Mass Drone: Murder Effect

      За десять дней до гибели Ируна.

      В просторном кабинете адмирала Курганова на станции «Вече» царила напряженная тишина. Высокий, подтянутый адмирал, с холодным взглядами красным кибер глазом и безупречной выправкой, восседал за своим массивным столом, словно каменная статуя. Дмитрий и Павел стояли перед ним.       На большом экране за спиной Курганова транслировался новостной выпуск земных телеканалов. Репортёр с трагическим выражением лица рассказывал о теракте на острове Алькатрас. — …террористы применили грязную бомбу на основе Калифорнии-252, — говорила репортер, — По предварительным данным, на данный момент погибло 14 человек, 24 получили ранения. Власти ведут расследование.       Трансляция переключилась на интервью с очевидцем. «Эй, это же тот обосрыш! Выжил значит?» — подумал Дмитрий, вспоминая как этот «очевидец» ломился в туалет с секретным проходом в катакомбы Алькатраса. — Я их в сортире видел! Они там сто процентов бомбы собирали! — говорил явно пьяный очевидец. — Вы можете их описать? — спросила репортер. — Конечно! — ответила эта пьяньница, — Один как бомж, другой в желтой… эээ штуке, третий в рабочем… Все трое пидора…       Система услышав «не толерантное» слово тут же переключилась на ведущего, который продолжил: — Все пострадавшие и спасатели демонстрируют признаки острой лучевой болезни. В связи с этим, Альянс обратился за помощью к гетам, чья анатомия невосприимчива к радиации. Они уже прибыли на остров и оказывают помощь в ликвидации последствий и восстановления разрушенных построек.       Дмитрий скривился. Мало того, что их какой то обрыган нас пидарами назвал, так ещё Альянс решил этих «пылесосов» пропиарить! Пиар компания важнее людей. — Представители Альянса заявили, что ситуация находится под контролем, и виновные понесут заслуженное наказание, — завершила репортер.       Трансляция закончилась, и в кабинете снова воцарилась тишина. Курганов медленно повернулся к Дмитрию и Павлу. Хаск думал, что сейчас надо морально готовиться к многоэтажному мату, ибо стелс миссия была провалена, поскольку она превратилась в войнушку-пострелушку — Что можете сказать по этому поводу? — произнес он, его голос был тихим, но полным упрека.       Дмитрий и Павел переглянулись. Они прекрасно знали, что адмирала не волнуют жертвы среди гражданских. Сейчас его беспокоило только сокрытия Ордена. А сокрытие Ордена могло сейчас просто испариться, ибо Дима и Павел устроили войнушку с применением ядерки, которая была вроде ноу-хау для этого мира, где всё завязано на Нулевом элементе. — Товарищ адмирал, — ответил Павел, — Обстоятельства были очень сложными. Мы нарвались на двух дронов. Нам пришлось импровизировать. — И в этой «импровизации» вы использовали атомные пули? Оружие Ордена? — спросил Курганов, в его голосе звучала ледяная ирония. — У нас не было иного выбора, — оправдывался Павел, — Масс винтовки почти не эффективны против дронов — А «Калаш» эффективнее? — сказал Курганов, его губы тронула слабая улыбка, — Хоть одного дрона завалили? — Работяга был уничтожен, — ответил Павел, — Дмитрий его застрелил чуть ли не вплотную. Пуля, прежде чем взорваться в маяке, прошла сквозь его тело. Курганов отрицательно покачал головой: — Не в этот раз, товарищ Морозов. Он выжил, хоть и получил серьезные повреждения. К счастью для вас, наш человек в Форте Макдоуэлл вовремя отформатировал им память за последние два дня. Так что Альянс уверен, что это организовал Цербер. Ну ладно, Орден сокрыт. Это главное! — Дронов доставили на соседний остров? —удивлённо спросил хаск. — Верно, — ответил Адмирал, — РУАС взяло шевство над дронами и пытается изучить их, чтобы начать собственное производство. — Идиотизм да и только, — подметил хаск. — И это ещё не всё, — добавил Адмирал, — Джона Шепарда назначили разобраться с «Цербером». — Ожидаемо, — прокомментировал Павел, — Всё таки у него больше всего боевого опыта в борьбе с Цербером. — И Шепард завербовал демонтажников, — продолжил Адмирал. — А вот это неожиданно! — снова прокомментировал слегка офигевший Павел.       Хаск был полностью согласен с Павлом. Общий враг, в виде Ордена, объединил их. Благо «наше лицо» — это, пока что, «Цербер». Однако вряд ли прикрытие продержится долго. Либо Шепард узнает про Орден, либо когда начнётся настоящая война, то прятаться за Цербером будет невозможно.       Адмирал снова посмотрел на текст рапорта и сказал мне: — В любом случае, проверку боем ты успешно прошел. Одолел демонтажника. С этим даже отряд орбитального десанта не справился бы. Молодец.       Диме было приятно услышать похвалу от такого человека, как Курганов. Но Сечин понимал, что это — лишь небольшая победа в грядущей большой войне. — Какое следующее задание, адмирал? — спросил хаск, стараясь не выказывать волнения.       Курганов отложил рапорт и посмотрел на меня. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Ты умеешь пользоваться снаряжением Альянса? — спросил он. — Сражался в экстремальных условиях? Парень покачал головой: — Быстро смогу освоиться с их снарягой, адмирал. Но сражался я только на своей родной Земле. Курганов кивнул: — Конечно, — он повернулся к Павлу, — Павел, подготовь Дмитрия к следующему заданию. Он отправится на Ирун. — Ирун? — переспросил Павел, удивлённо поднимая брови. — Мы два месяца готовились, собирали инфор… — У тебя неделя, — Курганов, прервал Павла, — Через сем дней он должен быть готов к выполнению задания. Приказ ясен? — Будет исполнено, адмирал, — ответил Павел.       Курганов кивнул и снова повернулся к своему экрану. Наша аудиенция была окончена.       Дима с Павлом покинули кабинет адмирала. Хаск впервые встречался с Адмиралом лично. Он произвел на Диму сильное впечатление. Холодный, расчетливый, требовательный. Настоящий лидер «Сварги». Только вот тренировка длинной неделю немного напрягало хаска, ибо пока он будет мочить врагов в симуляторе, то Шепард поднимет все контакты, чтобы найти нас. «Благо хоть память почистили у тех дронов, а то пизда рулю пришла бы», — подумал хаск. — Что за черт с этим Ируном? — спросил Дима. — А? Да ничего страшного, — ответил Павел, о чем то задумавшись, — Там не так уж и плохо. Просто немного некомфортно. — На сколько «немного не комфортно»? — спросил хаск. — Гравитации в полтора раза больше земной, — ответил Павел, — Давление в шестьдесят атмосфер. Ну и дышать нечем, аммиак в место кислорода. Дима на мгновение задумался и спросил: — А я вообще смогу там выжить? — Другие хаски выживали, — ответил он уклончиво. «Твой мозг активен. Ему не обходим кислород.» снова дал о себе знать Катализатор. «Твой бронекостюм справится с атмосферой» Хаск остановился и посмотрел на Павла: — Давай прямо, — сказал я, — В чём заключается задание? Павел вздохнул: — Как ты, уже понял, мы вступили в союз с Цербером. А как Призрак погиб, все ресурсы Цербера перешли нам, в том числе и научный персонал цербера, — начал объяснять Павел и продолжил, — На Ируне есть «Плавильный котел» волусов. Маршал поручил организовать к нему научную экспедицию. Его очень заинтересовали технологии Жнецов. — Плавильный котел? — переспросил хаск, нахмурившись. — Что это такое? — Это дистанционно управляемый Жнец, — объяснил Павел, — В нем создавали материал для новых Жнецов. В нем огромные объемы органического вещества сращивают с машинным оборудованием, создавая квазиживые наниты. Поэтому и мы его и называем «Плавильный котел». «Это там меня можно улучшить?» — спросил хаск Катализатора. «Верно», — ответил Катализатор. «Отлично! Можно убить двух зайцев сразу», — ответил Дима.

За восемь дней до гибели Ируна.

POV Шепард

      «Нормандия» летела сквозь бескрайний космос, направляясь к Омеге. Этот клочок космического мусора, кишащий пиратами, головорезами и остатками «Цербера», был не самым приятным местом в галактике, но именно там нужно было брать след. После падения Алькатраса и бегства Петровского многие члены «Цербера», стремясь избежать правосудия Альянса, укрылись в этом логове отбросов. И я должен был их найти. Но мысли мои сейчас были заняты не «Цербером», а моими новыми «союзниками». Дронами.       Я стоял на мостике, глядя голограмму Млечного Пути, и пытался понять, правильно ли я поступил, взяв их на борт «Нормандии». С одной стороны, они были мощным оружием, способным переломить ход любого боя. С другой, они были непредсказуемыми и опасными синтетиками.       Пока что они вели себя относительно безобидно. E, казалось, был в восторге от всего, что связано с вооружением. Он засел в арсенале, юзая масс-винтовки и другое вооружение «Нормандии». E буквально излучал предвкушения от сражения, когда он держал в руках оружие. Натуральный военный маньяк, который будет рад устроить резню.       V, в свою очередь, терроризировала СУЗИ своими бесконечными вопросами о «Цербере». Ее жажда мести за свою «дочь» была настолько сильной, что казалось, она готова разорвать на части любого, кто имел хоть какое-то отношение к этой организации.       N, в отличие от своих товарищей, пытался наладить отношения с моей командой. Ему искренне как будто хотелось подружиться со всеми на борту «Нормандии». Он постоянно предлагал свою помощь, старался быть полезным и улыбался каждому встречному. Но его неуклюжие попытки как правило не воспринимались всерьез и принимались как дурачество.       Я понимал опасения Тали, Гаруса, Лиары и Кайдена. Они доверяли мне, но идея сотрудничества с этими машинами вызывала у них дискомфорт. И я не мог их винить. Сам я чувствовал себя так же.       Внезапно мое внимание привлек силуэт, промелькнувший в коридоре. Приглядевшись, я увидел N. Но на нем была… форма экипажа «Нормандии». футболка с логотипом Альянса, черные брюки и всё это поверх охлаждающего комбинезона. Даже берет вместо своей фуражки одел. Это выглядел довольно комично. —N! — окликнул я его. Дрон остановился и повернулся ко мне, широко улыбаясь: — Командир Шепард! Добрый день! — Что это на тебе? — спросил я, указывая на униформу. N замялся, почёсывая затылок: —Эм… чтобы сойти за своего, — пробормотал он, — Я заметил, что некоторые члены экипажа немного… сторонятся нас. Я подумал, что если буду выглядеть как один из них, это поможет разрядить обстановку.       N действительно старался. Он, похоже, правда хотел, чтобы его приняли. — Это похвально, — сказал я, — Экипаж привыкнет. На Нормандии синтетики довольно частные гости. Да и СУЗИ член экипажа. — Я знаю, — ответил N, опуская голову, — Просто… я хочу, чтобы все были поспокойнее, а то V может натворить дел. Она бывает немного… вспыльчивой. — Это да, — согласился я, вспоминая лабораторию, — Но ты вроде бы хорошо с ней справляешься. N на мгновение задумался, а затем сказал: — Мы давно вместе. Многое пережили. Мы… мы даже воевали вместе. — Воевали? — переспросил я, насторожившись, — Против кого? N замялся. — Ну… против разных существ. Раньше… до того, как сбежали сюда… мы…       Он запнулся, словно не зная, как подобрать слова: — E тоже воевал, — сказал он, наконец, — Но сейчас подружился с одним морпехом в арсенале. Хотя раньше много людей из Ордена убил.       Я насторожился. E убивал людей? Это была новая информация. Мне нужно было узнать больше. — Что за война? — спросил я, стараясь говорить как можно более спокойно.— О каком «Ордене» ты говоришь? Но N, казалось, осознал, что сказал лишнее. Он резко оборвал себя и заволновался еще сильнее. — Ой, простите, — пробормотал он.— Я не должен был это говорить. Это все… в прошлом. Неважно, — Он попытался сменить тему, — Смотрите, мы приближаемся к Омеге! Красивое место, правда?       Но я не собирался отпускать эту тему. Мне нужно было знать, что скрывают эти дроны. — N, — сказал я, беря его за плечо. — Не надо держать от меня секреты. В этот момент раздался голос Джокера по громкой связи: — Командир, мы прибыли к Омеге. Начинаем посадку. N воспользовался моментом и выскользнул из моей хватки: — Ой, мне нужно идти! Удачи на Омеге, командир! — сказал он, убегая прочь. Это заставило меня задуматься над тем, что дроны вряд ли простые, как мне показалось.

За пать дней до гибели Ируна.

POV Дмитрий

      Часы тянулись нескончаемо, сливаясь в один монотонный поток сражения, поражений и боли. Симулятор превратился в мой личный ад, где я раз за разом умирал, чтобы снова воскреснуть и продолжить мучительную тренировку. Но этот ад был не таким мучительным, как первый бой с демонтажником, где мне отрубили руку, проткнули живот хвостом и раздавили голову.       Ирун. Атмосферное давление 60,56 атмосфер, сила тяжести 1,5 G. и токсичный аммиак вместо кислорода. Условия, созданные для того, чтобы раздавить и задушить человека, благо я не совсем человек.       Снова бой и снова турианцы. Сильные и быстрые «железные петухи». дюжина реалистичных смертей убедили меня в том что скрытность «наше всё»!       Симулятор запустился, яркая вспышка, и я оказался в узком, темном переулке. Вокруг меня клубился густой, токсичный туман. Тяжесть давила на меня, словно бетонная плита. Каждый вдох давался с трудом. В гарнитуре раздался голос Павла: — Твоя цель: уничтожить группы турианских легионеров. Местоположение: сектор Альфа-7.       Я двинулся вперед, крадучись в тени. Масс-винтовка Разоритель «Цербера» удобно лежала в моих руках. Это оружие было разработано специально для ближнего боя, с мощным выстрелом и высокой скорострельностью. Но я не собирался его использовать, если только в этом не возникнет крайней необходимости.       Я достиг угла переулка и осторожно выглянул. Впереди, в небольшом дворике, стояли три турианца. Они делали вид что чем-то разговаривали, не подозревая о моем присутствии, всё это симуляция, но такая реалистичная.       Один из них был вооружен турианской снайперской винтовка «Кризе». Другой держал в руках штурмовую винтовку «Фестон». Третий, судя по знакам различия, был лидером группы, вооруженным также «Фестоном»       Я оценил ситуацию. В открытом бою у меня не было шансов. Мне нужно было действовать быстро и бесшумно.       Я вынул из ножен свой ниндзято. Клинок был как всегда острым и переливался синим свечением. Я проверил баланс оружия, убедившись, что оно идеально лежит в руке.       Я подкрался к турианцу со снайперской «Кризе» сзади. Он стоял спиной ко мне, полностью поглощенный разговором. Какая то повторяющаяся тарабарщина, видимо диалоги им не прописали.       Я нанес удар. Одним быстрым и точным движением я перерезал ему горло. Турианец не успел ничего предпринять, как рухнул на землю.       Два других турианца мгновенно обернулись. готовясь к бою.       Я не дал им времени. Бросился вперед и атаковал рядового турианца. Он попытался поднять оружие, но я был быстрее. Я нанес удар ногой в живот, пробив броню и выбив из него воздух. Затем, еще одним быстрым движением, я вонзил клинок ниндзято в его шею.       Турианец захрипел и упал на землю. Остался только офицер. Он не издав не звука, и не выказав эмоций просто открыл огонь. Пули просвистели мимо меня, но я успел уклониться и бросился к нему, укрываясь за небольшим ящиком.       Турианин продолжал стрелять, пробивая ящик пулями. Я дождался, пока он перезарядит оружие, и выскочил из-за укрытия.       Он попытался навести на меня свой автомат, но я был слишком близко. Нанес удар рукой по запястью, выбив оружие из его рук. Турианец попытался ударить меня когтями. Но я в прыжке нанес ему удар ногой в голову. Турианец упал на землю, оглушенный. Я вонзил клинок ниндзято в его сердце пробив тело с бронёй насквозь. Всё было кончено. Все три турианца были мертвы. Хоть я и был хаском, тяжесть по-прежнему давила на меня, но я чувствовал себя живым. Павел снова вышел на связь: — Первое задание выполнено. Время: 1 минута 27 секунд. Иди в дом. В доме первые турианцы появились неожиданно. Они шли по коридору, разговаривая друг с другом. Я мгновенно присел, укрываясь за выступом. Достал масс-винтовку и быстро оценил ситуацию. — Используй обстановку, Дмитрий, — прокомментировал Павел.— Не торопись. — Я выждал момент и, высунувшись из-за угла, прицелился. Очередь из «Разорителя» и первый турианский легионер упал, сраженный наповал. Остальные моментально развернулись. Я отскочил в укрытие, перезаряжая винтовку. Второй турианец легионер бросился в мою строну, стреляя из своего оружия. Я увернулся от выстрелов, почувствовав, как в скафандр попал вольфрамовый брусок, и выпустил ответную очередь. Турианец упал, издав предсмертный хрип. — Хорошо, Дмитрий, — прокомментировал Павел, — Действуй хитрее. Здесь будет эффективна твоя сабля. Используй её. «ЭТО НЕ САБЛЯ!!!» Мысленно прокричал я Павлу.       Я последовал совету Павла. Я используя обходной путь, подкрался к третьему турианцу сзади и, прежде чем он успел среагировать, вонзил клинок ниндзято ему в спину. Турианец упал, издав тихий стон. Четвертый турианец появился неожиданно, он был рядом. Я успел лишь развернуться, чтобы встретить его, но он ударил первым, пытаясь сбить меня с ног. Я парировал удар его оружия, но потерял равновесие и упал. Турианец попытался нанести добивающий удар, но я успел перехватить его ногу. Началась ожесточенная схватка. Мы боролись, пытаясь вырваться из захвата друг друга. Мне приходилось бороться с силой тяжести, токсичной атмосферой и натиском противника. Наконец, я сумел вырваться, оттолкнув турианца. Тут же, достав «Разоритель», я выстрелил ему в голову. — Неплохо, Дмитрий, — прокомментировал Павел.— Но ты мог бы действовать быстрее. Помни, в таких условиях каждая секунда на счету. — Я кивнул. Скафандр уже пробит в нескольких местах. Я прошел в глубь коридора, готовясь к следующей схватке. Вскоре появились новые противники. Я продолжал использовать тактику скрытности, перемещаясь по коридорам, уничтожая врагов одного за другим. Я использовал масс-винтовку, ниндзято, гранаты — всё, что было под рукой.       Наконец, после долгой, напряжённой схватки, симулятор отключился. Белая вспышка и я в стерильном кубе симулятора. — На сегодня хватит, Дмитрий, — сказал Павел, — Ты проделал хорошую работу. Отдыхай.       После того, как симуляция закончилась, я почувствовал невероятное облегчения. Фантомная боль от ранений прошла, раны исчезли.       Павел ждал меня у выхода. Он прислонился к стене и что-то задумчиво разглядывал в своем планшете. Я заметил, что он выглядит как-то особенно мрачно. — Что случилось? — спросил я, вставая рядом с ним. — Ты о чем-то задумался. Павел поднял на меня взгляд. — Я просто… не понимаю, — сказал он. — Что ты не понимаешь? — спросил с удивлением я. — Зачем адмирал отправил тебя на Ирун? — ответил Павел. Я, как мог, нахмурился: — В смысле? — Я просто не вижу в этом логики, — объяснил Павел, — У нас есть рота хорошо подготовленных солдат. Они прошли все необходимые тренировки. Они знают свое дело. Зачем им нужен ты? — Может быть, адмирал хочет, чтобы я получил боевой опыт, — предположил я. Павел усмехнулся. — У тебя и так полно боевого опыта. Ты одолел демонтажника. На такое способна только «Стальная Рать». Этого достаточно, чтобы заслужить уважение любого солдата. — Тогда в чем дело? — спросил я. Павел пожал плечами. — Я не знаю, — ответил он, — Но я уверен, что адмирал что-то знает, чего не знаем мы. Он никогда не делает ничего просто так.       Я задумался. Павел был прав. Решения Курганова и мне не до конца понятно. У него наверняка есть скрытые мотивы. — Может быть, ты преувеличиваешь, — сказал я, — Может быть, все действительно так просто, как кажется. Павел лишь покачал головой. — Я сомневаюсь, — ответил он, — Но ладно. Не будем об этом. У меня к тебе другой вопрос. — Какой? — спросил я удивлённо. — Почему ты так рвешься на этот Ирун? — спросил Павел, глядя мне прямо в кибер глаза, — Да, приказ есть приказ. Но ты как будто сам этого и хотел. Будто для тебя эта планета что-то значит, не смотря на тот факт, что ты для этой Галактики чужой.       Я на мгновение замялся. Катализатор, сволочь, не спешил выдавать правдоподобные вариацию для отмазки, поэтому пришлось выкручиваться самому. — Я просто… хочу внести свой вклад, — ответил я, стараясь говорить как можно более уверенно, — Я хочу помочь «Сварге» защитить человечество от угроз. Павел усмехнулся: — Тебя надо полковому Комиссару показать. Ты — образцово-идейный товарищ!       Я промолчал, но был бы не против увидеть комиссара. — Ладно, — сказал Павел, убирая планшет в барсетку, — Неважно. Просто будь осторожен на Ируне. — Понял, — ответил я.       Он повернулся и пошел к выходу из симулятора. Я остался на месте, глядя ему вслед. Я знал, что Павел мне не поверил. Но я не мог рассказать ему правду. Я не мог рассказать ему о Катализаторе. Это было слишком опасно.       Когда хаск тоже вышел из симулятора, то увидел быстро шагающего мимо прапорщика Шматков. Лицо его выражало вселенскую скорбь и праведный гнев одновременно, что сильно контрастировало с его обычным позитивным настроем. — Здравия желаю, товарищ прапорщик! Что случилось? Вы какой-то… не в духе? — поприветствовал Шматкова Дмитрий.       Шматков резко остановился, развернулся и, процедив сквозь зубы, ответил: — Крыса, ё-моё! На складе завелась! — Ну крыса и крыса… Мало ли их на станции? — Да отродясь её здесь не было! — вспылил прапорщик, — Она, ещё прикинь, банку машинного масла сожрала! — Чего? Машинного масла? Крыса? Да ладно вам… — не поверил Хаск, который логически подумал, что на космической станции крысы не могли просто так появиться.       Шматкова ещё раз перекосило от раздражения. — Да ё-моё! — он вытянулся, словно присягая. — Зубами вскрыла, банку с законсервированным маслом! Всё, понимаешь, до последней капли выжрала!       Он достал из-за пазухи смятую, ржавую жестяную банку. Дмитрий пригляделся. Край банки был грубо разрезан, будто ножом. — Вот, полюбуйся! — Шматков ткнул банкой в сторону Дмитрия. — Иду к коменданту за разрешением о временном разгерметизации склада. Теперь масло списывать, е-маё! Дмитрий задумался на секунду, вспоминая лайфхаки, которые использовал, служа в ВДВ. — Так вы её отравите. Мышьяком, например. Делов-то! Шматков удивленно уставился на хаска. — Мышьяком? А что, дельно… Я как-то не додумался. Спасибо, Димон, выручил! — Он повернулся на каблуках и, немного подобревшим тоном буркнув свой любимое «е-маё» зашагал обратно к складу. Дмитрий проводил его взглядом и покачал головой. — Крысы масло жрут на этой станции. А ведь они могут целые провода съесть, — подумал он, — Эх! Как будто в родную армию вернулся

За девять дней до гибели Ируна.

POV Шепард

      В шлюзовой камере царила обычная перед высадкой суета. Гаррус проверял свой калибровочный набор, Тали дробовик и уни-инструмент, Миранда что-то обсуждала с СУЗИ, а я осматривал свое оружие, готовясь к встрече с опасностью Омеги.       В этот момент я заметил, как E, берет со стойки масс-винтовку «Мститель» с кустарно приделанным к ней ремнём. Я нахмурился и подошел к дрону. — Зачем тебе оружие? — спросил я, указывая на винтовку. E взглянул на меня, а затем на оружие. — Просто хотел испытать, — ответил он, пожимая плечами. — Испытать? — переспросил я, — Как? — Ну… на живых мишенях, — ответил E поглаживая корпус винтовки. Я почувствовал, как во мне закипает гнев, поскольку стрельбу по безоружным и беззащитным существам я не одобрял. — Ты что, собираешься устраивать здесь стрельбу? — спросил я, стараясь говорить как можно более спокойно. — Не обязательно, — ответил E. — Но если представится возможность…       Я знал о боевом потенциале дронов. Что масс винтовка ему по факту бесполезна и это просто, что-то вроде ребячества. Но я также знал, что E довольно упрямый «военный маньяк». Ему нравится оружие. Отбирать у него «Мститель» могло спровоцировать ненужный конфликт. В конце концов, я решил рискнуть. —Просто, держи себя в руках, — сказал я. — Не стреляй без причины. И главное… Не стреляй в мою сторону!       E полу-улыбнулся, полу-оскалился своими клыками. — Как скажете, командир! — ответил он, выпрямился и отдал честь.       Затем я обратил своё внимание на N. Он стоял прислонившись к стене, всё в той же форме альянса, выглядел крайне неуверенно. — N, —окликнул я его. — Что ты здесь делаешь? — Я… я тоже иду на Омегу, — пробормотал он. — Я думал, ты останешься на «Нормандии», — сказал я. — После нашего разговора… N указал в сторону V. — Я не могу ее оставить одну, — сказал он, — V… она может натворить дел. Я должен быть рядом, на всякий случай.       Я понимал его. И я знал, что V, оставшись одна, действительно могла устроить бойню, если увидит бывших сотрудников «Цербера». За свою дочь она готова порвать кого угодно. — Хорошо, — сказал я.— Но помни: ты отвечаешь за свою подругу. Не дай V убить кого-нибудь без причины! — Мы будем осторожны, — пообещал N.       Шлюзовая камера опустела. Я с командой уже покинул «Нормандию» и направился к Омеге. Внутри меня боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я испытывал беспокойство из-за присутствия дронов, с другой, надеялся, что они помогут нам в борьбе с «Цербером». Любая помощь никогда не повредит.

***

      В это время, на борту «Нормандии», в опустевшей шлюзовой камере, завязался короткий, но напряженный диалог между E и N. E, услышав обрывок разговора Шепарда и N, не мог остаться в стороне. — Подожди! — окликнул E N, который собирался последовать за Шепардом на Омегу. — О чем ты там болтал с капитаном? N вздрогнул и обернулся к E. — Ничего особенного, — пробормотал он и, почёсывая голову, старался избегать зрительного контакта. — Я слышал о «разговоре», — настойчиво повторил E.— Ты ему рассказывал? N вздохнул. — Я… случайно проболтался о нашей войне с людьми. — признался он. Глаза на дисплее E сузились. Казалось, что он злился. — Ты рассказал Шепарду о Войне с Орденом?! — спросил он, хватая N за руку. — Что именно ты ему рассказал? Всё?!       N испуганно замотал головой, выставив перед собой ладони —Нет, нет! Ничего важного! Я просто упомянул, что мы воевали… ну, когда-то… давно… E нахмурился. Внутри него вскипал гнев. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — прошипел он, — Наше прошлое, это не то, о чем можно рассказывать кому попало! — Я знаю, я знаю, — оправдывался N, — Я просто… Оно само, как-то вырволось. Я думал, что если мы будем честными, то… — Честность — не всегда хорошо, бестолочь! — перебил его E.— Не в нашем случае! Шепард — не наш друг. Он временный союзник. И он не должен знать слишком много! E отпустил руку на N и вздохнул. — Слушай меня внимательно, — сказал он.— Если этот человек ещё раз начнет тебя расспрашивать о Войне с Орденом, или о чем-то подобном, ты должен отвечать, что это секрет РУАС. И если он что-то захочет знать — то пусть звонит Аманде Волкер. Понял? N кивнул головой. — Понял, — ответил он, успокоившись, — Секрет РУАС. звонить Аманде Волкер. — Вот и отлично, — сказал E, всё ещё находясь в состоянии гнева. — А теперь иди. И присмотри за V.       N кивнул и поспешил к шлюзовой камере, догонять Шепарда и его команду. E проводил его взглядом и, покачав головой, пробормотал: — Слишком добрый. Слишком наивный. Неудивительно, что он в своё время пошёл против J и Син. Как же я хочу его прибить, но V за это меня порвёт куски. Эта маньячка дорожит этим дураком.

3.Э.Ф.

      Омега. Это — натуральный астероид гнойная язва на теле галактики. Сборище преступников, барыг, синих шлюх и прочей ксено-мерзости. Здесь нет закона, нет порядка. Только хаос и насилие. Инопланетная кунсткамера, не иначе.       Вижу их повсюду. Батарианцы, турианцы, саларианцы, кроганы, азари… Все они кишат здесь, словно крысы в мусорном баке. Они шныряют, торгуют, убивают. И все это — на костях протеан.       Омега оскорбляет меня. Оскорбляет все, во что я верю. Эта станция символ упадка, деградации. Здесь процветает то, что должно быть искоренено. Преступность. Грязь. Разврат.       И я здесь, чтобы уничтожить это место. Я должен сосредоточиться. Доставить контейнер в назначенное место. И уйти. Без лишнего шума.       Хотя… как же хочется выпустить пар! Как же хочется показать этим отродьям, кто здесь хозяин! Как же хочется очистить эту станцию от скверны! Но нельзя. Не сейчас. Я должен быть терпеливым. Я должен дождаться своего часа. Передо мной — узкий, грязный коридор. Стены исписаны граффити. Повсюду валяется мусор. Воздух пропитан запахом говна, крови и гнили.       Чувствую на себе взгляды. Эти ксеносы смотрят на меня с подозрением. Они видят броню «Синих Светил» и понимают, что я — не один из них. Я Человек. Я — тот, кто может и должен их уничтожить.       И они как будто знают, что у меня есть кое-что, что заставит их залотить за своё существование. У меня есть то, что положит конец их преступному режиму. У меня есть справедливость.       Я сжимаю в руке рукоять контейнера. Он небольшой, всего четыре литра объема. Но внутри него — сила, способная уничтожить все живое в этой выгребной яме. Атомная бомба на основе «америция-242» мощностью в одну мегатонну. И она станет подарком для Омеги.       На мосту, соединяющем секции станции появились они, Кроганы и ворка из «Кровавой стаи». Тупые, кровожадные, агрессивные. Для них не существует понятия «цивилизация». Только сила и насилие. Уродливый и жирный кроган, закованный в броню, ощетинившийся оружием, мне что-то рычит. Не понимаю ни слова. И не хочу понимать. Для меня их язык — лишь бессвязное рычание диких животных. — Не собираюсь вести переговоры с ксено-парашей! — озвучиваю я свои мысли.       Вижу, как они скалят зубы. Его переводчик, как оказалось, работает. Я чувствую их злобу. Они хотят крови? Они хотят смерти? Отлично! Я тоже… Ставлю контейнер на пол. Он должен быть в безопасности. — Зэф, стой! — кричит один из моих бойцов. Слишком поздно. Я взвожу курок своего дробовика. Вкладываю в это движение всю свою ненависть, всю свою ярость. Вскидываю. Происходит выстрел. Голова крогана разлетается на куски. Мозги, кровь, обломки костей — все это разлетается во все стороны. Начинается перестрелка. Кроганы и ворка бросаются на нас. Они стреляют из всех стволов. Пули свистят вокруг, рикошетят от брони. Но мне это только в радость! Я ощущаю прилив адреналина. Моя ярость захлестывает меня. Я здесь машина смерти! Я ваш палач! С яростным криком я бросаюсь в бой. Дробовик в руках — продолжение моей воли. Каждый выстрел — это проявление моей ненависти. Один кроган пытается атаковать меня в ближнем бою. Я уклоняюсь от его удара и всаживаю в него заряд дроби. Он падает хрипя, я отбираю его пистолет-пулемет. Другой кроган пытается зайти с фланга. Я разворачиваюсь и прошиваю его тело очередью из трофейного пистолета-пулемета, до полного перегрева. Он дергается и падает. Ворка… Они нападают стаей, словно крысы. Слабые, трусливые, жалкие. Но их много. Я достаю свой наградной кортик. Он острый, как бритва. И он жаждет крови. Я вращаюсь, словно смерч. Клинок рассекает воздух, отсекая конечности, вспарывая животы. Ворка падают, захлебываясь кровью. Я не чувствую страха и боли. Во мне кипит только ярость. Только жажда уничтожения. Каждый убитый ксенос — это победа. Каждый их труп — это шаг к очищению вселенной от натуральной мрази. Я сражаюсь, как берсерк, полагаюсь на свою ярость, на свой дробовик, на свой клинок. Я сожру их всех и не подавлюсь! Пули свистят. Кровь льется рекой. Крики боли и предсмертные хрипы заполняют воздух. Но я продолжаю сражаться. Я не остановлюсь, пока не уничтожу всех. Галактика должна быть очищена. И я тот, кто это сделает. Ворка взвыл, пытаясь уклониться от моего удара. Слишком поздно. Я со всей силы обрушил бронированный кулак на его уродливую голову. Череп треснул, мозги брызнули. Еще один паразит уничтожен. Кроган, рыча, замахнулся своим оружием. Уклонился. Мой клинок рассек воздух и вонзился в его глотку. Кровь хлынула фонтаном. Еще один выродок отправился в ад. — ЕЩЕ! ДАЙТЕ МНЕ ЕЩЕ! — заорал я во всю глотку. Мой голос сорвался, но это не имело значения. Ярость требовала выхода. Кровь кипела. Один из моих людей попытался меня успокоить: — Хорош, Зэф! У нас задание! НЕМЕШАЙ!!! — ору я в ответ — Наше задание — это геноцид! ТАК ЧТО РЕЖ ИХ! РВИ! УБИВАЙ, ПОКА ОНИ ВСЕ НЕ ЗАКОНЧАТСЯ! Выстрел. Голова моего товарища разлетелась вдребезги от попадания. Это подкрепление «Кровавой стаи»! Отлично! Больше жертв! Мяса! БОЛЬШЕ КРОВИ! Я снова бросаюсь в бой. Мой дробовик изрыгает вольфрам. Кровь… Кровь! Сквозь респиратор, я чувствую ее запах, этот густой, тошнотворный, но так железный аромат, который пьянит меня сильнее высококачественного этанола. Это их кровь, зловонная зеленая кровь ворка. Мои руки жаждут их плоти, жаждут разрывать на части! Шипастые и горбатые уроды прут волной, как гной из раны. Их животный вой оглушает, но это лишь разжигает мою ярость. НЕНАВИЖУ. Они считают себя воинами? НЕНАВИЖУ! Просто животные, ничего не понимающие в истинном наслаждении от убийства, в прекрасном пролитии крови! — УМРИ! — реву я, и мой голос тонет в какофонии боя. Плевать! Слова не нужны. Нужны лишь трупы, нужно лишь яростное сердце, бьющееся в унисон сражения. Ворка бросается на меня. Он рычит, как раненый зверь. Но он медленный! Я бью его в колено, ломая кость. Он падает на колени. Мой кленок рассекая его грудь. Кишки и внутренности вываливаются на землю. Кровь… так много крови! Адреналин. Кровь пульсирует, когда приближаешься к бою, когда чуешь запах смерти, когда видишь, как враги испуганно понимаю, против кого вышли. Они были словно стадо диких зверей, жаждущих крови. И я тоже был зверем, диким и кровожадным, и сегодня мы все будем пировать! Мой верный кортик, выкованный по запатентованным технологиям, был зажат в правой руке, атомно заточенный клинок отражал слабый искусственный свет. В левой руке я сжимал дробовик, грохочущий убийца, дарующий смерть на близком расстоянии. Ещё один кроган выскочил из-за кучи трупов. Он взревел, выставив вперед свою башку, явно намереваясь протаранить меня. Ха! Очевидный недостаток мозгов! Я бросился вперед, выставив лезвие, встречая его атаку. Клинок вошел в между костей черепа, раскрывая мозг, или что-то, что у них вместо мозга. Кроган взревел от боли, но не отступил. Мой дробовик разорвал его грудь на куски. Кровь хлынула, окрашивая мост в оранжевый оттенок.       Несмотря на ярость, я помню о своём задании. Я должен увести этих тварей подальше от контейнера. Я должен был защитить свой «подарок» для Омеги.       Один из моих людей кричит. Я оборачиваюсь и вижу, как стая варренов разрывает его на куски. Мерзкое зрелище.       Метнул свой клинок, летящий, как пуля, вонзив его прямо в его грязную плоть. варрен издал последний визг, упав на землю. Я рыкнул, перехватил дробовик и сделал ещё выстрел, уничтожая второго.       Должен двигаться дальше. Я должен уничтожить их всех. Ксеносы падают. Я — орудие Ордена. Я — их палач, который немедленно приведёт смертные приговоры в исполнение. И я не остановлюсь, пока не выполню свою задачу!       Последний кроган захрипел, пытаясь подняться. Слишком поздно. Я схватил его за голову и со всей силы ударил его лицом о пол. Снова и снова. Кости хрустели, мозги вытекали. Наконец, он затих.       Поднялся, тяжело дыша. Моё тело болело, а броня была пробита в нескольких местах, но я был жив. И я победил. — Ёбаные нелюди! — заорал я, глядя на трупы, разбросанные по мосту. — Сварга уничтожит всю вашу ёбаную расу!       Кто-то схватил меня за плечо и резко развернул к себе. Я увидел командира. Его лицо было мрачным и злым. — Объяснись! — сквозь зубы он прошипел он. — Объяснить свою ненависть? — огрызнулся я. — Объясни свое неповиновение! — отрезал командир. — Нам был дан приказ доставить бомбу. А ты устроил здесь бойню! — Они преградили нам путь! — возразил я.— У нас не было выбора! — Выбор есть всегда, — сказал командир, глядя мне прямо в глаза, — Мы могли подкупить их. Мы мог обойти их. Но ты устроил резню! Ты дал волю своей ненависти. —Да, я ненавижу нелюдей! — заявил я. — Их существование — это натуральное оскорбление для человечества! — Я знаю, —ответил командир, смягчая тон, — И я с тобой полностью согласен. Но мы — простые солдаты. Мы должны следовать приказам. Мы должны контролировать свои эмоции, — Он вздохнул и покачал головой, — Ладно, — сказал он, — Бой окончен. Продолжаем выполнять задание. — — А как же они? — спросил я, указывая на трупы сослуживцев. — В них ничего не компрометирует Орден, — ответил командир. — Пусть думают, что это устроили «Синие светила». У нас нет времени! Он повернулся и пошёл вперед. — Пошли, — сказал он.— Нам еще нужно доставить бомбу. Я посмотрел на трупы ксеносов и наших еще раз. Желание найти и убить ещё как можно больше нелюдей, было почти непреодолимым. Но я сдержался. Командир прав. Мы — простые солдаты. Мы должны следовать приказам. Я вздохнул и последовал за ним. Омега должна быть уничтожена. И я сделаю все, чтобы это произошло. Ох, как же красиво этот рассадник отбросов Вселенной разлетится в пыль!

POV Шепард

Омега встретила нас мрачной тишиной. Станция казалась почти безлюдной. Лишь кое-где виднелись одинокие фигуры, спешащие по своим делам. Это было не похоже на ту Омегу, которую я помнил. — Здесь как-то тихо, — заметила Тали, оглядываясь по сторонам. — Война со Жнецами, — напомнил я. — Ария отправила мого наемников на войну. Да и пиратство почти не приносит доход. Все заняты восстановлением и выживанием. Торговля свидина к минимуму.— — И не забывай про «Цербер», — добавила Миранда. — Оккупация станции нанесла серьезный удар по не человеческому населению. — Мы шли по узким, грязным коридорам, направляясь к «Загробной жизни», ночному клубу, который считался одним из самых оживленных мест на Омеге. Там я надеялся заручится помощью Арии, или найти хоть какие-то зацепки, которые могли бы привести нас к «Церберу». По мере приближения к клубу, мы начали слышать отдаленные звуки боя. Выстрелы, взрывы, и рев кроганов Что-то явно происходило. Мы подошли к краю платформы и заглянули вниз. Вдалеке, на мосту-переходе между секциями станции, разгоралось сражение. — Что там происходит? — спросила Тали, пытаясь всмотреться. Гарус поднял свою снайперскую винтовку и прицелился. После нескольких секунд наблюдения, он опустил оружие. — Это «Синие Светила» — сказал он. — Они сражаются с «Кровавой стаей». — Я нахмурился. «Синие Светила» и «Кровавая стая»? Что они не поделили? — Что-то я не припомню, чтобы наёмники воевали друг с другом.— подметил Гарус. — ESHCHYO!!! DAYTE MNE ESHCHYO!!! — раздался, даже на таком расстоянии, громкий человеческий крик, наполненный первобытной яростью. Крик был на русском? Не слова не понял но по звучанию похоже. — А тот яростно сражается. — сказал E указывая на, невидимого для меня на таком расстоянии, бойца головореза синих светил. — Интересный «экземпляр» — — Их разборки нас не касаются, — вмешалась V, — Если это не «Цербер», то нам нет до этого дела. — Ария наведет здесь порядок, — сказал я, — Когда-нибудь. «Загробная жизнь» встретила нас грохотом музыки, ярким светом и удушливым запахом алкоголя и похоти. Этот клуб, принадлежащий Арии Т’Лоак, был сердцем Омеги, местом, где собирались самые отъявленные преступники и самые влиятельные игроки этой станции. Ария, восседая на своем троне на балконе VIP-зоны, приветствовала нас взмахом руки.— Шепард, — прозвучал ее голос, усиленный динамиками. — Рада видеть тебя в моем скромном заведении. — Я кивнул в ответ. — Ария, — ответил я, стараясь перекричать музыку. — Мне тоже приятно. Но я здесь не ради развлечений. Я ищу выживших агентов «Цербера». — Ария на мгновение задумалась. — «Цербер,» — повторила она. — Здесь больше нет «Цербера». Всех кого не забрал Альянс, я выкинула в шлюз. Но у меня есть несколько информаторов, которые, наверняка, могут знать что-нибудь. Она окинула взглядом нашу группу. — А это, кто с тобой? — спросила она, указывая мне за спину.— Два «Гостя»? Не ожидал увидеть такое в твоей команде. «Она знает о донорах?» — подумал я — «Стоп! Два?» — Я обернулся, чтобы увидеть V и N. E пропал — Где этот псих? — прошипела V, тоже заметив пропажу Е. — Я его найду, — предложил N, стараясь сгладить ситуацию. — Он не должен далеко уйти.— V кивнула. — Проследи за ним. И не дай ему снова начать мини войну. — N, тут же выбежал из клуба, отправляясь на поиски E. Ария усмехнулась. — Похоже, у вас там целая драма. — сказала она. — Ладно, Шепард, поднимайся сюда, Поговорим в более тихой обстановке. — Я кивнул Тали, Гаррусу и Миранде, жестом показывая, что они должны следовать за мной. Мы направились к лестнице, ведущей в VIP-зону. V последовала за нами, не сводя глаз с толпы, которая тоже посматривала на неё в ответ.

POV N

      Выскочив из шумной и душной «Загробной жизни», N сразу же принялся осматриваться. Яркий неоновый свет Омеги бил в его свето-сенсоры, но E нигде не было видно. «Где же его носит?» подумал N «V точно не обрадуется, если я его не найду. Она хоть и ворчит, но я знаю, что она тоже переживает за него.»       N начал бродить по узким улочкам, ищя хоть кого то. И кто-то нашелся. N заметил турианца, идущего ему навстречу. Он немного похож на Гаруса, хотя Гарус гораздо выше и… ну, в общем, Гарус — это Гарус. — Привет! — крикнул N и помахал рукой, стараясь казаться как можно более дружелюбным. — Как дела? —       Турианец остановился и уставился него с подозрением. Он не ответил на приветствие, а вместо этого демонстративно положил руку на рукоять пистолета в кобуре. Кажется, N его немного напугал. — Не бойся, я свой! — попытался N успокоить турианца, — Видишь? Форма Альянса. Мы союзники — N указал на свою униформу экипажа Нормандии, и добавил, — Я дружу с Гарусом! Он тоже турианец! Ну… наверное, мы дружим… Я надеюсь, что мы дружим… Турианец по-прежнему не проявлял никаких признаков дружелюбия. Он просто продолжал сверлить его взглядом, словно N был какой-то опасной машиной. Хотя это в общем то так.       Вдруг N понял, что турианцев, наверное, просто не говорит по-английски. Глупо с его стороны было не подумать об этом. Омега — это ведь настоящий Вавилон.       N быстро покопался в своих настройках и включил туринскую локализацию, которую тайком, от РУАС, скачал и установил. — Приветствую, уважаемый турианец, — произнес N на самом распространенном языке в Иерархии, — Не сочтите за наглость, но не видели ли вы здесь другого дрона, похожего на меня? Он немного выше ростом и… ну, в общем, он тоже демонтажник. Как я, — продолжил N с показательной вежливостью       Турианец нахмурился, словно пытаясь понять, что дрон говорит. «Не угадал с языком? -подумал N У инопланетян тоже ведь должны быть разные языки, как и у людей» Турианец, молча, указал рукой в сторону обрыва, с которого открывался вид на нижние уровни Омеги. — Спасибо! — сказал N турианцу, подошел к платформе и заглянув вниз. N там увидел E. Он полетел к мосту, где недавно произошла перестрелка. «Ох, не к добру это! Зная любовь E к оружию и насилию, я мог бы догадаться, что он там задумал сделать. J мне голову оторвет, если с ним что то случится! Да и Шепард тоже вряд ли будет рад, если E что-нибудь устроит на Омеге», — подумал N, вздохнул, расправил крылья и прыгнул вниз. Нужно было как можно скорее догнать E и остановить его, пока он не наделал глупостей.

POV E

      E подлетел к мосту и укрылся за массивной металлической опорой, стараясь оставаться незамеченным. Его сенсоры засекли два силуэта в синей броне, которые что то обсуждали. Это были те самые бойцы, устроившие здесь всю эту кровавую кашу. «Синие Светила», как их там? Нужно послушать, что они говорят. Мало ли, что интересного узнаю. — …Продолжаем выполнять задание, — услышал E хриплый голос. Судя по всему, это был командир. — …А как же они? — ответил ему другой голос, звучащий гораздо тише но агрессивнее. Этот голос сочился ненавистью.       Судя по всему, этот боец до сих пор был в подавленной ярости. Вся его бело-синяя броня была покрыта кровью. Кроганской и ворской кровью, если сенсоры дрона, его я не подводили. — В них ничего не компрометирует «Орден» — ответил командир, — Пусть думают, что это устроили «Синие Светила». У нас нет времени. Пошли. Нам еще нужно доставить бомбу! «Орден? — удивился E полностью, проигнорировав информацию о бомбе. — Тот-ли этот Орден»? Мало ли какие «Ордена» могут быть в этой галактике. Дождавшихся когда они уйдут, Е залетел на мост и осмотрел побоище. Кровь. Повсюду кровь.       E стоял на мосту, осматривая последствия жестокой битвы. Лже «Синие Светила» против «Кровавой стаи». Кроганы и Ворка против… кого-то, кто явно не церемонился с ними.       Двое «не Синих Светил» лежали мертвые. Броня пробита, тела изуродованы, у одного отсутствовала голова. Я видел следы от их выстрелов на броне кроганов. Они сражались до конца, дорого продали свои жизни. Уважаю.       Но то, что случилось с ксеносами… Это впечатляло. Большая часть кроганов и ворка была убита холодным оружием. Раны были глубокими, точными, смертоносными. А некоторые… Некоторые были просто избиты до смерти. Раздавлены, искромсаны, превращены в фарш.       Как опытный боец, E понимал, что, чтобы убить крогана в ближнем бою. Нужна сила, скорость, ярость. Нужна ненависть. И у этого человека, судя по всему, было всего этого в избытке.       Е всегда восхищался этой человеческой яростью. Это иррациональное, неконтролируемое чувство, которое заставляет их бросаться в бой, несмотря ни на что. В этом есть своя красота. Своя сила. И этот человек превратил этот мост в поле своей ярости. Он выплеснул здесь лишь малую часть своей ненависти и жестокости. И он победил. Да, он знает толк в настоящем сражении. Осматривая тела, E заметил что-то блестящее, торчащее из тела варрена. Дрон вырвал предмет из бошки рептиле-собаки. Это был кортик, что по рукоять, как будто вбили, в кость черепа инопланетного ящера.       Кортик был легким, почти невесомым. Рукоять, обтянутая чем-то вроде плетеной металлической нити, идеально ложилась в руку. Клинок, отливающий всеми цветами радуги под светом фонарей, и при этом был матово черный. E легонько провел пальцем по лезвию и этого хватило чтобы разрезать его корпус. Несколько капель масла упали на окровавленный пол. — Сердцевина… сплав осмия и иридия, легированный рением и углеродом, — проговорил Дрон, сканируя клинок. — Микроструктура с градиентом твердости… наноразмерные карбиды… E перевернул кортик, сканируя его под разными углами. промежуточный слой был явно композитным, с едва заметными углеродными нитями, оплетающими титановую матрицу. Он ощущал упругость и демпфирующие свойства, как будто кортик был готов поглотить удар любой силы.       Внешний слой, почти невидимый глазу, казался гладким как стекло, но при этом ощущался невероятно твердым. E навел фокус и увидел едва заметный радужный перелив.       Алмазоподобный углерод с добавлением кремния и азота. Защита от коррозии… низкий коэффициент трения… атомно-гладкая полировка… ионная имплантация… — Местные цивилизации паразитируют на технологии Протеан, — с нотками презрения проговорил E, — Некто здесь не умеет работать с материей на кварковом уровне. — Это мог сделать только… — E посмотрел на навершие кортика и увидел, то что и ожидал увидеть. Логотип уже пол век как умершей корпорации. Корпорации не из этого мира. Разделенная пятиконечная звезда в шестеренке. — «КОСМОПРОМ. А вот и сварга Сварга?» — проговорил E.       Для демонтажника это открытые стало приятным открытием. Ведь он помнил, как военные Сварги устроили настоящую резню, не оставляя никого в живых и ему хотелось чтобы они попытались устроить такое м здесь.

E засунул кортик под пальто, пряча его. Рано пока остальным знать о том что «Сварга» в этом мире Внезапно дрон услышал что-то за спиной. Резко обернувшись, E на вытянутой руке вскинул «Мститель» и прицелился прямо в дисплей-глаза появившегося передо ним N. — Хайк! Т’месс, дрэлларс! — сказал N, приподнимая руки. — Что ты бормочешь? — спросил E, не опуская оружия. Через пару секунд на дисплее N, появились какие то каракули, которые сменила надпись English — V прислала меня за тобой, — сказал он на понятном.— Сказала вернуть тебя обратно.       Я опустил винтовку — Вернуть меня? Ну давай, возвращай, — ответил я, зловеще улыбаясь, — Вот он я. Как возвращать будешь?       Я не хотел с ним конфликта. Просто интересно было посмотреть на реакцию этого добродушного идиота. Он всегда так старается быть хорошим. Неужели он попытается меня силой затащить обратно? N немного замешкался. Было видно, что он не ожидал такого ответа. — Ну сам подумай.— сказал он, стараясь говорить как можно более миролюбиво, — V будет волноваться, если ты не вернешься. Она… ну, ты знаешь… —       Я усмехнулся. — Да, я знаю, — ответил я.       V и N. Их до сих пор отношения оставались для меня загадкой, но я понимал, что лучше не злить V. Она могла быть очень… убедительной, когда хотела. — Ладно, — сказал я, изобразив вздох разочарования, — Не хочу создавать V лишних проблем, а то она сразу башку оттяпает. Бери пример со своей пассии!       Я отвернулся и взлетел, направляясь в сторону «Загробной жизни». N, облегченно вздохнув, полетел следом за мной. — Ты всегда находишь способ вляпаться в неприятности, — сказал он, догоняя меня. — Не было «неприятностей», — ответил я, — Всего лишь небольшая экскурсия по местным достопримечательностям. — Ты мог бы предупредить, — вздохнул N. — Мог бы, но не хотел, — ответил я и дотронулся до спрятанного под моим пальто кортик. Не волнуйся, верну я тебя твоему хозяину. Обещаю.

POV N

      Дроны вернулись в «Загробную жизнь», я сразу почувствовал, как напряжение в клубе возросло. Громкая музыка и бурные разговоры, казалось, затихли, уступив место атмосфере тревоги.       Я сразу увидел, что группа Шепарда и V окружили какого-то турианца. Присмотревшись, Дрон узнал в нем того самого, кто помог ему найти E. V пригвоздила его лезвием крыла к стене.       Мне стало не по себе. Я не любил, когда кому-то причиняли вред. Я подошел к Миранде, которая стояла в стороне и наблюдала за происходящим с выражением легкого отвращения на лице. —Что здесь происходит? — спросил я, стараясь говорить как можно тише. —“Зачем вы пытаете этого турианца?       Я обратился именно к Миранде, потому что знал, что она неплохо относится к дронам. Мы вместе работали в Форте МакДоуэлл, и она всегда была справедлива и профессиональна.       Миранда вздохнула и посмотрела на меня. — По наводке информаторов Арии, это капитан туринского флота, — объяснила она. — Он сбежал с поста, когда Иерархии стало известно о том, что ему платит «Цербер».— — Цербер? — переспросил я, нахмурившись.— Зачем «Церберу» платить туринскому капитану? — Это мы и пытаемся выяснить, — ответила Миранда. — Мы считаем, что он может знать что-то важное о планах «Цербера» на Омеге.—       N взглянул на бедного турианца, пригвожденного к стене. Он выглядел жалким и перепуганным. Я понимал, что он, возможно, виновен в сотрудничестве с «Цербером», но мне все равно было его жаль. — А обязательно его так мучить? — спросил дрон. — Может быть, можно как-то по-другому? — Миранда покачала головой. — Шепард хотел «по другому». Но ты знаешь. V как правило не действует «по другому». — ответила она. — Но иногда это единственный способ получить правду. — N вздохнул. Похоже, он ничем не мог помочь этому турианцу. В этот момент V посмотрела на меня и E и ухмыльнулась. — А, вот и вы. — сказала она. — Как погуляли? — Шикарно погуляли. — Вмешался E, которому по виду нравилось это «представление», — Интересные места посмотрели! V рассмеялась. — Достопримечательности посмотрели? Молодцы! — сказала она, — Но не забывайте, зачем мы здесь.       Я кивнул. V была права. Мы должны были сосредоточиться на выполнении задания. Мы должны были остановить «Цербер».       Но я не мог отделаться от чувства, что как-то всё это не правильно. Что можно было поступить по другому с бывшим капитаном и узнать, как он связан с «Цербером».       Внезапно турианец заговорил. Его голос дрожал от страха, но он все же решил рассказать правду.       Я быстро переключил свой языковой модуль на туринский, чтобы понимать каждое его слово. — Меня зовут Ренек Кирон Палавен, —начал он, — Я бывший капитан патрульного крейсера. Мы охраняли Ирун. Ирун. Я вспомнил, что это родная планета волусов. Одна из многих, что разрушили Жнецы. Шепард нахмурился. —Зачем «Цербер» платил вам? — спросил он. Ренек задрожал от боли. — Они платили, чтобы наш крейсер… смотрел в другую сторону, когда они высадятся на планету, — ответил он. Шепард удивленно посмотрел на него. — С какой целью «Цербер» высаживался на Ирун? — спросил он. Ренек замотал головой. — Я не знаю! — закричал он. — Клянусь! Я не знаю, зачем им это было нужно! Они просто заплатили мне, чтобы я не вмешивался! — Но вы хоть что-нибудь знаете о том, что они там делали? — настаивала Тали. Ренек снова замотал головой. —Нет! Ничего! Я только знаю, что корабль «Цербера» должен прибыть через неделю. — ответил он. Шепард на мгновение задумался. — Хорошо, — сказал он, наконец. — Вы арестованы. Гарус, отведи его на «Нормандию».— —Не тратьте время! — сказала V прежде чем Гарус успел сделать шаг, И резко взмахнула своим хвостом, вонзила его прямо в шею Ренека и убрала крыло, дав турианцу упасть.       Миллиарды нанитов, выпущенных из хвоста V, хлынули в тело турианцы, словно армия голодных муравьев. Его кожа пошла рябью, словно под ней копошились черви. Цвет кожи, сероватый характерный для турианцев, стал переливается желтым, затем начал темнеть, приобретая оттенок гниющей плоти. Мышцы, напряженные от агонии, начали дрожать и растворяться, превращаясь в желеобразную массу.       Ренек попытался пошевелиться, но его тело больше не слушалось. Он чувствовал, как наниты пожирают его заживо, разбирая его на молекулы. Кости, твердые и крепкие, начали крошиться, превращаясь в порошок.       Его крики стихли, превратившись в хрипы и бульканье. Турианец чувствовал, как растворяется его мозг, стирая память, мысли, личность. Оставалась только агония, первобытный страх перед небытием.       Наниты работали с жуткой эффективностью. Через несколько минут от бывшего турианского капитана осталась лишь бесформенная, пульсирующая масса желто-серой субстанции, из которой торчали обломки брони и пластин.       N в шоке отшатнулся. Он много раз видел как наниты пожирали работяг, крайне неприятное зрелище, но живые существа… Это было особенно жутко. — Так, вот как с органиками это происходит, — сказала V и облизнулась, словно только что выпила кружку высококачественного масала. Шепард смотрел на V с выражением отвращения на лице. — Что ты наделала? — спросил он. V лишь пожала плечами. — Он сотрудничал с «Цербером»! — ответила она, — Он заслужил свою смерть!       Мы вышли из клуба и направились к «Нормандии». Всю дорогу посматривал на V, надеясь увидеть в ее глазах хоть намек, не знаю, на сожаление. Но она всё также спокойно шла к кораблю, предвкушая ещё больше убийств.       Когда мы проходили мимо платформы, с которой открывался вид на нижние уровни «Омеги», я заметил, что E остановился у края. Он смотрел на мост, где произошло сражение между «Синими Светилами» и «Кровавой стаей», с каким-то странным любопытством в глазах-дисплеях. И даже с легкой улыбкой.       Я невольно подошел к нему и тоже посмотрел вниз. Там, среди разорванных трупов и обломков, копошились два бойца «Синих Светил».       Приблизив изображение с помощью своих сенсоров, я смог разглядеть их получше. Один из них был в окровавленной броне и что-то тщательно искал среди трупов кроганов и ворка. Другой, без шлема, стоял рядом и жестикулируя, кажется, ругал первого.       Я даже смог прочитать по губам его слова: — …аловорот! Дебил! Рукожоп! Как можно было просрать наградной кор… — «Синее Светило» без шлема отвернулось и я не смог дочитать, но и так было понятно его крайне недовольство, рассеянностью своего напарника.       Я перевел взгляд на E и заметил, что он что-то прячет под пальто. Что-то продолговатое. Меня осенило, E украл урал вещь принадлежащую «Синему Светилу». И судя по тому, что он это прятал, украденное явно не было чем-то безобидным.       Я попытался рассмотреть, что именно он украл, но E ловко отвернулся, не давая мне возможности увидеть. Что-то принадлежащее «Синим Светилам» Что-то, что он не хотел показывать.       Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я должен был сообщить об этом Шепарду. Украсть вещь у опасного синдиката было слишком опасно. С другой стороны, я не хотел предавать E. Мы были… друзьями? Напарниками? Я не знал, как это назвать. Но мы точно не были чужими друг другу.       В конце концов, я решил промолчать. Я не хотел создавать лишних проблем. И, честно говоря, я побаивался того, что может сделать V, если узнает о краже E.       Я вздохнул и отвернулся от края платформы. — Пошли, — сказал я E, — Нам пора на «Нормандию»!       E молча кивнул и последовал за мной. Я знал, что он заметил, как я его разглядывал. И я знал, что он не собирается мне ничего объяснять.       Молча, мы направились к «Нормандии». Но в глубине своих центральных позитронных процессоров я понимал, что что-то назревает. E явно скрывал что то важное. Кажется люди это называют интуицией…

POV Шепард

      Стоя у смотрового окна «Нормандии», я смотрел, как Омега быстро уменьшается в размерах, по мере удаления. У меня в голове роились мысли. Мы получили ценную информацию от Ренека, но какой ценой? Жестокая расправа V над туринцем не выходила у меня из головы.       Я всё больше сомневался в том, что поступил правильно, взяв с собой этих дронов. V, как и ожидалось, была настоящей социопаткой. Жестокая, импульсивная садистка, которая, похоже, не испытывала ни малейших угрызений совести. Хотя, какая совесть у синтетиков? Но с V было опасно иметь дело. И даже оправдание в виде «дочери» не канает.       E тоже не внушал доверия. Неуправляемый, с маниакальным интересом ко всему, что связано с войной. Пока рано делать выводы, но я чувствовал, что он может доставить нам немало проблем, особенно если придётся вступить в бой с «Цербером».       N… Он был исключением. Добрый и покладистый. Но я сомневался, что в случае конфликта между дронами и «Нормандией» он встанет на нашу сторону. Его лояльность, скорее всего, была привязана к его сородичам. Ещё и слова про войну с Орденом не выходили у меня из головы. Какой ещё Орден? Неужто это были те, кто создал этих синтетиков, а потом повторили судьбу кварианцев. Или секта луддитов, что в прицепе ненавидит синтетиков? Много вопросов, мало ответов.       Я вздохнул и отвернулся от окна. Я должен был найти способ контролировать этих дронов и N пока что не подходил на эту должность. Они могли быть ценным активом, но они также могли стать смертельной угрозой. Мне нужно было разработать стратегию, чтобы использовать их сильные стороны и минимизировать риски.       Внезапно помещение залил ослепительный свет, который почти сразу прошел Я протор глаза, пытаясь избавиться от остаточного сияния перед глазами. Что это было? — СУЗИ, что это? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.       Но прежде чем СУЗИ успела ответить, «Нормандию» как будто что то толкнуло. Меня бросило в сторону, и я едва успел ухватиться за ближайшую консоль, чтобы не упасть. В корабле замигал аварийный свет, и повсюду полетели искры. — Внимание! Обнаружено столкновение с объектом! —прозвучал голос СУЗИ. — Два антипротонных двигателя с правого борта уничтожены. Разгерметизация на технической палубе!       Я с трудом поднялся на ноги и подошел к смотровому окну. Омеги больше не было. На ее месте сияла стремительно остывающая плазма и расколотое астероидное основание от которого во все стороны разлетались осколки. Станция была уничтожена. Растерта в пыль. — СУЗИ! Что случилось?! — громко спроси я, не отрываясь от картины за панорамным иллюминатором. — Предварительный анализ указывает на то, что на Омеге произошел мощный взрыв, — ответила СУЗИ, — Вероятно, атомная бомба. Но данных пока недостаточно, чтобы определить точную причину.       Атомная бомба… Я вспомнил слова Миранды о том, что новый «Цербер» использует террор для мести за смерть Призрака и разжигания новой кровопролитной войны. Это точно был «Цербер». Он устроил теракт на «Омеге». Уничтожил станцию и всех, кто на ней находился. Они сделали это для того, чтобы отомстить за пленение Петровского и посеять хаос и страх в Галактике.       В голове звенело от грохота и сирен. Нужно было собраться. Нужно было оценить ситуацию и разработать план действий. — СУЗИ, доложи о потерях, — скомандовал я, стараясь говорить как можно более спокойно. — По показателям все живы, — ответила СУЗИ, — О наличии раненых пока рано говорить. Обращений на медпалубу не было. — Хорошо, — выдохнул я, — Это уже что-то.       Нужно было убедиться, что Тали в порядке. Я активировал свой уни-инструмент и связался с ней. — Тали, это Джон. Как ты? — спросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. — Я в порядке, Джон. —ответила Тали, и я облегченно выдохнул, — Но повреждения серьезные. Мы обездвижены. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, нахмурившись. — У нас нет двигателей, — повторила Тали информацию, — Обе правые гондолы полностью уничтожены. Без них мы не сможем сдвинутся с места. — Их можно починить? — спросил я, надеясь на лучшее. — Не самостоятельно, — ответила Тали, — Повреждения слишком серьезные. Нам понадобится помощь извне.       Мы были в ловушке. Без двигателей мы не могли никуда улететь. Я быстро направился в комнату гиперсвязи, чувствуя, как ответственность за судьбу «Нормандии» и всего экипажа ложится на мои плечи.       Добравшись до комнаты, я активировал консоль. Нужно было как можно скорее сообщить Андерсону о случившемся.       Через несколько секунд на появилась голограмма адмирала Андерсона. Его взгляд был серьезным и сосредоточенным. — Шепард, — сказал он, кивнув мне в знак приветствия, — Что то случилось? Есть доклад? — Андерсон, у нас очень серьезные проблемы, — ответил я, стараясь говорить как можно более чётко и лаконично, не смотря на произошедшую трагедию, — Омега уничтожена. Возможно «Цербер» взорвал её! Лицо Андерсона помрачнело. «Цербер?» — пробормотал он. — «Шесть миллионов жизней… Если это «Цербер», то мы отстаем уже на два шага!» — Это еще не всё, — продолжил я. — «Нормандия» обездвижена. Осколок взорвавшейся станции уничтожил два наших двигателя. Без них мы не сможем никуда улететь. Андерсон нахмурился. — Черт! Ситуация серьезная. Вы можете их починить? — Никак нет. Нам понадобится помощь извне, — ответил я, — И еще кое-что. На «Омеге» мы получили информацию о том, что «Цербер» заинтересовал Ирун. — Ирун? — переспросил Андерсон, — Родная планета волусов? Вы узнали, что Церберу там нужно? — Ни как, нет. — ответил я, — Но нам удалось выяснить, что туда через неделю должен прибыть корабль «Цербера». Они подкупили патрульный турианский крейсер, чтобы тот пропустил их.       Андерсон задумался на мгновение. — Хорошо, — сказал он, — Я пришлю тебе ремонтный корабль с сопровождением. Они помогут тебе починить двигатели. И я предупрежу Иерархию об интересе «Цербера» к Ируну. — Андерсон, повремени с турианцами, — попросил я. — Если они нападут на корабль «Цербера», то уничтожат его. А нам нужна информация. Мне нужны пленные, из которых можно было выудить информацию. Андерсон удивленно посмотрел на меня. — Ты хочешь, чтобы корабль «Цербера» остался в живых? — спросил он. — Да, — ответил я, — Очевидно, что тот крейсер далеко не все их силы. Нужно знать, сколько кораблей и баз осталось у «Цербера». Андерсон помолчал, обдумывая мои слова. — Хорошо, — наконец сказал он, — Я пока не буду связываться с Турианцами. Но если ситуация выйдет из-под контроля, я буду вынужден вмешаться. — Я понимаю, — ответил я. — Спасибо, Андерсон. — Держись, Шепард, — сказал Андерсон. — Помощь скоро приедет       Связь прервалась. Я остался один в комнате, обдумывая полученную информацию. Ситуация была критической. Мы были обездвижены, и стремительно теряли время. Надеюсь мы закончим с ремонтом до того как, «Цербер» достигнет своих целей.

За четыре дня до гибели Ируна

POV Дмитрий

      Широкие ворота ангара с лязгом открылись, впуская нас в огромное пространство внутреннего ангара станции «Вече». Я увидел внушительный крейсер «Цербера», возвышающийся над нами, словно стальной колосс. Его серебристый корпус, вытянутый и обтекаемый, будто хищная рыба, впивался в пространство станции. Центральная часть корабля была утолщенной, как бы обнимая все внутреннее убранство, а по бокам от нее расходились крылья, заканчивающиеся остроконечными «лезвиями» спереди. Темные полосы, как шрамы, пересекали его броню, подчеркивая его мощь. Оранжевые акценты на броне и символ «Цербера» придавали ему внушительный вид. — Вот он. «Гавана», — произнес Павел, стоявший рядом со мной, — Один из немногих кораблей «Цербера», которые у нас остались.       Я с интересом рассматривал крейсер. Его размеры впечатляли — около 650 метров в длину. Это был серьезный корабль. Не удивительно что цербер смог одолеть пиратов и захватить Омегу. — На нем я полечу на Ирун? — спросил я Павла, не отрывая взгляда от крейсера. Павел одобрительно кивнул. — Да, — ответил он, — На этом корабле отправляется ваша группа. Осталось только завершить погрузку. — Пора начинать. — пробормотал я, направляясь к трапу, ведущему на борт крейсера. Однако, не успел я сделать и нескольких шагов в сторону трапа, как к нам подошел какой-то ученый. «Ученый» — это я так, конечно, условно. Просто на нем был надет не то лабораторный халат, не то какая-то куртка медицинского вида, а на носу болтались желтые защитные очки. И прическа… будто у него с гравитацией свои счеты. Волосы торчали вверх этаким вызывающим «ежиком» с боков, хотя виски уже начинали предательски редеть. Не сказать, чтобы он выглядел очень уверенно — какой-то он был… Молодой, что ли. —Игнат Сталин, — представился ученый, нервно поправляя свои очки. Его голос звучал немного пискляво, как будто он долго не разговаривал. Он посмотрел на меня и указал на мой шлем. — Пожалуйста, снимите его. — попросил он. Я молча подчинился, и сложил шлем своего ниндзя-нано-костюма. Игнат внимательно осмотрел мое лицо, словно пытаясь найти что-то важное. Он кивнул, удовлетворенный увиденным. —Хорошо, — сказал он. — Разлаживай обратно и иди на борт.— Я нахмурился, не понимая, что только что произошло. Ох хотел убедится что я хаск? Это какая-то странная проверка? Собрав шлем обратно, я повернулся к Павлу и в шутку спросил: — Если бы я не снял шлем, это Сталин бы меня в ГУЛАГ отправил? — Павел нахмурился, не понимая моей шутки. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Что такое ГУЛАГ? Он на Воронину работает. Тоже спец по жнецам. Его на Ируне охранять надо. — В смысле? Павел не знает про Иосифа Сталин? Я понимаю для него тысяча лет прошла. Но не знать кто такой Сталин… —Забудь, — ответил я, махнув рукой. — Просто шутка. Пойду на корабль.— Вместе с «Атласом», внушительным мехом, и отрядом солдат в снаряжении «Цербера» я поднялся на борт крейсера через грузовой отсек. Внутри отсека царил обычный для военных кораблей порядок. Ящики с боеприпасами, контейнеры с продовольствием, запасные части, строительные модули, продвинутое оборудование и все это было расставлено по своим углам. Среди этого убранства я заметил прапорщика Шматкова, возившегося с какой-то коробкой. — Здравия желая. Чего хмурый такой? —спросил я, подходя к нему. Лицо Шматкова мгновенно перекосилось от злости. — Она всё сожрала! — закричал он, брызжа слюной, — Всё! Две канистры масла выжрала! Клянусь, я весь склад ипритом залью! Сам сдохну, но её достану! Я нахмурился. — Кого достанешь? Что случилось? — Крыса! — завыл Шматков, — Долбанная крыса! Я же тебе говорил, что она у меня банку машинного масла сожрала! Так она, тварь, вернулась! И сожрала еще две канистры! Две, понимаешь?!       Тут я услышал легкий смешок, раздавшийся откуда то сзади. Быстро оглянулся. Позади меня никого не было. Но я готов поклясться силиконом Кардашьян, что точно слышал чей-то смех. — Ты слышал смех? — Спросил я Олега. — Чего? — спросил Шматков, попутно сверяя груз со списков в планшете, — Кто тут ржать ещё будет, ё-моё? «А ты слышал?» спросил я у Катализатора. — Я слышу, то что слышишь ты. — ответил инопланетный ИскИн, — Да, я слышал «смех». Источник и происхождения установить не удалось. —       Я посмотреть на Шматкова. Я уже нутром чувствовал одну вещь: тут что-то не так. —Олег Николаичь, — решил уточнить я,.— А как она смогла их разгрызть? У канистр метал толще чем у консервы. — Разгрызть? — переспросил Шматков. — Она крышку открутила! Не знаю как, но открутила!       Я задумался. Это звучало маловероятно. Крышки на канистрах с маслом обычно закручивают очень плотно. У крысы сил не хватит, да и мозгов тоже. — Может быть, кто-то украл масло? — предположил я.       Шматков замотал головой. — Да кому оно нужно? Ё-моё! — ответил он, — Да и склад всегда заперт. Так что, ибо это крыса, либо вор умеет проходить сквозь стены.       Я посмотрел на прапорщика. Всё не могу отделаться от странного ощущения неправильности. Может он сам масло где-то просрал и сейчас на крысу сваливает?       В любом случае, сейчас у меня не было времени разбираться с его крысой. Впереди нас ждал Ирун. И я должен был сосредоточиться на выполнении миссии, да и логотип Цербера на броню не мешало бы нанести. — Дмитрий Сечин? — услышал я за спиной.       Обернувшись, я увидел солдата в броне «Цербера». — Да. — ответил Хаск. — Рекомендую вам облачиться в такой же костюм, — сказал солдат, указывая на свою броню,.— Ваша нано броня, может, и защитит от токсичной атмосферы Ируна, но огромное давление и гравитация никуда не денутся. Я усмехнулся. — Благодарю за опасения, — ответил я, — Но заверяю вас, со мной все будет в порядке. Солдат слегка наклонил голову в бок. — С чего такая уверенность? — Вы же знаете я не совсем человек, — ответил я, — Моя анатомия… позволяет мне выдерживать подобные нагрузки. — Ну как знаете… — ответил солдат, — Человеческих хасков на Ируне не было. Только из волусов.       А вот это Павел упустил. Может не знал? А хотя какая разница, В симуляторе же выжил. — Откуда вы знаете характеристики моего костюма? — спросил я, сменив тему, — Технология, ведь довольно старая, корпа что её создала, сгинула вместе с Землёй. — Нашел в архивах древнюю видео-рекламу, — ответил солдат, — На русском. Там всё подробно описано.       Я удивился. Реклама на русском? Это было неожиданно. — Интересно, — сказал я.       Я сделал себе пометку в мыслях, найти эту рекламу и изучить ее. Возможно, там была какая-то полезная информация о моем костюме. — В любом случае, спасибо за совет, — сказал я солдату, — Но я останусь при своем. Надеюсь, ваш костюм «Центурион» не подведет вас на Ируне. —Надеюсь…— ответил он и пошел по своим делам.       Громадные манипуляторы, схватили «Гавану» и начали переносить её в огромные шлюзовые ворота, на встречу космосу.       Крейсер, под бдительным управлением крановщиков, аккуратно протиснулся в шлюз. Автоматизированные захваты зафиксировали корабль, и ворота с грохотом закрылись, отрезая нас от станции.       Прозвучал протяжный гудок, и воздух в шлюзе начал стремительно откачиваться. Вибрация сотрясла корабль, когда внутренние системы начали адаптироваться к условиям открытого космоса. Через несколько минут все было готово. Внешние ворота шлюза распахнулись, и крейсер «Гавана», освободившись от оков, вырвался в бездну.       Вспыхнули двигатели, и корабль плавно начал набирать скорость, удаляясь от станции и всего флота.       Заработал масс-двигатель. Внутренние системы корабля загудели, создавая гравитационную аномалию, позволяющую преодолевать ограничения в скорости света, создавая отрицательную массу покоя у корабля и мы направляясь к ближайшей системе с масс-ретранслятором. Ирун ждал. Не знаю что хотел там Маршал, но мои цели небыли для меня секретом.       И все-таки я не верил в удачу. Наверняка адмирал что-замышлял. Что-то связанное со мой. И судя по тому что павел был озадачен таким решением, подчиненных Курганов не ставил в известность своих планов.

За три дня до гибели Ируна

      Корабль «Цербера» плавно вышел на орбиту планеты Ирун. Я подошел к большому иллюминатору, чтобы взглянуть на мир, который нам предстояло посетить.       Ирун предстал передо мной в виде шара, раскрашенного в приглушенные, землистые тона. Большая часть поверхности была покрыта обширными материками, окрашенными в оттенки коричневого и охристого. Они казались выжженными солнцем, испещренными сетью каньонов и горных хребтов.       Океаны, если их можно было так назвать, имели странный, темно-синий цвет, почти черный. Они казались глубокими и холодными, лишенными жизни и тепла. Белые облака, словно клочья ваты, лениво плыли над планетой, бросая причудливые тени на ее поверхность.       В целом, Ирун выглядел угрюмо и неприветливо. Он казался лишенным зелени и ярких красок, как будто сама планета скорбела о своей судьбе. Или её так Жнецы отутюжили.       Оторвавшись от унылого вида Ируна, окутанного плотной, ядовитой атмосферой, я направился в арсенал. Пора было готовиться к высадке.       Взяв в оружейной масс-винтовку «Разоритель», я вышел из арсенала и направился в ангар, где готовились к отправке десантные шаттлы.       По пути я встретил того самого безымянного солдата в броне «Центуриона», который предлагал мне сменить костюм. Теперь он был вооружен снайперской винтовкой внушительных размеров. — Готовы к высадке? — спросил я, подойдя к нему. — Так точно. — ответил солдат, кивнув, — Прикрывать вас буду. Я усмехнулся. — Не откажусь от поддержки, —ответил я.       Солдат посмотрел на мой клинок, висевший на поясе. — С такой саблей далеко не уйти, — сказал он, — На Ируне нужны пушки, а не игрушки!       Я медленно немного раздражённо выдохнул. Как же все задолбали называть мой ниндзято, саблей и игрушкой. Но спорить не было смысла. — Может быть, — ответил я, — Но я привык к этому клинку. И он еще ни разу меня не подводил. — Как знаете, — сказал солдат, пожав плечами, — Главное, чтобы вам это не стоило жизни. Но не волнуйтесь, я прикрою.       Я посмотрел на солдата повнимательнее. Почему-то мне казалось, что я его знаю. «Кто вы такой?» — хотел было спросить я, но передумал. Не стоило задавать лишних вопросов. Если он захочет, то сам расскажет. — Спасибо, — сказал я, вместо этого, — Буду надеяться на вашу помощь. —Обращайся, — ответил «Центурион» и направился следом за мной.       Мы вошли в просторный ангар, где царила оживленная суета. Пять десантных шаттлов, готовые к вылету, загружались грузами, припасами и десантниками. Солдаты суетились вокруг, выполняя последние приготовления.       Внезапно ко мне подошел Игнат Сталин, в громоздком скафандре, но без шлема. «Хотя как он наденет шлем с такой причёской?» — подумал я       Он что-то внимательно читал в планшете и, казалось, не замечал ничего вокруг. Оторвавшись от экрана, он взглянул на меня, словно очнувшись от сна. Не говоря ни слова, он указал пальцем на один из шаттлов, стоявших в дальнем углу ангара. — На этом, — коротко сказал Игнат и, не дождавшись ответа, снова уткнулся в свой планшет, удаляясь в неизвестном направлении.       Я проводил его взглядом. Что это было? Какое-то особое отношение ко мне? Или он всегда такой странный?       «Центурион» со снайперской винтовкой, который все это время следовал за мной и спросил: — Что сказал Сталин? — Сказал, на каком шаттле я полечу, — ответил я, — Вон на том. — Значит, и я на этом, — ответил «Центурион» и двинулся в указанном направлении.       Я пожал плечами и последовал за ним. Что-то было не так с этим полетом. Слишком много странностей, всё като слишком удобно для меня складывалось.       Подойдя к шаттлу, я увидел, что он уже почти полностью загружен. Солдаты спешно заносили последние ящики и контейнеры. — Не боитесь неприятностей на планете? — сказал я, обращаясь к «Центуриону».       Солдат ничего не ответил. Он просто отрицательно покачал головой. Что-то было не так с этим солдатом. Что-то определенно не так.       Но сейчас у меня не было времени выяснять, что именно. Пора было лететь на Ирун. И я знал, что там меня там ждет Сила. Она важнее, чем странные солдаты и безумные ученые.       Я зашел в десантный шаттл. Внутри было тесно: по бокам располагались ряды сидений, рассчитанные на двадцать человек, а между ними были навалены ящики и контейнеры с припасами. Все говорило о том, что полет будет не самым комфортным.       Заняв одно из свободных мест, я огляделся. «Снайпер» уже сидел напротив меня, глядя прямо на меня. Его шлем создавал впечатление бездушной маски, лишая его лицо всякой индивидуальности.       Я постарался не обращать на него внимания и откинулся на спинку сиденья. Внутри шаттла царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателей. Все солдаты, как и я, ожидали старт.       Но я чувствовал, что «Центурион» не сводит с меня глаз. Его взгляд был пронзительным и каким-то… изучающим. Словно он пытался прочитать мои мысли.       Я постарался расслабиться и отвлечься от его пристального внимания. В конце концов, у меня были дела поважнее, чем гадать, что у него на уме.       С лязгом открылись двери ангара, масс щитами удерживая атмосферу внутри И десантные шаттлы, бесшумно вылетели в открытый космос. Тишина была оглушающей, лишь легкая вибрация корпуса шаттла напоминала о работающих двигателях.       Впереди, во всей своей мрачной красе, простирался Ирун. Планета, окутанная плотной, ядовитой атмосферой, казалась неприветливой и угрожающей.       Шаттлы, повинуясь командам автопилота, плавно развернулись и направились к планете. Увеличивая скорость, они устремились к Ируну.       По мере приближения к планете, атмосфера становилась все плотнее. Шаттлы вошли в верхние слои атмосферы, и корпус машин засветился от трения. За иллюминаторами промелькнули огненные полосы, словно метеоритный дождь.       Автоматические системы регулировали траекторию полета, стараясь компенсировать сопротивление атмосферы. Шаттлы, преодолевая чудовищное давление, прорывались сквозь ядовитую мглу, словно стальные кулаки, пробивающие завесу тьмы.       Наконец, шаттлы вышли из плотных слоев атмосферы и направились к поверхности планеты. Впереди, сквозь дымку, проглядывали очертания разрушенных городов и мертвых, но не поврежденных Жнецов. Такое впечатление, что волосы в принципе не сражались за Ирун.       Наконец, наш шаттл коснулся земли. Легкий толчок, и двигатели заглохли. Я отстегнул ремни и принялся проверять герметичность своего нано-костюма. Атмосфера Ируна была токсичной и смертельно опасной для неподготовленного человека.       Трап шаттла начал опускаться, и в салон ворвалась аммиачная атмосфера Ируна. Давление в 60 атмосфер ощущалось всем телом, но мой костюм выдержал.       Как только трап полностью опустился, я сделал шаг в Ирунскую реальность. Прямо передо нами возвышалась колоссальная громада мертвого Жнеца. Его огромные размеры поражали воображение: он был на много больше тех, что были в Сан-Франциско. Этот Жнец был, как металлическая гора, выросшая из самой планеты.       Но что ещё бросилось в глаза, на его корпусе не было видно никаких повреждений. Ни единой царапины, ни следа от попадания оружия. Он казался неповрежденным, просто выключенным       В голове промелькнула мысль: «Значит этот конкретный Жнец был отключен сигналом от ГОРНа, Как наверное и все остальное жнецы на этой планете?»       И тут же я почувствовал презрение. Презрение к волусам. Как же они были беззащитны! Их родной мир был отдан на растерзание Жнецам, и раз турианцы свалили защищать Палевн, то эти «колобки» ничего не могли противопоставит синтетикам.       «Нам нужно попасть в Жнеца?» — мысленно спросил я у Катализатора.       «Верно, — ответил ИИ. — Это — ПРОЦЕССОР. Они управляются дистанционно и не обладают разумом. По сути, они действуют как мобильные сборщики ДНК. которую по средством наномашин, рекомбинируют в строительный материал Жнеца».       «Какая мерзость…», — подумал я и обратил внимания на других людей.       Солдаты как муравьи, разгружали грузы и снаряжение из шаттлов. В их действиях нет ни малейшего намека на панику или спешку. Спокойствие и уверенность. Что неудивительно, ведь по словам Павла, «Сварга» подкупила всех, кого только смолга, в местной администрации. Никакой внезапной атаки или неожиданной засады инам не грозит.       Моё внимание привлекает фигура, выходящая из другого шаттла. Это был Игнат Сталин. На нем надет продвинутый скафандр, явно разработанный специально для экстремальных условий Ируна с логотипом цербера.       Но больше всего меня заинтересована защита головы. Вместо обычного шлема у него было нечто вроде герметичной технической брони, представляющей собой желтую полупрозрачную твердую голограмму. Она, как колба, накрывала его голову, защищая от ядовитой атмосферы.       Очередная, пафосная вундервафля, на основе эффекта массы, хотел сплюнуть я, но вовремя вспомнил об надетом шлеме и отсутствии желез во рту.       Отбросив размышления об Игнате Сталине и его диковинном скафандре, я приступил к помощи в разгрузке припасов. Каждый ящик приближал нас к выполнению поставленной задачи.       В какой-то момент я услышал обрывки разговора, доносившегося из другого шаттла. — Где вещи, блять?! — услышал я приглушённый шлемом голос. — Какие вещи? — ответил другой. — Этот ящик… В нём были вещи, сейчас нет. — Что значит нет? Ты уверен, что там были вещи? — Да! Я точно помню, что там были вещи, когда я его в шаттл тащил. А теперь нет вещей. — Может, тут не было вещей? — Нет были. Этот контейнер… он был тяжелым. А теперь легкий. Были вещи, сейчас нет.       Я не придал этому особого значения. Мало ли, что могло случиться. Может, кто-то ошибся, или вещи переложили в другой контейнер. Хотя недавний разговор с Олегом по поводу канистр с маслом заставил меня задуматься, ведь две неприятные пропажи подряд — это слишком странно.       Я продолжил разгружать груз, стараясь не обращать внимания на странный инцидент. В конце концов, может, эти вещи сожрала крыса прапорщика, в шутку подумал Хаск.       Часть грузов, что мы разгружали, была частями строений, из которых в впоследствии собирали комплекс модульных жилищ, соединенных между собой герметичными шлюзами. Модули были изготовлены из прочного, легкого сплава и обеспечивали защиту от экстремальных условий Ируна: токсичной атмосферы, высокого давления и повышенной гравитации.       Внутри модулей поддерживались пригодные для человека условия: регулировалась температура и влажность, очищался воздух, создавалось искусственное освещение. В каждом модуле имелись жилые отсеки, столовая, санитарный узел и небольшой медицинский блок.       Рутина лагеря была проста и незамысловата: смена караула, проверка оборудования, перераспределения припасов, еда и сон. Каждый занимался своим делом, стараясь не думать о том, что они находятся на чужой, враждебной планете, рядом с мертвым Жнецом.       Не имея конкретного задания, я в основном патрулировал периметр лагеря. Бродил вдоль границы, следя за тем, чтобы никто не нарушил порядок. «Центурион» со снайперской винтовкой все так же старался держать меня в поле зрения, словно я был какой-то важной целью, которую нельзя упускать из виду. Его навязчивость начинала меня раздражать, но я старался не обращать на него внимания.       С первого же дня Сталин и группа инженеров, приступил к работе с лазерным буром сосредоточили свои усилия на вскрытии корпуса Жнеца. Они трудились не покладая рук, день и ночь, не обращая внимания на усталость и опасность. И вот, наконец, через три дня им это удалось.

За четыре часа до гибели Ируна

      Лазерный луч прожег тоннель в броне Жнеца, открывая проход внутрь. И не успел я обдумать все свои варианты проникновения в Жнеца. Как в наушнике шлема раздался голос Игната: — Сечин, это Сталин. Иди сюда.       Если он меня сам внутрь Жнеца затащит, то это будет максимальная «Фортуна»       Дмитрий направился к отверстию, проделанному лазером. Но, как только хаск приблизился к проходу, он заметил, что странный снайпер непринужденно увязывается за мной. Его присутствие меня всё больше напрягало.       Игнат Сталин, заметив это, остановил снайпера. — А ты куда собрался? — спросил он свим низким голосом. — С вами, внутрь. — ответил снайпер, невозмутимо пожимая плечами. — Зачем? Без тебя справимся, — ответил Сталин. — Солдат, займите какую-нибудь точку наблюдения, — в разговор вмешался солдат в броне цербера с офицерским знаками различия. — Займись делом, охраняй нас, — приказал он.       Снайпер поколебался, но всё же подчинился приказу. — Есть, — ответил он и отошел в сторону, не сводя с меня глаз.       Я облегченно выдохнул. Наконец-то избавился от его навязчивого внимания. Похоже удача на моей стороне.       Сталин и неизвестный офицер, посмотрели на меня. — Идем, Сечин, — сказал Сталин.— Нам некогда ждать.       Я кивнул и последовал за ними в проделанное отверстие в корпусе Жнеца. Трио, состоящее из хаска с самосознанием, стрёмного ученого и командира «Лже Цербера», отправлялось на исследование мертвого гиганта.       А внутри Жнеца царила кромешная тьма. Атмосфера как в первом Чужом, когда команда Ностромо проникла в дереликт с яйцами ксеноморфов. То что единственными источниками света были наши фонарики, не прибавляло уютности этому месту.       Идя по узким коридорам, я чувствуя себя Уильямом Дайером, исследовавшим город старцев в Хребтах Безумия.       Внутренности Жнеца были слишком чуждыми и непонятными. Металл, органические наросты и какие-то непонятные конструкции переплетались между собой, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться.       Вскоре мы наткнулись на стену, преграждающую нам путь. Сталин остановился обратился к офицеру: — Бизонов, убрать препятствие!       «Бизонов? Это фамилия ротмистра нашей экспедиции?», — подумал я и укорил себя за то, что не ознакомился со списком участников.       Бизонов достал из подсумка небольшое устройства и прикрепил ее к стене. Через несколько секунд раздалось шипения и ослепительно яркий свет. Стена расплавилась, как воск от спички. Фосфорная граната сделала свое дело, проделав в стене проход.       За стеной нас ждало жуткое зрелище. Длинный и широкий коридор был завален полуразложившимися останками волусов. Трупы, скелеты, ошметки плоти — все это было перемешано в отвратительную кучу. Воздух, казалось, был пропитан миазмами смерти и разложения.       К счастью, все мы были в скафандрах, так что никто не почувствовал ужасного запаха. Но вид мёртвых волусов, некогда живых существ, вызывал у меня отвращение и содрогание.       Однако, в отличие от меня, на Бизонова и Сталина увиденное никак не подействовало. Они, казалось, не испытывали ни малейшего отвращения или сочувствия к пришельцам. Словно это было для них обыденным делом. Скучной рутиной.       Они просто молча двинулись вперед, вдоль заваленного мертвечиной коридора. Я, немного поколебавшись, последовал за ними.       Мы продолжали свой путь по коридору трупов. Каждый шаг давался мне с трудом, приходилось переступать через останки волусов, стараясь не наступить на что-нибудь особенно мерзкое.       В какой-то момент Бизонов, шедший впереди, не глядя под ноги, раздавил своей тяжёлой бронированной ногой голову одного из дохлых волусов. Раздался мерзкий хруст, и гниющее содержимое головы растеклось по полу. Бизонов даже не заметил этого. Он просто продолжал идти, как будто ничего не произошло.       Я постарался переступить через это. Конечно, я видел и похуже. В конце концов, я был солдатом, прошедшим через множество сражений. Но думаю меня бы вырвало. Хорошо, что у меня нет желудка.       Я не стал комментировать увиденное. В этом не было смысла. Бизонов всё равно меня бы не понял от слова совсем. Он был из тех людей, для которых жизнь ксеноса не стоила и мелкого гроша. Для него волусы были лишь мусором, который не жалко раздавить. В общем то как и для меня… Но, сука, как же мерзко! Броню ведь отмывать придётся от этой мерзости.       «Джугашвили» же не перестал сверялся со своим Уни-инструментом и планшетом, который он держал в руке. Постоянно что-то читал, сравнивал и перепроверял. Судя по всему, он искал что-то конкретное из огромного количества данных.       Вскоре Игнат остановился и, обратившись к Бизонову, отдал очередной приказ: — Бизонов, убрать эту стену!       Бизонов, не задавая вопросов, достал из подсумка гранату с белым фосфором и прикрепил её к стене. Как и в прошлый раз, раздалось громкое шипение. Стена мгновенно начала плавиться, оставляя после себя обугленные разводы.       Но на этот раз от высокой температуры вспыхнули и трупы волусов, лежавшие рядом со стеной. Пламя из-за аммиачной атмосферы было тусклым, почти бесцветным, но все же горячим. Благо скафандры хорошо сдерживали температуру. И судя по тому что ни Сталин, ни Бизонов не обратили на это никакого внимания и просто прошли через образовавшийся проход, их скафандры тоже были термостойкими.       Я последовал за ними в импровизированный проход, стараясь не наступать на горящие останки. Жуткое зрелище, но проход появился, и мы продолжили свой путь.       Оставляя позади горящие тела и пробираясь по сложной системе металлических лазов, буквально петляя по узким техническим проходам внутри Жнеца, пока наконец Сталин не остановился и не сказал: — Мы пришли.       Наша группа оказались в большом, просторном помещении. Оно было овальным, с углублением в центре в виде полусферы. В углублении стояло какое-то неизвестное устройство, покрытое сложной сетью проводов и трубок.       Но это было не единственное, что привлекло моё внимание. Помимо наших фонариков, в помещении был и другой источник света. Тусклый голубоватый свет, исходивший откуда-то сверху.       Я поднял взгляд. Над углублением, в самом центре помещения, висел огромный прозрачный шар. Он был заполнен нанороботами Жнецов. Тысячи, миллионы этих крошечных машин парили внутри шара, излучая голубоватое свечение. «Это то, что нам нужно?» — мысленно спросил я Катализатора. «Верно, — ответил Катализатор. — Это протовещество жнеца. Аналог стволовых клеток живого организма, — Катализатор продолжил. — Оно тебя улучшить. Слейся с нанитами» «И как мне бля…», — не успел я задать этот вопрос, как послышался голос. — Бизонов, расстрелять этот шар! — скомандовал Сталин, прерывая мой мысленный вопрос.       Бизонов, как всегда, не задавая никаких вопросов, поднял масс-винтовку и открыл огонь по шару. Вольфрамовые пули одна за другой пробивали прозрачную оболочку, и содержимое шара начало выливаться в углубление под ним заполняя плотной массой. Голубое свечение стало ещё ярче, освещая всё вокруг.       Я подошёл поближе. Нанороботы двигались хаотично, но в то же время слаженно, словно подчиняясь какой-то неведомой силе. А я думал, как бы незаметно для своих спутников, «слиться» с нанитами. — Прыгай к ним! — вдруг сказал Сталин, повернувшись ко мне.       Я не понял слов Сталина. — Чего? — переспросил я.       Сталин не стал повторять свои слова. Он просто кивнул Бизонову. — Толкни его! — приказал он       Бизонов без колебаний подошёл ко мне и толкнул в спину. Я не ожидал этого и потерял равновесие. Я попытался за что-нибудь ухватиться, но было поздно. Я полетел вперёд, прямо в это «озеро» нанитов.       Дмитрий ожидал, что утонет в этой массе, но этого не произошло. Наниты оказались плотными, как ртуть. Я упал на их поверхность и остался лежать, чувствуя, как они обволакивают меня со всех сторон.       Сталин стоял на краю углубления и смотрел на меня сверху вниз. На его лице, скрытого кинетическим полем, не было никаких эмоций. Ни сочувствия, ни злорадства. Он просто смотрел, словно я был подопытным кроликом, а он был учёным организации по испытанию косметики. — Вы знали?! — прохрипел я, задавая им вопрос.       Холодные наниты Жнеца, словно живые, обвились вокруг меня, проникая сквозь броню прямо в тело. Я почувствовал, как они сливаются с моими собственными нанитами, образуя единое целое.       И тут началось…       Информационный шторм обрушился на мой разум. В нём были опыт, многочисленные знания. Воспоминания миллионов волусов, захваченных Жнецами, замученных и переработанных в биоматериал, стали частью меня. Я видел их жизнь, чувствовал их страх, переживал их мучительную смерть и многочисленные пытки.       Бесконечная агония, длящаяся вечность, пронеслась сквозь меня, оставляя кровоточащие раны в моём сознании. Каждая клетка моего тела кричала от боли, отчаяния и ужаса. Я хотел вырваться, убежать из этого озера, чтобы прекратить это натуральное безумие, но я был беспомощен. Наниты Жнеца держали меня в своей мёртвой хватке, не давая ни малейшего шанса на спасение!       Но вместе с этим ужасом ко мне приходила и сила. Энергия Жнеца, текущая по моим венам, заряжала моё тело, делая меня сильнее, быстрее, выносливее. Нулевой элемент, проникая в каждую клетку, изменял мою структуру, даруя мне способности, о которых я раньше не мог и мечтать.       Это было… невероятно! Невыносимо! Чудовищно! Рай и ад в одном флаконе. Я был на грани безумия, разрываясь между ужасом пережитого и восторгом обретённой силы! Моя нервная система не выдерживала такой большой перегрузки. Но на помощь пришел Катализатор, отключая моё сознание.

Нормандия. За 8 дней до гибели Ируна

      Тяжелый вздох вырвался из груди Тали’Зора, эхом отразившись от стальных переборок машинного отделения. Она переводила взгляд с одной мерцающей панели на другую, пытаясь хоть что-то сделать, вдохнуть жизнь в мертвое железо, но тщетно. Без правых гондол левые отказывались запускаться. — Мы сейчас просто груда металла, плывущая в космосе, — подумала она, с досадой ударила инструментом по обшивке.       Джокер, бледный как полотно, проковылял к ней, опираясь на самодельную трость. — Как там, Тали? — спросил он, и в голосе чувствовалась усталость, куда более глубокая, чем от банальной бессонницы. — Ничего хорошего, Джефф. Двигатель мертв. Полностью мертв, — ответила она, опуская голову. — Все схемы перегорели. Нам нужны… нужны серьезные запчасти, Джефф. Но даже с ними, половины двигателей недостаточно, чтобы нормально летать. — Я знаю, Тали. Я знаю, — он тяжело вздохнул. — Хорошо хоть маневровые работают. Благодаря им я и втянул нас в эту кучу обломков. Здесь нас хоть какое-то время не найдут.       Джокер был прав. Он сотворил чудо, используя лишь маневровые двигатели, чтобы спрятать «Нормандию» в лабиринте обломков, оставшихся после уничтожения Омеги. Огромные глыбы искореженного камля и застывшей лавы служили неплохим укрытием от случайных патрулей и пиратов, охотящихся за лёгкой добычей.       Но укрытие — это ещё не спасение!       Дни тянулись медленно, наполняясь гудящей тишиной и напряженным ожиданием. Экипаж пытался поддерживать видимость нормальной жизни, но тревога витала в воздухе, как запах гари после пожара.       Миранда пыталась координировать усилия по сохранению продовольствия и воды. Ее обычно безупречная внешность поблекла, а в глазах появилась тревога. Она скрупулезно распределяла пайки, стараясь, чтобы хватило на максимально долгий срок.       Гаррус, привыкший к войне, занимался калибровкой оружия и подготовкой к возможному столкновению. Он молчаливо бродил по коридорам, его оптический прицел выискивал потенциальные угрозы в темноте космоса.       Доктор Чаквас, как всегда, была непоколебимо спокойна. Она проводила медицинские осмотры, следя за состоянием экипажа и стараясь не допустить паники. Но даже ее непоколебимый профессионализм не мог скрыть морщинки тревоги вокруг ее глаз.       Лиара, не отходила от консолей связи, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Она перебирала бесконечные частоты, надеясь на то, что хоть кто то выжил.       Шепард… Шепард держался лучше всех. Он обходил корабль, подбадривая экипаж, выслушивая их тревоги и сомнения. Но Тали видела, как он ночами не спит, глядя в иллюминатор на бесконечный космос, в его глазах отражалось тяжелое бремя ответственности.       Однажды утром, после особенно тяжелой ночи, Тали нашла Шепарда в главном зале. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на имена Мемориал погибшим на «Нормандии». На нем были записаны имена Эшли, Мордин, Тейн — все они мертвы. Шепард иногда винил себя в смерти своих друзей и товарищей, думая, что можно было обойтись и без этих жертв ради спасения Галактики. — Тяжело, да? — спросила Тали, подходя к нему.       Шепард не ответил сразу. Он продолжал смотреть на фотографии, словно пытаясь найти в них утешение. — Каждый раз… Каждый раз, когда я теряю кого-то, я чувствую, как часть меня умирает, — наконец сказал он, и в его голосе слышалась усталость, — Я не могу позволить себе потерять их, Тали. Не могу позволить себе потерять никого из вас. — Мы знаем, Шепард, — ответила Тали, кладя руку на его плечо, — Мы знаем, что ты сделаешь все, чтобы нас спасти. Шепард повернулся к ней и улыбнулся. Это была слабая, но искренняя улыбка. — Спасибо, Тали, — сказал он. — Спасибо, что веришь в меня.       Они стояли молча, глядя на имена тех, кто доверял им. И в этой тишине, в этом молчаливом согласии, они находили в себе силы, чтобы продолжать ждать, чтобы продолжать надеяться.       Жизнь на «Нормандии» продолжалась, несмотря ни на что. Они играли в карты, читали книги, делились воспоминаниями о прошлых приключениях и своей жизни. Они пытались отвлечься от ужаса, от неопределенности, от страха, который грыз их изнутри.       Они ждали. Они верили. Они надеялись. Потому что знали, что где-то там, в бесконечном космосе, Андерсон уже идет к ним на помощь. Потому что знали, что они не одиноки. Потому что они — команда. А члены по-настоящему дружной команды никогда не бросают друг друга.       А что дроны? Е дни напролёт раздумывал над своей находкой в виде кортика «Сварги». Ему было очевидно, кто взорвал станцию «Омега». Однако мотивы такого красивого разрушения дрону до сих пор были непонятны. Ради чего было уничтожать огромную станцию, перед этим убив много наёмников «Красной Стаи»? На эти вопросы Е не мог ответить. Он копался в своей памяти, пересматривая битвы с людьми. особенно ту самую... Это было началом всего. E, в составе нескольких сотен других дронов-демонтажников, сражался в охваченном пламенем мегаполисе. Город, когда-то величественный, теперь представлял собой лабиринт руин, где смерть поджидала за каждым углом. Человеческие солдаты корпорации Баухаус в серой силовой броне, сражались до конца. Они появлялись из-под обломков, из разрушенных зданий. E и другие демонтажники парили над полем боя, словно ангелы смерти. Их когти и зубы рвали броню и плоть, их пулеметы извергали потоки свенца, сметая все на своем пути. Дроны были безжалостны и эффективны, но люди сопротивлялись с отчаянной яростью. И вот, в самый разгар битвы небо стало красным. На орбите появился Бомбовоз Космопрома. Огромный на столько, что он затмил собой обе Альфа-Центавры и из-за чего только тусклый красный карлик Проксима Центавра освещал небосвод. И затем началось. E, повинуясь как будто повинуясь какому-то первобытному инстинкту, взлетел в стратосферу, подальше от грядущей гибели. И оттуда, с огромной высоты, он увидел... Настоящую красоту. Тысячи атомных бомб, волна за волной, падали на планету. Они взрывались с такой силой, что сотрясали собой континент. Целая планета, до самого горизонта, тонул в атомном огне. Огромные грибы взрывов поднимались в небо, излучая всё что только возможно. Земля дрожала, камни кипели, всё тонула в ослепительном свете. И остатки сил Баухаус и тысячи демонтажников. В тот момент E и влюбился в войну. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Абсолютное разрушение, тотальная аннигиляция, апокалипсис во всей своей красе. И тогда же он полюбил человечество. По-своему, конечно. Он восхищался их жестокостью, их способностью к разрушению, их гением, который породил такую красоту. Люди были одновременно творцами и разрушителями, ангелами и демонами. И E хотел быть частью этого. Он хотел видеть, как они воюют, как они страдают, как они умирают. Война была его любовью, его страстью, его судьбой. И он никогда не откажется от нее.       А вот N и V проводили время вместе, постоянно поддерживая друг друга морально. Порой они просто смотрели фильмы, скачанные на планшете, днями напролёт в каком-нибудь свободном помещении, обнимая друг друга своими руками. Для них нарастающие напряжённые ситуации, когда всё негативно давит на психику, были не в новинку. Они долгое время на Коппер-9 искали масло дронов-работяг. Когда дроны закрылись за гермодверями аванпостов, которые были самыми первыми человеческими постройками на Коппер-9, единственным источником масла стали компоненты трупных шпилей, состоящие из частей работяг. Однако и масло внутри них начало заканчиваться. А одинокие работяги на ночных заснеженных улицах города стали редким явлением. Тогда N, V и J начали пить масло друг у друга. Но это они делали в крайнем случае. Маньячка и бестолочь были ходячей кормушкой для J, которая всегда перой требовала нового масла, аргументируя это наличием связи с компанией. «Если я умру, то компания вас двоих пустит под нож», — говорила J. Хоть J теперь лучше относится к парочке, но сама V никогда признает свою бывшую начальницу настоящей подругой. Если бы не Тесса, то демонтажница давно бы уничтожила Е и J, которых она недолюбливала.

За день до гибели Ируна

      Дни перетекли в неделю. Монотонность стала их главным врагом. Психологическое напряжение нарастало. Даже Гаррус начал раздражаться на плохо откалиброванное оружие (которое, естественно, было в идеальном порядке). Лиара перебирала одни и те же частоты, её глаза покраснели от недосыпа. Шепард изо всех сил поддерживал мораль, но даже его голос уже звучал немного надломлено.       Однако долго эта тягомотина ожидания спасения не продлилась. Однажды ночью, когда отчаяние достигло своего пика, Лиара вскочила с кресла с криком. — Сигнал! Я поймала сигнал! — кричала она, её голос дрожал от возбуждения, — Это частота Альянса! — Что слышно? Кто это? — спросил Шепард, почувствовав надежду. — Нечетко… Очень слабо… Но это люди! Они ищут нас! — Лиара лихорадочно настраивала консоль, пытаясь улучшить сигнал, — Они знают, где мы примерно находимся.       На лицах экипажа расцвели улыбки. Надежда, которая почти угасла, вспыхнула с новой силой. — Джокер! Готовься к стыковке! — скомандовал Шепард, — Тали, проверь все системы жизнеобеспечения! Мы должны быть готовы принять их!       Джокер с трудом, но быстро занял свое место в пилотском кресле. Его пальцы, привычные к управлению, забегали по панели управления. — Понял, Шепард! Начинаю прогрев двигателей! Хотя… прогрев маневровых двигателей, скорее, — пошутил он, но в его голосе звучала настоящая радость.       В машинное отделение снова забурлила жизнь. Тали с энтузиазмом осматривала системы, ее руки ловко управлялись с инструментами. — Все системы жизнеобеспечения работают в штатном режиме! — доложила она, — Мы готовы к встрече! Вскоре, сквозь облака обломков, показался силуэт ремонтного корабля Альянса. Он был похож на большого, неуклюжего жука, с множеством манипуляторов и сварочных аппаратов. Рядом с ним летел второй корабль, поменьше, но явно вооруженный. — Вот они! — воскликнула Лиара, — Это корабли класса «Авалон»! Они как раз специализируются на ремонте в сложных условиях!       Ремонтные корабли приблизились к «Нормандии» и начали сканирование. После короткой паузы, с одного из кораблей раздался голос. — «Нормандия SR-2», это «Авалон-1»! Прием! Мы вас нашли! Подтвердите идентификацию! — «Авалон-1», это капитан Шепард, «Нормандия SR-2». Подтверждаю идентификацию. Рад вас слышать, — ответил Шепард, — Мы ждали вас. — И я рад, капитан Шепард. Приступаем к стыковке. У нас с собой все необходимое для ремонта и новенькие гондолы, — ответил голос с «Авалона».       Ремонтные корабли аккуратно подошли к «Нормандии» и состыковались с ней. Из шлюзов посыпались ремонтные бригады, вооруженные сварочными аппаратами, силовыми инструментами и ящиками с запчастями.       Встреча с ремонтниками была бурной и эмоциональной. Объятия, рукопожатия, слова благодарности. Все были счастливы видеть лица новых людей, слышать другие голоса, чувствовать прикосновение свежего воздуха. Пока ремонтные бригады работали над двигателем, Шепард связался с Андерсоном. — Адмирал, это Шепард. Помощь пришла! — доложил он, и в его голосе звучала усталость и облегчение. — Шепард! — раздался ответ Андерсона, и в его голосе чувствовалась радость, — Я знал, что ты выживешь! Я верил в тебя. Как команда? — Все живы, адмирал. Потрепало, но живы, — ответил Шепард, — Благодаря Джокеру мы смогли спрятать «Нормандию» в обломках. — Джокер — настоящий герой, — подтвердил Андерсон, — Ремонтные корабли должны починить двигатель в ближайшее время. «Цербер» уже на Ируне. — Понял, адмирал. — помрачнев, ответил Шепард.       Ремонтные бригады работали быстро и профессионально. За несколько дней они заменили гондолы и вернули «Нормандии» способность летать.

За час до гибели Ируна

POV Дмитрий.

      В ушах звенело. Назойливое пикание проникало сквозь пелену беспамятства, вырывая хаска из небытия. Дмитрий открыл глаза. Вокруг была тьма, нарушаемая лишь мигающим красным светом аварийной лампочки и светом из оконца. Он лежал в каком-то тесном металлическом саркофаге.       Поняв взгляд, Дмитрий увидел лагерь, который превратился в настоящее поле боя: разрушенные строения, взорванный челнок и разорванные трупы в броне Цербера. «Это турианцы напали?» — подумал Дмитрий.       В поле зрения хаска появились вбежавшие три солдата. Они стреляли из своих масс-винтовок в неизвестного врага до полного перегрева своих термозарядов. Но, похоже, это не помогло, так как отряд, словно картечью, одновременно разорвало на куски. Какая-то неведомая сила будто поймала пули и отправила их обратно с ещё большей скоростью.       В хаосе битвы прорезался отчаянный крик Сталина: — Он приходит в себя! Восстановить питание!!!       Один из солдат «Цербера», бросился к стазис-камере Дмитрия. Он хотел, во что бы то ни стало, успеть активировать систему и вернуть Дмитрия в состояние стазиса.       Но ему не было суждено выполнить приказ. Неведомая сила подняла солдата в воздух. Он попытался выстрелить, но и это он не успел сделать. Эта же неизвестная сила сжала его тело, разорвав солдата на куски. Кровь, кости и ошмётки плоти разлетелись во все стороны. Граната, висевшая на поясе бойца, сдетонировала от возникшего давления, и мощная взрывная волна опрокинула криокапсулу Дмитрия, сбросив её с тележки.       Вокруг упавшего стазис-саркофага начали происходить проявления эффекта массы. Мелкие камушки, обломки металла, куски взорванного солдата, все предметы, находящиеся поблизости, начали левитировать в воздухе, окутанные голубым светящимся туманом. Через мгновение и стазис-капсула разлетелась на детали и компоненты, которые также продолжали парить в воздухе, образуя причудливые узоры.       И в центре этого хаоса над землей парило тело Дмитрия. Оно было окутано ярко-голубым полем. Это был эффект массы, но в гораздо более мощной и концентрированной форме, чем всё, что когда-либо видел этот мир. Это не было похоже на магию. Это было что-то совершенно иное. Что-то, выходящее за рамки понимания.       Внутри Дмитрия пробуждалась сила Жнеца. Сила, способная изменять законы физики, управлять пространством и временем. Он больше не был просто разумным хаском. Он стал чем-то большим, чем-то опасным. Он стал орудием уничтожения целых армий.       Внезапно в поле эффекта массы, окружавшего Дмитрия, застрял кухонный нож. Он увяз в воздухе, как пуля в воде, не в силах преодолеть невидимую преграду. Хаск удивился, что в поле прилетел кухонный нож, когда кто-то откинул пули в сторону солдат.       Дмитрий, с резким, неестественным движением, повернул голову в сторону, откуда прилетел нож. Скорость поворота головы была мгновенной, как у реактивного самолёта, идущего на форсажной тяге.       В тени разрушенного здания он увидел силуэт дрона. Это была молодая дрон-работница. На голове у нее была надета то ли каска, то ли шапка бордового цвета с желтой полосой. Из-под каски выбивались длинные пряди фиолетовых волос, обрамлявших её белое, почти безэмоциональное лицо. Её глаза на дисплее горели красным. Одета она была в темно-красную блузку со значком Альянса на груди и чёрную юбку с желтой полосой. Её руки и ноги были тонкими металлическими конечностями. Обувь представляла из себя большие неуклюжие ботинки.       Парень не ожидал увидеть на Ируне дрона. Однако он начал догадываться, как она сюда пала, вспоминая разговор солдат о пропаже вещей из контейнера.       Паря в воздухе, окутанный сияющим полем эффекта массы, Дмитрий оценил обстановку. Биотической волной хаск притянул к себе ближайшую масс-винтовку, выпавшую из рук мёртвого солдата. Оружие пролетело сквозь плотный воздух, атмосферы ируна, и легло прямо в его ладонь.       Сразу после этого, Дмитрий, держа оружие одной рукой, направил винтовку на дрона-работягу и нажал на спусковой крючок. Очередь вольфрамовых пуль вырвалась из ствола и, легко пройдя сквозь поле массы, устремились к цели       Но дрон не растерялся. Она выставила вперёд руку, и перед ней возникла голограмма светящегося символа. Этот символ состоял из красного шестиугольника в центре, от которого отходили три стрелки, направленные в разные стороны. Каждая стрелка заканчивалась треугольным наконечником.       Вольфрамовые пули, летящие на огромной скорости, не достигли цели. Они словно врезались в невидимую стену, остановившись перед дроном. «Солвер», — вспомнил Дмитрий. Да, Павел ему рассказывал об этом. О странных работягах с Коппер-9, что смогли «усвоить его». Крайне опасны. — Да ты прямо как Нео из матрицы, — раздался металлический голос Дмитрия, прокомментировавший увиденное.       Дрон, не теряя времени, отбросила зависшие в воздухе вольфрамовые пули обратно в Дмитрия. Однако и они не достигли цели и, подобно кухонному ножу, увязнули в поле эффекта массы, окружавшем его. — Хорошая попытка, — сказал хаск, улыбаясь, — Подозреваю, что это ты и есть та самая «крыса», что обжигала нашего наищедрейшего прапорщика? Аяяй! Как не стыдно? — А вот за «крысу» ты у меня отдельно получишь по первое число! — ответила на русском языке дрон.       Парень не ожидал услышать от дрона русскую речь. «Она специально для меня переключилась, или это — её "заводской" язык», — подумал Дмитрий — Как давно ты за нами следила? — поинтересовался хаск слегка наклоняя голову. — Только за тобой. — ответила дрон холодны голосом, — Я здесь по твою душу. Орден подождет. — У тебя есть нашивка Альянса на одежде. Я скорее поверю, что тебя РУАС послало, чем что ты пришла по каким то своим «личным мотивам». — ответил Дмитрий, ставя пальцами кавычки над последними словами. — Поверь, эти идиоты, не могут найти даже пульт от телевизора в комнате без мебели. Я здесь из-за Алькатраса, — ответил дрон. — Алькатрас… — проговорил Хаск. — Да, я там был. Подстрелил демонтажника. Ты за него мне мстить собралась? — Дрон хотела ответить но её прервали. — ДИМОН!!! — раздался приглушенный маской крик «Центуриона», того самого снайпера, который не отходил от Дмитрия ни на шаг. — Лови саблю!!! — продолжил загадочный солдат и кинул в Дмитрия его ниндзято.       Дмитрий, просчитав траекторию, перехватил летящий клинок. Лезвие ниндзято засверкало в голубом свете поля эффекта массы. Хаск, решив, что огнестрельное оружие бесполезно, выбросил масс-винтовку обратно на землю.       В этот момент дрон запустил в «Центуриона» большой контейнер. Тяжелый металлический ящик, словно пушечное ядро, врезался на большой скорости в солдата и отбросил его в модульное здание, обрушив на солдата гору обломков.       Не обратив внимания на судьбу неудачливого «Центуриона», Дмитрий, усилив катану своей энергией, ринулся на дрона в рукопашную. Хаск двигался с невероятной скоростью. Его тело, окутанное голубым светом, оставляло за собой светящийся след.       Схватка между Дмитрием и дроном развернулась в вихре разрушения и хаоса. Дмитрий, словно джедай-зверь, наседал на противника, обрушивая на работягу град атак. Его ниндзято рассекала воздух, оставляя за собой светящиеся голубые полосы. Каждый взмах катаны был усилен биотической энергией, способной разрубить осмий, как жалкую тонкую бумагу.       Дрон же, напротив, старалась сохранить дистанцию, умело уклоняясь от смертоносных ударов. Она была быстрой и ловкой, словно тень, скользившая по полю боя. Она не хотела ввязываться в бой на ближней дистанции, что не удивительно. В её арсенале был лишь «Солвер», которым она обрушивала на Дмитрия всё, что попадалось под руку: обломки зданий, куски металла и даже тела мёртвых солдат. Любой объект летел прямо в хаска.       Дмитрий, не замедляя свой натиск, отбивал летящие в него предметы биотическими волнами, отправляя их обратно в сторону дрона. Что-то он разрубал своим ниндзято, разрезая на две части. Его движения были быстрыми и, можно сказать, яростными, если бы не механическая неестественная грация.       Дрон, отступая, продолжала обстреливать Дмитрия мусором, который был от неё неподалёку. Один из обломков, летящий на огромной скорости, едва не задел голову хаска, но оставил на шлеме глубокую царапину. Другой летящий обломок биотическим толчком хаска был отброшен в сторону, разбив чудом уцелевшее до этого модульное здание.       С каждым ударом и выпадом, с каждым уклонением и телекинетическим броском, напряжение нарастало. И в этой смертельной пляске, дуэлянты соревновались не только в своём мастерстве владения оружием и способностями. Нет, они соревновались и в вычислительных мощностях. Это была битва разумов, невидимая для сторонних наблюдателей, но от того не менее яростная.       Человеческий мозг Дмитрия, усиленный и улучшенный нанитами Жнеца, против позитронного мозга дрона. Это было противостояние органики и кремния, живой души и искусственного интеллекта. Пожалуй, это противостояние было гораздо интереснее их физического воплощения.       Подобно профессиональным гроссмейстерам, просчитывающим каждый ход на шахматной доске во время чемпионата мира, Дмитрий и дрон просчитывали каждую атаку, вычисляли самую вероятную контратаку, предугадывали действия противника на несколько шагов вперед.       В их разумах проносились миллионы вариантов развития событий, оценивались вероятности успеха того или иного действия, анализировались слабые и сильные стороны их оппонента. Каждое движение, каждый удар, каждое уклонение были результатом сложнейших вычислений, происходивших за доли секунды, из-за чего человек, смотрящий на битву со стороны, не смог бы успевать за происходящим.       Это была битва не только силы и скорости, но и интеллекта. Исход поединка зависел не сколько от того, кто быстрее нанесет удар, сколько от того, кто лучше просчитает действия противника наперёд.       И вот, в этой напряженной дуэли интеллектов, первым уступил Дмитрий. Он допустил одну микроскопическую ошибку в своих расчетах, которая дала дрону шанс нанести удар.       Дрон, воспользовавшись моментом, в прыжке, используя свой «Солвер» и сложив пальцы «пистолетом», метнула гайку со скоростью пули в шлем Дмитрия. Она отрикошетила, но металл шлема был помят и деформирован, а ударная волна оглушила Дмитрия лишь на мгновение.       Несмотря на это, Дмитрий не остановился. Он продолжал наседать, делая выпады своим ниндзято и обрушивая на дрона град атак. Он понимал, что у него нет права на ошибку, что любое промедление может стоить ему жизни. Дрон была настроена серьёзно и отступать не намерена. Она хочет смерти хаска и всех людей, которые сюда прилетели.       Но вместе с тем, Дмитрий начал чувствовать, как с его телом что-то происходит. Странное покалывание, ощущение пульсирующей энергии, изменение в восприятии мира. Он старался игнорировать эти ощущения, сосредоточившись на поединке, но они становились всё сильнее и навязчивее. Что-то происходило, что-то менялось в нём самом. И это было не к добру. Однако нужно было не отвлекаться от боя, ведь на кону стояла его жизнь.       Внезапно в дрона выстрелил один из выживших солдат экспедиции. Вольфрамовые пули, выпущенные в спину, отвлекли дрона на мгновение, поскольку ей пришлось своим «солвером» пули.       Воспользовавшись этим шансом, Дмитрий молниеносно сблизился с противником и одним точным ударом своего ниндзято отрубил ей руку. Металлическая конечность отлетела в сторону, расплёскивая масло по токсичной земле.       Дрон пыталась сопротивляться, но перевес сил уже был на стороне Дмитрия. Теперь он был гораздо сильнее, быстрее и расчетливые её.       К тому же было чётко видно, что дрон перегревается. Интенсивное использование «Солвера» и постоянное напряжение в бою сказывались на её состоянии. Она начинала терять в подвижности и быстроте реакции, её движения становились все более медленными и предсказуемым, а на дисплее то и дело появлялись предупреждающие знаки о высокой температуре.       Её силы были на исходе, а то время как хаск был бодр. Каждый ход дрона теперь был похож на Цугцванг, ведь ослабленная девушка больше не могла кидать крупные обломки, которые могли остановить или задержать хаска. И даже трюк с «пистолетом» теперь ей также был не по силам.                    И Дмитрий, разыграл свою победную комбинацию. Он сделал ложный выпад, заставив дрона среагировать и раскрыться, а затем нанёс рубящий горизонтальный удар своим ниндзято.       Лезвие, усиленное биотической энергией, прошло сквозь торс дрона, словно сквозь масло, вспарывая его внутренности.       Дрон застыла на мгновение, не понимая, что произошло, а затем рухнула на колени. Из зияющей раны в её торсе пошли искры, и полились потоки машинного масла.       Дмитрий, не теряя времени, приблизился к поверженному противнику и придавил его к земле, наступив своей ногой на повреждённый торс. Дрон попыталась вырваться, но её силы были на исходе от ран и перегрева.       Дмитрий, наклонившись над поверженным дроном, наставил остриё своего ниндзято прямо на ее дисплей-глаза. Хаск слегка надавил, и на дисплее дрона, словно паутина быстро поползли трещины. — Твоё последнее слово? — спросил Дмитрий. В его голосе звучало злорадство. Хаск наслаждался моментом своей победы. — Сдохни, мразь! — выплюнула дрон, в её голосе слышалась ненависть и презрение. — Давай, до свидание! — ответил Дмитрий, неожиданно убрав ниндзято от её головы.       И, прежде чем дрон успела что-либо предпринять, Дмитрий быстро совершил добивающий удар ногой. Его ботинок обрушился на голову дрона с сокрушительной силой, разбив её вдребезги вместе с позитронным мозгом.       На поле боя воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих обломков и матами выживших членов экспедиции. Дмитрий стоял над поверженным врагом, окутанный голубым светом, словно бог войны.       Хотя сейчас он и был почти что богом войны. Он победил самую «опасную» категорию дронов, которые по своему разрушительному потенциалу намного превосходили демонтажников. Одним движением своих рук они могли разрушать или создавать целые миры. Для них единственными ограничениями были температура и вычислительные возможности позитронного мозга. А тут он смог уничтожить одного из представителей этих самых «богов».       Хаск от осознания того, что он сделал, начал злобно смеяться. Недавно он огрёб по полной от одной демонтажницы в симуляторе. А сейчас победил носителя Солвера, что точно не сдерживал себя. Который, судя по всему, ещё следил за ним не первый день. Хаск отомстил за своих недавно погибших товарищей, а также за похищенное со склада машинное масло. — Сейчас же лезь в стазис! — высокий низкий, властный голос Игната Сталина, прерывая триумфальное празднование победы, — Ты нестабилен!       Дмитрий обернулся и увидел учёного, окруженного двумя вооруженными солдатами. В его обычно лице пофигиста промелькнула тревога. Игнат явно нервничал. — Стазис-капсула вообще-то уничтожена, — ответил хаск, пожав плечами. — Каналья! — выкрикнул Сталин, осознав всю серьёзность ситуации. Его обычно непроницаемое лицо исказилось от гнева и отчаяния. — Каналья? — переспросил Дмитрий, сдерживая смех, — Теперь ты официально Иосиф д’Артаньян!       Сталин проигнорировал язвительный комментарий. — Я вызову «Гавану», — буркнул ученый и, развернувшись, удалился в сопровождении своих телохранителей.       Внезапно по телу Дмитрия прошла рябь, словно он был голограммой, дающей сбой. Все это сопровождалось невыносимой болью, пронзившей его от головы до кончиков пальцев. Он не смог удержаться на ногах и упал на четвереньки, тяжело дыша. — А это что за хуйня? —прохрипел хаск, хватаясь за голову.       В его голове раздался голос Катализатора. — Избыток нулевого элемента разрушает электромагнитное взаимодействие молекул твоего организма. Это тело не способно выдерживать такую нагрузку!       Ощущение было такое, словно его разрывают на части изнутри, клеткой за клеткой. Нулевой элемент, давший ему силу Жнеца, теперь становился его проклятием.       «Вот что значит нестабилен», — подумал Дмитрий, вспоминая слова Сталина. В этот момент его накрыла ещё одна волна боли, такая сильная, словно триллионы иголок одновременно пронзили его тело.       Он с ужасом увидел, как его тело буквально рассыпается на отдельные частицы в синем свечении, а затем снова собирается воедино. И этот процесс не проходил бесследно. Его броня тоже мутировала. Японская нанотехнология пыталась адаптироваться к нулевому элементу. — Почему этого раньше не было?! — выпалил испуганный Дмитрий, задыхаясь от боли. — Во время сражения с дроном ты активно использовал нулевой элемент, что не давало ему накапливаться в теле, — ответил Катализатор, — Сейчас, когда интенсивность боевых действий снизилась, избыток накопленного нулевого элемента начал проявлять свои деструктивные свойства. — СУКА!!! — Раздосадовано выкрикнул Дмитрий, понимая плату за свои боевые способности.       Раздался выстрел огнестрельного оружия. Солдат, подбегающий к Дмитрию, видимо, с целью помочь, рухнул на землю с подстреленной головой.       Дмитрий, находясь на грани безумия от адской боли, инстинктивно почувствовал нависшую над ним угрозу. Он заметил тень, появившуюся под ним, и, не вставая с четверенек, совершил отчаянный перекат в сторону.       Через доли секунды что-то с грохотом приземлилось на том месте, где он только что находился. Удар был такой силы, что земля содрогнулась.       Дмитрий понял, что новый враг хотел ударить его, пока тот ослаб от чудовищной боли. «Нужно ударить в ответ! Нужно… облегчить боль!», — промелькнуло в голове хаска. Не глядя, Дмитрий, собрав свои последние силы, послал кинетический удар биотической энергией в то место, откуда он сделал перекат.       Хаск, почувствовав нахлынувшее облегчение из-за ушедшей боли, поднял свой взгляд и увидел дрона-демонтажника. Это была та самая робо-тварь с той фотки Павла. Та тварь, которая порубила две роты. Её башку все также венчал нимб из жёлтых огней, но вместо глаз горел Х-образный символ. За спиной у неё те же демонтажные огромные крылья, состоящие из множества острых металлических перьев. Однако на конце одной руки у неё был длинный клинок, а другая заканчивалась всё той же когтистой лапой.       Дрон была отброшена кинетическим ударом, но, несмотря на это, устояла на ногах. Её металлическое лицо исказилось в гримасе ярости. — Ты чуть не отнял самое дорогое, что у меня было! — прошипела она сквозь клыки. — Я даже не знаю кто ты такая. — ответил Дмитрий, с трудом поднимаясь на ноги из-за небольшой боли от остатков нулевого элемента, — Узнаешь. —       Хаск зарядил свой ниндзято биотической энергией, и лезвие вновь вспыхнуло голубым пламенем. Само его тело начало испускать голубое свечение эффекта массы, предвещая новую битву. Он ринулся в атаку.       Схватка между Дмитрием и дроном-демонтажником разразилась с большим накалом. Но в отличие от предыдущего противника, V сразу ринулась в рукопашную. Её когти и клинок засверкали от солнца, стремясь разорвать Дмитрия на части.       Однако, как только ниндзято Дмитрия с лёгкостью рассекло её лезвие, V моментально отказалась от идеи парирования ударов. Не смотря на свою шизанутость, она была умна, быстра, и поняла, что в лобовом столкновении с усиленным нулевым элементом оружием у неё мало шансов на победу.       Теперь V выбрала тактику уклонения. Она маневрировала по разрушенному лагерю, уклоняясь от каждой атаки Дмитрия. Он наносил удары со всей силы, вкладывая в них огромное количество биотической энергии, но V ловко ускользала от атак.       Бой разгорелся в яростном вихре стали и энергии. Дмитрий, словно высокий гранд мастер Йода, вращался вокруг V, обрушивая на неё град ударов своим ниндзято. Клинок, окутанный ярким голубым пламенем биотической энергии, рассекал воздух, стремясь поразить цель. Каждый взмах был исполнен силой и скоростью, но V ловко уклонялась.       Дрон, в свою очередь, не оставалась в долгу. Она использовала свои огромные крылья не только для маневрирования, но и как смертоносное оружие. Лезвия, вмонтированные в крылья, рассекали воздух, пытаясь зацепить Дмитрия. В дополнение к этому, у неё был длинный хвост, усыпанный нанитами, который она пыталась использовать для атак на расстоянии, пытаясь проткнуть броню Дмитрия. И, конечно же, её когти, острые как бритвы, готовые разорвать любую плоть на куски.       Битва шла на равных. Дмитрий полагался на сверх вычисления в голове, грубую силу и биотические способности, а V — на ловкость, скорость и арсенал смертоносного оружия. Никогда не встречавшиеся ранее существа, при первой же дуэли друг с другом показали, что они равны друг с другом по своим боевым навыкам и способностям.       Сражение продолжалось, и постепенно Дмитрий начал приспосабливаться к стилю боя V. Он заметил, что, в отличие от его предыдущих противников, движения демонтажницы были хоть и быстрыми, но довольно предсказуемыми. В её атаках прослеживалась определенная последовательность, и, проанализировав шаблон, Дмитрий сумел высчитать контратаку на очередной манёвр V.       И вот, воспользовавшись моментом, когда V нанесла очередной удар крылом, Дмитрий перехватил её атаку и одним точным ударом своего ниндзято отрубил ей крыло. Раздался скрежет металла, и крыло, лишившись опоры, рухнуло на землю. V отшатнулась, потеряв равновесие.       Дмитрий, не давая V опомниться, продолжил наседать. Он пнул демонтажницу в торс, отправив её в полет. Она упала, но не успела подняться. Дмитрий навис над ней, готовый рассечь её голову своим клинком. Он улыбался, предвкушая очередную лёгкую победу. V застыла на месте. Её глаза стали пустыми широкими ноликами, а рот исказился в гримасе испуга.       Но в этот критический для V момент, в хаска полетела пулемётная очередь. Пули, выпущенные с огромной скоростью, как и в прошлый раз, увязли в поле нулевого элемента, не причинив Диме никакого вреда.       Однако это отвлекло Дмитрия. И, воспользовавшись замешательством, на поле боя появился новый дрон-демонтажник. Это была, судя по виду, мужская модель, одетая в униформу Альянса. — Отошёл от неё! —властно, или стараясь казаться властно, произнес новый дрон, наставив свой пулемет на Дмитрия.       Хаск, испытывая растущее раздражение, подумал: «Масаракш! Ещё один руко-пулемётный пожаловал!» —Да откуда вы, блять, всё берётесь?! — раздражённо задал Дмитрий вопрос, смотря на демонтажника, — Из какой пизды вы вообще вылезли?!       В этот момент над полем боя пролетела «Нормандия», заслоняя собой местное Солнце. Дмитрий на мгновение замер, оценивая ситуацию. Появление «Нормандии» многое для парня объясняло. — А, понято! Вы — ручные тостеры Героя галактики… — пробормотал он, и, не теряя времени, ринулся в атаку.       И как только Дмитрий переключился на третьего дрона, N взлетел в воздух, используя свои мощные крылья, и открыл шквальный огонь с руки-пулемета, пули которого снова застряли в поле нулевого элемента. — Думаешь, что я не смогу достать тебя с неба?! — крикнул Дима, — В ЭТУ ИГРУ МОЖНО ИГРАТЬ ВДВОЁМ, СУЧАРА!!!       Дмитрий тоже взлетел. На ногах его бронекостюма были установлены реактивные двигатели, предназначенные для торможения во время прыжка. Теперь же, в поле эффекта массы, когда вес Дмитрия фактически практически приравнялся к нулю, тяги двигателей оказалось достаточно для реактивного полета.       Сражение перенеслось в воздух. Теперь противники кружили в небе, словно ангел и демон, пытаясь занять выгодную позицию. Пулемётные очереди и биотические разряды вспыхивали в воздухе, создавая смертоносный фейерверк.       В небе развернулась настоящая смертельная пляска. Дмитрий, с ниндзято в руке, словно ракета, летел, стремясь сблизиться с N и отрубить ему хоть что-нибудь. Однако, N, помня о том, как Хаск одолел V, не подпускал его близко к себе, держась на безопасной дистанции и осыпая его градом свинца из своего пулемёта.       N был невероятно манёвренным. Он легко уклонялся от атак Дмитрия, совершая сложные пируэты в воздухе и постоянно меняя траекторию полета. Дмитрий же, из-за особенностей своей реактивной системы, мог летать только по прямой, что делало его уязвимым для атак с флангов и с тыла.       После очередного уклонения дрона, Дмитрий, понимая, что бой может затянуться надолго, решил рискнуть и пойти ва-банк. N находился выше, на фоне яркого солнца, что давало ему тактическое преимущество, и пафосно отбрасывая тень.       Дмитрий, набрав скорость, полетел прямо на него. N, уверенный в своей маневренности, легко увернулся. Но Дмитрий, вспоминая свою победу над Ай у Алькатраса, решил повторить проверенный трюк с обманным манёвром. Он резко остановился и, метнул свой ниндзято в правое крыло N. Дрон, среагировав мгновенно, увернулся влево.       И в этот момент, когда N увернулся, Сечин превратил своё тело в живой снаряд, включив реактивные двигатели на максимальный форсаж и протаранил собой демонтажника. Раздался оглушительный треск ломающегося металла, и два тела, объятые голубым свечением, понеслись как метеор к земле, пронзая воздух с огромной скоростью.       Земля содрогнулась от удара их тел, подняв облако пыли и обломков. Дмитрий, находясь сверху, среагировал быстрее, чем N, который был оглушен падением.       Не теряя ни секунды, Дмитрий обрушил свой кулак на дисплей N. Экран, словно паутина, покрылся трещинами, и он начал выдавать ошибки. Затем, схватив пулемет, который был вместо правой руки у дрона, Дмитрий одной, но усиленной биотикой, рукой раздавил его, превратив в бесформенную груду металла.       Приподнявшись, Дмитрий придавил коленом тело N к земле, лишив его возможности двигаться. И, схватив крылья демонтажника, Дмитрий с яростным рычанием, полным ненависти, вырвал их из тела N. Брызги машинного масла разлетелись по округе, словно ошмётки крови. — Больно?! — спросил озлобленно хаск, сидя на дроне, — Похоже, что даже свою подружку защитить ты не способен!!! Что, машина-убийца, способен лишь убивать слабых и беззащитных?! Ты — жалкое ничто… — договорить ему не дал инстинкт, что подсказал откинулся назад. Ведь то же мгновение над ним пролетело крыло другого демонтажника, едва не задев забрало шлема.       В бой снова вступила V. Без крыла, она потеряла способность летать и поэтому не участвовала в воздушной схватке, но теперь, на земле, она полная решимости взять реванш.       — Сука! — выкрикнул хаск. Ситуация была критической. Он нуждался в более выгодной позиции, чтобы контратаковать. Не теряя времени, хаск запустил реактивные двигатели на поножах своего бронекостюма и, используя их тягу, проскользил на спине подальше от дронов, оставляя за собой неглубокую борозду по земле.       Дмитрий, в одно мгновение, используя прием kip up, вскочил на ноги и занял боевую стойку.       N тоже поднялся, частично восстановившись после сокрушительного падения и потери крыльев. половина его дисплея почти восстановилась, а вторая мерцала, выдавая сбои, но он по-прежнему представлял серьёзную угрозу.       Теперь Дмитрий был безоружен. Его ниндзято валялось где-то в стороне, но хоть пулемёт N был уничтожен. В любом случае ему предстояло сразиться уже с двумя демонтажниками, вооруженными когтями и нанитами, голыми руками. Ситуация была дерьмовее некуда. — Тебе в первый раз было мало пиздюлей? — с вызовом прорычал Дмитрий, обращаясь к V. — Я не из тех, кто отступает! Я сражаюсь до конца! — злобно ответила V, ощетинившись своими когтями. — Тогда ты ещё глупее, чем я думал, — усмехнулся Сечин в ответ. — Ты безоружен! У тебя нет ни единого шанса против нас двоих! Просто сдавайся! — вмешался N, чей лицевой дисплей почти полностью восстановился. — Ооо, ты сильно ошибаешься, — ответил Дмитрий дрону в форме альянса, с силой ударив кулак об кулак и начав излучать огромное количество энергии. Со стороны это выглядело как полупрозрачное, ярко-голубое пламя, охватившее все его тело. Воздух вокруг парня затрещал от напряжения и незакрепленные объекты начали левитировать.       Затем Дмитрий, собрав всю свою ярость заорал во всю глотку: «Я САМ ОРУЖИЕ!!!» и с невероятно быстрым рывком ринулся на дронов и словно ракета, вырвался вперёд Он в прыжке атаковал V. Она, хоть и с трудом, но успела уклониться от его сокрушительного удара.       Не попав по цели, Дмитрий обрушил кулак на землю. От мощнейшего удара по земле пошли глубокие, светящийся голубым трещины.       Дроны, воспользовавшись моментом, атаковали его с двух сторон, пытаясь окружить. Но Дмитрий умел сражаться в подобных обстоятельствах.       Уклоняясь и контратакуя, он продемонстрировал невероятные навыки рукопашного боя приобретенные в «Вороне». В своих приемах он успешно комбинировал элементы самбо и тайского бокса, демонстрируя не только силу, но и ловкость. Каждый его удар был выверенным, точным и смертельно опасным.       Схватка разгорелась с новой силой, превратив поле боя в вихрь ярости и разрушения. Дмитрий, словно смерч, вращался между V и N, обрушивая на них град ударов кулаками и ногами. Его движения были молниеносными, а удары просчитанными.       V, не уступая в ярости, атаковала Дмитрия своим единственным крылом, пытаясь сбить его с ног. Её хвост, заканчивающийся иглой, полной смертоносных нанитов, словно змея, метался из стороны в сторону, стремясь пронзить его броню.       N, несмотря на потерю крыльев, также был опасен. Его оставшаяся когтистая лапа с визгом рассекала плотный воздух, а хвост с иглой, словно жало скорпиона, постоянно угрожал Дмитрию.       Дмитрий, уклоняясь от атак V, блокировал когти N своими предплечьями. Он увернулся от жалящего хвоста V, и в ответ провёл сокрушительный удар ногой по торсу N. Дрон отшатнулся, но тут же V нанесла удар тыльной стороной своего крыла, отбросив Дмитрия в сторону.       Дмитрий, не теряя времени, поднялся и контратаковал, нанося серию ударов кулаками по V. Она отступала, пытаясь уклониться от его натиска, но Дмитрий был неумолим. Он атаковал с яростью, усиливая биотикой каждый удар.       В один из напряжённых моментов схватки, Дмитрий, проявив невероятную ловкость и реакцию, поймал хвост N за колбу с нанитами. Не медля ни секунды, он вырвал колбу из хвоста дрона и воткнул иглу с нанитами прямо в висок дрона. Демонтажник от неожиданности замер на месте. На его дисплее высветился жёлтый треугольник, внутри которого был жёлтый восклицательный знак, а рот раскрылся от нахлынувшей боли.       Наниты демонтажника, запрограммированные на поглощение всей материи, теперь атаковали самого хозяина. N упал на землю, и его тело забилось в конвульсиях от мучительной боли. Его дисплей замерцал, выдавая многочисленные ошибки. Рот перестал изображать удивление и теперь выражал безразличие, потому что выразить эмоции демонтажник не мог из-за нанитов.       V, заметив, что N сейчас медленно уничтожается своими же нанитами, сначала сильно удивилась, а затем разозлилась и ещё сильнее оскалилась, из-за чего её количество ударов заметно увеличилось. Однако хаск давно приспособился к её стилю боя, поэтому с лёгкостью блокировал атаки демонтажницы своими руками.       Парировав очередной выпад V, Дмитрий нанес сокрушительный апперкот, заряженный биотической энергией. От удара V подлетела над землей на несколько метров, словно пушинка.       Дмитрий, не давая ей опомниться, активировал прыжковые двигатели на ногах и взмыл в воздух, настигая её. Зарядив ещё один апперкот, он схватил V за хвост и проревел, словно дикий бешеный зверь: — Отправляйся обратно в Ад, сучка!!! — и со всей силы запустил её об землю.       V, летевшая под сорокоградусным углом, с грохотом врезалась в землю и, протаранив её, прокатилась метров десять, пока не остановилась у ног команды Шепарда, которые с наблюдали за происходящим.       Дима приземлился на землю, всё ещё ощущая огромную силу и бурление нанитов в своих кровяных сосудах. Хаск не был удивлён увидеть капитана «Нормандии», ведь он ранее уже видел этот корабль. Демонтажница же встала и подбежала к телу N, понимая, что Джон сделает всё, чтобы поединок не продолжился. V оттащила тело своего возлюбленного ближе к Шепарду, Хаск проигнорировал её, смотря прямо забрало шлема шепарда. — Не хочем помочь? — спросил Кайдан, у E — Эммм, нет — сказал E, — Он двух демонтажников побелил. У меня в одиночку мало шансов. А вот в троем можно попробовать. — — Я и троих на изи уделаю, — ответил хаск и переключился на Шепарда, — Надо же, сам Джон Шепард! Капитан «Нормандии» и трёхкратный спаситель Галактики явился на Ирун! Чем обязан такому гостю? — Лучше сдайся, Кай Ленг! — взяла на себя инициативу Миранда. — Кай Ленг мертв! — выполнил парень и заговорил по-русски, — Шепард убил его! — Что? — удивился Шепард, который знал, что Ленг никогда не разговаривал на русском языке, — Тогда кто же ты?! — спросил он. — Хаск вместо ответа, отдал команду и открыл свой шлем, показывая свою изуродованную нанитами голову.       Реакция была разной: у Е было легкое разочарование, у Шепарда, Тали, Кайдена, Лиары и Гарруса лиц из-за масок не было видно, но впечатление явно произведено. Миранда же была натурально удивлена на столько, что чуть не выронила своё оружие из рук. — Что?! — не поняла Лиара. — Это же хаск!!! — крикнул Кайден. — Что с тобой сделал «Цербер»? — спросил Шепард. — Кила! — только и смогла вымолвить Тали. — Невозможно. — проговаривала Миранда, так как не могла поверить, ведь она прекрасно по экспериментам «Цербера» знала, что настоящий кибер зомби был слабым и немощным куском мяса, трубок и имплантов, который способен победить только хилого гражданина.       Дима же стоял и не показывая никаких эмоций, на экипаж нормандии. Он понял, что экипаж «Нормандии» следили за его махачем, по крайней мере, с третьим дроном или с двумя дронами сразу.       V, увидев, что её и N отпиздил хаск, которых она в прошлом убивала целыми пачками, разозлилась не на шутку: — ЧТООО?! Я проиграла какому-то немощному зомбаку?! — крикнула во всё горло V. — Действительно! — ответил Сечин и саркастично похлопал в ладоши, как бы аплодируя самому себе, — Машина для убийств с кучей оружия в частях тела проиграла какому-то немощному худому зомби! Это и правда какой-то… позор.       V от этого разозлилась и снова бросилась в атаку, не имея никакой стратегии и плана. Простая атака в лоб. Сечин же не растерялся, замахнулся кулаком, направив туда биотическую энергию. Когда расстояния между головой V и телом Сечина сократилось до нескольких сантиметров, хаск резко ударил демонтажницу по голове так сильно, что та улетела назад, к телу N, из которого уже была вынута игла с колбой нанитов, и ремонтные наниты из слюны восстанавливали голову.       V с трудом поднялась и начала трогать своей рукой место удара. К своему ужасу она обнаружила, что части волос на её голове просто не было, а из нимба жёлтых огней активно течёт жёлтая жидкость. V также обнаружила, что она может видеть только как человек. Ни режим ночного видения, ни тепловизор, ни инфракрасный режим — всё это было недоступно V. Жёлтая жижа из огоньков стекала прямо на дисплей, из-за чего демонтажница не могла видеть даже своими обычными глазами, а вытирание жижы рукой пачкало дисплей ещё сильнее. — Аааааа!!! Я ничего не вижу!!! — крикнула V. — Кто ещё тут хочет выпендриваться?! — злобно спросил Сечин, раскинув свои руки в стороны и смотря на присутствующих, но ответа не последовало, — Вот и порешали!       Бессмысленные попытки убийства уже раздражали хаска до такой степени, что он был готов беспощадно разорвать своих врагов, не слушая их крики и мольбы о пощаде. — Кто ты вообще такой? — спросил Шепард. — Не важно, кто я такой, — ответил Сечин, — Важно другое: почему ты притащил за собой этих убийц. Геты и Жнецы так ничему тебя не научили? Синтетики всегда будут стремится к уничтожению органиков. — О чём ты вообще говоришь? При чём тут эти дроны? — не поняла Тали. — Эти дроны сотворили в своём родном мире такое, что судьба Ранноха покажется тебе лёгкой прогулкой, — ответил Сечин, — Уничтожение родной планеты своих создателей гораздо страшнее простого изгнания! Откройте свои глаза и посмотрите. Синтетики всегда будут стремится к уничтожению органиков! — Не всегда. — ответил Шепард, однако вспоминая, что N на Омеге и правда что-то скрыл от него, спросил — Но о чём ты… — Ты был на Омеге? — Задал вопрос E, перебивая Шепарда. — Омеге? Этот рассадник порока? А почему ты… — Уже дмитрия прервал грохот взрывов, донёсшийся с небес. Хаск поднял свой взгляд. «Гавана», корабль «Цербера», что вызвал Игнат, подверглась атаке, уже находясь в атмосфере.       Корабль отчаянно пытался развернуться, чтобы нацелить свои орудия на врага, но не успел. Кинетические щиты «Гаваны» пали под натиском вольфрамовых снарядов, и по кораблю, прошли россыпи взрывов.       Из-за горизонта вылетел крейсер турианской конструкции. Его корпус, покрытый красными и белыми отметинами, загораживал солнце.       Когда турианский крейсер пролетел над разрушенным лагерем «Цербера», из его ангара вылетел шаттл. Человеческий шаттл, но без опознавательных знаков, плавно снизился, и из него выпрыгнул дрон.       Это была дрон-работяга, одетая в черную толстовку с капюшоном и вязаную шапку, из-под которой виднелись пряди фиолетовых волос. Её дисплей светился ровным фиолетовым светом, а в руках она держала внушительный фиолетовый рельсотрон. Её силуэт, вырисовывающийся на фоне взрыва от упавшей «Гаваны», выглядел невероятно пафосно.       За ней, чётким строем высадился отряд в броне наемников затмения. Но и ежу было понятно, что это РУАС, облачённый в желтую тяжелую броню и вооружённый масс-винтовками М-96 «Мотыга». — Где-то я тебя уже видел… — небрежно сказал Дмитрий новому дрону, нарушая всю пафосную атмосферу момента. — Ты чуть не отнял самое дорогое, что у меня было! — со злостью сказала работяга, нацеливая рельсотрон на Дмитрия, — Где-то я это уже слышал! — ответил Дмитрий и, подобно Тору, притянул к себе ниндзято, после чего снова надел свой шлем, — Ну давай, нефор, иди сюда и поговорим как мужчина с машиной!       Использовав свои кибер глаза, Хаск переключился в инфракрасный спектр. Тепловые сигнатуры солдат четко выделялись на фоне холодных руин лагеря. И вот оно — то, что он искал. На поясе каждого солдата РУАС висели Дуговые гранаты. Стандартная экипировка. Поток данных пронесся по перед его взглядом, анализируя состав и структуру электрогранат. Расстояние, заряд, уязвимые точки — все обрабатывалось мгновенно. Идеальный момент для атаки. Импульс и дуговые гранаты сдетонировали одна за другой, выплескивая энергию в окружающее пространство. Солдаты Альянса, застигнутые врасплох, не успели даже среагировать.       Сзади дрона послышались странные звуки падения тел и оружия. Обернувшись, дрон увидела, что спецназ РУАС, который стоял позади неё пал, потрескивая энергией. — Что за?! — не поняла дрон. — Не всё так просто, как ты думаешь, — ответил хаск, держа ниндзято в руке, — Ну альтушка без скуфа, Покажи свою настоящую силу! Или ты боишься? — ВЫКУСИ!!! Я тебя и в одиночную уделаю! — крикнула работяга. — Все те же ошибки. — снисходительно проговорил Сечин.       Из ствола рельсотрона начало появляться зелёное свечение. Работяга готовилась выстрелить из своей пушки. Гул нарастал, а из ствола оружия уже была видна зелёная вспышка. Затем прозвучал писк, но Сечин, снова окутанный голубым свечением от нулевого элемента, сделал наклонил своё тело в сторону от несущегося на него зелёного луча энергии.       Этот луч прошёл рядом с хаском, и, пройдя через поле битвы с демонтажниками, остановился на большом обломке, оставив на нём большое сквозное отверстие от плазмы. Сечин же вернул своё тело в исходное положение и быстро заметил красный голографический таймер в верхней части рельсотрона, который начал отсчёт ровно с 30 минут. Да и сам ствол пушки подозрительно стал светиться красным. — И без него справлюсь! — гневно бросила работяга, убирая свой рельсотрон за спину. В её глазах-дисплеях сверкнуло предвкушение сладкого возмездия. Она выставила вперёд ладонь, перед которой мгновенно появилась фиолетовая голограмма «Солвера». — А, чёрт… Ты тоже… — проговорил Дмитрий, который только что понял, что и это робот «заражён».       Но прежде чем фиолетовая ведьма успела «сотворить свою магию», раздался оглушительный выстрел. Её кисть разлетелась на куски от меткого снайперского выстрела. Дрон взвизгнула от боли и удивления, и другой рукой стала держаться за то место, где была кисть. Из раны начало течь машинное масло.       Дмитрий обернулся и увидел снайпера-центуриона, который, видимо, выжил, вылез из-под обломков и занял выгодную позицию. Его винтовка, нацеленная прямо на голову работяги готова была стрелять до конца. Хаск был удивлен тому, что Центурион выжил и снова облегчил ему задачу.       Но это было еще не всё. Дмитрий заметил, как десятки уцелевших солдат в броне «Цербера», под командованием Бизонова, приготовились к бою. Их оружие было одновременно нацелено на дронов и свиту Шепарда. Они были готовы вступить в схватку.       Дмитрий попытался улыбнутся, поскольку понимал, что больше он был не один. Да, он был в невыгодных условиях, окруженный врагами, но теперь у и него появились союзники. Теперь можно было не отвлекаться на Шепарда, а сосредоточиться на фиолетовом маленьком дроне. — Ну что, повоюем? — злорадно спросил Дмитрий у дрона, предвкушая побоище, которое должно было вот-вот начаться.       И только Дмитрий зарядил свою, ниндзято как перед ним пронесся странный объект. Это было нечто среднее между организмом и механизмом, представляющее собой темно-фиолетовую массу, похожую на сердце, с металлическими деталями. Наверху располагались несколько светящихся красных глаз и трубок, а внизу виднелись острые зубы и клешни. Объект быстро двигался, направляясь прямо к группе Шепарда. —Что за…? А ну-ка иди сюда! — сказал удивлённый Дмитрий и притянул биотикой эту хрень к себе и схватил его рукой за клешни, рассматривая непонятное существо. Объект, словно живой, отчаянно пытался вырваться из хватки, извиваясь и дёргая своими конечностями, однако хватка Сечина была железной и не сгибаемой. —Немедленно отпусти её! — требовательно сказала Узи, чья поврежденная конечность восстанавливалась на глазах с поразительной скоростью. —Кого? — спросил Дмитрий, не понимая, что сейчас происходит.       Он перевел взгляд на маленькие треугольные следы, которые оставило это «сердце» на земле. Они вели к поверженному ранее дрону-работяге. При этом грудная клетка дрона была подозрительно открыта, отчего были видны выгнутые наружу рёбра, подозрительно похожие на человеческие. Хаск вспомнил, что грудь работяги он и пальцем не тронул, а лишь размазал голову своим ботинком, и оставил глубокий порез на торсе. Сечин быстро сложил два плюс два и понял, что это за штука у него в руке: это было сердце той самой красной ведьмы, которую Дмитрий одолел первой. — Красную? — спросил Сечин указывая на сердце, — Не-а! — ответил он, отрицательно качая головой в закрытом шлеме.       Хаск подбросил сердце в воздух и одним точным ударом своего клинка разрубил его на две части. Фиолка смотрела на действия Сечина. Её фиолетовые глаза были ноликами с очень толстым контуром, а её рот показывал одну эмоцию: страх. Само тело стояло неподвижно и не шевелилось. Дмитрий видел реакцию работяги и чувствуя легкое злорадство, одновременно в голове делая выводы: «Уничтожение головы недостаточно. Нужно бить в самое сердце».       Но на том месте, где Сечин разрубил сердце пополам, появилась идеально чёрная сфера. Катализатор, проанализировав аномалию, обеспокоенно выдал: — Это сингулярность. Миниатюрная черная дыра. Аномалия. — — Эээээ… Ну и как ты мне предлагаешь уничтожить сингулярность? — спросил Дмитрий, не ожидавший ничего подобного в своей жизни ранее.       Но вместо ответа, Катализатор снова перехватил управление над телом Дмитрия. Руки, ведомые волей древнего ИИ, вытянулись вперед, так, чтобы между ладонями оказалась черная сфера. Затем Катализатор начал заряжать её нулевым элементом.       Шепард, видя странные действия Дмитрия, почувствовал неладное и попытался остановить Сечина, выстрелив в хаска. Но Катализатор, предвидя опасность, окружил себя и сингулярность непробиваемым кинетическим щитом, который и остановил выпущенные пули.       На это действие немедленно отреагировали бойцы Сварги, крикнув на русском: — НАШИХ ВАЛЯТ!!! — и открыли шквальный огонь по группе Шепарда, которая начала отстреливаться в ответ. Началась ожесточенная перестрелка.       На руинах лагеря развернулись два сражения. Видимое противостояние, перестрелка команды Шепарда и его ручных машин против солдат ордена, ряженых под церберовцев. И не очевидная дуэль, происходящая в руках Дмитрия. Борьба гравитации и антигравитации, сингулярности против нулевого элемента. Квантовое, но от этого не менее опасное сражение, способное уничтожить всю планету и всех, кто сейчас находится на ней, если Катализатор хоть где-то ошибётся. Сам ИИ тоже понимал, что права на ошибку у него нет, поэтому он продолжал поддерживал прочный щит, который защитил бы от угроз и не позволил бы ему отвлекаться от самообороны своего носителя.       Нефорка попыталась своим Солвером остановить уничтожение сингулярности, однако попытка прямого воздействия на хаска ни к чему не привела. Гравитация проигрывала антигравитационным свойством нулевого элемента. Катализатор стоял на своём месте и даже не обратил внимание на попытки ему помешать. Тогда дрон притянула Солвером один из обломков и направила его на кинетический щит. Однако обломок, ударившись об защиту хаска, просто разлетелся на куски. А хаск всё также стоял неподвижно, зажав между рук сингулярность, будто ему было всё равно на то, что происходит вокруг него.       Перестрелка между командой Шепарда и бойцами Ордена разгорелась с неистовой яростью. Каждый выстрел, каждая граната, каждый рывок сквозь укрытие, был полон решимости. Каждый боец Ордена расчитывал убить хотя бы одного врага, прежде чем сдохнуть.       Снайпер-Центурион выстрелил в рельсотрон Узи. Раздался взрыв, от которого «фиолетовую ведьму» чуть не разорвало надвое как от казни под названием «дьявольский ветер». Но даже так, козырь сил Альянса был выведен из строя. После удачного выстрела снайпер куда-то свалил, и его никто не заметил: ни Шепард, ни его команда, ни вояки «Сварги».       Демонтажник Е тоже не терял времени даром. Он использовал свой уникальный арсенал, чтобы убивать Сварговцев с филигранной точностью и в только ему ведомом порядке. Его когти превращали людей в окровавленные обрубки, его «Мститель» косил врагов очередями выстрелов, а крылья, словно лезвия, рассекали воздух, разрубая тела под причудливыми углами.       Одному сварговцу он свернул шею на 180 градусов, другому он разрубил тело своим крылом под углом 47 градусов, стараясь не задеть руки. Третьему он выстрелил в визор шлема, чтобы «не повредить шкурку». Наниты он принципиально не использовал, так как они просто «сжирали» тела, а E хотел, чтобы трупы лежали в нужной позе, и в нужном порядке. Он видел в этом «красоту смерти». Неповторимую и неотразимую.       Несмотря на значительный численный перевес, силы «Лже-Цербера» постепенно проигрывали. Они были ветеранами, но в отличии от команды Шепарда использовали непривычное для себя снаряжения, к которому не успели привыкнуть и адаптироваться.       Появление «Атласа» ненадолго изменило расклад сил. Пилот буквально в полёте поймал E своей клешнёй, дал очередь из автоматической масс-пушкой по укрытию, за которым находился Гаррус, заставив его пригнутся, а затем, расстрелял в упор находящегося в клешнях Е и яростно швырнул изрешеченное вольфрамовыми пулями тело демонтажника в груду обломков. Всё это была далеко от той «красоты смерти», которую E так ценил.       Пока стороны сражались друг с другом, Миранда, не принимала в нём активного участия, но наблюдала за иным сражением.       Неподвижное тело Дмитрия, окутанное небесно-голубым огнем, парило над землей. Вокруг него с огромной скоростью кружили мелкие объекты и мусор, образуя перекрестные кольца, напоминающие тонкие диски колец Сатурна. Это был эффект от того количества нулевого элемента в организме хаска, который Катализатор сейчас использовал для проворачивания своего «фокуса».       Но самым невероятным было преображение сингулярности. Миранда, с её аналитическим складом ума, отметила, что у этой микроскопической чёрной дыры пропало кольца Эйнштейна, характерного признака искривления света вокруг массивного объекта.       Сфера миниатюрного горизонта событий начала растягиваться и деформироваться. Она перестала быть идеальным шаром и начала приобретать вытянутую форму эллипсоида, вытягиваясь к ладоням Дмитрия.       В конце концов, сингулярность начала становиться прозрачной, оголяя свою истинную сущность. Даже словарного запаса Миранды не хватило бы для описания того, что она видела. Но самой близкой характеристикой, пожалуй, была «Трехмерная спираль искривления пространства-времени с бесконечно малой точно в центре».       Бой между командой Шепарда и остатками сил экспедиции продолжался, и, не смотря на отчаянное сопротивление, перевес сил был явно на стороне первого. Один за другим погибали солдаты «Сварги». Они сдавали свои позиции, и надежды русских на победу таяли с каждой секундой.       Во всем хаосе боя мало кто обратил внимание на то, как снайпер-центурион, пользуясь удобным моментом, обошёл обе сражающиеся стороны. Скрытно перемещаясь по руинам, он проник в шаттл, на котором прибыли Узи и отряд спецназа РУАС.       В этот же момент, один из оставшихся в живых бойцов «Ордена», решил совершить последний акт героизма в виде самоподрыва. Игнорируя град выстрелов, он бросился вперед, наперерез Кайдену Аленко, что был ближе остальных. Добежав до цели, он активировал обе гранаты, державшие в рухах. — МЫ УМРЁМ ВМЕСТЕ!!! — крикнул солдат, подбежав к Аленко, — ЗА ПАЦАНОВ, СУКА!!!       Раздался оглушительный взрыв, унесший жизни обоих бойцов.       Миранда, чей разум был занят анализом происходящего с Дмитрием, почти проигнорировала гибель своего соратника. Её внимание было приковано к невероятной трансформации сингулярности в руках Дмитрия.       Под воздействием концентрированного поля эффекта массы, точка сингулярности начала растягиваться в направлении ладоней Дмитрия. Вместо точки появился вытянутый объект, похожий на бесконечно тонкую нить нить или линию.       По мере продолжения растяжения, «нить» становилась все длиннее, а её плотность уменьшалась. Казалось, будто Дмитрий превращает чёрную дыру в нечто совершенно иное. В некую, полностью непонятную для Миранды, структуру.       В кульминационный момент этого процесса, хаск убрал свою правую руку, оставив левую удерживать биотикой конец этой «нити». А затем, с грохотом, он обрушил левую ладонь на землю. — Сечин! Давай сюда!!! — крикнул Снайпер-Центурион Дмитрию из шаттла Альянса.       Катализатор, оценив ситуацию за долю секунды, принял решение запрыгнуть на шаттл, чтобы выйти из поле боя. Дмитрий бросился к шаттлу, подобрав на ходу автомат РУАСовца. Его движения были неестественно синхронными и ритмичными. Не глядя, он выстрелил прямо в дисплей почти восстановившейся Узи. Заряд пробил ее голову насквозь, ещё раз выводя из строя.       Забежав в шаттл, Дмитрий занял место пилота. Шепард открыл огонь по шаттлу, пытаясь остановить его. Странный Центурион закрыл дверь корабля, но шальная пуля пробила зазор между шлемом и кирасой, угодив прямо в шею. С простреленной яремной веной Центурион рухнул на пол, истекая кровью и хрипя от боли.       Катализатор-Дмитрий проигнорировал умирающего Центуриона, сосредоточившись на том, чтобы увести шаттл подальше от планеты. Его задачей было обеспечить выживание себя и Сечина, а чувства сострадания были ему, как древнему ИИ, совершенно чужды. Проблемой было отсутствие корабля, на шатле далеко не улететь. Однако и здесь нашлось решение. Летающий на орбите турианский крейсер, который уничтожить «Гаванну». Катализатор поставил шаттл на автопилот, указав пункт назначения в виде ангара крейсера.

***

— ДИМОООН!!! ДИМОООН!!! ДИМА!!! — кричал Бизонов, вслед улетающему шаттлу с Дмитрием Сечиным, помогая идти раненому Сталину. Надежда на их спасение ускользала прямо на глазах. Они остались одни с Шепардом, его командой и тремя демонтажниками.       В этот момент за их спиной раздалось: — Туру ту туду ту туду туду ту ту ту! Это напевал помятый, но уже восстановивший свою работоспособность Е. Его треснутый дисплей под белыми волосами недобро блестел в полумраке инопланетного заката. — Да ладно? — с наигранным разочарованием спросил спросил E, стоящих перед ним последних церберовцев на планете, — Это же классика евразийского кинематографа! Всего-то 183 года прошло!       Бизонов, понимая, что это конец, попытался схватиться за оружие, но E был быстрее. Мгновенно вскинув свой «Мститель», он прострелил ему голову.       Затем E перевел винтовку на учёного в, объективно, понтовой броне и спросил: — Твои действия? — дрон зловеще улыбался.       Сталин посмотрел на труп Бизонова и медленно поднял руки. — Умный, — прокомментировал его действие E, опуская свой масс-автомат, — Хороший мальчик.       В этот момент обеспокоенная Миранда подбежала к Шепарду и потребовала немедленно покинуть планету. — Что случилось? — спросил Шепард, озадаченный её спешкой. — Тот хаск разрушил сингулярность, и… последствия ужасны. То, что он обрушил на планету, труп сингулярности, сейчас излучает гравитационную энергию, постепенно искажая пространство и время. Планета какое-то время выдержит, но это ненадолго. Ируну скоро придёт конец! Нам нужно срочно улетать, пока планета не взорвалась! — выпалила Миранда, её голос дрожал от волнения.       Шепард, оценив серьезность ситуации, не стал медлить. — Так! Все, живо на Нормандию! Миранда, на тебе пленный! Про неё, — Джон указал рукой на снова встававшую фиолетовоглазую, — Не забудьте! Аленко… Черт… Да где он? Найти! — прокричал он, отдавая приказы.       Затем он связался с СУЗИ и отдал распоряжение передать эту информацию правительству планеты и запросить немедленную помощь у турианского крейсера РУАС. —Джон, — через какое то время вышла на связи СУЗИ, — РУАС не перейдет на помощь! Они атакованы! — Кем? — спросил удивлённый Шепард. — Не знаю, — ответила СУЗИ, — На туррианском крейсере слышны лишь сплошные крики и выстрелы.

За двадцать минут до гибели Ируна

      В тесных коридорах космического корабля развернулась отчаянная битва за выживание. Морпехи РУАС, прошедшие огонь и воду, столкнулись с невиданным доселе противником: своими бывшими сослуживцами ставшими гротескным подобием хаска и индокрината, ведомыми волей самого Катализатора.       Они наступали с машинным безмолвием, игнорируя любые несмертельные ранения. Пули прошивали их тела, гранаты разрывали плоть, но они продолжали идти вперед, словно марионетки, полностью подчиняющиеся воле кукловода. Их глаза горели голубым огнем, а рты были искажены в предсмертной гримасе. Из их рта исходило голубое яркое свечение, которое создавали внедрённые наниты.       Бойцы РУАС отступали под напором этой орды, укрываясь за каждым углом, за каждой дверью. Они стреляли на поражение, но и «хаска-индокринаты» были достаточно умны, чтобы использовать оружие и открывать ответный огонь с невероятной точностью, превращая коридоры корабля в кровавую бойню.       Узкие проходы превратились в смертельную ловушку. Каждый залп, каждая граната, каждый штык-нож был шагом навстречу неминуемой гибели. Спецназ РУАС не сдавались. Они сражались до последнего вздоха. Но этого было мало против неожиданного нападения.       Мрак и ужас царили в коридорах шаттла. «хаска-индокринированые» солдаты, словно жуткие санитары, рыскали по отсекам, проверяя и собирая раненых морпехов РУАС. Своими окровавленными руками они хватали их за конечности, волоча по металлическим полам, оставляя за собой багровые следы.       Затем, словно скот на заклание, они притаскивали свои жертвы к Катализатору, ожидавшему их в глубоком тылу.       Очередную жертву в виде израненного морпеха, швырнули к ногам хаска, стоявшего в тёмном ангаре, где только три светящийся горизонтальные полоски его шлема освещали густой мрак. Катализатор, не колеблясь ни секунды, наклонился и зажал голову морпеха своими руками. Вдавив свои когтистые пальцы в виски, он распустил нанитов в мозг очередного представителя «скота».       Начался мучительны процесс «радикальной индокринации». Наниты, словно рой голодных насекомых, вторглись в мозг морпеха, перехватывая управление над его нервной системой, его разумом, его душой.       В агонии, морпех забился в конвульсиях, его глаза начинали светится, и из горла вырвался металический крик. Но это длилось недолго. Вскоре тело обмякло, и на его место пришел новый солдат в армию Катализатора, готовый выполнять любой приказ.       Ассимилировав достаточное количество РУАСовцев, Катализатор решил совершить атаку на последних выживших. Под его руководством орда «Хасков-Индокринатов», словно мясная волна или огромное живое цунами, ворвалась на капитанский мостик. Завязалась схватка не на жизнь, а на смерть. Офицеры РУАС, используя всё доступное оружие, отчаянно отстреливались, пытаясь сдержать натиск.       Однако, несмотря на всё своё мастерство, защитники были обречены. Они были одни в холодном мёртвом космосе за множество световых лет от ближайшей базы РУАС. А «Нормандия» вряд ли их спасёт. Поэтому их летающий дом, который был мощной крепостью для космических сражений, теперь станет их могилой.       Древнему ИИ были нужны живые офицеры и капитан турианского корабля, поэтому «хаски-индокринаты» сейчас не использовали оружие, полагаясь лишь на свою численность и выносливость. Они шли напролом, игнорируя пули, разрывающие их плоть. Зомбированные умирали и падали, но новые монстры тут же перелезали через тела своих убитых сородичей, продолжая наступать. Катализатор не считал жизни обращённых спецназовцев чем-то важным, ибо их срок эксплуатации ограничивался в лучшем случае, сутками. Поэтому ИИ безжалостно бросал хасков-солдат, не считая потери.       Численность «Хасков-Индокринатов» росла на мостике, а силы людей таяли. Количество выстрелов сокращалась, когда «зомби» один за другим навалились на выживших со всех сторон, обезоруживая и скручивая их.       Когда экипаж прекратил сопротивление, на капитанский мостик из коридора медленной и холодной походкой вошёл Катализатор, остановился у порога и начал осматривать добытые трофеи, медленно поворачивая голову. Индокринированные хаски стояли неподвижно, крепко держа экипаж крейсера. Некоторые из заложников пытались вырваться, за что получали от зомбированных удар коленом по животу или кулаком по голове, который успокаивал их.       Катализатор подошёл к одному из таких своевольных агентов руас в броне наемников «затмения». Крепко схватив его голову руками и приподняв тело человека, ИИ начал агрессивную индоктринацию. Послышался крик от мучительной боли. Тело человека начало биться в агонии. Один из офицеров начал дёргаться, чтобы вырваться из хватки зомби. Ему удалось высвободить одну руку, откинув одного из зомби к стене, но офицер тут же получил прикладом от масс-пушки другого «зомби».       Офицер упал на пол не в силах что-либо сделать или сказать. Его подняли зомбированные и, грубо держа за подбородок, повернули его голову прямо на первую жертву, словно они хотели, чтобы офицер смотрел внимательно на его мучения. Обращенный к тому моменту уже перестал дёргаться, и Катализатор опустил его на землю, а после убрал свои руки от головы турианца. Глаза нового зомби стали светиться ярким голубым светом, а лицо было искажено из-за пережитой агонией.       Смотревшие на это морпехи и члены экипажа крейсера были шокированы увиденным. Они чётко видели процесс зомбирования своих товарищей, который был невероятно болезненным. Каждый из ещё здравомыслящих членов экипажа понимал, что их ждёт тоже самое. Кто-то пройдёт эту агонию раньше, а кого-то оставят напоследок. Но исход будет один: они потеряют воспоминания о своих друзьях и родных. Они сохранят свои навыки обращения с оружием, терминалами и техникой. Однако свои способности они пустят лишь на одно дело: служение своему новому господину, который от них избавится когда они станут бесполезными.       Катализатор подходил к каждому пленному, брал голову своими руками, грубо приподнимал над полом и проводил через виски вживление нанитов в мозг. Пленные смирились со своей судьбой и просто не смотрели и не слушали мучение своих товарищей, стараясь не впасть в паническую атаку. Однако каждый из них во время перепрошивки мозгов всё равно орал от дикой боли.       Через двадцать минут весь экипаж лже-турианского крейсера теперь был безвольными марионетками Катализатора. Армия хасков-индокринатов стояла, кто ещё мог стоять, сплошным ровным рядом на капитанском мостике по стойке смирно. Сам ИИ подошёл к креслу пилота и увидел на мониторе сканеров значок «Нормандию», которая спешно покидала планету, выходя на орбиту.

Гибель Ируна

      Как только «Нормандия» недалеко отлетела от планеты, Ирун начал покрываться красными линиями, которые были тектоническими разломами в литосферных плитах. Это означало лишь одно: труп сингулярности добрался до ядра и разрушает планету изнутри.       Катализатор, поняв, что планета выполнила своё предназначение в задерживании высвобождающейся энергии сингулярности, отдал приказ своим марионеткам увести крейсер далеко от планеты. Индокренированный пилот и его помощники немедленно заняли свои рабочие места и начали выполнять приказ, включив двигатели крейсера на полную мощность и развернув судно в сторону ретранслятора. Корабль тронулся с места и полетел на форсажной тяге как можно дальше от планеты.       Командор Шепард вцепился в поручни капитанского мостика «Нормандии» что стремительно удалялась от планеты. На голографическом экране сияла Ирун, родина волусов. Когда-то густозаселенная планета, теперь она была похожа на нагноившийся фурункул, готовый лопнуть. — Доклад! — голос Шепарда дрогнул, несмотря на все попытки сохранить стальное спокойствие. — Командор, ситуация ухудшается с каждой секундой, — прозвучал хриплый голос Джокера из-за пульта управления, — Сейсмическая активность зашкаливает. Поверхность разрывают гигантские трещины. В атмосферу выбрасываются колоссальные объемы магмы и ядовитых газов.       Тали’Зора, склонившись над терминалом, в ужасе покачала головой: — Данные показывают… нечто невероятное. Энергетический след указывает на выброс энергии огромной мощности, исходящий из ядра Ируна.       Планету пронзил ослепительный свет. Экран моргнул, и когда изображение восстановилось, Ирун уже не был прежним. Гигантские куски коры взмывали в космос, словно конфетти, разбросанные невидимой рукой. Мантия выплескивалась из расколов, образуя огненные реки, которые пожирали всё на своем пути. —Что это было? — прошептал Джокер. — Цербер… — глухо ответил Шепард. — Тот Хаск что-то запихнул в ядро Ируна. И оно разрывает планету на части!       На экране вспыхнула новая вспышка, более яркая, чем предыдущая. Клубы раскаленного газа расширялись с невероятной скоростью, пожирая атмосферу. Землятресения, должно быть, были настолько сильными, что даже стены «Нормандии» слегка завибрировали. И в конце, на места, где недавно находилось планета Ирун, была лишь анти гравитационная линза, от которой удалялись куски планеты. Самые крупные куски, с большей массой, быстро «отталкивались» от эффекто-массовой сингулярности, в то время как маленькие осколки планеты удалялись медленнее.       Гаррус молча сжал кулаки, его калибровочные инструменты бесполезно покачивались. Шепард знал, что он думает о тех немногих волусах, которых он знал лично, о их добродушии и неуклюжих, но искренних попытках помочь в борьбе с Жнецами. Шепард с гневом ударил кулаком по панели. — Сперва Алькатрас, потом Омега, теперь Ирун! Что ты дальше взорвешь, «раски»? Звезду?! Созвездие?! Весь Млечный Путь?! —       Больше всех от этого зрелища был шокирован N. С глазами-ноликами он вспоминал изображение уничтоженной Земли на мониторе компьютера из лаборатории «Синдром Хижины». Землю и Ирун постигли схожие судьбы. Но теперь дрон видел это вживую, попутно вспоминая своё участие в резне на планете Земля. N вспоминал, как он с садистским наслаждением разрубал людей своими лезвиями и когтями, после чего пожирал своих жертв, жадно чавкая своим ртом.       От нахлынувших неприятных флэшбеков дрону стало не по себе. Тело N стало сильно дрожать, а на дисплее стали появляться жёлтые электронные слёзы отчаяния и стыда. Стоявшая рядом V это заметила и незаметно для остальных повела своего возлюбленного в ближайшую каюту, крепко обнимая его за талию.       Узи это заметила, но не подала виду. Девушка понимала, что сделал тот мужик с катаной: он разрубил ядро Долл, а затем что-то сделал с появившейся чёрной дырой. И теперь результат на лицо: планета, которая серьёзно пострадала от Жнецов, теперь уничтожена, и её обломки будут постепенно разбросаны по системе гравитационной аномалией. Работяга видела по состоянию Долл, N и V, что обычный на вид зомби смог победить их всех троих. Девушке начало казаться, что секрет такой силы был в броне и мече, а не в теле. Узи хотела отомстить хаску за то, что случилось с её сыном и Долл. И она сделает это, когда появится любая удобная возможность. А E впервые в жизни испытывал страх. До этого демонтажник был уверен в своёй неуязвимости. Орден мог только уничтожить тело и пленить сердце, незавидная судьба, но это не смерть. А то, что толькошто произошло… Сварга научилась уничтожать сингулярности. Дрон не сомневался что тот «Зомби» из сварги. Его бронекостюм, E сразу же узнал. Но с другой стороны… Смерть повышает азарт.        На глазах у Лиары блестели слёзы, ведь за один день произошли два неприятных события: смерть Аленко и уничтожение целой планеты, на которой когда-то жили волусы. Этих миролюбивых колобков и так осталось мало в Галатике после войны со Жнецами, а новость об уничтожении Ируна явно не обрадует коренных жителей этого мира.       Миранда же смотрела на результат манипуляций хаска с сингулярностью и не могла понять, что Сечин сделал чёрной дырой, но чтобы это не было оно выходит за рамки нынешней науки. Девушка понимала, что узнать ответы на свои вопросы она могла только от того самого аномального хаска. Чей захваченный крейсер уже перешел через ретранслятор.