Между нами

***

Бывает так, что любовь не обрушивается на вас, как снег на голову, не заставляет сердце биться как сумасшедшее с первой же минуты. Она приходит тихо, незаметно, как будто прорастает цветами изнутри.

***

Юнги заходит на кухню ни свет ни заря, тут же жмурясь от солнечных лучей, что так без совестно лезут через окно. От проснулся от того, что его внутренний альфа стал мешкаться и елозить, тихо поскуливая. Ноги сами понесли всё еще не проснувшигося мужчину, что сонно побрел по ощущению инстинктов. Он шеркает тапочками и резко тормозит от растерянности возле прохода своей кухни, замечая чужой силуэт юноши, что мечется возле плиты. На его голове огромные белые наушники, в которых играет громко музыка и явно парень не слышит ничего вокруг. Медленно шестеренки в его голове пытаются произвести воспоминания, что было вчера и как это лохматое чудо появилось здесь. Мин усмехается, зачесывая волосы назад и шаркая тапками, идет в сторону младшего парня, что даже не догадывается о чужом присутствии. Мин уже тянет руки к нему, как замирает, когда до слуха добирается чужое неожиданное пение, на что мужчина тут же отшагивает и начинает хмурится от ломаного голоса, что слетает с губ парня, что не попадает ни в одну ноту. — Я буду веселиться до упаду, до упаду. Буду жить, будто завтрашнего дня нет, будто завтрашнего дня нет. Я буду лететь сквозь ночь, как пташка, ощущая, как высыхают мои слёзы. Я буду отрываться по полной, по полной. Пак танцует и коряво двигается, отвратительно ужасно тянув ноты. Юнги отходит назад, пытаясь не сдать себя и начинает внимательно смотреть на бесплатный цирк с прыгающей обезьянкой по его кухне. Альфа ели сдерживает свой смех, что рвется сквозь сжатые губы. — Раз-два-три, Раз-два-три-пей! Раз-два-три, Раз-два-три-пей! Я накатываю пока не собьюсь со счета! Пак поворачивается и тут же моментально подпрыгивает на месте, громко пискнув на весь дом, сдергивая наушники и отшвыривая от себя лопатку. На всю кухню раздается громкий мужской басистый хохот, пока Пак пытается отдышаться от испуга, удерживая руку на груди. Юнги чуть ли не сгибается по полам от неожиданного приступа смеха. Когда он вообще последний раз смеялся? — Боже! Г-господин Мин! Черт! — прерывисто и испугано произносит Чимин, оглядывая мужчину смущеным и взглядом. Мин улыбается и скрещивает руки на своей груди, глядя с весельем на парня, что покрылся румянцем. — Привет, — подает голос Юнги, пытаясь заглянуть через чужое плечо. — Доброе утро, господин Мин. — отвечает тихо Пак, пытаясь скрыть свое творение на сковороде. — Что ты тут делаешь? — спросил Мин, выгибая бровь. — Я вчера уснул в комнате Лео, а вы кажется, совершено про меня забыли, когда должны были меня отвезти домой. — усмехается омега, поднимая плечами. — Я снова забылся в своей работе, — вздохнул мужчина, ощутив вину. — Извини. Я сейчас же соберусь и отвезу тебя домой, хорошо? Дай 10 минут. Юнги расправляет руки и разворачивается, чтобы покинуть кухню, как его зовет тихо Чимин, неловко прокашливаясь. — Я пожарил яичницу с сосисками. Может покушаем, а потом поедем? Мин замер на кухне, неловко зарывшись рукой в свои волосы на затылке, начиная почесывать. Это так странно, но при неожиданно приятно, когда кто-то готовит для тебя завтрак. Это такая мелочь, но она…так приятна, что Юнги даже теряется, стоя в проеме кухни. Он подходит к плите и заглядывая в сковородку, ощущая вкусный запах еды. — Малявка, это очень мило с твоей стороны, — усмехнулся Мин, подмигнув юноше, что покрылся красными пятнами от щек до шеи. — А кофе будет? Пак улыбается и кивает головой. — Если обещаете мне, что не будете так часто засиживаться на работе, — строго выдвинул условие омега, вздернув указательным пальцем перед мужчиной. — Ты жесток, — вздохнул Юнги, недовольно нахмурившись. — Это всего лишь моя забота о вас, пока отсутствует Лео. — пожал плечами Пак, бубня под нос, доставая тарелку. Прикрыться Лео — самая единственная идея в голове омеге. — То есть, когда мой сын выздоровеет, тебе будет все равно на меня? — прищурился альфа, наблюдая, как омега аккуратно выкладывая завтрак на тарелку. Пак поворачивается к мужчине, пока его рука замерла с лопаткой над тарелкой. — Я… — запнулся Чимин, не зная что ответить. — Ну…будет же… Лео. То есть, я буду…тоже, если нужно. Я могу…надо? Юнги смотрит пристально на юношу, не улыбаясь, не показывая эмоций, а затем замечая потерянность парня, тут же расплывается в улыбке и щелкает Чимина по носу, уходя в сторону стола. — Ладно, давай свой завтрак, малявка, взрослому дяде некогда, его ждут великие дела. Чимин лишь громко и демонстративно цокнул под сухой смешок мужчины.

***

Солнце щедро заливало дорогу, играя бликами на лобовом стекле, пока Юнги следил за дорогой, останавливаясь на светофорах, перекидываясь пару фраз с омегой. — Простите, что отнимаю ваше время, — подал голос Пак, сжимая пальцами ремень безопасности. Мин, что внимательно следил за дорогой, тут же обращает внимания на парня, Кида я короткий взгляд и слабую улыбку. — Брось, мне не сложно. — ответил мужчина, надевая солнцезащитные очки. В салоне снова легла тишина, пока они ехали в сторону дома Чимина, и тишина в машине была не неловкой, а скорее наполненной. Наполненной невысказанными словами, взглядами, которые они ловили друг на друге, короткими улыбками, и той особой близостью, которая возникла между ними за последние недели. Они стали ближе друг к другу. Чимин улыбнулся уголками губ, наблюдая за альфой, ощущая тепло внутри своего сердца. Он отвел взгляд в сторону окна, наблюдая как быстро меняется пейзаж. — Ты сегодня какой-то тихий, — нарушил молчание Юнги, его голос был низким и спокойным, как всегда. — Просто думаю, — ответил он, глядя в окно на мелькающие деревья. — Думаю о Лео. Сегодня я проснулся с мыслью о нем и о том, как без него грустно. — вяло улыбнулся Пак, переводя взгляд на мужчину. — Простите, вам, наверное, тоже грустно это слышать. Лео. Имя друга, который сейчас лежал в больнице, в коме. Именно эта трагедия, эта общая беда, стала тем невидимым мостом, который перекинулся между Чимином и Юнги. Раньше они были чужими людьми, отец друга, друг сына. Теперь же… теперь все было иначе. Но, мысль о Лео с утра не давала покоя. Он чувствовал, как тосковал по бунтующему другу, который мог поднять покойника из могилы, как бы ужасно это не звучало. Неожиданно, когда Пак открыл глаза, он ощутил грусть, тоску и боль. Лео еще не с нами. Он всё так же крепко спит. — Я понимаю, — тихо сказал Юнги. Неожиданно мужчина протянул руку и легко коснулся колена Чимина, на что омега ощутил прилив нежности и сил. Это было простое, мимолетное прикосновение, но для Чимина оно значило целый мир. Оно было поддержкой, пониманием, чем-то большим, чем просто дружеское утешение. — Я скучаю по нему, — прошептал Чимин, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Очень скучаю. — Мы все скучаем, — ответил Юнги, и в его голосе прозвучала такая искренняя боль, что Чимин невольно повернулся к нему. Глаза Юнги, обычно такие сдержанные, сейчас были полны чего-то глубокого и уязвимого. — Мы должны ждать. Бороться и ждать. Внутри омеге что-то щелкунло. Он ощутил, как все чувства к этому мужчине, что перевернули его жизнь верх дном, неожиданно навалились на него, оголяя душу. Пак сглотнул ком в горле и очертил слезливым взглядом чужой профиль, а затем найдя в себе смелость, протянул свою руку и коснулся чужой руки, слегка сжимая и привлекая чужое внимание. — Я могу был честным с вами? — шепчет Пак, жуя губу от нервности. — Конечно, — кивнул альфа, нехмурившими. — Что такое? — Я рад, господин Мин, что мы с вами так сблизились. Я… я не знаю, как бы я справился без этого. Юнги ощутил, как внутри него что-то трескается. От чувств к этому юноше? От слов, в которых звучала боль? Мужчине казалось, что он слышит в словах чужое признание. Альфа кивнул, но взгляд на мгновение задержался на лице Чимина. — Я тоже рад, Чимин. Мне тоже… легче. Они простые слова сближались их всё больше, и никого не волновала, что будет дальше, что они чувствуют и испытают. Они шли дальше, не думая ни о чем и ни о ком. — Это так странно и неловко, — тихо произносит Пак, кусая губу от волнения. — То, что сейчас…то есть…ну… Юнги усмехается сухо, но взгляд не отводит к младшему, иначе снова зависеть, как дурак, смущая парня. В последнее время это стало нормой. — Я понял, Чимин. — кивнул альфа, сжимая руль. — Ты приятный собеседник. Хороший человек, с которым можно поболтать. Хоть ты и юн, но в тебе столько мудрости. Пак повернулся к мужчине, ощутив неприятное чувство, что резко вцепилось в душу омеге, как только до слуха дошел смысл слов мужчины. Внутренний омега был недоволен. Пак тоже. — Может я и молод, но и у меня чувства кипят по взрослому. — нахмурился Чимин, сжимая пальцы. — Вы ощущаете чувства более остро и свободно, — подбирает слова альфа, подмигивая Чимину. — Я вам завидую. Ваш выбор всегда импульсивен. Пока, мы взрослые действуем ответственно и аккуратно. — Значит, мы молодое поколение — безответственные? — выгнул бровь Пак, под легкий смешок старшего. — Ты меня не так понял, малявка, — ответил альфа, покачав головой. — Вы взрослые все так говорите про нас. Что мы ветреное, глупое и ни на что не годящиеся молодое поколение. Но, я знаю точно, что в нас живет ответственность, просто мы…не замачиваемся, а проживаем каждое мгновенье, ничего не боясь. — Вот про это я и говорю, — улыбается Юнги. — Мы, взрослые, слишком много думаем об ответственности. Мы боимся ошибиться, боимся сделать неверный выбор, и в итоге… застреваем. Чимин повернулся к нему, его глаза светились вниманием. — А разве это плохо? Разве ответственность — это не то, что делает нас… настоящими? Юнги усмехнулся, но в его глазах мелькнула грусть. Ему бы вернуться в то время, когда он был молод. — Настоящими, да. Но иногда эта ответственность душит. Мы забываем, что такое быть молодым, быть импульсивным. Позволять себе чувствовать, позволять себе рисковать. В глазах отпечатывается тоска и грусть, но мужчина лишь снова криво улыбается, чтобы спрятать свои эмоции. Он бросил быстрый взгляд на Чимина, наладив контакт. — Вы, молодое поколение, мне кажется, гораздо смелее в этом плане. Вы не так скованы страхом перед последствиями. — ответил спокойно, но уверено Мин. — Может быть, потому что мы еще не успели так сильно обжечься? Или потому что мы видим, как вы, взрослые, иногда упускаете что-то важное, пытаясь все просчитать. — Так и есть, — кивнул альфа. — Или еще не прожили свою жизнь как мы. Я привык с ранних лет контролировать свою жизнь. И каждый раз, когда ошибаюсь, я начинаю отчитывать себя по всей программе. Давно извлек из жизни, что главное это быть ответственным человеком. — Мне кажется, главное — это найти баланс. — произнес омега, задумываясь. — Понимать, когда нужно быть осторожным, а когда — просто довериться своему сердцу. Даже если это страшно. Юнги почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Слова парня звучали так уверено, вгрызаясь во все существо мужчины. Мин перевел взгляд на юношу, оглядывая его задумчивое лицо. — Довериться сердцу? — повторил он, словно пробуя вкус этой фразы. Он чувствовал, что Чимин говорит не просто о жизни в целом, а о чем-то более личном. И Юнги тоже чувствовал это. Это теплое, необъяснимое влечение к этому парню, который смотрел на него с такой искренностью и… чем-то еще, что Юнги пока не мог назвать.

***

Уютное, но немного опустевшее кафе, когда на улице перевалил летний вечер. За окном моросит дождь. Астрид и Юнги сидят за столиком, между ними — невидимая стена, выстроенная из невысказанных слов и боли. Сколько прошло времени? Четыре недели, как они разошлись на не очень приятно ноте. — Спасибо, что согласился встретиться, Юнги. Я знаю, что это непросто. — тихо произнесла Астрид, уткнувшись в свою чашку. — Непросто — это мягко сказано, Астрид. Но ты права, нам нужно поговорить. Поставить точку. — холодно ответил альфа, ощущая себя здесь лишним. — Я… я понимаю, что ты чувствуешь. И я не прошу прощения. Я знаю, что сделала. Но я хочу, чтобы ты понял. Пожалуйста. — Понять? — усмехнулся Юнги, отводя взгляд в сторону окна, лишь бы не видеть этот мучительный взгляд женщины. — Ты поступила подло, Астрид. У меня не укладывается в голове твоя измена. И главное, с бывшим мужем. — Это было… это было так глупо. — качает она головой. — Так неправильно. Я не знаю, как это объяснить, чтобы это звучало не как оправдание. Но… я чувствовала себя такой одинокой, Юнги. Даже когда ты был рядом. — Одинокой? — вскинул бровь альфа, резко переводя взгляд на неё. — Мы же были вместе. Мы строили планы. Я думал, мы были счастливы. — Мы были. Или мне так казалось. Но потом… потом все стало как-то… обыденно, но… я чувствовала, что теряю тебя. Теряю ту близость, которая была между нами. Мое прошлое меня не отпустило. Мне так жаль. — Я был для тебя чужим, раз ты так и не смогла мне полностью раскрыться. — ответил задумчиво Юнги, пока Астрид начала качать головой. — Это не так! Я доверяла тебе, Юнги. Правда. — И поэтому, ты меня не впускала в свою жизнь? Поэтому, предпочла мне своего бывшего мужа? Астрид замерла, смыкая губы, ощущая тупую боль. В глазах Юнги плескала обида, которую женщине не победить. — Мой мальчик. Мой Сами…был моей жизнью. Я до сих пор продолжаю умирать, думая о нем. Я потерялась. В горе, в утрате. И когда появился Роберт… он был рядом. Он слушал. Он видел меня. Это было так неправильно, но в тот момент… я была так уязвима. Я искала утешения, а нашла… ошибку. Огромную, разрушительную ошибку. Нас слишком многое связывает и… — Ты знаешь, Астрид, когда ты призналась, для меня это было как удар под дых. — подает стальной голос Мин, сжимая руку в кулак. — Я не мог поверить. Я думал, что знаю тебя. Думал, что мы знаем друг друга. Кажется, мы разные люди. У нас разные приоритеты. — Возможно, — усмехнулась она. — Я причинила тебе боль. Прости. — Ты права. Здесь мало приятного. Но, я не мог позволить себе страдать. Я бы, наверное, ковырялся в себе и забылся бы в работе, пока Лео не попал в больницу. — Лео? Что с ним случилось? — глаза Астрид расширяются от удивления и волнения. — Его избили. Был в очень тяжелом состоянии. Слишком много всего. Сейчас он в искусственной коме. — Боже мой, Юнги…я…я не знала. Как он сейчас? — Он… идет на поправку. Врач говорит, что он сильный. Он борется. Это… это было самое страшное, что я пережил. И в тот момент я понял… понял, что все остальное — работа, обиды, даже эта наша встреча — все это такая мелочь по сравнению с жизнью. С жизнью моего сына. — Мне очень жаль, Юнги. — искренне признается женщина, комкая в руках салфетку. — Это наша точка. — уверно и твердо произносит альфа, кивая словим словам. — Наша грустная, горькая точка. Знаешь, когда Лео был в коме, я думал только о нем. О том, как я его люблю, как мне страшно его потерять. И в эти моменты все остальное казалось таким незначительным. Даже то, что ты сделала. Это не значит, что я забыл. Боль никуда не ушла. Она просто… отодвинулась на задний план. — Я понимаю. И я не жду, что ты забудешь. Я просто… я хотела, чтобы ты знал. Что это не было легкомысленно. Что я не просто так… сломалась. Я чувствовала себя потерянной. — Ты могла говорить, Астрид. Ты могла кричать, если нужно было. Я бы услышал. Я бы постарался. Но ты выбрала другой путь. Путь, который ранил нас обоих до глубины души. — Прости меня… — шепчет она, давая волю слезам. — Астрид, я не буду говорить, что простил тебя. Это было слишком больно. Но я понимаю, что ты тоже пережила свой ад. И я понимаю, что тебе не хватало. Я был слеп. Где-то, я возможно был эгоистичен. — Нет, Юнги. Ты прекрасный человек и мужчина. С тобой я ощутила себя настоящей женщиной, которую уважают и любят. Наша история была быстрой, я всё равно счастлива, что встретила тебя. Она замолкает и между ними снова ложится недосказанность. Тишину разрушает звук колокольчиков пришедших посетителей, голос администратор, легкая и не принужденная музыка и звонкие звуки из кухни поваров. Юнги вздыхает тяжело и поднимает голову, слегка кивая головой. — Я тебя услышал. — спокойно отвечает он. — Надеюсь, что всё было не зря. — Не зря. Я ни о чем не жалею. — уверено заявляет Астрид. — У меня один вопрос. Я хочу знать, что ты чувствуешь к нему? Астрид сжимает губы и опускает взгляд на свои руки, продолжая комкать несчастную салфетку. Мин вяло усмехается и кивает головой сам себе. — Я понял. Это многое говорит. — Я не знаю, — шепчет она. — Что-то теплое и родное. Кажется… — Спасибо за встречу, но мне пора. — резко перебивает Юнги, вставая со своего места. — Удачи, Астрид. Я желаю тебе счастье. — Я тоже… Альфа встает, а Астрид остается сидеть, глядя на пустой стул напротив. Мин разворачивается и покидает кафе, оставляя после себя запах мяты и звон колокольчиков над дверьми. Дождь за окном усиливается, словно крича о их печали. Они оба знают, что эта встреча не конец их истории, а скорее, начало долгого и болезненного пути к исцелению, каждого по отдельности.

***

Дверь тихо скрипнула, и в уютную кухню вошел Чимин. Воздух был наполнен теплым ароматом готовящейся еды, а из телевизора доносился приглушенный говор ведущих какого-то шоу. Бабушка, склонившись над плитой, помешивала что-то в кастрюле, ее седые волосы были собраны в аккуратный пучок. Услышав шаги, она обернулась, и ее лицо озарилось мягкой улыбкой. — Чимин-а, ты уже проснулся? Сегодня ты рано, воробушек. — ее голос был таким же теплым, как и запах на кухне. Чимин всегда рядом с ней ощущает какое-то дикое умиротворения и покой. Рядом с бабушкой тепло и легко. Чимин подошел, обнял ее за плечи, чувствуя знакомое тепло ее халата. — Выспался. За эти два дня я ощущаю усталость, но все в порядке. — он улыбнулся слабо, ловя взгляд бабули. Омега чмокает бабушку в щеку и садится за стол, наблюдая, как она ловко управляется с продуктами. Она помешала суп и подошла к столу, усаживаясь напротив внука, наливая зрительный контакт с парнем. — Что-то тебя тревожит, Чимин-а? Ты какой-то тихий сегодня. Чимин вздохнул, а затем кинул сухой смешок, вспоминая похожие слова господина Мина два дня назад. Пак поднимает взгляд и смотрит на чужие, нежные и заботливые. Он знал, что бабушке можно доверить все. — Я…я очень скучаю по Лео. Стало ощутимо без него. Слишком пусто. Слишком тихо. Слишком скучно. Бабушка кивнула, ее взгляд стал более серьезным. Она знала, о ком идет речь. Лео был важным человеком для него. — Я понимаю, что самое худшее позади, но каждый день я жду звонка, жду новостей. А их все нет, — голос Чимина дрогнул. Бабушка протянула руку и нежно погладила его по щеке, давая ему возможность выговориться. — Я чувствую себя бесполезным и плохим другом. Как будто я бессилен. — шепчет Чимин и сжимает руку бабушки. — До этого, еще не было так тяжело, но сейчас…без него одиноко. От меня словно отобрали кусочек. — Знаешь, Чимин-а, когда я была молода, мой брат тоже тяжело болел. Я чувствовала себя такой же беспомощной. Казалось, что весь мир остановился, а ты стоишь на месте, не в силах ничего изменить. Это чувство… оно очень тяжелое. Оно давит на грудь, и кажется, что дышать трудно. — Ты никогда не рассказывала об этом, — поднимает глаза Пак. — Не видела в этом необходимости, но знаешь, что я поняла тогда? — продолжила бабушка, ее голос стал чуть тверже. — Даже когда ты не можешь изменить ситуацию, ты можешь быть рядом. Ты можешь дарить свою любовь, свою поддержку. Ты можешь верить. И эта вера, она тоже имеет силу. Она дает силы и тому, кто болен, и тем, кто рядом. Будь уверен, что твой друг слышит тебя и чувствует, как ты скучаешь по нему. — Больше всего боюсь его потерять, ба. — слёзы подступают к глазам, на что он тут же моргает, пытаясь унять дрожь. — Что мне делать? — Ты делаешь все, что можешь, Чимин-а. Ты рядом с Лео, ты заботишься о нем, ты веришь в него. Это самое главное. — Я так боюсь… Чимин шмыгает носом, тут же вытирая рукой слёзы, что потекли по щекам. Бабушка сжала его руку и слабо улыбнулась. — Я знаю, милый. Нужно быть сильным и ждать, когда твой Лео вернется к тебе. Главное, будь рядом с ним. Всё будет хорошо. Бабушка встает и подходит к внуку, крепко обнимая. Чимин тут же тянется к ней, обнимая в ответ. Жмется, как котенок. — Всё будет хорошо.

***

Солнечный луч, пробившись сквозь жалюзи, рисовал на стене палаты золотистую полосу. Виола сидела у кровати Лео, держа его руку в своей, поглаживая большим пальцем его кожу. Шла четвертая неделя. Четвертая неделя ожидания, когда каждый вздох казался хрупким, а тишина — оглушительной. Но сегодня в воздухе витало что-то другое. Не надежда, нет, надежда была всегда. Сегодня это было предчувствие — Знаешь, Лео, — начала Виола, ее голос был легким, без тени той тяжести, что еще недавно давила на сердце. — Сегодня утром ко мне на балкон залетел воробушек. Он совсем не был напуган. Он так смешно чирикал, будто рассказывал мне последние новости. Говорит, погода будет отличная, так что когда ты проснешься, мы обязательно пойдем гулять в парк. — тепло улыбается, подправляя край одеяла. — Помнишь, как ты там уронил своё любимое мороженое прямо на свою футболку? Ты тогда так смешно сердился, а я просто смеялась. Это был так недавно, но так давно на самом деле. Она нежно погладила его по щеке, ощущая под пальцами знакомую, но такую желанную теплоту кожи. — А еще я принесла тебе твою любимую книгу. Гарри Потер должен быть горд, что у него какой сильный фанат. — усмехнулась она. — Я тебе почитаю, если хочешь. Или, может, ты сам захочешь перевернуть страницу? Я бы очень хотела увидеть, как ты это делаешь. Виола улыбнулась, вспоминая их общие моменты, их смех, их тихие вечера. Она не грустила. Грусть была бы предательством по отношению к той жизни, которая жила в них обоих, к той силе, которую она чувствовала в себе, находя ее из любви к нему. Девушка ухаживала за альфой, как всегда, протирая его губы влажной салфеткой, поправляя подушку, просто находясь рядом, наполняя эту тихую палату своим присутствием. — Мин Лео, просыпайся немедленно, — твердо произносит рыжеволосая, хмуря брови. — А то, буду с тобой ругаться. Ты уже совсем залежался. Ты обещал мне самое крутое свидание в мире, и где оно? — улыбнулась она. Вдруг, ежедневную тишину палаты прорезал резкий, но такой оживляющий звук. Пик. Один. Второй. Виола замерла, ее сердце забилось быстрее. Она резко посмотрела на монитор, на котором показывает меняющиеся цифры. — Лео…. — шепчет она не веря, соскакивая, от чего хлипкий стул громко падает, разрушая тишину. Девушка переводит взгляд на парня и тут она замечает, то что заставляет её глаза застыть со слезами. Пальцы Лео. Они дернулись. Едва заметно, но отчетливо. Мир вокруг Виолы на мгновение остановился. Четыре недели ожидания, четыре недели страха, четыре недели тишины — все это сжалось в один единственный, невероятный момент. Слезы навернулись на глаза, но это были слезы не печали, а бушующей, поглощающей радости. Она не могла поверить. Это было реально. Он жив. Он возвращается. — Лео! — выдохнула она, ее голос дрожал от переполнявших ее эмоций. — Боже, милый. Она подорвалась с места и бросилась к двери, выбегая в тишину коридор, что замолчал в сон час. — Врача! Медсестра! — кричит Ви, ее голос звучит надрывно, но в нем была такая сила, такая надежда, что казалось, она могла бы сдвинуть горы. — Прошу! Сюда! Врача! В конце коридора выскочили две испуганные медсестры и один врач в белом халате, что тут же рванули в сторону встревоженной девушки. Их лица, обычно спокойные и деловые, сейчас выражали смесь удивления и надежды. Они увидели Виолу, ее сияющие, заплаканные глаза. — Он… он дернулся! Пальцы дернулись! — задыхаясь, говорила она, указывая на Лео. — Мой Лео…он…он… Врачи быстро вошли в палату и подошли к кровати, их движения стали более быстрыми и сосредоточенными. Они начали проверять показания монитора, осматривать Лео. Виола стояла рядом, ее дыхание было прерывистым, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она видела их лица, видела их работу, и в каждом их движении, в каждом их слове она чувствовала приближение чуда. Радость захлестнула девушку с головой. Это была не просто радость, это было ликование, триумф жизни над бездной. Она хотела кричать, смеяться, плакать одновременно. Она смотрела на Лео, на его неподвижное лицо, и знала — он слышит. Он чувствует. Он возвращается. И это было самое прекрасное, что она могла себе представить. Мин Лео возвращается к жизни. В их тихую без него жизнь.

Врачи склонились над Лео, их голоса звучали приглушенно, но Виола улавливала каждое слово, каждый вздох. Она видела, как они проверяют его рефлексы, как внимательно изучают показания приборов. Напряжение в палате было почти осязаемым, но оно было пропитано не страхом, а предвкушением. Предвкушением того, что вот-вот произойдет. — Пульс стабильный, — произнесла одна из медсестер, её голос был ровным, но в нем звучала нотка облегчения. — Реакция зрачков есть, — добавила другая, её взгляд был прикован к глазам Лео. Виола не могла отвести взгляда от его лица. Оно все еще было бледным, но теперь ей казалось, что в нем появилась какая-то новая жизнь, едва уловимая, но такая значимая. Она видела, как напрягаются мышцы на его лбу, как будто он пытается что-то сказать, что-то важное. — Он реагирует, — прошептала Ви, ее голос был полон благоговения. — Он слышит нас. Врач и медсестры переглянулись, на их лицах появились улыбки. Это были не просто профессиональные улыбки, а улыбки людей, которые стали свидетелями чуда. Чуда, которое они помогли сотворить. — Да, — сказал главный врач, его голос был мягким и успокаивающим. — Он реагирует. Это очень хороший знак. Очень хороший. И наконец, Виола позволяет себе отпустить чувства и эмоции, как её тут же накрывает волна слез, разрывая палату в громком плаче. Она подходит к кровати, ели перебирая ногами и снова берет его руку, ее пальцы нежно переплелись с его. — Слышишь, Лео? — шепчет она, жмурясь. — Ты слышишь нас. Ты возвращаешься. Я так тебя люблю. Она прижалась щекой к его руке, чувствуя его тепло, его жизнь. Вокруг все живое стало неинтересным.

***

В коридоре больницы царило напряженное ожидание. Лео, их любимый сын, парень, друг, наконец-то начал выходить из комы. Врачи давали хорошие прогнозы, и это давало надежду, но ожидание все равно было мучительным. Юнги сжимал кулаки, его лицо было бледным от волнения. Намджун пытался отвлечь его разговорами, но мысли всех были там, в палате, где Лео возвращали в жизнь. Виола нервно перебирала пальцами, ее глаза постоянно бегали по коридору от переживания, в которых появлялись мелкие крупинки слез, но это были слезы надежды. Взгляд Лейлы был прикован к двери палаты. Все они ждали, мечтая услышать голос Лео, увидеть его открытые глаза. — Еще немного и я сойду с ума, — подает в тишине голос Юнги, сжимая челюсть. — Почему так долго? Меня это нервирует. — Юнги, они занимаются твоим сыном, — произнес Джун, переводя на него взгляд. — Это дело не пяти минут. — Меня это не успокаивает. Еще немного и я разнесу эту больницу, если мне не покажут сына. — шипит от волнения Мин. — Успокойся, Юнги. — строго произносит Лейла, что скрестила руки на груди. — Мы тоже переживаем, но запасись терпением. — Не надо меня успокаивать, — язвит Мин, стреляя острым взглядом в бывшую жену. — Ты невыносим! — цокает Лейла, отворачиваясь. — Открыла Америку, глупая женщина. — кисло усмехнулся Юнги. — Что?! — опешила Лейла, удивлено возмутившись, поворачиваясь к мужу. — Да как ты… — Юнги, Лейла! — стальным голос их прерывает Джун. — Вы что устроили! — Меня начинает всё это выводить на эмоции… — шепчет недовольно Мин, сжимая кулаки. — Особенно эта женщина. — Идиот, — прошептала себе под нос Лейла, отходя в сторону. — Повтори… Чимин осторожно коснулся руки мужчины, прерывая его на полуслове, привлекая к себе внимание. Альфа тут же кидает пристальный взгляд на чужое присутствие и легкое касание к своей руке. — Всё будет хорошо, господин Мин, — прошептал он, бросив на него ободряющий взгляд и легкую улыбку. — Сохраните терпения ради Лео. В этот момент их взгляды встретились, и в глазах Чимина читалось нечто большее, чем просто забота. Лейла, наблюдавшая за этой сценой со стороны, заметила эту близость между Чимином и Юнги. Ее взгляд стал более пристальным, а на лице появилась легкая усмешка. Юнги тут же слабо кивнул и отвел взгляд от юноши, прикрывая глаза, а затем встал со скамейки и начал разминать свои мышцы, уходя в конец коридора. Когда Мин отошел, Лей подошла к молодому парню, вставая плечо к плечу. — Интересно, Чимин, — ее голос звучал с ноткой любопытства, граничащего с дерзостью, — ты всегда так заботлив к Юнги, или это что-то особенное? Пак нахмурился и перевел взгляд на женщину, что усмехалась и с прищуром смотрела на него. — Что, простите? — Интересно, — вздохнула она, — И давно у вас такие тесные отношения? — Я не…всё не так… — растеряно шепчет омега, отводя взгляд. — Я тебя могу понять, Чимин. Была на твоем месте. — хмыкнула Лейла, переводя взгляд в сторону Юнги. — Сложно устоять. Пак следит за её взглядом и натыкается на альфу, что летает в своих мыслях, не обращая внимания на них. Чимин отводит глаза и нервно жует губу, начиная перетирать пальцами браслет на руке. — О чем вы? — Да, ладно, Чимин. Мне хватило пару секунд, чтобы догадаться. — цокнула женщина, пытаясь выстроить зрительный контакт с юношей. — Не понимаю о чем вы, — хмурится Пак. — Пусть будет так, — кивнула она, скрещивая руки на груди. — Но, знаешь, это всё юность. Это нормально чувствовать то, что ты чувствуешь сейчас. Это так романтично. И что, что это взрослый мужчину, что является отцом твоего лучшего друга, да? Слова женщины, как хлесткая пощечина для парня. Он резко дергает головой, поворачиваясь к маме Лео, что расплывается в улыбке. — Это не так. Это чушь. — помотал головой Пак, серьезно заявляя, глядя в глаза женщины. — Не ври хотя бы себе, Чимин, это выглядит ужасно. — криво усмехнулась она. — Лейла, оставь юношу в покое и хватит нести бред на последних сроках своей беременности. В их напряжений разговор влезает Намджун, что хмуро смотрит на неё. Чимин ощущает внутренне облегчения, тут же перекидываясь коротким взглядом с мужчиной. Пак отходит в сторону от Лейлы, от греха подальше. — Я ничего плохо не делаю, — возмутилась та. — Я просто общаюсь с другом своего сына… — Может ты уймешься? — подает голос Ким, подходя к ней ближе, почти цидя сквозь сжатые зубы. — У тебя хорошее и адекватное поведения длится не долго, да? — Что, прости? — хмыкнула она. — Лицимерка. Лейла распахивает от возмущения глаза и уже хочет крикнуть на Джуна, что разворачивается и отходит в сторону, но она не успевает и подать голос, как дверь операционной медленно отворилась. Все четверо вскочили как по команде, их сердца забились в унисон. Врач, уставший, но с легкой улыбкой на лице, вышел в коридор. Не успел он сделать и шага, как его окружила взволнованная толпа. — Ну как? — выдохнул Юнги, его голос был напряжен, как пружина, а глаза пристально стеклянные. — Он… он в порядке? — прошептала Лейла, ее руки сами собой потянулись к врачу. Врач окинул их взглядом, и в его глазах читалось облегчение. — Хорошие новости, — сказал он, и эти два слова прозвучали как самая прекрасная музыка. — Мы помогли Лео выйти из искусственной комы. Он дышит самостоятельно, его показатели стабильны. Он реагирует на внешние раздражители, и, судя по всему, его состояние очень хорошее. На мгновение в коридоре повисла тишина, а затем она взорвалась. Лейла разрыдалась, но это были слезы облегчения и счастья. Виола тихо чуть заскулила, прикрывая лицо ладошками. Юнги от эмоциональности, что не свойственно ему, обнял крепко врача, что улыбнулся и ничего не сказал. Намджун сжал кулаки, его лицо осветилось искренней радостью. А Чимин, наконец, позволил себе улыбнуться, его глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слезы надежды. — Спасибо, — прошептал Юнги, его голос все еще был хриплым. — Спасибо вам огромное. Врач кивнул, его улыбка стала шире. — Он сильный парень. Теперь ему нужен покой и забота. Мы переведем его в палату, и вы сможете его увидеть. Эти слова стали для них лучшим лекарством. Надежда, которая так долго тлела в их сердцах, теперь разгорелась ярким пламенем. Лео жив. Лео идет на поправку. И это было самое главное.

***

В больничном коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь тихими шагами и приглушёнными разговорами. Лео перевели в палату после выхода из искусственной комы. Его глаза были открыты, но взгляд казался рассеянным, он вяло моргал, словно пытаясь привыкнуть к свету и реальности. В палату вошли самые близкие люди. Все они замерли у кровати, не веря своим глазам. Лео был жив. Он действительно был здесь, рядом с ними. Юнги смотрел на сына, не моргая, сжимая свои руки, а Лейла тихо улыбалась сквозь слёзы. Намджун крепко сжал плечо Юнги, улыбаясь, а Чимин, не скрывая радости, чуть не расплакался, сжимая руку Ви. Атмосфера была наполнена облегчением и счастьем. — Лео… — шепчет Лейла, боясь, что это всё иллюзия. Все снова замерли в ожидания, когда молодой альфа медленно поворачивается в их сторону, оглядывая заторможено каждого, а затем он сухо усмехается, вяло моргая. — Ну, — наконец произнёс Лео, — чувствую себя как будто меня только что выгнали из долгого сна… и я уже хочу обратно. Пак сквозь слёзы кидает смешок, прикрывая ладонями свою лицо, глядя на друга. Намджун улыбается и Юнги улыбаются, не хмурясь больше. Виола больше не выдерживает и мчится самая перва к альфе, сразу же наклоняясь над ним, укладывая свои руки на его впалые щеки, улыбаясь сквозь слёзы. — Лиса, — улыбается пьяно Лео, прикрывая глаза. — Как всегда…самая прекрасная. Лейла тоже подходит к койке, обхватывая руку парня, слегка сжимая. — Мой сыночек, — шепчет она, ловя взгляд сына. — Мой мальчик, как ты? Ничего не болит? — Кто-то должен сказать врачам, что я не подписывался на этот марафон сна, — продолжает шептать Лео. — Не успел прийти в себя, а уже шутишь? — усмехается Намджун. — Я еще хотел проснуться неделю назад… — кидает короткий смешок парень. — Надо было, — улыбается Лейла, поглаживая его по руке. — Мы ждали. Были рядом. — Я слышал, — отвечает Лео, пытаясь всех разглядеть. — Всё слышал, это было так странно. — А как ты себя чувствуешь, сынок? — перебивает Лей, сжимая руку. — Мам, как я могу себя чувствовать? — усмехнулся он, переводя заторможенный взгляд на неё. — Так, будто меня избили до полусмерти, а затем я пролежал миллион лет в коме. Ну…думаю, я буду жить. Лейла недовольно цыкнула на него, а Юнги покачал хмуро головой. — Не надо так шутить, — произносит Мин. — Нам было тяжело, Лео. Мы пережили самые худшие и тяжелый времена. — Я знаю, но…если что, мне тоже не особо в кайф. — вздыхает Лео и все замолчали, на что парень не понравилась тишина. — Чувствую себя лепешкой. — Я не верю, что ты с нами, боже, наконец всё самое страшное позади. — шепчет Лейла, начиная плакать. — Мам, я сейчас уйду обратно в кому, если не прекратишь топить мою постель. — хмурится Лео. — Прекрати! — возмущается она, слегка шлепая по его руке. — Негодник! — Мы рады, что ты с нами, Лео. — подает голос Джун, улыбаясь. — Без тебя было плохо. — Видимо, мир еще не готов обойтись без моих гениальных идей и неповторимого обаяния. — хмыкнул Мин, прикрывая глаза. — Так что, готовьтесь, я вернулся, чтобы снова покорять вершины… ну, или хотя бы диван. — С возвращением, Лео. Ненадолго ложится неловкое затишье, пока рот Лео опять не ляпает глупость. — Кажется, я выспался. Все начинают смеяться, ощущая настоящее облегчение. За долгое время стало легко и просто дышать. У Лео еще полно впереди светлых дней.

***