по-прежнему струился под пальцами. И даже стереть об одежду это ощущение не получалось – оно просто-напросто въелось в память ее кожи.       Она на всякий случай еще раз обтерла ладони о штанину и, раздвинув полог на входе, зашла внутрь шатра Хранителя.