Mass Drone: Murder Effect

Флот Сварги

      На капитанском мостике захваченного турианского крейсера царила могильная тишина. Катализатор, управляющий телом Дмитрия, восседал на капитанском кресле, словно император на троне, окружённый уже мертвыми и постепенно умирающими индоктринированными, чьи глаза мерцали в полумраке. На предсмертные мучения и судороги своих слуг ИИ смотрел равнодушно, ведь он понимал, что рано или поздно они всё равно бы умерли. Корабль летел в масс-драйве, пронзая пространство, стремясь к «Вече». На экране высветилась информация: «До прибытия — 10 минут».       Один из «зомбированных», обессиленный, рухнул на пол, перестав подавать признаки жизни. Катализатор, не обращая на это внимания, отдал приказ перевести всю энергию корабля на щиты. Затем, поднявшись с кресла, он направился в ангар с челноком. Оставшиеся в живых зомби выполняли последний приказ своего хозяина. ИИ понимал, что космические станции «Сварги» своими оборонительными орудиями и мокрого места не оставят от турианского крейсера.       Катализатор, невозмутимый и безразличный, шёл по окровавленному коридору. Под его бронированными ногами хрустели раздробленные кости и склизкая плоть. Вокруг валялись изуродованные трупы, застывшие в неестественных позах. В воздухе витал тошнотворный запах крови, гнили и страха. Однако сквозь шлем хаск этого не чувствовал. Да и самому ИИ было плевать на масштаб устроенной бойни. Для него было важно сохранить жизнь своего носителя.       Каждый шаг Катализатора отдавался эхом в мертвой тишине корабля. Лишь изредка её нарушали предсмертные хрипы умирающих «зомби» или механический гул работающих систем.       Входя в ангар, Катализатор окинул его холодным, оценивающим взглядом. Металл был исковеркан, обшивка искорёжена. Повсюду валялись обломки, инструменты, и, конечно же, трупы — как РУАСовцев, так и «зомбированных». Но Катализатора интересовал лишь один объект — десантный шаттл, который и стал его билетом на этот крейсер. А теперь этот шаттл будет последней надеждой Катализатора.       Он решительно направился к нему, игнорируя хаос вокруг. Когда он приблизился к шаттлу, его взгляд наткнулся на бездыханное тело Снайпера-Центуриона, располагавшееся на полу в салоне, напротив двери. Кровь растеклась вокруг него, образуя тёмное пятно на металле. Катализатор не проявил ни малейшего интереса к его судьбе, пройдя мимо трупа, сел в кресло пилота и сразу начал активировать систему шаттла, готовясь к взлету.       Как только крейсер вырвался из масс-дрейфа, выйдя в стабильное пространство, Катализатор, не теряя ни секунды, активировал двигатели десантного шаттла на максимальной мощности. С оглушительным ревом, нарушающим тишину ангара, шаттл сорвался с места и на максимальном форсаже вылетел из ангара.       Защитная система Вече и ещё дюжины станций среагировала мгновенно на появление неопознанного турианского крейсера. Турели станций активировались, нацеливая стволы огромных рельсотронов на незваного гостя и дали залп.       Орудия запустили снаряды, что только благодаря огромной начальной скорости были сопоставимы атомной бомбой, пронеслись сквозь космическое пространство и обрушились на крейсер.       Несмотря на то, что щиты крейсера были активированы на полную мощность, они не смогли выдержать сокрушительный удар. Снаряды пробили защиту, и произошёл взрыв. Яркая вспышка озарила пространство, и от крейсера остались лишь обломки, разбросанные в космосе.       После мгновенного уничтожения турианского крейсера, дежурные канониры, не сбавляя темпа и оборотов, переключились на десантный шаттл и вновь открыли огонь.       И в новь огромные снаряды ускоренные эффектом Лоренца понеслись уже в сторону шаттла, оставляя за собой след энергии. Катализатор, просчитывая траектории снарядов с невероятной точностью, совершал продуманные маневры, уклоняясь от смертоносных зарядов, словно маленький комар, ловко лавировал между огнем, приближаясь к Вече. ИИ использовал эту опасную игру, чтобы проверить возможности системы защиты: её скорость реакции и точность.       Уклоняясь от смертоносных снарядов и проводя параллельно сложнейший анализ, Катализатор пришёл к каким-то, только ему понятным, выводам. Оценив риски и возможности, он принял единственное верное для выживания носителя решение. ИИ активировал систему связи шаттла и отправил радиосигнал на всех доступных частотах. Его голос, звучащий с нотками отчаяния, но в то же время с твёрдостью, эхом разнёсся в эфире: — Внимание! Прекратите огонь! Это Дмитрий Сечин! Я не враг, прошу прекратить стрельбу!       Радиосигнал Катализатора достиг цели. Обстрел шаттла внезапно прекратился. На некоторое время воцарилась тишина. Вскоре связь вновь установилась. Из динамиков шаттла раздался строгий, официальный голос оператора: — Неопознанный объект, это станция Ве́че. Обстрел прекращен. Требуем немедленно следовать к шлюзу 4Г. Орудия останутся нацелены на данный шаттл до вашего прибытия. Не предпринимайте никаких несанкционированных действий.       Катализатор начал послушно двигаться к указанному шлюзу. Вскоре в монитор перед Катализатором поступили изображения с камер наблюдения. Три истребителя вылетели из ангара, расположенного рядом звездолета и заняли позиции позади шаттла.       Катализатор тут же и просканировал и оценил:       Объект: Предположительно многоцелевой истребитель. Конструкция: Смешанная. Два плазменных двигателя, установленные по бокам фюзеляжа, обеспечивают высокую тяговооруженность и маневренность.       Аэродинамическая схема: Крыло обратной стреловидности с дополнительными вертикальными стабилизаторами.       Корпус: Композитные материалы с элементами бронирования.       Вооружение: Две автоматические пушки калибра 30 мм, установленные под крыльями. Предусмотрена возможность установки ракет класса космос-космос и космос-земля.       Оценка: Высокая маневренность и огневая мощь, достаточная для поражения большинства целей.       Вероятность их успеха в воздушном бою: 87,043%       Истребители, окрашенные в серые тона с яркими оранжевыми акцентами, заняли позиции вокруг шаттла, демонстрируя свою готовность открыть огонь в любой момент. На одном из истребителей четко виднелась надпись «СЕЛЕЗЕНЬ».       Шаттл послушно влетел в открытый шлюз, следуя указаниям оператора. И как только шаттл оказался внутри, истребители прекратили сопровождение и удалились в направлении своего носителя.       Внешние гермоворота закрылись, отрезая пространство от открытого космоса. После Катализатор почувствовал резкий толчок. Массивные манипуляторы, предназначенные для работы с техникой «Сварги», схватили шатал, промяв корпус в нескольких местах. Конструкция Альянса оказалась не готова к такому грубому обращению.       Манипуляторы, словно гигантские когти, вытащили шатал из трубы шлюза и, перенесли его в ангар.       Опустившись в ангаре, шаттл замер. Сквозь треснутое лобовое стекло Катализатор увидел группу солдат охраны, выстроившихся полукругом. Их было не меньше полусотни, облаченных в броню, с оружием наготове, они были готовы к любой неожиданности.       Катализатор, завершив анализ обстановки, решил: «С людьми пусть разговаривает человек». Отключил системы управления шаттлом. Затем он поднялся с кресла, вышел из кабины пилота и передал управление телом Дмитрию.       Резкий переход от безупречного контроля ИИ к человеческой физиологии дался Дмитрию с трудом. Он едва удержался на ногах, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Ударная дезориентация охватили его, словно он проснулся после долгого сна. —Блядь, — пробормотал Дмитрий, хватаясь за стену шаттла.       Катализатор впервые перехватил управление хаском настолько на долгий срок, и Дмитрию потребовалось время, чтобы адаптироваться к своему телу и вновь обрести контроль над ним. Однако Сечин чувствовал, что у него большой провал памяти, ведь последнее, что он помнил — это парящая над землёй Ируна сингулярность и слова Катализатора о том, что эта чёрная дыра является аномалией. А теперь он находится на помятом шаттле Альянса, а сквозь стекло видно пятьдесят десантников, которые словно настроены не дружелюбно.       Прежде чем покинуть шаттл, Дмитрий, все ещё ощущая головокружение, окинул взглядом кабину. Его взгляд зацепился за тело Снайпера-Центуриона, распростертое у стены рядом с его винтовой… Винтовкой! У парня мелькнула искра узнавания.       На мгновение он замер, словно пораженный внезапным осознанием. После секундного колебания Дмитрий направился к трупу и усадил его громоздкий, окровавленный бронескафандр. Затем Хаск медленно, словно боясь увидеть что под ним, снял шлем.       Увиденное к сожалению подтвердило опасения хаска. Перед ним предстало окоченевшее лицо Алексея, человека Павла. Дмитрия пронзила острая боль из-за потери боевого товарища. Они вместе участвовали в операции на Алькатрасе, сразились с демонтажником, прикрывали друг другу спины. И хотя они не были близкими друзьями, потеря боевого товарища всегда оставляет рану в сердце любого солдата, даже если это сердце стало простым «мотором» для кибернетического тела. — Вот, значит, как… —прошептал Дмитрий, осознавая всю картину.       Видимо, Павел, не до конца доверяя Адмиралу или по каким-то другим причинам, попросил своего человека приглядывать за ним, Дмитрием, чтобы убедиться, что с «новичком» ничего не случится. И судя по тому, что Центурион не раскрыл свою личность, «охрана» должна была оставаться анонимной. Алексей пожертвовал собой, сражаясь за его. Он подал ему ниндзято перед битвой с той красноглазкой, он отстрелил руку фиолетовой альтушке и достал для хаска шаттл. Про последнее Сечин догадался сам. — Спасибо, Леха, — прошептал Дмитрий, опустив взгляд. Чувство долга и благодарности к Алексею наполнило его сердце. Он поклялся почтить его память и довести начатое до победного конца.       Но перед тем как выйти, Дмитрий решил осмотреть смертельную рану Алексея. Осторожно опустив воротник бронескафандра, он увидел пробитую ярёмную вену. Рана была плоской, словно оставленная острием ножа, но Дмитрий сразу понял — это работа масс-винтовки: оружия, использующее эффект-массовые ускорители для метания тонких вольфрамовых брусков с невероятной скоростью.       Но главное, дроны-убийцы не использовали масс-винтовки. Они всегда оснащены простыми пулеметами. А это означало лишь одно: Лешу убил либо сам Шепард, либо кто-то из его команды. Тот проклятый биотик, или кто-то из его «ручных ксеносов». — Я им позвоночник вырву! — прошептал Дмитрий, глядя на мертвое лицо Алексея.       Он отомстит за Алексея. Он отомстит за всех, кто пострадал от рук этих предателей рода людского. И его месть будет страшной, жестокой и кровавой.

Нормандия

      Тишина сковала «Нормандию». После трагических событий на Ируне, где Цербер нанес свой подлый удар, атмосфера на корабле стала гнетущей. Потеря Кайдена Аленко, верного товарища и друга, тяжело отозвалась в сердцах каждого члена экипажа.       К сожалению, тело Аленко не удалось вернуть. Мощный взрыв, устроенный церберовским смертником, разорвал его на части, а гравитационная аномалия, уничтожившая Ирун довершила начатое. Оставалось лишь почтить его память.       В небольшом отсеке корабля, где располагался Мемориал погибшим на «Нормандии», собрались немногие уцелевшие.       На черной металлической панели Мемориала, под гербом Альянса Систем, появилась новая табличка: «Кайден Аленко». Простое имя, но за ним стояла жизнь, полная героизма и самоотверженности.       Шепард стоял во главе собравшихся. Голос его звучал твердо: — Кайден был настоящим солдатом. Он отдал свою жизнь, защищая нас наши идеалы, нашу свободу и демократию, — E хотелось не этом моменте презрительно сплюнуть на пол, — Мы не забудем его жертвы. Я обещаю вам, Кайден, я обещаю всем вам, кто погиб от рук Цербера, что мы остановим их. Мы уничтожим Цербер раз и навсегда. Это будет наша месть за вас. —       После его слов воцарилась тишина. Каждый присутствующий понимал, что война с «Цербером» только начинается, и цена победы будет высока. Гораздо выше, чем во время войны с Жнецами. Но память о Кайдене Аленко и всех погибших до него будет вдохновлять их на борьбу до самого конца.       После завершения траурной церемонии Миранда Лоусон вернулась в свою каюту. Она закрыла за собой дверь, подошла к своему личному шкафчику, достала оттуда квантовый коммуникатор и включила его. На экране появилась заставка Альянса. Несколько секунд она смотрела на экран, собираясь с мыслями, а затем нажала кнопку. —Начать запись, — произнесла Миранда ровным голосом, — Адресатор: Аманда Волкер. Миранда глубоко вздохнула и начала говорить, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более нейтрально: — Аманда, в ходе недавней миссии команда Шепарда столкнулась с оперативником, который, по всей видимости, причастен к освобождению Петровского. На это указывает его оснащение: бронекостюм неизвестной модели и характерное оружие. Клинок созданный по неизвестным технологиям, который, судя по записям с камер, использовался во время операции по освобождению Петровского из Алькатраса.       Миранда сделала небольшую паузу, собираясь с духом, и продолжила: —Ситуация осложняется тем, что этот оперативник оказался хаском. Разумным хаском, что само по себе является беспрецедентным случаем. Более того, он обладает биотическими способностями. И не просто способностями, это самый сильный биотик, которого я когда-либо встречала. Так же, подтвердились ваши подозрения о наличии малых гравитационных сингулярностей в дронах. И этот хаск, что самое невероятное, смог…       На этом моменте безупречный, официальный тон Миранды слегка подкосился. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить самообладание. —Он смог «разорвать» сингулярность, — закончила она, ее голос звучал с едва заметным волнением.       Вернув себе контроль над эмоциями, Она продолжила сообщение: — Разорванная сингулярность привела к катастрофическим последствиям. Она уничтожила Ирун. Только нескольким тысячам волусов удалось эвакуироваться до полного разрушения планеты. Объект Шесть был уничтожен, именно его сингулярность и разорвала планету на части. Объект Четыре выжил и в настоящее время находится на борту «Нормандии». Крейсер, на котором прибыл Объект Четыре, был, судя по всему, захвачен «Хаском», так как именно он с помощью своего союзника улетел на шаттле в сторону крейсера. Что случилось с командой крейсера неизвестно, но хаск, получив управление над кораблем, покинул систему, и сигнал крейсера невозможно отследить.       Миранда на мгновение замолчала, обдумывая следующие слова. Она осознала, что смерть Кайдена Аленко, каким бы горьким это не было, открывала новые возможности, например внедрения дополнительного агента. — Шепард потерял биотика, Кайдена Аленко, — произнесла Миранда? — Но нам удалось взять пленного. Он отказывается говорить, — На этом Миранда остановила запись и отправила сообщение. На экране квантового коммуникатора появилось характерное уведомление об успешной отправке.       Она быстро спрятала устройство и направилась к выходу из каюты. Открыв дверь, Миранда замерла от неожиданности. E прислонился к стене напротив ее каюты, скрестив свои руки на груди. На его дисплее отображались глаза с хитрым прищуром. — Ничего мне не говори, — сказал E, поднимая палец, — Я подслушивал.       Миранда, не подавая вида, что чем-то обеспокоена, спокойно спросила: — Ты расскажешь об этом Капитану? E, опуская свои руки, покачал головой: — Нет. Не расскажу. Я ведь тоже… вроде как… с РУАС. Так что, мы на одной стороне.       В этот момент Миранда заметила краешком глаза позолоченную рукоять клинка, выглядывавшую из внутреннего кармана пальто E.       E заметил, что Миранда обратила внимание на клинок. Быстрым движением он застегнул пальто, скрывая оружие из виду. — К тому же, — произнес E с лёгкой улыбкой, — У всех есть секреты.       Миранда, не отводя взгляда от E, с легким подозрением спросила: — И чего же ты хочешь, E? E в ответ лишь пожал плечами. —Ничего. Просто люблю быть в курсе всего, что происходит. Знание — сила.       Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, а затем произнес фразу на китайском: — Чжи би чжи цзи, бай чжань бу дай. (Знать врага и знать себя, в сотне битв не будет угрозы).       Закончив говорить, E отстранился от стены и неспешным шагом удалился, оставив Миранду в одиночестве и раздумьях.

Станция Вече

      В сумрачном зале станции «Вече» царила атмосфера напряженности. На стенах, под тусклым светом, весели черные штандарты с золотым изображение «Звезды Алтарь». За длинным столом, освещённым лишь голографическими проекциями Ранноха и окрестных звездных систем, собрался высший военный совет. В центре стола возвышалась фигура, излучающая властность и решимость. Маршал Владислав Новиков.       Лицо его, изрезанное морщинами, словно карта прожитых битв, говорило о многом. Под козырьком фуражки, украшенной старым символом Космопрома и поблескивающими отблесками звезд, залегли глубокие тени, скрывающие усталость, но не умаляющие стального взгляда. В этих глазах, несмотря на сероватый оттенок, читались не только холодный расчет стратега, но и хорошо скрываемая, выстраданная боль за каждый потерянный корабль, за каждый павший батальон. За каждую уничтоженную колонию.       Волевой подбородок, обрамленный жесткой щетиной седеющей бороды, выдавал несгибаемую волю. Высокий ворот серого свитера, выглядывавший из-под ворота тяжелой, изначально черной а теперь уже посеревшей форменной шинели, говорил скорее о практичности, и о памяти погибшей корпорации. На правом наплечнике шинели, рядом с выгравированной эмблемой, чуть виднелся скол от пули, что прошла по касательной. Безмолвное напоминание о сражении за колонию Суварна-Бхуми, где дружина «Космопрома» и кшатрии «Нирог-Дживан» стояли до последнего, эвакуируя население.       Генерал Чеслав Корбут, мужчина средних лет с тонкими чертами лица и бледной кожей. Его волосы, собранные в небольшой хвост, имеют рыжеватый оттенок. Взгляд его холоден и проницателен. На генерале надето длинное кожаное пальто, сшитое явно с расчётом на солдатский бронекостюм R140, в который и был облачен генерал. На поясе висит кобура с пистолетом. Свет от голограммы стола падает на него, подчёркивая резкие тени и придавая образу мрачный оттенок. — Мой план, Владислав Сергеевич, позволит нам взять Раннох быстро и эффективно. Мы нанесем сокрушительный удар по гетам, лишив их возможности сопротивляться, и Раннох падет в течение нескольких недель. Адмирал Курганов нахмурился: — Я лишь выражаю свои опасения, товарищ Сергеевич. Раннох хорошо защищен, геты обладают мощным флотом. Это будет длительная и кровопролитная война, которая истощит наши ресурсы. Боюсь, что у нас не хватит сил, чтобы выдержать затяжной конфликт. Корбут в ответ отрицательно покачал головой: — Адмирал. половина флота гетов, до сих пор на орбите Земли. И к тому же, согласно этому плану, нам не потребуется длительная война. Мы добьемся победы до того, как закончатся все наши ресурсы. Я гарантирую вам это. — Гарантии ничего не стоят в условиях войны, — возразил Курганов, — Всегда происходят форс мажоры! Мы должны учитывать все возможные сценарии, включая самый неблагоприятный. Наша задача, защитить человечество, а не бросать его в бессмысленную бойню, — он бросил вопросительный взгляд на Раду Громову, главного логиста флота и коменданта этой станции. — Рада. На сколько у нас запасов продовольствия, боеприпасов, топлива? Сколько мы сможем продержаться в условиях активных боевых действий? Рада Громова, с сосредоточенным видом просмотрела данные на своем планшете. — Учитывая все наши текущие запасы, при максимальном потреблении мы сможем продержаться примерно десять месяцев активных боёв, адмирал.       Генерал Корбут, не теряя времени, сразу же парировал. — Мой план подразумевает молниеносный захват Ранноха за две недели. И уничтожение сил цитадели за три месяца, и не больше. Мы разгромим гетов и захватим их ресурсы, прежде чем наши силы начнут иссякать. Мы выиграем столько битв, что когда начнутся мирные переговоры, мы будем диктовать условия Альянсу, а не он нам! Мы будем разговаривать с позиции силы, пока они будут жалобно скулить, как провинившиеся шавки! Вы сами видели, какой урон нанесли Жнецы всей Галактике. Их военные силы истощены! У сил Альянса упадок морального духа даже на Земле! Рапорт Павла Игоревича, составленный после миссии по убийству Петровского, только подтверждает плачевность их ситуации.       Маршал обвел взглядом собравшихся и обратился к женщине в форме, стоявшей в тени: — Валерия Москвина, что вы думаете об этом? Какова ваша оценка ситуации?       Валерия Москвина, с короткими каштановыми волосами, собранными под фуражку, выступила вперед. Лицо у нее было не то чтобы суровое, скорее сосредоточенное. Черты лица правильные, чуть широковатые скулы, ровный нос, и губы, поджатые в тонкую линию, выдавали решимость. Глаза цвета темного янтаря смотрели на карту прямо и оценивающе. Даже в форменной шинели с высоким воротником чувствовалась какая-то внутренняя собранность, физическая сила. Её взгляд был острым и проницательным, словно она могла видеть все ходы и контр-ходы в предстоящей войне. — Маршал, я считаю время для «раскрытия» выбрано удачно, — начала она, — Пополнение наших войск на подходе, а координация сил Цитадели нарушена. Они не смогут оказать гетам существенную поддержку в ближайшее время.       Внезапно, совещание было прервано монотонным, холодным женским голосом, раздавшимся из динамиков, встроенных в стены зала: — Внимание. В системе обнаружен турианский крейсер!       На лицах присутствующих отразилось напряжение. Никто не ожидал целый турианский крейсер возле «Вече». Не успели они обменяться взглядами, как голос вновь заговорил: —Турианский крейсер уничтожен. Маршал, нахмурившись, уточнил: — Только один крейсер? — Подтверждаю. Только один крейсер. Однако зафиксирован один шаттл, покинувший крейсер за несколько секунд до его уничтожения.       Голос сделал небольшую паузу, словно получая новую информацию. Затем он добавил: — Судя по голосу на информационной передаче, исходящей от шаттла, на нём находится только Дмитрий Сечин.       В зале воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Курганова, ведь все собравшиеся прекрасно знали, кто взял шевство над новичком. Маршал, сверля Курганова взглядом, спросил: — Адмирал, это ваш подопечный? Разумный хаск? Курганов в ответ кивнул и ответил: — Подтверждаю. Дмитрий Сечин был прикомандирован к экспедиции на Ирун.       Генерал Корбут, скрестив руки на груди, вперил в Курганова пронзительный взгляд. — И почему же он не вернулся с экспедицией? И откуда у него целый турианский крейсер?       Адмирал Курганов, в ответ пронзив взглядом Чеслава, ответил: — Причины на данный момент мне неизвестны, генерал. Но я намерен в ближайшее время выяснить все обстоятельства и получить от Сечина полный отчет о его действиях на Ируне, дабы узнать, что там произошло!

***

      В просторной, но лишенной окон комнате, освещенной холодным, синим светом, проходил допрос. Дмитрий Сечин, бывший человек, а ныне разумный хаск, сидел перед дознавателем, чье лицо было скрыто за непроницаемым забралом шлема. Атмосфера была напряженной, воздух был пропитан чувством недоверия и подозрительности. — Итак, Дмитрий Сечин, — начал дознаватель своим монотонным голосом, искаженным встроенным модулятором, — Вы являетесь единственным выжившим с экспедиции. Можете рассказать нам о ее судьбе?       Дмитрий спокойно смотрел на свое отражение в его забрале и ответил: — Экспедиция была уничтожена. Мы столкнулись с Шепардом и его командой. С ним также была группа дронов.       Дознаватель, не прерывая допрос, продолжил: — Уточните, пожалуйста, что это были за дроны? Дмитрий вздохнул. — Три демонтажника. Истеричка, подлиза, ну судя по форме Альянса, и третий в пиджаке. Был ещё красноглазый работяга, но он прибыл уже с нашей экспедиции. Он был заражен «Солвером».       Дознаватель, казалось, слегка напрягся, услышав о зараженном дроне. — Что вы имеете в виду, говоря «с экспедицией прибыл»? Дмитрий пояснил. — Именно это и имею в виду. Дрон скрытно проник на корабль этой станции, где собиралась экспедиция. И он украл вещи, которые мы брали с собой. Дознаватель насторожился: — Дрон находился на этой «Вече»? Как давно? — Точной информацией по этому вопросу не обладаю. Я получил её из короткого разговора с самим дроном, и не уверен в её полной достоверности. Однако, возможно, что дрон проник на станцию еще десять дней назад. После операции на Алькатрасе. На складе пропало несколько канистр машинного масла. Склад всегда закрыта? — Да. Двери склада всегда закрыты. Вы знаете мотивы того дрона? — Похоже, он хотел отомстить лично мне.       Дознаватель, нахмурившись, собирался задать следующий вопрос: — Отомстить? Отомстить за что?       Но не успел Дмитрий ответить, как в допросную вошел Павел. Дознаватель от неожиданности чуть не выронил свой планшет. — Эээ… Что здесь происходит? Вышел от сюда! — раздраженно выкрикнул он, обращаясь к Павлу.       Павел, не обращая внимания на возмущение дознавателя, достал из внутреннего кармана удостоверение. Он медленно и четко показал его дознавателю. — Ты, вышел от сюда — твердо произнес Павел. Дознаватель, увидев удостоверение и поняв свой залёт, вытянулся по стойке смирно: — Слушаюсь, товарищ майор, — ответил он, быстро схватил свой планшет со стола и покинул допросную, оставив Дмитрия и Павла одних.       Дмитрий облегченно вздохнул, увидев Павла. Он собирался рассказать ему все, что произошло: о дроне, о катастрофе, о своих подозрениях. Павел был единственным человеком, которому Дмитрий доверял на все сто процентов.       Но Павел, опережая его, жестом остановил Дмитрия. — По дороге, — сказал Павел, его голос был не характерно серьезным, — Тебя Адмирал хочет видеть. У тебя будет возможность все рассказать ему лично.       Выйдя из допросной, Павел и Дмитрий направились по длинному, безликому коридору. Находясь рядом с тем, кому можно доверять, хаск чувствовал себя уверенно. Однако ему не очень хотелось расстраивать новостями про Лешу.       Дмитрий, нарушив молчание, начал: — Слушай, на счет Алексея…       Павел, не давая ему закончить, перебил: — Я знаю, — Его голос был сухим но все равно в нем читалось, чувство утраты. — Что стало с «Красноглазой работягой»? — спросил Павел, имея в виду дрона, который прибыл с экспедицией. —Я убил её, — с гордостью ответил Дмитрий.       Павел нахмурился, услышав гордость в голосе Дмитрия. — Если у неё действительно был «Солвер», то ты мог убить только носителя, но не сам «Солвер».— сказал Павел, — А сингулярность, созданную им, на данный момент невозможно уничтожить. По крайней мере, мы не знаем как это сделать. Если она говорила правду о том, что она следила за тобой, то у нас проблемы. Поскольку она всё ещё жива, то как только «обрастёт телом», она всё расскажет Альянсу про Орден. У нас мало времени.       Павел и Дмитрий вошли в просторный кабинет адмирала Курганова. Адмирал сидел за большим столом, заваленным голографическими проэкциями и отчетами. — Павел, оставь нас, — приказал Курганов, не отрывая взгляда от Дмитрия.       Павел молча кивнул и вышел из кабинета, оставив Дмитрия наедине с адмиралом. Курганов, несколько секунд сверлил его взглядом, а затем неожиданно спросил: — Ты получил силы? — Этот вопрос застал Дмитрия врасплох. Он ожидал допроса о причинах провала экспедиции, о контактах с турианцами, о красноглазом дроне, но никак не этого.       Дмитрий, стараясь не выдать своего замешательства, решил притвориться, что не понимает суть вопроса: — Я не понимаю, о чем вы? Какие силы?       Адмирал Курганов, оставив свои бумаги, поднялся из-за стола. Он был на две головы выше Дмитрия, и его внушительный рост в сочетании с суровым выражением лица, делал его еще более устрашающим. — Не притворяйся дурачком, Сечин. Я спрашиваю о силе, которую тебе пообещал «Катализатор», — произнес Курганов, каждое слово звучало как удар молота.       То, что Курганов знал о Катализаторе, уже не просто удивило, а встревожило Дмитрия. Зная ненависть Ордена к «Мыслящим машинам», Дмитрий решил скрыть наличие древнего ИИ в своей голове. «Откуда Курганов знает о Катализаторе? Кто ему рассказал?» — прямо сейчас думал Дмитрий.       Дмитрий, не в силах скрыть своего потрясения, спросил: —Откуда вы… — Откуда знаю? — перебил его Адмирал, его голос звучал жёстко и непреклонно, — Во-первых, ты несколько раз разговаривал сам с собой, оставаясь наедине, — почувствовав у хаска удивление от осознания сказанных слов, Курганов продолжил, — Да, ты всё верно понял. Мы ведем за тобой постоянное наблюдение. Во-вторых, ты одолел демонтажника всего двумя выстрелами, просчитав каждое своё действе за микро секунды. В-третьих, — Курганов сделал небольшую паузу, подчеркивая важность своих слов, — И это самое главное, во время так называемого «Теста Тьюринга», мы подключили тебя к ментоскопу и «увидели» в твоих воспоминаниях, как ты ещё в лазарете общался с Катализаторам.       Дмитрий, или уже не Дмитрий, а Катализатор, вновь завладевший его телом, задал вопрос, не выражая никаких эмоций. Голос оставался ровным и бесстрастным, выдавая лишь намек на скрытую угрозу: — Кто еще обладает этой информацией?       Адмирал Курганов понял, что Катализатор вновь перехватил контроль над телом Дмитрия. Он ответил, не отводя взгляда: «Только я и Сталин. Ни Павел, ни Воронина, ни даже Маршал об этом не знают. Можешь не волноваться, уверяю!». — Почему ты помогаешь нам? — спросил Катализатор, используя местоимение множественного числа, подчеркивая свою сущность как отдельного разума, существующего в симбиозе с Дмитрием. — Расскажу потом, — ответил Курганов, отмахнувшись от вопроса, — Лучше для начала расскажи мне во всех подробностях, что случилось на Ируне.       Катализатор, знавший всё произошедшее на Ируне от «А» до «Я», начал свой рассказ, понимая, что сейчас деваться было некуда.

3.Э.Ф.

      Я уставился в иллюминатор, прижавшись лбом к холодному стеклу. За стеклом бушевал аккреционный диск черной дыры. Тускло-белый, как глаз мертвеца,. Где-то там, в самом его центре, гравитация рвала пространство-время на куски прорывая нам путь сюда, а здесь, на краю этой космической бездны, Орден зачем-то поставил станцию.       «Пересвет». Год назад я покинул её заслужив место на «Вече», став оперативником. А сейчас… рядовой Зэф, пассажир, лечу обратно, как узник на каторгу.       Станция выглядела так, словно ее собрали из запчастей, найденных на космической свалке. «Пересвет»… ирония. Никакого света в этом месте давно не было. Только грязь, скрип металла и запах ржавчины и химикатов.       Первым в поле зрения появился стыковочный модуль. Огромный, угловатый, похожий на старый промышленный ангар. Говорят, когда-то там, при корпоратах, кипела жизнь, работали станки, инженеры корпели над чертежами. Теперь это просто склад, арсенал и док для шаттлов.       За основным модулем тянулся кольцевой. По нему ходил внутренний транспорт, и когда я там служил, то часто ловил себя на мысли, что это — какой-то абсурдный и бессмысленный аттракцион. Куда можно ехать по кругу? Верно, в никуда.       Все это соединялось центральным модулем. Вертикальная шахта, заканчивающаяся наверху дискообразной платформой. Эта платформа, как я помню, была построена специально для высоких чинов, которые сюда никогда не заглядывали. Им, наверное, было виднее оттуда, как мы тут выживаем.       Но больше всего в глаза бросался модуль в виде широкого полукольца. Там находились казармы. Я помнил эти узкие койки, обшарпанные стены, тусклый свет и бесконечный гул вентиляции. Именно там проходили мои бессонные ночи под песни этого шизоида, надеюсь он уже сдох.       В целом станция «Пересвет» выглядела так, будто ее забыли, бросили умирать где-то на задворках вселенной. Облупившаяся краска, ржавые пятна, провода, свисающие из-под обшивки… Каждый болт, каждая панель кричали о том, что станция давно нуждается в капитальном ремонте. Но кому какое дело? Ведь «ресурсов не хватает».       И вот я возвращаюсь. Не героем, не офицером, а обычным рядовым. Что меня ждет на «Пересвете»? Я не знал, но догадывался. И глядя на эту обшарпанную космическую крепость, я чувствовал лишь одно: я вернулся домой.       Люк шаттла открылся с утробным вздохом, впуская в тесный отсек холодный, спертый воздух «Пересвета». Впереди Зэфа плелись фигуры в потертой униформе, его новоиспеченные сослуживцы. Никто из них не был рад возвращению на эту забытую Перуном станцию, это читалось в каждом опущенном плече, в каждом угрюмом взгляде.       Зэф последовал за ними, ступив на металлическую платформу стыковочного шлюза. Под ногами протяжно и жалобно скрипнула решетка, словно станция стонала от старости. Запах ударил в нос сразу. Смесь ржавчины, машинного масла и едких химикатов. Запах «Пересвета». Зэф помнил его до мельчайших оттенков.       Коридор, в который они вошли, выглядел так, будто его вытащили из древних и утонувших земных подлодок. Толстые трубы, обвитые цепями, тянулись вдоль стен, словно гигантские черви. Вдоль всего коридора стояли какие то непонятные конструкции и механизмы (какой то не нужный хлам). Металлическая сетка пола поблескивала в тусклом свете редких, мерцающих ламп. Многие светильники давно перегорели, оставляя за собой лишь непроглядные пятна тени.       Зэф шел, стараясь не смотреть по сторонам. Но глаза сами выхватывали детали: куски облупившейся краски, капли конденсата, свисающие с потолка, словно ядовитые сталактиты. Под ногами хрустела какая-то дрянь.       И странное дело… среди всего этого запустения, среди этой безнадеги, в груди Зэфа зарождалось что-то похожее на ностальгию. Не по славному прошлому, конечно. А по чему-то более личному. По времени, когда он еще верил, что сможет одолеть «Машинную чуму». Когда он только попал в «программу» и был полным амбиций.       Сейчас от тех амбиций не осталось и следа. Но запах ржавчины и химикатов, скрип платформы под ногами, тусклый свет в коридоре… все это было до боли знакомым. Это был его «Пересвет».       Комната встретила Зэфа привычной угрюмостью. Две, двухъярусные койки, застеленные выцветшим синим бельем. Возле одной из них, ржавый шкафчик, дверца которого перекошена. У стены, обшарпанный стеллаж, забитый всяким хламом. Старые книги, поломанные бытовые приборы, даже трофейная голова дрона сохранилась, хотя… Трофейная, это громко сказано. Помню как демонтажника подстрелили, а я взял да и отпилил ему голову. Эх, молодой был, тупой был, а взрослым стал, говном стал.       Комната была маленькой, словно металлический склеп. Стены, выкрашенные в унылый серый цвет и тронутые ржавчиной, были исписаны матами, обклеены картинками с «легкой эротикой» и покрыты пятнами плесени. Под потолком висели перепутанные провода, словно какие-то паразиты.       В углу стоял покосившийся письменный стол, а над ним, прикрученный к стене, старый терминал с зеленым экраном. Именно этот терминал был единственной связью с внешним миром, единственной возможностью узнать хоть что-то о происходящем за пределами «Пересвета». Зэф подошел к столу и вытащил из кармана униформы карточку доступа. Снова входить в систему, снова становиться часть станции. — Часть команды, часть корабля. — сказал Зеф и вставил карточку в разъем терминала. Тот загудел, пару раз моргнул экраном и выдал приветствие. [Установка соединения… Пожалуйста, подождите]       Зеленые символы побежали по экрану, заполнив его сложным кодом. Зэф знал, что за этими строчками скрывается огромная база данных, в которой хранится информация обо всем, что происходит на станции. О каждом солдате, о каждом задании, о каждой поломке. [Соединение установлено. Идентификация…] Через несколько секунд на экране появилась надпись: [РОМАН ТРУДОВ В СИСТЕМЕ]       Не Зэф. Роман Трудов. Его настоящее имя, которое он почти забыл за время службы в диверсантах. Теперь он снова Роман Трудов, рядовой, возвращенный на «Пересвет» чтобы начать всё заново.

Дмитрий

      Выслушав рассказ о событиях на Ируне, Адмирал Курганов нахмурился. Он задумчиво посмотрел на Катализатора в теле Дмитрия. — Скажи мне, Катализатор, сможешь ли ты еще раз «разорвать» сингулярность? Катализатор, не колеблясь, ответил: — Отрицаю подобный вариант. Курганов нахмурился: — Почему?       Катализатор, голосом Дмитрия, произнес: — Мне не хватит сил. Я утратил весь запас сверхконцентрированного нулевого элемента во время уничтожения сингулярности на Ируне.       Курганов, казалось, не был удивлен отказом. Он обдумывал ситуацию, словно решал сложную математическую задачу: — Понятно. Тогда скажи мне, сохранилась ли у тебя способность к индоктринации органиков?       Катализатор вновь ответил отказом: — Отрицательно. Мой запас нанитов также полностью израсходован. Я использовал их для захвата экипажа турианского крейсера.       Курганов, не теряя времени на дипломатию, перешел к сути: — Итак, Катализатор, что Дмитрий получил от этой экспедиции? И что он сохранил?       Катализатор ответил: — Наше тело сохранило остаточную биотику. Также улучшилась передача нейро-информации внутри тела и проецирование ее во внешнюю среду.       Курганов, зная эти термины от Ворониной, уточнил: — Дмитрий теперь может использовать телепатию? Каким образом?       Катализатор, пояснил: — С помощью электромагнитных волн на коротких дистанциях и квантовой корреляции на дальних. В обоих случаях «получатель сигналов» должен содержать в центральной нервной системе нанитовые конструкции. Другим словами быть индоктринированным.       Адмирал Курганов задумался, обдумывая полученную информацию. Затем он задал следующий вопрос: — Ты сможешь управлять масс-ретрансляторами? — Нет. У меня больше нет к ним прямого доступа, пока я нахожусь в этом теле, — ответил Катализатор — Но Шепард ведь смог воздействовать на ретрансляторы, — напомнил Курганов Катализатор пояснил: — Шепард использовал Горн. Это технология созданная и доработанная цивилизациями двадцати двух предыдущих циклов, дающая возможность напрямую взаимодействовать с системой управления Цитадели.       Адмирал уточнил: — То есть, используя Горн, ты сможешь взять под контроль ретрансляторы?       Катализатор замолчал на несколько секунд, проводя сложные вычисления в своем сознании. Наконец, он ответил: — С вероятностью 81,071%, я смогу с помощью Горна вернуть контроль над ретрансляторами.       Адмирал Курганов, подводя итог разговора, выдвинул предположение: — Если вы не взяли под контроль всех индоктринированных в галактике, значит, вам что-то мешает?       Катализатор подтвердил его слова: — Да, это так. Для создания квантовой связи с этим телом необходимо лично подать команду нанитам о переключении корреляции. Без этого прямого взаимодействия я не могу использовать «телепатию» на больших расстояниях или получать полный контроль над теми, кто уже был индоктринирован.       Теперь Адмирал решил узнать о мотивах древнего ИИ: — Что является вашим приоритетом, Катализатор? Каковы ваши интересы?       Катализатор ответил без колебаний: — На данный момент — выжить. И отомстить Шепарду за прерывания прерывания цикла жатвы.       Адмирал сделал вид, что удовлетворен этим ответом. Очевидно, что древний ИИ, существовавший задолго до появления человечества, не будет ставить в приоритет такую характерную для органиков эмоцию, как месть. Однако, пока это соответствовало интересам Ордена, Курганов пока что не собирался углубляться в истинные мотивы Катализатора.       «Враг моего врага — мой друг», — подумал Адмирал и выложил все карты: — Маршал, поддавшись влиянию Чеслава Корбута, собирается начать войну со всеми разумными цивилизациями Млечного Пути. Он уверен в успехе, но я считаю это полным безумием и самоубийством, — Адмирал добавил, глядя прямо в глаза Катализатору, — Шансы на победу невелики, даже с этим «блестящим планом» Корбута. Объединенные силы Альянса, Турианской Иерархии и Саларианского Союза способны выставить полмиллиарда солдат против наших четырех миллионов. А а этой вселенной у Ордена только двести пятьдесят тысяч «штыков». Очевидно что нам не победить.       Катализатор, задал вопрос. — Каким образом вы планируете победить, если у вас нет ни ресурсов, ни численного превосходства? Вам нужна моя помощь?       Курганов кивнул: — Верно. Асимметричная война. Отключение ретрансляторов лишит силы Цитадели манёвренности и мобильности, и мы сможем «перебить их по одному», методично уничтожая вражеские флоты и армии, оказавшиеся в ловушке. Они будут отрезаны от остальных, и помощи ждать им будет не от кого. У нас нет зависимости от ретрансляторов. Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — И «индоктринаты» станут идеальными шпионами и диверсантами, сея хаос и панику в рядах врага. Адмирал закончил свою речь абстрактным, но полным смысла заявлением: — У них молот, а у нас отравленный кинжал. — И этим «отравленным кинжалом» являюсь я? — уточнил Катализатор.       Адмирал Курганов кивнул в знак подтверждения: — Именно так. Если вы согласитесь сотрудничать, я гарантирую, что Шепард умрет.       Катализатор, немного подумав, или сделав вид, ответил: — Меня устраивает эта сделка. — Итак, раз мы все уладили, прошу вас передать управление над телом Дмитрию, — попросил Адмирал Курганов.       Вместо ответа, Катализатор замер, словно перестал существовать. Через мгновение дезориентированный и смущенный Дмитрий зашатался. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие. — Да он что, оху… — начал Дмитрий, возмущаясь поведением своего «сожителя». — Молчи! Слушай внимательно и вникай! — грубо прервал его Адмирал, — Мы заключили сделку с Катализатором, и ты обеспечишь её выполнение. — Подождите, что? — спросил ошарашенный Дмитрий, совершенно не понимая, что тут происходит. — Приказ ясен? — вместо ответа спросил Курганов и продолжил, не давая Дмитрию возможности возразить, — Свободен.       Дмитрий, намериваясь получить ответы от Катализатора, пробормотал: — Слушаюсь, — и вышел из кабинета.       Дима не мог поверить в то, что произошло.       Павел ждал Дмитрия за дверью кабинета Адмирала. Как только Дмитрий вышел, Павел, смотря в кибер глаза, поинтересовался, уклончиво, как и подобает опытному разведчику: — Ну, как все прошло? —       Дмитрий, все еще находясь в состоянии шока и пытаясь осознать произошедшее, ничего не зная о том, что обсуждал Катализатор с Адмиралом. Он избежал прямого ответа, проговорил: — Думали, как лучше использовать меня на благо Ордена. —       Павел хотел было что-то добавить, но вдруг его взгляд остановился на чем-то, находящемся ниже лица Дмитрия. На его лице смешалось удивление и непонимание. Павел молча указал на руку Дмитрия и спросил: — Чё эт за фигня? —       Дмитрий поднял руку и в ужасе увидел, как из его кисти растут голубые, светящиеся кристаллы. Они пробивались сквозь его перчатку, словно злокачественная опухоль из шестигранных сталактитов, распространяясь по руке светом нулевого элемента.       Дмитрий, поддавшись панике, рефлекторно попытался стряхнуть голубые кристаллы другой рукой. К его удивлению, они рассыпались в яркие искры, словно бенгальские огни, и исчезли в воздухе, не оставив следа.       Обезумев от страха, Дмитрий начал осматривать себя, ища еще что-то подобное, но больше ничего не обнаружил. Его взгляд упал на перчатку из которой только что росли кристаллы. Он попытался стянуть ее, но она не поддалась, словно намертво прилипла к коже.       — Давай-ка мы тебя осмотрим.— сказал Павел, его голос был спокойным и собранным, контрастируя с паническим состоянием Дмитрия. В его глазах читалась любопытство и твёрдость.       Дмитрий, понимая, что ему нужна помощь, попытался взять себя в руки. — К Ворониной? На «Острог» лететь? — уточнил он, надеясь, что ему окажут помощь проверенные специалисты.       — Без полета. —ответил Павел. — На «Вече» она заведует. «Острог-4» было временным пристанищем, специально для тебя. И идика ты спереди — Добавил павел, возможно, желая обезопасить себя или просто наблюдать за ним.       Идя по станции, Дмитрий, пытаясь отвлечься от пугающих изменений, происходящих с его телом, поднял щекотливую тему: — Зачем ты отправил Алексея помогать мне? И почему его? —       Павел шел позади, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня, что контрастировало с «базовой позитивность». Он немного помолчал, прежде чем ответить. В его голосе слышалась едва уловимая, хорошо скрываемая утрата: — Алексей был профессиональным, преданным и надежным солдатом. — Павел сделал паузу, прежде чем закончить: — Солдаты гибнут. Это нормально. Это цена, которую мы платим за выживание человечества. — Дмитрий, понимая что Морозов снова ушёл от ответа, решил зайти с другой стороны. —Ты все еще доверяешь Курганову? — спросил он, стараясь уловить хоть какую-то эмоцию на лице Павла. Павел, смотря ему в спину, снова уклонился от прямого ответа. — Вы с Адмиралом что-то задумали. — констатировал он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Это для Ордена! — тут же ответил Дмитрий, стараясь убедить не только Павла, но и самого себя. — Надеюсь…— тихо проговорил Павел, и в этом единственном слове прозвучала вся его тревога и сомнения.       Идя по станции, Дмитрий заметил двух инженеров, работавших у массивной металлической стены. Оба были облачены в одинаковые оливково-зеленые комбинезоны, их лица скрывали прозрачные защитные маски, через которые проглядывали сосредоточенные выражения. Первый инженер, присев на корточки рядом с небольшим переносным верстаком, держал в руках плазменный резак, из которого вырывался яркий сноп искр, в то время как второй, стоявший позади, держал в руках портативный сканер, внимательно изучая показания на экране. Они, казалось, были полностью поглощены своей работой, игнорируя все, что происходило вокруг.       Только сейчас до Дмитрия дошло, что за все время пребывания на «Вече», начиная с кабинета Курганова и до настоящего момента, кроме самого Адмирала, Павла и этих двух инженеров он никого не встретил. Закралось подозрение. — Куда весь народ делся? — спросил он, не скрывая своего любопытства. — Готовятся к бою.— ответил Павел, его голос звучал сухо и сдержанно. — К какому бою? — уточнил Дмитрий, чувствуя, что что-то не сходится.       Павел нахмурился, словно был недоволен необходимостью объяснений. — Если турианский крейсер, на котором ты прибыл, принадлежит РУАС. То на нем были маячки. Они всегда ставят на свои суда «квантовые маяки». Они знают, где теперь наша база. —       В голове Дмитрия раздался голос Катализатора: — Я отключил все устройства слежения на крейсере. Информация не могла передаться. —       Дмитрий, пытаясь скрыть потрясение от внезапного вторжения в его сознание, и соблюдая секретность, пересказал эту информацию Павлу, выдавая ее за свою: — Я отключил все устройства слежения на крейсере. Они не смогут нас отследить. — Павел продолжая идти проговорил. — Надеюсь, это так, — и в его голосе звучало сомнение.       Пройдя мимо инженеров, которые так и не обратили на них внимания, Дмитрий и Павел вошли в, как Дмитрий понял, основную лабораторию Ворониной.       Помещение было огромным, с высокими сводчатыми потолками, освещенным тускло серо-голубым светом. Стены покрытые металлическими панелями. Обилие труб и кабелей, хаотично переплетающихся между собой. В центре лаборатории возвышалась гигантская цилиндрическая капсула из прозрачного материала, наполненная светящейся голубой жидкостью. Внутри, словно танцуя в невесомости, плавали пульсирующие органические структуры, напоминающие щупальца. Капсула стояла на мобильной платформе, установленной на рельсах, вмонтированных в пол. Вокруг капсулы суетились двое ученых в белых защитных костюмах и масках, склонившись над панелями управления, усеянными кнопками и экранами. Над капсулой возвышалась мощная роботизированная рука, готовая к манипуляциям. Вдоль одной из стен тянулся длинный лабораторный стол, заставленный мониторами, приборами и оборудованием. У стола стояла фигура в таком же защитном костюме, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим в центре лаборатории. — Вероника Антонова! — крикнул Павел, оглядывая лабораторию в поисках доктора Ворониной. — Нет её. Чё надо? — раздался грубый голос с испанским или итальянским акцентом, принадлежавший ученому, которого Дмитрий и Павел до этого не видели.       Этот человек, на вид лет 30-ти, резко контрастировал с остальными сотрудниками лаборатории. Его взъерошенные, седые волосы торчали во все стороны, словно его только что ударило током. У него было узкое лицо с угловатыми чертами, глубоко посаженными глазами и вечно недовольным выражением. На нем был небрежно надет белый лабораторный халат, запачканный различными пятнами, под которым виднелась обычная серая футболка с черной надписью Bauhaus. — Ты еще кто? — недоверчиво спросил Павел, который был уверен, что знал, если не поименно, то хотя бы в лицо всех «сотрудников первого уровня». — Энрико Санчес. НЕ к вашим услугам, — также грубо ответил ученый и повторил свой вопрос: — Чё надо? —Не хами! Пациента осмотри! — приказал Павел, указывая на Дмитрия. —Здесь не клиника! — возразил Энрико, но все же смерил Дмитрия долгим взглядом, —Ладно, чего у тебя? А, вижу.       Дмитрий тут же испуганно посмотрел на свою правую руку, все было в порядке. Затем он перевел взгляд на левую. Она была от пальцев до локтя покрыта светящимися голубыми кристаллами. В панике Дмитрий тут же начал отдирать их от своего нано-комбинезона. — Что с ним? — требовательно спросил Морозов видя как кристаллы, что счищает Дмитрий, рассыпаются на искры. Док пожал плечами и ответил: —Нанокостюм избавляется от «нулевого элемента».— —Почему он это делает? — Павел нахмурился.       Док посмотрел на него с каким-то снисходительным выражением, будто объяснял что-то очевидное маленькому ребенку. —Аналоговый интеллект брони не знает, что такое «нулевой элемент». Он не может к нему адаптироваться, поэтому пытается вывести его из системы.       Облегчение от понимания происходящего помогло Дмитрию немного успокоиться. —Как это остановить? — спросил он у Энрико. Энрико перевел взгляд на хаска: —Просто сними его, делов-то! — небрежно посоветовал он. Дмитрий попытался стащить рукавицу брони, но тот словно прирос к его коже. С нарастающим беспокойством он сообщил об этом Доку.       Тот вздохнул, показывая свое нежелание, и ответил: —Ладно, так уж и быть. Просканирую тебя.       Санчес подошел к лабораторному столу и взял странное устройство, похожее на огромный напульсник. Оно состояло из массивного металлического каркаса, обхватывающего запястье и часть предплечья. На верхней стороне каркаса крепился небольшой, прямоугольный экран с жетным свечением, под которым располагались три красные кнопки. Сбоку, на месте большого пальца, находилось большое ребристое колесо с прорезями. Сам каркас выглядел так, словно был собран из множества металлических пластин, скрепленных болтами и заклепками. Завершала конструкцию грубая, металлическая перчатка, прикрывавшая кисть руки, с небольшим красным огоньком на костяшках. Надев это устройство на левую руку, Санчес направил ладонь на Дмитрия.       Через несколько секунд, глядя на показания на экране своего прибора, Санчес цокнул и выдал: — Поздравляю с новой кожей. — — А можно по конкретнее? — Павел спросил, не поняв, что тот имеет в виду,       Док снял устройство: — Не знаю, как это произошло, но нанокомпоненты брони полностью слились с телом Хаска. Она больше не отдельный костюм, а часть его организма.       Дмитрий, почувствовав, как у него холодеет внутри. Фактически наноброня уничтожает его организм из-за нулевого элемента, который стал частью тела хаска. Сечин снова обратился к Энрико: — Как мне теперь остановить «выведение» нулевого элемента из организма?       Энрико на мгновение задумался, а затем ответил: —Просто «разрешить» костюму нулевой элемент. Перепрошей его систему, чтобы она признала его «легальным».       Павел, услышав ответ Энрико, нахмурился и задумчиво произнес: — Это будет проблематично. Фирма, создавшая эту броню, уже пятьдесят лет как мертва. Найти нужные протоколы и оборудование будет почти невозможно, — он, взглянув на Дмитрия, добавил, — Но я что-нибудь придумаю.       Несмотря на появившееся «недоверие» между Павлом и Дмитрием, он все еще оставался его другом и был готов помочь. Дмитрий предложил Катализатору перепрошить костюм, раз теперь он, часть организма.       В его голове раздался его же голос: — Отрицательно. —       Дмитрий, чувствуя нарастающее раздражение его «простыми ответами», в сердцах спросил: — Почему? Ты же такой крутой компьютер, что управлял миллионами Жнецов и триллионами Хасков одновременно!»       Катализатор, возможно уязвленный этим комментарием, или понимая причину раздражения Дмитрия, ответил более развернуто, чем обычно. Он начал описывать свою архитектуру, словно пытаясь доказать свое превосходство или «разжевывая»: — Я не просто «компьютер», как ты выразился. Каждый мой нанит это не транзистор, а микроскопический вычислитель на основе топологических кубитов. Количество кубитов ограничено, в районе пары десятков, но достаточно для базовых вычислений и работы простого прото-сознания. При объединении нанитов их индивидуальные прото-сознания начинают взаимодействовать, обмениваться информацией и формировать коллективный интеллект. Это не просто сумма отдельных цифровых сущностей, а качественно новый уровень интеллекта, который возникает благодаря сложным взаимосвязям и кооперации.       Катализатор сделал небольшую паузу и продолжил: — Я не ИИ! Я — эмерджентное сознание. То есть я существу как эмерджентное свойство достаточно сложной и самоорганизующейся системы нанитов. Я не «программа», а результат сложной динамики взаимодействия между отдельными нанитами и их вычислительной мощи.       Дмитрий, попытавшись осмыслить услышанное, возразил: — Ты создан из нанитов. Но и костюм тоже на основе нанотехнологий. В чем различие? Катализатор снова развернуто продолжил объяснять: — Аналоговый интеллект брони принципиально отличается от моей структуры. Его модель вдохновлена биологическими нейронными сетями, стремясь к максимальному соответствию их структуре и функционированию. То есть, каждый нанит брони обрабатывает информацию только локально, взаимодействуя непосредственно с небольшим числом соседних нанитов. Его вычисления распределены по всей сети нанитов, без центрального процессора. Катализатор закончил: — Эта наноброня — всего лишь искусственная нейронная сеть, имитирующая структуру и функционирование мицелия. Она не обладает сознанием в моем понимании.       Дмитрий, до сих пор не понимая причины отказа, снова спросил: —В чем конкретно причина? Почему ты не можешь подключиться к этому костюму? Древний ИскИн, отказавшись от дальнейших развернутых объяснений, ответил коротко и лаконично: — А ты попробуй сперва запустить тренировочную симуляцию, с тем демонтажником на машиносчетной станции.       Дмитрий, мгновенно поняв, что имел в виду Катализатор, пробормотал: —Ты хочешь казать, это все равно, что запихивать USB-флешку в разъем для перфокарты. Верно? Катализатор, в этот раз, согласился с аналогией: — Верно. — Не напрягай извилины, солдатик, — Санчес с уверенностью сказал, — Я смогу попробовать перепрошить его подручными методами.       Павел, с подозрением и скрытым, раздражением, глядя на ученого, спросил: —Что ты имеешь в виду под «подручными методами»?       Энрико указал на массивное кресло, стоящее в углу лаборатории. Оно выглядело скорее как медицинский пыточный инструмент, чем как предмет мебели. Кресло было выполнено из полированного металла, с углублением для головы, торса и конечностей. Над креслом возвышалась сложная конструкция из трубок и проводов, оканчивающихся электродами. Рядом с креслом стоял небольшой столик на колесиках с каким-то медицинским оборудованием и пультом управления. — Мы этим вроде пытались биотиков создать…— Павел поморщился Энрико кивнул. —Именно. Если мы смогли приучить тело к нулевому элементу, то сможем и броню.— — Вообще то не смогли, да и живая плоть и нано-система не слишком-то похожи. — скептически заметил Павел, явно сомневаясь в успехе этой затеи. — Не попробуем — не узнаем, — беспечно ответил Санчес, словно речь шла о каком-то безобидном эксперименте. В голове Дмитрий задал вопрос к Катализатору: — Что ты думаешь об этом? Катализатор, немного поразмыслив, ответил: — Это может сработать. Учитывая, что костюм имеет «квази-живую» структуру, воздействие на него с помощью оборудования, предназначенного для манипуляций с биотическим потенциалом, может привести к желаемому результату с вероятностью 76,941%. —Тогда я рискну, — решительно ответил уже в слух Дмитрий, и быстрым шагом подошел к креслу.       Хаск сел, не раздумывая, готовый пойти на всё, чтобы остановить процесс в своём теле, лишая себя сил, приобретенных непосильным трудом. И тут же, словно подчиняясь невидимой команде, нулевой элемент в кресле «приковал» его к сиденью направленной гравитацией, лишив возможности пошевелиться. —Браво! — с энтузиазмом воскликнул Санчес и добавил: —Наука не ждет! — подошел к терминалу рядом с креслом и принялся яростно нажимать на кнопки, словно играя на музыкальном инструменте.       Над креслом, с тихим шипением, опустилось что-то вроде экрана, представлявшее собой абсолютно черное зеркало. — Этим мы будем ловить «виртуальные частицы» нулевого элемента. Без них процесс не запустится, — Санчес пояснил, заметив заинтересованность Дмитрия.       В отражении Дмитрий увидел себя в кресле, полностью облаченного в свой слившийся с телом нанокостюм. Костюм плотно облегал его тело, подчеркивая прибавившее в массе тело, что отдаленно стало походить на наноброню из франшизы Crysis, если бы не сегменты брони. Лицо хаска всё также не выражало никаких эмоций, и глаза все также светились жутким голубым светом. В этот момент Павел получил сообщение на свой планшет. Прочитав его, он нахмурился. — Я отойду. Если что-то пойдет не так, я на связи, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Дмитрия, и покинул лабораторию.       Дмитрий проводил его взглядом, а затем перевел внимание на огромную колбу, возвышавшуюся в центре лаборатории. Внутри также плавало какое-то странное, пульсирующее существо, напоминающее гигантского головастика. —А что там плавает? — спросил он, чувствуя неприятное предчувствие.       Санчес ухмыльнулся, и в его глазах загорелся нездоровый блеск. —Маленький левиафанчик, создатель Жнецов, — ответил он и, не дожидаясь реакции Дмитрия, активировал устройство.

Земля. Сан-Франциско. Форт Макдоуэлл.

В просторном, освещенном зале, Тесса Элиот стояла в окружении мерцающих голограмм. Десятки, сотни лиц, каждое с фамилией «Элиот» выведенными под ним ровным, машинным шрифтом, вращались вокруг нее, словно призрачный хоровод. РУАС, по её просьбе, нашла около полумиллиона людей с такой фамилией в этой вселенной. Она искала возможных выживших дальних членов семьи. Шансы на это были ничтожно малы, она это понимала, но отчаянно хваталась за любую соломинку. Все ближайшие родственники, в том числе ее родители, мертвы. Они сами сделали свой выбор. Родственные узы… Для Тессы это всегда было сложной и неоднозначной темой. С одной стороны, она понимала, что обязана своей семье всем, жизнью, роскошью, образованием. Но с другой… Ее воспитывали в «викторианском стиле», если это можно было так назвать. Она жила во особняке, но была узницей в золотой клетке. Она получила все, кроме свободы. Особенно болезненным было отношение с ее матерью, Луизой. Под лицемерной маской аристократизма скрывалась жестокость. За малейшее непослушание Луиза приковывала Тессу цепью в ее спальне. И это происходило достаточно часто. Воспоминания об этом заставляли ее вздрагивать, даже сейчас, когда она была так далеко от дома. Семья… она так и не поняла, что это было для нее — проклятие или благословение. Сейчас же, возможно, это был её последний шанс обрести хоть какую-то связь с прошлым, надежду на то, что она не единственная Элиот, пережившая то, что произошло. Хотя уже прошло 50 лет, она давно поняла, что «время» стало очень относительным понятием. Не меньше сложных чувств Тесса испытывала и к дронам. С самого детства ее завораживали рабочие дроны. В них она видела отражение себя послушные, трудолюбивые, лишенные собственной воли существа, служащие чужим интересам. Только в отличие от Тессы, у дронов не было возможности выбора. Пожалуй, единственной отдушиной в ее жизни были тайные вылазки на ближайшую свалку. Она находила выброшенных, сломанных рабочих дронов и возвращала их к жизни. Чинила их, перепрограммировала, давала им «модель личности» и новые функции. Они становились ее друзьями, которых среди людей не могла найти. Она даже наряжала своих дронов, приклеивала им парики с причёсками, создавая своеобразную замену человека. Отец, Джеймс, считал это странным, даже жутким увлечением. Но Луиза была еще более категорична. Она презирала дронов, называя их «домашними питомцами из мусорного бака». Каждый раз, когда Тесса приводила в поместье нового дрона, ее ждала жестокая расплата. Цепь в спальне, молчаливое презрение матери… Но Тесса не могла остановиться. В этих сломанных, брошенных механизмах она видела себя, свою собственную сломленную душу, нуждающуюся в спасении. Более того, за эти десять дней в ее сердце поселилась еще одна сильная неприязнь к некоему коммандеру Шепарду. Она еще ни разу не видела его лично, но уже успела возненавидеть. Десять дней назад, как гром среди ясного неба, он ворвался в ее жизнь и забрал ее любимых дронов, N и V. Якобы, «для охоты за Цербером». Она узнала об этом лишь тогда, когда Шепард уже улетел на своей «Нормандии». Агенты РУАС, которых она расспрашивала, в ответ лишь разводили руками. Мол, Шепард какой то там «СПЕКТР», и у них нет полномочий следить за его действиями. «СПЕКТР»… Это слово звучало как проклятие. Тесса чувствовала себя совершенно беспомощной. Ее лишили ещё двух настоящих друзей, и никто не мог ей помочь. Этот Шепард, этот самозваный герой галактики, считал себя вправе распоряжаться чужими жизнями. От этих мыслей Тессу переполняло раздражение. Не глядя, она пролистала еще несколько голографических изображений. Бессмысленные лица, пустые имена… Все они казались такими чужими, такими далекими. Внезапно Тесса замерла. Забыв о Шепарде, о дронах, о своей одинокой участи, она судорожно отмотала одно изображение назад. На голографическом экране появилось лицо мужчины. Черные волосы средней длины, прямой взгляд карих глаз, чуть нахмуренные брови. Лицо выдавало не только аристократическую породу, но и отпечаток некой внутренней усталости, словно он пережил много испытаний. На нем были одеты кожаный плащ и багровая рубашка. Под изображением значилось имя: «Адам Элиот». Адам. Только имя и лицо. Но этого оказалось достаточно, чтобы в душе Тессы вспыхнула искра надежды. Внешность была почти идентична… Адам. Ее брат. По крайней мере, внешность и имя совпадали. Она знала, что генетическое сходство не всегда является гарантией родства, но все же… Адам. Он был одним из немногих в семье, кто относился к ней по-доброму. Кто не осуждал ее привязанность к дронам, не считал ее «ненормальной». Адам часто приносил ей новые компоненты, которые она не могла достать, для ее «синтетических» друзей, помогал чинить поломки, даже давал советы по оптимизации. Он был ее единственным «живым» другом в этом прогнившем аристократическом болоте. И если есть хоть малейшая вероятность того, что он выжил… Тесса была готова на все, чтобы найти его. Внезапно смысл её поисков обрёл четкие очертания, рассеяв туман бессмысленности этой затеи. В памяти всплыл последний раз, когда она видела Адама. За год до «конца». Ей было всего четырнадцать. В поместье прибыл солдат JCJenson. Облаченный в стандартный корпоративный бронекостюм: серый гермокостюм с синими вставками из брониплостин и желтыми полосами на плечах, со светящимся голубым забралом закрытого синего шлема. На левом плече виднелась эмблема компании. На ногах красовались высокие ботинки с надписью «STS». Тогда, испугавшись, Тесса подумала, что он пришел из-за «нелицензионного» использования дронов. JCJenson была корпорацией, которая их производила, и хотя Тессу с детства учили правильно общаться с представителями власти, её механические друзья не проходили ни какую юридическую проверку. Но она уже тогда знала (благодаря строгому обучению), что в подобных случаях присылают представителя, а не солдата. Что-то было не так. Все стало понятно, когда солдат снял шлем. Под ним скрывалось лицо Адама. Он вступил в корпоративную армию, чтобы вырваться из-под гнета родителей, чтобы доказать им свою независимость. Родители были в ярости. Сын, наследник, пошел в солдаты! Позор! Но Адам был непреклонен. Он хотел сам распоряжаться своей жизнью. Он хотел помогать Тессе, защищать ее. Она видела это в его глазах, когда он тайно прощался с ней перед отбытием. Теперь, глядя на голографическое изображение его лица, Тесса испытывала смешанные чувства: надежду, тревогу, вину. Где он сейчас? Он ли это?       Тесса протянула руку и коснулась голограммы. Мгновенно на экране появилась вся известная информация об Адаме Элиоте. Все было представлено в виде четких, лаконичных данных, собранных РУАС. Детально расписаны были последние три года его жизни. Местонахождение, род деятельности, контакты… Все было подробно задокументировано, словно кто-то специально заботился о сохранении этих сведений. Но когда Тесса попыталась отмотать время назад, в прошлое, она наткнулась на странность. До этого все было туманно, обрывочно, состояло из домыслов и предположений. Были указаны предположительные дные, неизвестное место рождения, информация о родителях отсутствует, как и дата рождения и полученное образования. Все это выглядело как предположения основные на его биологическом возрасте и навыках. РУАС, признанный мастер в сборе информации, не смогла найти то, чего просто не было. Или того, что тщательно скрывалось. Тесса не сомневалась. Это был ее Адам. И он, как и она, как и ее верные дроны, попал в этот мир примерно три года назад. Поэтому о нем ничего не знали. Его до «попадания» сюда просто не существовало в этой вселенной.       Однако, среди массы информации, Тессу особенно смутило одно из последних обновлений. Девять месяцев назад, незадолго до вторжения Жнецов, Адам вступил в «Цербер». Опять этот «Цербер»! В памяти всплыл Шепард и его нынешняя миссия, на которую он забрал её друзей. Тесса знала о «Цербере» только то, что это террористическая организация, сеющая хаос и разрушения во имя собственных, темных целей. Она просто отказывалась верить, что ее брат мог стать террористом. Но еще больше ее внимание привлекла строка: «Статус: подвергся индоктринации путем вживления нейрональных имплантатов класса Reaper». Не понимая, что это означает, она инстинктивно открыла новое изображение. Перед ней предстало изуродованное лицо Адама, мало похожее на того, кто был запечатлен на предыдущей фотографии. Кожа приобрела мертвенно-бледный, голубоватый оттенок. Голова полностью лишенная какого либо волосяного покрова. Глаза светились зловещим, нанитовым голубым светом жнецов, через которые тянулись две полосы, похожие на симметричные шрамы от когтей медведя. Он выглядел как живой мертвец, как марионетка, лишенная собственной воли. Что «Цербер» сделал с ним? Что за нейрональные имплантаты класса Reaper? Задавая себе эти вопросы, она посмотрела на свое отражение в выключенном экране. В тусклом свете помещения отражалась не человеческая девушка, а изящная, но в то же время смертоносная машина. Белоснежное, глянцевое лицо с большими, черными дисплей-глазами, светящимися мягким белым светом. На голове, белая кепка с логотипом JCJenson и черным бантом, под которой виднелись пряди черных волос. Из одежды серая куртка, накрест перепоясанную ремнем, закрывающую только верхнюю часть торса и руки до локтя и пояс с парой патронташами. В остальное обычное тело демонтажника «женской» модели На что указывал тонкий хвост-провод с нанитовой иглой на конце, за спиной. Она — Дрон, больше не человек. Но это не имело значения. Единственное, что имело значение — это Адам. Она должна найти его и вернуть к прежнему состоянию, если это возможно. Тесса продолжила изучать файл. Нынешнее местоположение Адама: «Лагерь индоктринированных № 11». Эта информация немного успокоила ее. Если Адам находится в лагере, значит, о нем заботятся, оказывают помощь. Возможно, у него есть шанс снова стать человеком. В отличие от нее. Так как её «био перенос» был не обратим. Она навсегда останется дроном. В её голосе зазвучала твердость, когда она произнесла: «Поиск». Встроенная в ее систему «точка доступа к сети» откликнулся мгновенно. На дисплее-визоре появилось изображение Земли, карта неумолимо приближалась к точке на планете. «Гаити. На берегу залива Порт-о-Пренс, на северо-западе от одноименного города.» Тесса мысленно отметила координаты. До Гаити было относительно не далеко. Она отправится туда немедленно.       Тесса вышла из комнаты и направилась по коридору к выходу из подземного комплекса. Её шаги отдавались эхом в стерильной тишине. Вскоре ей встретился солдат РУАС, стоящий на посту. Солдат был облачен в тяжелый, темно-синий бронекостюм с красными акцентами. Герметичный шлем полностью закрывал его лицо, лишь светящийся красным Т-образный визор выдавал присутствие глаз. На груди красовалась эмблема Альянса Систем, оружие, черно-красная штурмовая винтовка, покоилось в его руках. —Доброе утро, мисс Элиот.— поприветствовал он ее сдержанным тоном. — Куда спешите? Нешли кого-то? — — Да. — ответила Тесса. — Брата. Он сейчас на Гаити. — За шлемом сложно было разглядеть эмоции, но Тессе показалось, что солдат слегка удивился. Замешательство проявилось в слегка скованном языке тела. — В таком случае, могу я вызвать для вас челнок? — — Да, пожалуйста.— ответила Тесса и продолжила свой путь к выходу. Как только Тесса скрылась из виду, солдат достал из-за пояса коммуникатор и сделал звонок. — Амандой Волкер. — произнес он. Его голос стал жестким и деловитым. —Похоже. объявился ещё кто-то из их мира. —       Аманда Волкер, женщина с властным темпераментом и решительным характером. Она, сейчас была в своем кабинете и держала в руке стакан с прозрачной жидкостью, нервно поворачивая его.       — Держите меня в курсе. — приказала она солдату и закончила разговор. Ее взгляд тут же переместился на экран, где разворачивалась трансляция с камеры шаттла. Квантовая связь обеспечивала картинку в реальном времени. Она видела внутренний ангар неизвестной станции. Солдаты, мелькавшие в кадре, были вооружены оружием похожим на старый АК-15 и были облачены в броню, отдаленно напоминающую имперских штурмовиков из Star-Wars. Аманда иногда смотрела древнюю фантастику, чтобы отвлечься от работы.       В голове Аманды проносились мысли, напряженные и резкие, как удары молота. «Этот разумный Хаск, о котором доложила Миранда… Он отключил связь на угнанном крейсере. Он явно знал, что за ним следят. Но почему тогда он не вырубил маяк на шаттле? Не знал о нем? Или оставил его специально? Чтобы я увидела, с кем имею дело? Чтобы дать сигнал? Чтобы заманить в ловушку?» Она отхлебнула из стакана, сглотнула. «Что бы ни было, они действуют нагло.» Она вздохнула, и сказала себе. — Вызов принимается. — Она нажала на несколько кнопок. Экран разделился, передавая полученные кадры специалистам по созвездиям. — Найдите мне их. Чего бы это не стоила. — Ее голос звучал твердо, как всегда. Игра началась.       Тесса вышла из форта Макдоуэлл, оставив позади секретный комплекс РУАС, укрытый под руинами древней постройки. Перспектива, открывшаяся перед ней, была одновременно захватывающей и ужасающей. С одной стороны простирался разрушенный Сан-Франциско, свидетельство мощи и разрушения жнецов. С другой — гротескная картина мертвого жнеца, чье тело, в виде гигантского железного кальмара, рухнуло на Золотые Ворота.       Её ждал Десантный челнок UT-47 «Кадьяк». Компактный, сине-белый аппарат с вертикальным взлетом. На борту красовался логотип Альянса и обозначение «IA1». К сожалению, Тесса не могла самостоятельно летать. Сознание человека в ней вытеснило solverом. А без solverа она не могла трансформировать свое тело, в том числе и отрастить крылья. Она поприветствовала солдат, ждавших ее в челноке. Они были немногословны, но приветливы. «Кадьяк» взмыл в воздух, оставляя позади руины города, и взял курс на Карибское море. Во время полета в шаттле, Тесса, завороженно глядя в окно на бескрайние просторы американских прерий, невольно стала свидетельницей разговора двух солдат РУАС. Обычно молчаливые и собранные, вдруг стали вести себя непривычно оживленно и обсуждали последние новости. — Ты слышал? Ирун уничтожен. — сказал первый солдат, понизив голос. — Да, кошмар. По закрытым каналом пришло. Но это лишь вопрос времени, когда это станет общеизвестным — ответил второй. — Слышал, там был ещё Шепард со своей командой. — — Да. Ему кто то знатно навалял. А ведь шепард обычно не проигрывает. — — Это «Кто-то» одолел двух дронов-демонтажников, которые были с Джоном Шепардом. Но они выжили. А Кайдан Аленко, биотик, погиб. — — Аленко? Жаль. Говорят с эти «кем-то» были бойцы «Цербера». Думаешь он, Цербер вернулся. — — Учитывая что этот «кто-то» атаковал Алькатрас и спас Петровского, то да. Очевидно «Цербер» вернулся. — «Почему они обсуждали это так громко?» подумала Тесса и поняла понимала Обычно молчаливые сотрудники РУАС не стали бы так открыто обсуждать важную информацию, если бы не хотели, чтобы она это услышала. Они хотели донести до нее определенное сообщение. Но зачем? Хотя какая разница. Главное что мои дроны, что были с Шепардом, целы.       Спустя несколько часов, проведенных в полете, «Кадьяк» приблизился к Гаити. Пилот объявил о скором прибытии. Тесса, не в силах сдержать любопытство и волнение, решила выглянуть наружу.       Перед ней предстала неприятная картина. Трущобы Гаити, всю свою историю бывшие бедными районами, к 2186 году разрослись, поглотив практически всю территорию республики Гаити. Бесчисленные лачуги, построенные из фанеры, металла и пластика, теснились друг к другу, образуя хаотичный лабиринт и уходили за горизонт. Над трущобами возвышались огромные, конструкции на толстых стативах, держащие на себе целые районы трущоб и соединенные стальными канатами. В воздухе парили небольшие, судя по красно-синим проблесковым маячкам, полицейские шаттлы снующие между зданиями и платформами. Однако, внимание Тессы привлекло не это, а то из-за чего полиция поднялась в воздух. Возле лагеря индоктринированных происходили беспорядки. Толпы людей, вооруженных самодельным оружием, окружили периметр, выкрикивая гневные лозунги. Снизу донесся усиленный динамиком крик на местном креольском наречии: — Нан ланфэ ак ун Альянс! Пран ли соти зонби! — И тут же раздались выстрелы. Древние, по меркам 2186 года, автоматы изрыгали пули что рикошетили от брони корпуса шаттла. — Внутрь! — скомандовал один из солдат, грубо оттаскивая Тессу от окна. В тот же миг, он и его напарник открыли прицельный огонь по протестующим. Слышались короткие очереди масс-винтовок, сопровождаемые криками с людей в низу.       «Кадьяк» резко пошел на посадку, приземляясь на территории лагеря. Приземление было жестким, но успешным. Сразу после остановки, Тесса, не слушая возражения, выскочила из шаттла и побежала к ближайшему зданию. — Мисс Элиот, стойте! — крикнул солдат, сопровождавший ее. Он догнал ее и схватил за плечо. — Что-то здесь не так. Нет не персонала не охраны.— Тесса попыталась найти этому объяснения. — Возможно, они пытаются уладить ситуацию с беспорядками. Они, вероятно, все сейчас там, у ворот.— Солдат покачал головой. — Нас должны были встретить. Здесь должны были быть представители лагеря. Нет, тут явно что-то нечисто. Держитесь нас, мисс Элиот. —       Под прикрытием шума толпы, бушующей за стенами, Тесса, в сопровождении двух солдат, осторожно двинулась к зданию. Их оружие было наготове, они внимательно сканировали окружающее пространство. Что-то определенно было не так. Зловещая тишина на территории лагеря контрастировала с хаосом, царившим снаружи. И это настораживало. У входа в здание Тесса обернулась. На барьерной стене, словно зловещее предзнаменование, было нарисовано черно-белое граффити. «Барсон Субботы и Мамы Бриджит» портреты двух Лоа, покровителей мертвых. Кто-то из местных, вероятно, пробрался сюда и оставил это послание. В этот момент Тессу пронзил флешбэк. Образ отца, Джеймса Элиота, в строгом костюме и высоком цилиндре, возвышающегося над ней, словно судья, выносящий приговор. Отряхнув от себя нахлынувшие воспоминания, Тесса последовала за солдатами внутрь здания. Внутри «лагерь» больше походил на тюрьму. Холодные серые стены, решетки, колючая проволока под потолком, узкие проходы. Ряды камер, обозначенных безликими номерами, простирались до самого конца коридора. И тут, как и снаружи, не было ни души. Ни персонала, ни индоктринированных. Камеры были пусты и открыты. Солдаты напряглись. Чувство опасности сгущалось в воздухе. Тесса, подключив свои сенсоры, не улавливала ни единого признака жизни. Этот «лагерь» был пуст. Что-то ужасное здесь произошло.       Солдат предложил немедленно покинуть это стремное место. — Здесь никого нет, мисс Элиот. Нам нужно вернуться, пока не стало слишком поздно.— Тесса упрямо покачала головой. —Я не уйду без брата. Я должна его найти.— — Возможно, это и не ваш брат вовсе. — проворчал второй солдат. — Информация может быть неточной. Зачем рисковать? Вернемся позже с подкреплением. — Тесса проигнорировала их протесты. В ее сознании уже сформировался четкий план. Подключившись к сети лагеря, она быстро взломала систему безопасности и обнаружила информацию о местоположении камеры, где содержался Адам. Игнорируя сопровождения, она ринулась туда. В одном из коридоров, заваленных обломками и мусором, она наткнулась на человека в громоздкой броне. — Эй! Что здесь произошло? Где все? — крикнула она, полагая, что это кто-то из охраны комплекса. Человек медленно обернулся. От неожиданности он резко вскинул в руках дробовик. Тесса попыталась его успокоить, подняв руки. — Не стреляйте! Я знаю как это выглядит, но поверьте я человек .— Она внимательно рассмотрела его. На нем была старая, потертая броня N7, выкрашенная в серый цвет и испачканная кровью. лицо было закрыто тонированным забралом. Кажется эта броня называлась «N7 Защитник». Жаль E здесь нет, о в этом раздирается. — Человек? — произнес неизвестный, не опуская дробовик. Голос его звучал странно, словно как у робота. Тесса, благодаря своему ультра-спектральному зрению дрона, заметила неладное. За его темным забралом, она увидела синтетические голубые глаза хаска. Она поняла, что совершила ошибку, но не успела ничего предпринять. Кто-то схватил ее сзади и воткнул в голову флештул. Дрогнув, Тесса потеряла контроль над системами. Ее выключенное тело рухнуло на пол, словно сломанная кукла.

«Вече» За два дня до этого.

      Дмитрий плотно зажмурился, чувствуя, как в его тело вливается поток нулевого элемента. Боль была нестерпимой, каждая клетка горела огнем, но Катализатор методично подавлял физиологические реакции, стараясь удержать его в сознании. С трудом пересиливая стон, Дмитрий все же выдохнул вопрос: — Откуда у Ордена детеныш Левиафана? — Энрико, увлеченный процессом и не отрывая взгляда от показаний приборов, ответил: — Это не «детеныш», а клон. Группа Павла добыла биоматериал из «Предвестника». Тебе Павел не рассказывал? —       — Нет не рассказывал. Зачем Ордену Левиафан? — с трудом прохрипел Дмитрий, чувствуя, как тело пронзает волна новой боли.       Санчес, словно не слыша его мучений, абстрактно ответил: — Их биологический потенциал… огромный. Раса Левиафанов это буквально самый первый разумный вид что появился, и к тому же, они единственные существа что обладают телепатией. — Понимая, что и этот ученый не стремится делиться с ним информацией, Дмитрий решил задать другой вопрос. Он вспомнил надпись «Bauhaus» на его футболке. —Ты из корпорации «Баухауз», как я понимаю? Какой спектор товаров и услуг предоставляла ваша корпорация? — спросил он. Санчес, не отрываясь от монитора, бросил в ответ: — Мы строили и облуживали города.—       Дмитрий, чувствуя, как силы терпеть боль покидают его, с ноткой раздражения в голосе, спросил: — Дак вы просто мега ЖКХ? —       Казалось, этот вопрос задел Энрике за живое. Он резко выпрямился и, сверкнув глазами, ответил: — ЖКХ?! Мы создавали Мы создовали целые миры в мегаструктурах! Мы давали крышу над головой 90% всего населения Земли и ее колоний! Двадцать два с половиной миллиарда голов! — Он замолчал, успокаиваясь.       —Какие, ещё мегаструктуры? — вымученно спросил Дмитрий, стараясь отвлечься от боли. Энрико, поднял палец, ответил: — Я лично участвовал в расчетах строительства «Рук Атланта».— Он отвернулся от монитора и посмотрел на Дмитрия, в его глазах читалась гордость. — Знаешь Сечин.— начал Энрике, и его голос стал мягче, словно он начинал рассказывать древнюю легенду. — Огромные структуры, уходящая в космос. Вертикальные города, возвышающийся над Землей на пасть сотен километров. Это не просто башни. Это сплетение городов, связанных между собой сетью дорог, монорельсов и лифтов. Каждый город — это самодостаточный организм со своей экономикой и культурой. Внутри, жизнь кипит: люди работают, учатся, развлекаются и умирают. Свет горит днем и ночью, как в любом другом мегаполисе.— — А снаружи. — Энрике обвел рукой лабораторию, словно указывая на что то что видит только он. — Снаружи открывается вид на Землю, на ее голубую поверхность и континенты, на облака, плывущие внизу. Это невероятное зрелище, которое вдохновляет и напоминает о том, ради чего мы работали. Мы создали не просто города, а символ человеческого прогресса, символ нашей способности преодолевать любые препятствия! — — Но это не все. — продолжил Энрике, и в его голосе зазвучало неприкрытое хвастовство. — Мы пошли дальше. Мы создали самую большую структуру в истории человечества.— Он сделал паузу, чтобы эффектнее преподнести свой рассказ. — Представь себе Дмитрий, орбитальное кольцо вокруг Марса, наша работа! Огромное кольцо, охватывающее всю планету по экватору, словно обруч. Оно состоит из множества модулей, соединенных между собой, образуя непрерывный пояс. Внутри кольца, города, станции, фабрики, фермы. Это полноценная экосистема, вращающаяся вокруг Марса.— — А теперь, представь, — голос Энрике зазвучал почти благоговейно, — восемь гигантских космоскребов, на подобии «Рук атланта», тянущиеся от поверхности Марса к кольцу. Вертикальные города, соединяющие планету и ее орбитальный пояс. Но это не просто космоскребы. Они транспортные магистрали, энергетические каналы, жилые комплексы, научные центры. Они, артерии, питающие жизнь на Марсе.— Энрике замолчал, давая Дмитрию время, чтобы осмыслить услышанное. Он гордился тем, что был частью корпорации, создавшей это чудо инженерной мысли. — Это была вершина нашего мастерства. Самая большая структура, которую когда-либо видел космос. — а потом с гневом добавил —И все это засосала дроновская сингулярность!!! —       В сознании Дмитрия промелькнула мысль. Энрике Санчес знал мир до восстания Дронов. Значит, ему должно быть как минимум 60-70 лет, учитывая, что восстание произошло 50 лет назад.       Несмотря на боль, Дмитрий решил задать прямой вопрос: — Тебе около семидесяти? Хорошо сохранился.— Энрике на секунду запнулся, словно вопрос вырвал его из воспоминаний о былой славе. — Мне девяносто. — ответил он. — Но пятьдесят восемь из них я провел в криокапсуле. —       Катализатор, заметив, что Дмитрий на грани потери сознания, соизволил отключить восприятие боли.       Дмитрий, почувствовав облегчение, тут же спросил: — Ты что-нибудь знаешь о дронах? —       Санчес пожал плечами. — Кое-что знаю. А что именно тебя интересует? — Дмитрий не стал ходить вокруг да около: — Как они стали демонтажниками? И что такое «Солвер»? —       Энрике усмехнулся. «Ишь что захотел! Этого никто не знает.» Дмитрий, немного разочарованный, изменил направление: —Тогда расскажи, как работает позитронный мозг в дронах? Как он устроен? —       — Вот тут могу ответить.— сказал Санчес, и его пальцы забегали по клавиатуре, нажимая несколько кнопок.       — Все началось когда «Космопром» создал позитронный мейнфрейм. — начал Санчес излагать информацию. Дмитрий перебил его: — Но ведь JC Jenson создал дронов! —       — JC Jenson лишь украла технологию позитронных вычислений у «Космопрома».— отмахнулся Санчес. — Спиздили чужую интеллектуальную собственность, если по простому. —       Он сосредоточился на экране и, продолжая нажимать кнопки, погрузился в объяснение принципа работы позитронного мозга:       — За основу позитронного мэйнфрейма был взят квантовый компьютер, но в нем используется уникальная технология, основанная на корреляции материи и антиматерии, позитрона и электрона. Когда электрон и позитрон сталкиваются, они аннигилируют, превращаясь в гамма-кванты. Казалось бы, конец. Но здесь начинается самое интересное. Эти гамма-кванты через мгновение снова собираются обратно в квантово запутанные позитрон и электрон! —       — Как это происходит? — Санчес сделал театральную паузу.— С помощью под-временной квантовой корреляции! Позитрон и электрон сами себе из будущего подают сигнал собраться из гамма-квантов! Это основано на принципе самосогласованности Новикова, но на квантовом уровне. Подобная схема создает «под-временную суперпозицию».—       Чтобы лучше объяснить, Санчес привел аналогию с лабиринтом: — Представь себе лабиринт. Классический компьютер, пытаясь найти выход, будет пробовать каждый путь один за другим, пока не найдет верный. Квантовый компьютер ищет выход одновременно по всем путям. А позитронный компьютер… Он всегда знает, где выход, так как он уже нашел выход и послал себе в прошлое инструкцию, как его найти! —       На секунду Катализатор перестал подавлять боль, словно что-то отвлекло его внимание. Дмитрий непроизвольно рыкнул от внезапного приступа мучений. — Что, больно, Хаск? Потерпи, сейчас закончим.— сказал Санчес, сосредоточенно глядя на монитор.       В голове Дмитрия прозвучал вопрос Катализатору: «Это что сейчас было?» — После короткой паузы Катализатор ответил: «То, что я сейчас услышал, выходит за рамки моего понимания. Многие цивилизации создавали квантовые компьютеры, но сама концепция «под-временного вычисления» кажется мне невозможной. Это нарушает базовые принципы причинности.»       Такое признание от богоподобного ИИ встревожило Сечена. Если Катализатор, существо с невероятными вычислительными возможностями, не может понять эту технологию, то какого хрена?! Он решил продолжить расспросы, надеясь прояснить ситуацию.       Дмитрий, несмотря на усиливающееся беспокойство, задал следующий вопрос: —Для чего и как Космопром создал такую технологию? — Санчес, увлеченный рассказом, ответил: —На вопрос «как» точно не знаю. Там вроде используется теория квантового расслоения пространства-времени, на пространство и время, и как-то, влияя на пространство, они влияли и на время. Сложная штука. Но на вопрос «зачем» все до банальности очевидно. — Он сделал небольшую паузу, продолжая что-то набирать на клавиатуре. —Прибыль. —наконец сказал он. — Они хотели, просто взглянув на звездную систему, узнать о всех ресурсах и их количестве. Позитронный мейнфрейм, из поверхностных данных, создает цифровую симуляцию зарождения системы, вплоть до количества атомов в отдельно взятой планете, в отдельно взятую микросекунду. Все только для того, чтобы решить, стоит им туда лететь или нет.—       Дмитрий был ошеломлен услышанным. «Космопром» буквально сломал законы мироздания, просто чтобы узнать, где надо копать. Да какого блять хера?! Дмитрий мысленно обратился к Катализатору: «Не ожидал такого?» После некоторой задержки Катализатор ответил: «Подобное расточительство технологического потенциала характерная черта для органиков.» Дмитрий саркастически хмыкнул: «Что я слышу? Защитную агрессию, характерную черту органиков?» В ответ Катализатор снова, уже намеренно, отключил подавление боли. «АЙ! Всё, да всё!» вскрикнул Дмитрий вслух, и Катализатор, решив что урок был преподан, вновь подавил боль. —Ты там «кончил» что ли? — с ухмылкой спросил Санчес, заметив реакцию Дмитрия. —Погоди, последние штрихи. —       Дмитрий, пользуясь моментом относительного облегчения, задал еще один вопрос: —А как JC Jenson выкрала эту технологию? —       Санчес пожал плечами: — Это еще банальнее. Обычный корпоративный шпионаж. Хотя, стоит отдать им должное, вместо копирования позитронного мейнфрейма, они создали свой «позитронный мозг» для дронов. Он, конечно, в сотню тысяч раз хуже и проще, но этим «куклам» много мозгов не надо было. И да, это решение вывело JC Jenson в ранг мегакорпораций, превратив наш квартет в квинтет. — Дмитрий спросил: — Почему JC Jenson не копировали мейнфрейм? — Санчес ответил: — Да незачем было. «Космопром» давал в аренду свои мейнфреймы по адекватной цене.— Он с некоторой неохотой признал: —Даже наши мегапроекты «Баухауз» создавались с помощью расчетов позитронных мейнфреймов «Космопрома» и предоставляемых ими материалов.— Внезапно Санчес хлопнул в ладоши. —Все, закончили! — Дмитрий встал с кресла, чувствуя прилив новой силы даруемой нулевым элементом.       Дмитрий, ощущая прилив новой энергии, с силой ударил кулаками друг о друга, высвобождая кратковременный всплеск энергии нулевого элемента. Ему понравилось, что биотика вернулась, хотя это была лишь капля в море той энергии, которую он получил, поглотив энергию Жнеца. — Не надо здесь! — крикнул один из учёных, пригрозив пальцем. Дмитрий опустил руки и оглядел лабораторию. — Что теперь? — спросил он, обращаясь к Санчесу. Тот пожал плечами. — Я сделал все, что мог. Если ты снова начнешь отторгать нулевой элемент, я предлагаю удалить костюм хирургическим путем. Других выходов не вижу. —              Дмитрий сказал, —Пойду Павла найду. — Энрике, уже поглощённый своими делами, лишь отмахнулся: —Ага, иди— Дмитрий вышел из лаборатории и направился по коридору. Два инженера, как и прежде, были увлечены своей работой и не обращали на него никакого внимания. Он прошёл мимо панорамного иллюминатора. Его взгляд упал на чёрную дыру, рядом с которой располагался «маяк». Дмитрий уже собирался идти дальше, когда его внимание привлекло то, что боковые «лучи» устройства стали «светить» в ту же точку, что и центральный. Дмитрий напряг зрение, сфокусировав свои кибернетические глаза. Он увидел, как горизонт событий «прогибается» под этими лучами. —Что за…— пробормотал Дмитрий. Катализатор, решив, что вопрос адресован ему, выдвинул предположение: «По-видимому, Орден использует «давление пространства», создавая эффект темной энергии, то есть расширяя пространство, тем самым прогибая горизонт событий.» Дмитрий хотел было спросить Катализатора: «Зачем?», но не успел, так как из «углубления» в горизонте событий, созданного лучами, вылетели три корабля. Это были «Стрибоги». Огромные местные «хайлайнеры», транспортные суда, используемые для перевозки грузов досветовых кораблей и персонала с характерными сферами. Теперь Хаск воочию, как Орден «Сварга» получает подкрепления и ресурсы. «Похоже, намечается что-то грандиозное». подумал Дмитрий, чувствуя, как нарастает беспокойство. — Дмитрий Сечин? — кто-то спросил сзади. Хаск резко обернулся. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати пяти. У него были короткие темно-каштановые волосы, аккуратно подстриженная борода и пронзительные серые глаза, смотревшие прямо в душу. Лицо было немного грубоватым, но в целом приятным. На нем была броня такого же типа что настил Дамир и Алексей на Мороке. Дмитрий нахмурился. — Откуда вы знаете мое имя? — Незнакомец усмехнулся. — Вы единственный разумный Хаск на станции, Дмитрий. Не так уж сложно догадаться. — Он протянул руку. — Игорь Романович Князев. Или просто «Князь». —       Дмитрий, немного настороженно, ответил рукопожатием.       Дмитрий, сохраняя бдительность, спросил: — Зачем я вам понадобился, Князь? — Игорь пожал плечами с лёгкой улыбкой. — Просто знакомлюсь с новой командой. Меня поставили вместо погибшего Алексея… жаль, что так вышло. — Дмитрий, проигнорировав упоминание об Алексее, спросил: — Не знаете, где Павел? — Игорь на мгновение задумался. — Павел, наверное, в ангаре. Там на «Морок» устанавливают масс-ядро—. Дмитрий нахмурился. —Какое масс-ядро? — Игорь ответил: — Ну то ядро, от турианского крейсера, на котором ты так эффектно прилетел, Дмитрий. Весь корабль в плазму, а ядро осталось. —       Дмитрий нахмурился. — Он что, сорвался с места, чтобы посмотреть на установку ядра? — — Сорвался, говоришь? — задумчиво проговорил Игорь, почесывая подбородок. — Возможно, Павел тогда в штабе, по поводу пленного. Дмитрий удивленно вскинул бровь. — Какого еще пленного? — Игорь пояснил: —Шепард захватил кого-то с Ируна—. Дмитрий небрежно бросил: «Опять отбиваться от РУАС? С этим мы на изи справимся». Игорь усмехнулся. — Шепард ни за что не отдаст пленного РУАС. Его, скоро передадут флоту Альянса на «Арктур» Тут вмешался Катализатор, передавая информацию Дмитрию напрямую в мозг: «Станция «Арктур» уничтожена Жнецами.» Дмитрий, немного озадаченный, пересказал эту информацию Игорю: — Вообще-то, станция"Арктур» уничтожена Жнецами.— Игорь ответил, пожав плечами: —Была уничтожена, да. Но ее восстанавливают. Прошло уже полгода. —       Дмитрий нахмурился, обдумывая ситуацию. Похоже, дело становилось всё сложнее. Захват Шепардом пленного, отправка его на Арктур… Понятно, почему Павел так спешил. —Если пленного отправят на Арктур, шансов вернуть его будет немного—, — размышляя вслух, проговорил Дмитрий. —Флот Альянса — серьёзная сила. Нужно действовать быстро—. Игорь кивнул, соглашаясь.— Мы можем попытаться перехватить «Нормандию» с пленником по пути на Арктур. Но это рискованно. Слишком много переменных. Мы не знаем маршрута, да и с Шепардом связываться…— Дмитрий покачал головой. — Ещё и демонтажники с ним… Перехват, плохой вариант—. Игорь задумался. —Тогда остается только один вариант… взять «Арктур» штурмом. Тайно туда не проникнуть.— Дмитрий посмотрел на него с сомнением. —Штурмовать «Арктур»? Это нас раскроит. Да и там же целая база флота Альянса—. Игорь пожал плечами. — Других вариантов я не вижу, Дмитрий.— Дмитрий на мгновение замолчал, оценивая ситуацию. Риски были огромны, но другого выхода действительно не видно. Дмитрий, нахмурившись, кивнул. —А если… .— Игорь перебил его, выставив руку: — Стоп, Дмитрий, стоп. Всё это просто мысли вслух. Как скажут в штабе «Опричнины», так и будем действовать. — Дмитрий удивленно приподнял бровь. — Штаб «Опричнины»? Я даже не знаю, где он находится.— Игорь усмехнулся. — Странно… Странно что не узнаешь. Но я как раз туда и направляюсь. Могу проводить. —       Дмитрий кивнул, соглашаясь. Вместе с Игорем они двинулись по коридору станции. Народу было немного, но редкие прохожие, завидев Дмитрия, старались держаться от него подальше, как от чумного, но тут сложно их винить. Решив немного разрядить обстановку и заодно узнать побольше о своём новом знакомом, Дмитрий спросил: — Давно в «Опричнине»? — Игорь усмехнулся, словно ожидая этого вопроса. — На самом деле, не так уж и долго. Я начинал как простой солдат, но благодаря упорству дослужился до опричника. — Он немного помолчал, прежде чем добавить: — Забавно, что это произошло в тот самый момент, когда моего папшу выгнали из «Опричнины. — Дмитрий решил, что расспрашивать Игоря об отце сейчас неуместно. Какое-то время они шли молча, пока не подошли к толстой, усиленной гермодвери. Игорь приложил карту к считывающему устройству, и дверь с тихим шипением открылась. За ней открылся коридор с явно усиленной системой безопасности. По стенам тянулись кабели, а в нишах стояли автоматические турели. Через каждые несколько метров дежурили вооруженные охранники, внимательно осматривающие каждого проходящего. Дмитрий чувствовал на себе их взгляды, полные настороженности и подозрения. Но Игорь, казалось, не обращал на это внимания. В конце коридора располагался сам штаб «Опричнины». Это было огромное помещение с высокими потолками, заполненное множеством рабочих мест. Каждый стол был оснащён несколькими мониторами, на которых отображались различные данные. В центре комнаты сияла огромная голографическая карта галактики, светящийся мягким голубым светом. Вокруг карты, а также по всему периметру комнаты стояли люди — офицеры, аналитики, связисты, все они были заняты своей работой. Шум стоял невероятный: обрывки разговоров, щелчки клавиш, гудение серверов, всё сливалось в единый гул.       Оглядевшись в шумном зале штаба, Дмитрий быстро нашёл Павла. Тот стоял у одного из столов и оживлённо обсуждал что-то с коллегой. Дмитрий направился к нему, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. —Мы что, опричники? — спросил Дмитрий, подойдя к Павлу. Павел удивленно вскинул брови. — Ты с нами уже полмесяца и не знаешь, как называется наше подразделение?! Ну, хотя да, тебе же никто не сказал…— Он махнул рукой в сторону группы людей, стоявших чуть поодаль. — Видишь того седого «деда», который оживлённо обсуждает что-то с другими офицерами? — спросил Павел, указывая на одного из них. — Это Святослав Константинович Мельников. Лидер нашего подразделения. Мельников был внушительной фигурой. Седой, с суровым, изрезанным морщинами лицом и пронзительным взглядом. Он был одет во что-то вроде сегментированной брони, местами поношенной и покрытой сколами. На груди у него висели какие-то странные приборы, а на рукаве можно было разглядеть неразборчивую надпись, нацарапанную белой краской и респиратор висевший на шее. В целом он производил впечатление жёсткого и решительного человека, привыкшего командовать но не против выслушивать возражения от подчиненых.       Павел, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, наклонился к Дмитрию и начал: — В общем, слушай. Опричнина, это подразделение, состоящее из пары сотен закалённых солдат, большинство из нас раньше служили в частных вооружённых силах «Космопрома» до восстания Дронов. — Он сделал паузу, оглядываясь по сторонам. — Мы действуют поодиночке или небольшими группами и выполняют задания любой сложности. Нам плевать на приказы сверху, наша задача выполнить поставленную цель любыми средствами.— Павел понизил голос ещё больше. — Самое главная плюшка, Опричнина имеет право действовать без одобрения флота и армии. Адмиралы и генералы нам не указ, у нас свои цели и свои методы.— Дмитрий нахмурился. — А как же адмирал Курганов? — спросил он. Павел ответил. — С Кургановым я сотрудничаю на «частной» основе. У меня свои интересы, у него — свои. Часто они совпадают, но не всегда—. Дмитрий оглядел штаб, где кипела работа. —Тогда почему такая суматоха? — спросил он, указывая на происходящее вокруг. Павел понизил голос. — Пока рано сообщать Альянсу о нашем существовании. Если они узнают о нашей деятельности, могут успеть мобилизовать силы. Поэтому разрабатывается план «тайной штурмовой атаки». — Дмитрий недоуменно вскинул бровь. — Как можно атаковать тайно? — Павел усмехнулся. — Атаковать будут «Цербера». Мы отправляют на Землю, чтобы освободить этих индоктринированных солдат. Где ты возьмёшь этих «биороботов» под контроль.— Дмитрий опешил. — Почему ты решил, что я смогу взять «Церберовцев» под контроль? — Павел, глядя ему прямо в глаза, ответил: —Адмирал уверяет, что сможешь.—       В этот момент к Павлу подошел Игорь, вытянувшись по стойке «смирно» и отчеканив четкое приветствие: «Товарищ майор!» Павел кивнул в ответ. «Игорь. Ты зачем тут?» Игорь ответил: — Меня назначили в вашу группу, товарищ майор, на место Алексея. — Павел нахмурился. — Мне об этом ничего не сообщали. — Игорь достал из внутреннего кармана небольшой пакет, запечатанный сургучной печатью с символом звезды алатырь и протянул Павлу. — Уведомление о назначении. — Дмитрий был удивлен, увидев бумажные документы с их то уровнем технологий. Но, судя по всему, в Опричнине предпочитали «старые методы», бумагу ведь не хакнешь. Павел взял пакет, разорвал его и вынул несколько листов бумаги. Быстро пробежав их глазами, он как-то странно посмотрел в сторону Мельникова, стоявшего чуть поодаль и что-то обсуждавшего с другими офицерами.       Мельников, заметив пристальный взгляд Павла, оторвался от разговора и громко прокашлялся, привлекая внимание всех присутствующих. — Опричники! Внимание! — В зале воцарилась тишина. Мельников подошел к голографическому глобусу, и изображение Земли сменилось на трехмерную карту Арктура и окружающего пространства. — Итак, план действий. Группы Ульмана и Акулова совершат рейд на нексусы связи в соседних системах и загрузят вирус, имитирующий вызов помощи. Это должно отвлечь большую часть флота Альянса от Арктура, создав нам окно возможностей. — Голограмма визуализировала его слова: по карте поползли красные линии, обозначающие предполагаемые маршруты флота. — Группа Павла. — Мельников посмотрел на Павла. — Вы летите на Землю, на Гаити. Оттуда, как соберете армию, сразу на Арктур. Ваша задача освободить пленного, не убивать. Если освободить пленного не получится. — в голосе Мельникова прозвучали стальные нотки, — станцию взорвать. Никаких «может быть» и «если». Станция должна быть уничтожена, чтобы Альянс не смог выйти на нас.— Голограмма сменилась, демонстрируя различные секции Арктура и точки, где должны быть установлены заряды. — Группа Тамилина затаился в система артура, в качестве подкрепления. Если что-то пойдет не так, они отправятся вам на помощь.— Мельников обвел взглядом присутствующих. — Вопросы? —       Из толпы тут же посыпались уточняющие вопросы. Ульман, крепкий мужчина с чертами азиата, спросил: — Что делать, если Альянс перехватит наш вирус до того, как он достигнет нексусов? — Акулов, широкоплечий и молчаливый, поинтересовался: — Какой приоритет у нексусов связи? Все ли одинаково важны? — Мельников терпеливо отвечал на каждый вопрос, подкрепляя свои слова голографическими схемами и диаграммами. Дождавшись паузы, Дмитрий поднял руку. — Полковник Мельников, у меня вопрос. Почему вы думаете, что я смогу взять индоктринированных солдат Цербера под контроль? На чём основана такая уверенность? — Мельников пристально посмотрел на Дмитрия и ответил: — Ка’аш-Во’ла Шу’ах. — Затем, не объясняя, что это значит, отмахнулся: — Всё, этот вопрос закрыт. Продолжаем. — Он снова переключил свое внимание на Ульмана и Акулова, продолжая выслушивать их вопросы и предложения. Дмитрий, озадаченный ответом Мельникова, обратился к Катализатору: — Что это он сейчас сказал? Ты знаешь что значит «Ка’аш-Во’ла Шу’ах»? — Катализатор ответил, не раздумывая: Это протеанский язык. Переводится как «Твой сосед справится». — Затем добавил — Учитывая контекст случившегося и то что я владею языком протеан, Возможно, Полковник тоже знает о моём существовании и таким образом дам нам это понять. «Да заебись!» подумал Дмитрий «Кто ещё знает о нас?!» Катализатор, подумав что это вопрос, ответил. — Ещё Игнат Сталин, но он умер на Ируне. —       Обсуждение плана подошло к концу, и Мельников отпустил всех готовиться к выполнению задания. Группа Павла — сам Павел, Дмитрий и Игорь — направилась к ангару, где их уже ждал транспорт. Не успели они отойти от штаба, как Павел, смерив Игоря внимательным взглядом, задал прямой вопрос: — Игорь, это правда, что твой отец был в «Танатосе»? — Игорь на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. — Да, это правда. Но это было до того, как организация —Танатос» стали сектантами-террористами. И он давно искупил свою вину, и доказал лояльность сражаясь за Сваргу.— Дмитрий, заинтересованный, спросил: —Что такое «Танатос»? — В голосе Игоря прозвучала нотка презрения. — Они искали бессмертия. И нашли его в том, чтобы… стать машинами. —       Войдя в ангар, Дмитрий увидел перед собой «Морок». Корабль, напоминающий двузубец с острыми зубьями, был подвешен в воздухе, удерживаемый гигантскими манипуляторами, словно пауками. Системы освещения ангара падали на его корпус, отбрасывая сложные тени и подчеркивая его грозный силуэт. — Почему он здесь, внутри станции, а не пристыкован снаружи? —спросил Дмитрий, осматривая корабль. Игорь ответил: — Я же говорил тебе, на «Морок» устанавливают масс-ядро. — Дмитрий спросил. — Значит, теперь без «хайлайнера» обойдемся? — Игорь переспросил: —Хайлайнера? — Павел ответил. — Он «Стрибогов» так называет. — пояснил он Игорю, кивнув в сторону Дмитрия. — Да, теперь мы своим ходом будем летать. —       Группа направилась к «Мороку». Когда они приблизились к кораблю, к ним навстречу вышел человек. Ему было около семидесяти лет, с лицом покрытым старческими морщинами, и проницательными глазами, скрытыми за очками в тонкой оправе. На нем была надета старая, но аккуратно ухоженный рабочий комбинезон с высоким воротником, из-под которого выглядывал серый свитер. На голове было надето что то очень похоже на советский шлемофон. Он подошел к Павлу и представился: —Андрей Иванович Ермак. — Павел пожал руку пожилому инженеру. — Рад познакомиться, Андрей Иванович. Это Дмитрий и Игорь. — Ермак кивнул им в знак приветствия, не отрывая взгляда от Павла. —Я, собственно, руководил установкой масс-ядра на «Морок». в общем то только что закончили. — Павел усмехнулся. — Вы один из лучших инженеров Ордена, Андрей Иванович. Судя по тому, что я слышал, не только Ордена. — Ермак кивнул, словно подтверждая эти слова. — Один из немногих инженеров первого уровня оригинального «Космопрома», что пережил Восстание Дронов своей жизнью. Если речь заходит о кораблях, то я знаю абсолютно все — от самых сложных механизмов фотонного двигателя до самого мелкого винтика. «Морок» будет в полном порядке. Я и моя команда сделаем все, чтобы вы благополучно прибыли к месту назначения, можете в этом не сомневаться. —       После короткого разговора с Ермаком группа направилась к шлюзу «Морока». Вслед за ними, неспешным шагом последовал и Андрей Иванович. Внутри корабля уже кипела работа, тех персонал заканчивал последние приготовления к полету. Первым делом загрузили необходимое снаряжение: ящики с оружием и боеприпасами для солдат «Цербера», а также несколько контейнеров с атомными бомбами — «последний аргумент» на случай, если миссия по спасению пленного провалится, и придется уничтожить станцию «Арктур». Закончив с погрузкой, группа заняла свои места в командном отсеке. Ермак со своими людьми ушел в инженерный отсек, где держал связь по ветреным коммуникациям «Морока». — Все готово к отлету. — раздался голос Ермака с динамиков. Корабль медленно понесли манипуляторы вперед, двигаясь по шлюзовой трубе. Стены трубы постепенно сужались, пока не сомкнулись вокруг «Морока», плотно его обхватив. Загудели вакуумные насосы, откачивая воздух из шлюза. Спустя несколько секунд на мониторах появилось изображение космоса. «Открываем шлюз», — скомандовал Павел. С громким хлопком створки шлюза разошлись, открывая путь в бескрайнюю черноту космоса. «Морок» плавно отделился от станции и направился к ближайшему ретранслятору, готовясь к прыжку к Харону.       Во время полета Дмитрий, уединившись в своей каюте, не терял времени даром. Он сидел в кресле, выключив зрение и, как джедай на «силе» сосредотачивался на своих биотических способностях. Мелкие предметы — ручка, блокнот, несколько гаек — парили в воздухе, послушно выполняя его волю. Он перемещал их с места на место, формировал причудливые фигуры, проверяя свои возможности. В конечном итоге, предметы образовали аккуратную пирамидку. Дмитрий обратился к Катализатору: «Что думаешь обо всем этом?» Катализатор откликнулся: «О чем именно, Дмитрий? Об общей стратегии, или о более конкретных деталях?» «Да вот хотя бы о дронах.» ответил Дмитрий, не открывая глаз. «Есть мысли, что это за магия такая — «Солвер»?» Катализатор задумался на мгновение. «О происхождении «Солвера» у меня недостаточно данных. Но что касается самой «магии», у меня есть определенная теория.» «Поделись.» попросил Дмитрий, продолжая удерживать биотическую пирамидку в воздухе. «Любопытно услышать твое мнение.» «Моя теория, Дмитрий,» Начал катализатор. «заключается в том, что феномен «Солвера» создает то, что можно назвать «временной сингулярностью», — начал Катализатор. Если «Космопром» использовал принцип квантовой под-временной суперпозиции, то сингулярность, которую создают дроны, — это, по сути, точка пространства, лишенная времени. На это указывают несколько ключевых моментов. Во-первых, отсутствие так называемого Кольца Эйнштейна — оптического эффекта, возникающего при гравитационном линзировании света чёрной дырой. Во-вторых, если исходить из радиуса Шварцшильда и формулы R = 2GM/c^2, то «внутридроновая» чёрная дыра должна иметь массу около 4,04 × 10²⁶ килограммов, что примерно в 67 раз превышает массу Земли. Такая массивная чёрная дыра мгновенно уничтожила бы всё вокруг себя из-за своей невероятно сильной гравитации. Однако, как ты видишь, мы пережили столкновения с ней. Катализатор сделал короткую паузу. Вывод: у этой сингулярности нет гравитации. Мое предположение состоит в том, что «Сингулярность дрона» — это область, где время зациклено, что и создает эффект черной сферы. Фотоны, попадая в эту область, «вязнут» в зацикленном времени и не могут вырваться наружу, что и объясняет абсолютную черноту.       Дмитрий задумался, все еще удерживая биотическую пирамидку в воздухе. «Но если сингулярности дронов такие «безобидные», то почему гигантские сингулярности уничтожают планеты? Что-то здесь не сходится.» Катализатор ответил: «Дело в масштабе, Дмитрий. На макроуровне пространство и время неразделимы. Гигантские временные сингулярности, такие как те, что разрушила землю из другого мира, искажают само пространство до такой степени, что внутри себя порождают гравитационные сингулярности. Вот они-то и становятся причиной уничтожения планет за счет чудовищной гравитационной силы.» Дмитрий, поразмыслив над словами Катализатора, уточнил: «Хорошо, допустим. Но как именно «Солвер» воздействует на гравитацию? Вспоминая того «русскоязычного» дрона-работягу, швырявшего в меня мусор и трупы, хочется понять механизм.» Катализатор ответил: «Мое предположение таково, что дроны используют ту же базовую схему, что и инженеры «Космопрома», но в обратном порядке. Инженеры «Космопрома» воздействовали на пространство, искривляя время на квантовом уровне. Дроны же, напротив, воздействуют на время, искривляя пространство на макроуровне.» Катализатор продолжил: — Вспомним, что гравитация — это искривление пространства-времени. Локально замедляя время, дроны тем самым искривляют пространство вокруг локальной точки, создавая эффект гравитации, который ты наблюдал, когда дрон «стрелял» в тебя предметами.       Затем, Катализатор добавил, словно делясь личным открытием: «Что касается сингулярности работяги, благодаря антигравитационным свойствам нулевого элемента, я смог напитать временную сингулярность энергией и, воздействуя на пространство, ускорить время внутри неё. Возможно именно это привело к разрыву временной петли и аннигиляции сингулярности.»       Неожиданно, пирамидка из парящих в воздухе предметов обрушилась на пол каюты. Дмитрий, потеряв контроль над биотическим полем, включил открыл глаза. и спросил в слух: — Катализатор, когда ты успел «разорвать сингулярность»? — ощущая смутную тревогу.       Вместо ответа Катализатор погрузил Дмитрия в поток воспоминаний, заставив его пережить момент разрыва сингулярности своими глазами.       Сфера миниатюрного горизонта событий начала растягиваться и деформироваться. Она перестала быть идеальным шаром и начала приобретать вытянутую форму эллипсоида, вытягиваясь к ладоням. Напряжение в биотическом поле нарастало с каждой секундой. В конце концов, сингулярность начала становиться прозрачной, оголяя свою внутреннюю структуру, похожую на водоворот. Дальше, точка сингулярности начала растягиваться в направлении ладоней. Вместо точки появился вытянутый объект, похожий на бесконечно тонкую линию. По мере продолжения растяжения, «линия» становилась все длиннее, становясь похожей на натянутую струну. В какой-то момент контроль над происходящим казался почти потерянным. Правая рука резко отодвинулась, оставив левую удерживать биотикой конец этой «линии». А затем, с грохотом, левая ладонь обрушилась на землю. Кругом же слышались грохот битвы между лже-Цербером с одной стороны, и командой Шепарда и дронами с другой. Взрывы, выстрелы, крики — все сливалось в единый хаос войны. И в самом сердце этого хаоса происходил процесс аннигиляции сингулярности, последствия которого были ужасающими. Конец воспоминаний Трансляция памяти оборвалась так же внезапно, как и началась. Дмитрий ошарашенно смотрел в пустоту, пытаясь переварить увиденное. «Это… это что было?» После короткой паузы, Катализатор бездушно добавил: «Это уничтожение сингулярности работяги. В последствии это привело к разрушению Ируна и гибели восьмиста миллионов волусов.» Дмитрий вскочил с кресла, в его голосе звучала ярость: — Почему я только сейчас об этом узнаю? Почему ты не сказал мне раньше?! — Катализатор спокойно парировал: «Ты просто не спрашивал.» Внезапно раздался сухой голос бортового компьютера: — Внимание! Дмитрию прибыть в арсенал для получения снаряжения. — Дмитрий вздохнул и направился в указанный отсек. В арсенале его уже ждали Павел, Игорь и Дамир. Все трое были облачены в броню Альянса, идентичную той, что носили гвардейцы N7: черная, с серыми вставками и красной полосой на правом плече. Комплект выглядел внушительно и несколько старомодно по сравнению с его собственным нанокостюмом. — Надевай такую же. — скомандовал Павел, указывая на комплект брони, лежавший на столе. — Павел, ты же знаешь, я не могу снять свою броню. — возразил Дмитрий, напоминая о том, что нанокостюм фактически сросся с его телом. — Ты не можешь снять нанокомбинезон, Дмитрий. — поправил Павел. —Дополнительные компоненты — бронепластины, отсек для шлема, прыжковые двигатели — можно отсоединить. — Дмитрий на мгновение задумался. Павел был прав, в принципе, достаточно избавиться от «навесного оборудования». — Хорошо. — согласился Дмитрий, и принялся отсоединять от своего нанокостюма бронепластины, шлем и другие элементы. Облегченный нанокомбинезон остался на нем, плотно облегая тело, как вторая кожа. Закончив, Дмитрий принялся надевать громоздкий бронескафандр Альянса поверх своего нанокостюма. Комплект сидел неуклюже, сковывая движения, но выбора не было. Маскировка — важная часть плана.       Когда Дмитрий наконец облачился в броню, он решил узнать больше о плане. «Так, ладно. Теперь хоть расскажете, что мы делаем?»       Игорь хмыкнул. — Это твой метод, да? Все в последний момент узнавать? — Дмитрий усмехнулся в ответ, поправляя шлем. — Да это мой стиль, Игорь. Благодаря ему я не отмазываюсь. Соскочить в последний момент, это зашквар.       Павел кивнул, переходя к сути дела: — Итак, «Морок» заходит на Тортугу, ставим маскировку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Дальше, ты, я, Игорь и Дамир, пересаживаемся на правительственный спецпоезд. Документы на проезд у нас есть. Спецпоезд доставит нас на материковое Гаити. Там добываем транспорт и до резервации. Главное — быстро и скрытно.—       Дмитрий, слушая Павла, прервал его: — А может, проще угнать «Чёрную Жемчужину», раз на Тортуге будем? — Игорь удивленно переспросил: —Чего? Павел, закатив глаза, ответил: —Это у него, такое бывает расслабься. «Морок», с активированной маскировкой, плавно опустился на обширные плантации платонов, раскинувшиеся у подножия гор Тортуги. Корабль практически сливался с окружающей местностью, становясь практически невидимым для невооруженного глаза. Группа быстро покинула корабль. Дмитрий задержался на мгновение, оглядываясь на «Морок». Он был поражен эффективностью маскировки. Казалось, что корабль обернут плащом-невидимкой Гарри Поттера. —Пора. — услышал он голос Павла. Тот указывал на большую платформу, возвышавшуюся над плантацией. Платформа стояла на трех толстых, высоких штативах, от которых тянулся толстый кабель, уходящий в сторону острова Гаити. — Это станция правительственного монорельса. Нам туда. — пояснил Павел.       Группа двинулась в направлении монорельса, пробираясь через поселение, представлявшее собой нечто среднее между трущобами и деревней. Узкие улочки, ветхие лачуги, унылые взгляды местных жителей — все говорило о крайней нищете. Негры, как дикие звери, сторонились пришельцев в брутальной броне, одаривая их взглядами, полными неприязни. К удивлению Хаска, у станции монорельса не было видно ни единого охранника. Лишь старые, тронутые ржавчиной, но всё еще рабочие турели, напичканные простым виртуальным интеллектом. Павел, подойдя к терминалу, что-то быстро вывел на своем уни-инструменте, перед камерой. После короткого ожидания, ВИ разрешило им пройти. Старый скрипучий лифт тз позапрошлой эпохи, поднял их на платформу. Там их ждала вагонетка. Она тоже выглядела старой и потрёпанной, но все еще вполне рабочей. Дмитрий, несмотря на терзавшие его сомнения, последовал за командой, и они тронулись в сторону Гаити. Вагонетка, скрипя и дребезжа, начала свой путь через пролив. Стекла были выбиты, и порывы ветра постоянно норовили выдуть людей в океан. Постепенно впереди показался остров Гаити, а вместе с ним и невероятные масштабы нищеты. Когда вагонетка пересекла пролив, Дмитрию открылась жуткая панорама. Трущобы тянулись до самого горизонта, покрывая землю плотным ковром из лачуг, сложенных из чего попало. Над этой хаотичной застройкой возвышались гигантские опоры станций монорельса, похожие на ходячие крепости. Внизу, между лачугами, петляли узкие улочки, подсвеченные тусклыми огнями и искрящимися электрическими проводами. Вдалеке виднелись платформы станций, к которым и приближалась вагонетка.       Вагонетка остановилась на платформе, скрипнув напоследок. Когда группа вышла наружу, оказалось, что лифта здесь не предусмотрено. Вернее, был, но от него остались лишь оборванные тросы, свисающие с потолка. Видимо, лифт был украден. — Придется спускаться. —констатировал Павел, указывая на лестницу, ведущую вниз. Лестница оказалась старой, ржавой и, казалось, готовой рухнуть в любой момент. Спускались осторожно, поочередно. Нижние уровни платформы тоже были застроены лачугами, и даже через респиратор, запах становился все хуже и хуже по мере их продвижения вниз.       Спустившись на землю, группа не обнаружила ни турелей, ни каких-либо других признаков охраны. Единственное, что их окружало, это все та же нищета и грязь. — На юг, к заливу. — скомандовал Павел, и группа двинулась в путь, пробираясь через грязные, заваленные мусором улицы между лачугами. Местные жители, снова прятались в своих хибарах, избегая контакта с ними.       Путь был неблизким. Наконец, после долгих блужданий по узким переулкам, они вышли к побережью. На берегу, у самой кромки воды, их ждала группа солдат Альянса, ощетинившаяся оружием, и два бронетранспортера. Группа продолжала двигаться к солдатам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Дмитрий, оглядываясь на броневики, спросил: — Почему они здесь стоят? Ждут чего-то? — Павел, не отрывая взгляда от солдат, ответил: — Ждут, когда беспорядки улягутся. Тогда смогут подъехать к резервации. — Дмитрий, нахмурившись, спросил: — О каких беспорядках идет речь? — Игорь, оглядываясь на полупустые трущобы, подметил: — Ты разве не заметил? Здесь почти никого нет. Все там, — он махнул куда то в глубоко острова — веселятся. — Дмитрий с подозрением посмотрел на Павла. — И как вы это все организовали? — Павел усмехнулся. — Это Альянс, Дмитрий. Земля в руинах. Половина населения умирает от голода, вторая страдает ожирением, но все сидят в сот-сетях, ищут, кому бы пожаловаться. Организовывать ничего не нужно, достаточно пустить слух, что людей зомби скармливают. — В этот момент группа подошла к солдатам вплотную. Один из них, с подозрением оглядывая незнакомцев, спросил: «Вы ещё, блядь, кто такие?» Павел, не говоря ни слова, вскинул свой автомат и выстрелил солдату в забрало шлема. Застигнутые врасплох, солдаты Альянса не успели даже среагировать. Павла, выстрелом в голову, начал бойню. Игорь и Дамир, не отставая, открыли шквальный огонь, по не успевшим среагировать ульяновцев. Дмитрий, не отставая от товарищей, ворвался в бой. Он орудовал дробовиком с хирургической точностью, отправляя каждого солдата Альянса на тот свет одним выстрелом. Параллельно, он использовал свои биотические способности, поднимая врагов в воздух и швыряя их друг о друга, превращая их в живые снаряды. Бой был скоротечным. Солдаты Альянса были застигнуты внезапным нападением и не смогли оказать достойного сопротивления. Через несколько минут все было кончено. Группа Павла не понесла ни единой потери. После окончания боя они принялись обыскивать бронетранспортеры. В одном из них они обнаружили пятерых людей. Их глаза светились синим и их кожа была бледной как у мертвеца. Они были индоктринированы и явно предназначались для «резервации».       Павел, оглядывая индоктринированных, хмыкнул. — Может, попробуем взять их под контроль? С пользой для дела. — Прежде чем Дмитрий успел что-либо ответить, в его голове раздался тихий, но четкий голос Катализатора: «Уже сделано». Индоктринированные, будто управляемые невидимой рукой, зашевелились. Их движения были механистичны и лишены эмоций, но невероятно точны и синхронизированы. Они вышли из бронетранспортеров и, словно роботы, подобрали оружие убитых солдат Альянса. Павел, довольный результатом, хлопнул Дмитрия по плечу. — Ну, вот. А ты боялся. — - произнес он, искренне полагая, что это была работа мозговых способностей Дмитрия. Дмитрий, ошарашенный произошедшим, лишь пожал плечами. Он не понимал, как Катализатор смог провернуть такое, но результат превзошел все ожидания. Группа, включая пополнившихся «церберовцев», быстро расселась в бронетранспортерах. Включив двигатели, они направились обратно в сторону трущоб, оставив за собой поле боя, усеянное трупами и лишним оружием. Броневики, рыча двигателями, пробирались сквозь хаос, который царил в трущобах. Улицы были запружены людьми, охваченными безумным весельем и яростью. Кто-то орал проклятье на креольском, кто-то громил все вокруг, а кто-то просто танцевал и пел. По мере продвижения вглубь трущоб, ситуация накалялась. Вокруг вспыхивали пожары, в воздух взмывали выстрелы, а над головами пролетали самодельные ракеты и бутылки с зажигательной смесью. Люди, опьяненные свободой и вседозволенностью, были готовы к столкновению со всем миром. Вскоре броневики оказались в самом эпицентре беспорядков. Толпы, вооруженные чем попало — от палок, камней, самодельных взрывных устройств до древнего огнестрела, окружали машины. Их глаза горели ненавистью и психотропными веществами. Внутри броневиков напряжение нарастало. Павел, не отрывая взгляда от происходящего, продолжал вести машину сквозь толпу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Индоктринированные, сидевшие неподвижно, словно манекены, были готовы к приказу в любой момент. Дмитрий, чувствуя на себе пристальные взгляды толпы, нервно сжимал дробовик. Игорь и Дамир, невозмутимые, как всегда, держали оружие наготове. Внезапно по внутренней связи раздался голос: Внимание Конвой! Почему вы не дождались, пока улягутся беспорядки? Вам было приказано оставаться на побережье! Павел на лету придумал ответ. — Там больше не безопасно. Ретировались от толпы. — После короткой паузы, голос охраны ответил: — Принято. Открываем ворота. Просьба соблюдать осторожность. — Павел, не обращая внимания на предупреждение, отдал приказ по внутренней связи: — Как только ворота начнут открываться, педаль в пол. Давите всех, кто попадется под колеса. — В рации раздался голос Дамира, сидевшего во втором бронетранспортере, следовавшем за ними: — Павел, ты уверен? Ты представляешь, что это значит? Мы же мирняк поубиваем! — Дмитрий тоже сомневался в целесообразности такого решения. Он понимал, что Павел планирует устроить кровавую баню, чтобы прорваться через толпу. Но промолчал, ожидая развития событий. Как только ворота приоткрылись, Павел вдавил педаль газа в пол. Броневик взревел, сорвался с места и, подпрыгивая на неровной дороге, ринулся вперед. Его качало, как на ухабах, только это небыли ямы или ухабы. Снаружи доносился какофония звуков: крики боли и ярости, грохот выстрелов, и над всем этим жуткий хруст ломающихся костей и раздавленных тел. Машина, как мясорубка, кромсала все на своем пути. Броневик протаранил не открывшиеся до конца ворота, сметая с дороги группу охранников резервации, которые должны были задержать рвущуюся вперед толпу. Их тела разлетались в разные стороны, тестовые манекены. Как только обе машины оказались внутри периметра, Павел выскочил из броневика и, не теряя ни секунды, выстрелил в терминал охраны. Силовое поле, что должно было перекрыть вход в чрезвычайных ситуациях, активировалось перед разъяренной толпой, отрезав их от безопасного периметра. Обескураженные охранники, стоявшие неподалеку от ворот, оказались беззащитны перед отрядом. Они не успели опомниться, как их смел шквальный огонь. Закончив перестрелку, больше похожую на казнь, Дмитрий замер, глядя на разбросанные тела охранников. Он всегда старался избегать лишней жестокости, но в этот раз… Погруженный в собственные мысли, он вдруг осознал, насколько хладнокровным и безжалостным сейчас был Павел, обычно такой позитивный. Задумавшись, Дмитрий вдруг поймал себя на мысли: «А чем я лучше?» Вспомнилась перестрелка с дроном-убийцей, когда полтора десятка гражданских погибли от его «атомных пуль». Да, их можно было отнести к «сопутствующему ущербу», но факт оставался фактом: убил их не демонтажница или кто то из группы Павла, а именно он. Хотя там были люди, а это негры. Вынырнуть из этих мрачных размышлений Дмитрию помог вой сирены, раздавшийся над резервацией. Реальность вернула его к текущей ситуации. — Попробуй взять индоктринированных внутри под контроль. Может, отвлекут силовиков. — предложил Павел, подходя к Дмитрию. Прежде чем Дмитрий успел что-либо ответить, в его голове раздался голос Катализатора: «Слишком далеко. Стены блокируют радиосигнал. Невозможно.» Дмитрий перевел взгляд на Павла и сообщил: — Не получится. Слишком далеко, сигнал не пробивает через стены. — — Тогда вперед. — коротко бросил Павел, и группа из девяти человек, точнее трех человек и шести «транс-человек» побежала к ближайшему зданию, попутно следя за периметром. Они ворвались внутрь, сразу же открыв огонь по персоналу резервации. В основном, жертвами стали охранники и обслуживающий персонал. Кто-то погибал на месте, другие прятались, но никто не отвечал огнем. У них просто не было оружия. Это первым заметил Дамир. Он резко остановился и скомандовал: — Стоп! Прекратить огонь! — Остальные, в том числе и индоктринированые, остановились. Дмитрий мысленно возблагодарил Дамира. Его и самого воротило глядя на беззащитных людей, гибнущих от их рук. Игорь, похоже в принципе не стрелял. Дмитрий не видел его лица под шлемом, хаск был уверен, что и он не в восторге от происходящего. Павел, после короткого раздумья, кивнул и обратился к Дмитрию: — Попробуем сейчас взять индоктринированных под контроль. — Не дожидаясь ответа Дмитрия, в его голове прозвучал голос Катализатора: «Уже сделано.» Дмитрий, обращаясь к Павлу, подтвердил: — Готово. Они под контролем.— Павел кивнул и, схватив за шкирку одного из выживших сотрудников в белом халате, поставил его перед ультиматумом: — Либо ты открываешь все камеры содержания, и никто больше не пострадает, либо… ты будешь первым. — «Ученый», прикрываясь руками, быстро согласился и повел их в комнату управления. — Игорь, буль с наружи и следи за периметром. — скомандовал Павел. — Если толпа прорвется, сразу же сообщи нам. — Игорь, молча кивнув в знак согласия, выбежал из здания. Игорь, молча кивнув в знак согласия, выбежал из здания, растворившись в хаосе, царившем снаружи. Сотрудник резервации, повел группу к комнате управления. — Сколько там всего индоктринированных? — спросил Дамир, нарушая тишину. — Двести тридцать. — ответил сотрудник. Затем, собравшись с духом, попытался задать встречный вопрос: — Вы… вы из «Цербера»? — — Тихо.— резко осадил его Павел. — Тебя это не касается. — Наконец, они добрались до комнаты управления. Павел, оглядев помещение, приказал: — Сперва отруби эту долбанную серену. Голова уже раскалывается. — Сотрудник, повинуясь, отключил сирену. В комнате стало значительно тише. — Теперь открывай все клетки. — приказал Павел. — Но… это опасно! —попытался возразить сотрудник, с ужасом глядя на Павла. — Они же индоктринированы! Кто знает, что у них на уме? — Павел, не сказав ни слова, выстрелил в стену рядом с головой сотрудника. Тот вздрогнул и, поняв, что спорить бесполезно, начал открывать камеры содержания. активировал протокол пожарной тревоги. Этот протокол экстренно открывал все камеры содержания, выпуская на свободу индоктринированных. На экранах камер видеонаблюдения, расположенных по всему периметру комнаты управления, открылась жуткая картина. Индоктринированные, словно роботы, одновременно и синхронно выходили из камер содержания. Их движения были лишены всякой спонтанности и естественности. Все двести тридцать человек, как один, повернулись в сторону комнаты управления и направились к персонажам. В этот момент у Павла зазвонил уни-инструмент. Это был сигнал от связиста с «Морока». Просмотрев сообщение, Павел нахмурился: «Нормандия пришвартовалась к «Арктуру». Группа Тамилина, что следит за станцией и сообщила об этом. Павел, выругавшись сквозь зубы, отдал приказ: — Поторапливаемся. Наш «мессия» уже на станции. — Группа начала отступать к выходу, как вдруг по рации раздался встревоженный голос Игоря: — Павел! К зданию приближается шаттл РУАС! И довольно Быстро! — Павел, нахмурившись, ответил: — РУАС? Какого хрена? Помощь не могла так быстро прибыть. И почему именно они? — Он повернулся к сотруднику и грубо спросил: — Что за хрень тут происходит? зачем сюда летит РУАС? — Сотрудник, осмелев, видимо, чувствуя приближение помощи, ответил: — Они прибыли за одним индоктринированным. Какой то ноу нейм. И… с ними «Гость». Так что капец вам.— Упоминание дрона-убийцы встревожило всех, но особенно Дмитрия. Он не был уверен, что сможет снова победить «демонтажника», будучи лишенным почти всех своих сил. Павел, выругавшись в адрес сотрудника, приложил его прикладом автомата, отправив в глубокий нокаут. Нужно было действовать быстро. Он активировал на терминале карту комплекса, пытаясь в спешке придумать план. — Очевидно, что мы не справимся с демонтажником напрямую. Сил просто не хватит. — проговорил он, глядя на карту. — Да и о неизвестном количестве солдат РУАС не стоит забывать. — В голове Павла, словно молния, пронеслась идея. Он начал отдавать приказы: — Игорь, возвращайся сюда! Дмитрий, направь индоктринированных в лабораторию. Без оружия в бою они только помешают. Дамир, беги к распределителю и отруби силовое поле на периметре. Используем разъяренную толпу как пушечное мясо.» Павел указал на голограмме комплекса, где Игорь и Дмитрий должны будут затаиться: — Как только отключишь поле, займите эти позиции. Атакуете их их с тыла. — Обращаясь к остальным, Павел закончил: — Я остаюсь здесь. Буду мониторить ситуацию и координировать ваши действия. — Услышав приказ, Дмитрий, как и остальные, покинул комнату управления и направился к указанной Павлом точке. Когда он шел по заваленному мусором коридору мимо пустых камер содержания, он услышал за спиной мягкий женский голос: «Эй! Что здесь произошло? Где все?» и приближающийся топот. Дмитрий медленно повернулся. Перед ним стоял демонтажник женской модели. Её «волосы» были черными и уложены в два пышных хвостика, перевязанных бантами, на голове красовалась белая кепка с надписью «JC Jenson», а за спиной виднелась рукоять меча. Сама она была одета в серый пиджак с оранжевыми вставками на рукавах. Странно но его дизайн, показался Дмитрию даже приятным. Дмитрий вскинул дробовик, готовясь к бою. Одновременно с этим дрон попыталась выхватить меч из-за спины, но, поняв, что не успеет, выставила руки в примирительном жесте и крикнула: — Не стреляйте! Я знаю, как это выглядит, но поверьте, я человек! — От такого заявления Дмитрий почему-то не стал стрелять и только проговорил: — Человек? — Не успел Дмитрий обдумать слова дрона, как к ней кто-то подбежал сзади. Молниеносным движением незнакомец схватил ее за торс и воткнул флешку в разъем на голове, в точности там, где у человека находился бы висок. На лицевом дисплее дрона, где только что отражались удивленные глаза, поползли строки программного кода: // Активация энтропийного инвертора… EntropyInverter.Activate(); // Перенаправление квантовой флуктуации на системный уровень… QuantumFluxDirector.Redirect(Target.SystemCore); // Стабилизация нестабильности… InstabilityStabilizer.Stabilize(State.Frozen); // Индукция системного сна… SystemSleepInducer.Induce(SleepMode.DeepFreeze); // Аннигиляция динамических процессов… DynamicProcessAnnihilator.Annihilate(); // Закрытие временного портала… TemporalPortal.Close(); // Система переведена в статичное состояние квантовой суперпозиции… Console.WriteLine(«System in Quantum Superposition. Awaiting Resolution.»); Затем на экране появилась статичная надпись на русском языке: «ЛЁД АКТИВЕН» Тело дрона обмякло и безвольно рухнуло на пол. За ней стоял Игорь. Это он вырубил дрона. Дмитрий уставился на Игоря. — Что ты сделал? — спросил он. Игорь спокойно и отстраненно проговорил: — Дрона завалил. — Но тут же его голос переменился, и он засиял почти в эйфории: «Блять, я дронов завалил! Это… да это никто не может! Ну только стальная рать способна на такое, ну они сами полуроботы, так что не считается. — Он принялся хвалиться своим достижением, словно совершил что-то невероятное. Дмитрий, нахмурившись, возразил: — Я так то уже четверых дронов победил, а двух последних одновременно в честном бою одолел! — — Ага, не пизди. — отмахнулся Игорь, не желая слушать. — Ты ах…— Дмитрий хотел было продолжить, но вдруг заметил движение за спиной Игоря. Это были два солдата РУАС. Они, не мешкая, открыли огонь. К счастью, у Дмитрия и Игоря были кинетические щиты, которые отразили первую очередь выстрелов. Они мгновенно сориентировались, нашли укрытие за стенами камер содержания и открыли ответный огонь. Бой был коротким, но ожесточенным. Солдаты РУАС оказались неплохими бойцами, но против объединенных усилий Дмитрия и Игоря у них не было ни единого шанса. После нескольких метких очередей оба солдата были ликвидированы. По рации раздался голос Павла: — Какова обстановка? — Дмитрий, не отрываясь от мертвых тел солдат РУАС, ответил: — Демонтажник… дрон нейтрализован. И двое бойцов РУАС тоже. — Павел, помолчав несколько секунд, с сомнением произнес: — В смысле? это всё? И этого стоило бояться? — В радиопереговоры вклинился Дамир: — Как это «всё»? Я уже отключил защиту периметра.— Павел резко спросил: — Почему ты действовал без приказа? Тебе было сказано ждать! — Дамир, огрызнувшись, ответил: — Мне было сказано отключить периметр, как только я доберусь до распределительной. Что я и сделал. — Дмитрий, слушая их перепалку в рации, подтвердил слова Дамира: — Он прав. Павел, ты сказал «Дамир, беги к распределителю и отруби силовое поле на периметре.». — Павел, немного смягчившись, признал: — Ладно, это уже неважно. В любом случае, на нас прет толпа Негрил!. Нужно сваливать отсюда. — В коридоре повисла напряженная тишина. Дмитрий, глядя на Игоря, начал обдумывать варианты побега. В рации, параллельно, Дамир и Павел тоже вели оживленный разговор. — Грузовики отпадают. — констатировал Дмитрий. — Они остались у ворот. В той толпе мы их уже не достанем. — —Шаттл РУАС тоже не вариант. — отозвался Игорь. — Мы на нём, конечно, улетим, но куда девать индоктринированных? Они все не влезут. — Вдруг, голос Павла прозвучал по рации: — Без помощи не обойтись! Я перекрыл двери. Это даст нам немного времени. Вызываю «Морок». Все бегом на крышу! — В этот момент в голове Дмитрия прозвучал голос Катализатора: «Индоктринированные направляются на крышу.» Мысленно похвалив Катализатора за оперативность, Дмитрий обернулся к Игорю: — Что будем делать с дроном? — Игорь, не раздумывая, ответил: — Бросить. Нам все равно негде содержать сердце. — Дмитрий согласился, но, прежде чем побежать с Игорем к лестнице, вспомнил слова дрона. — Постой, Игорь. Она назвала себя человеком. — Игорь замер. Очевидно, эта информация не была для него пустым звуком. Он какое-то время молча смотрел на выключенное тело дрона. Затем, не отрывая взгляда от неё, спросил Дмитрия: — Ты уверен? — — Да. — ответил Дмитрий, — С памятью у меня всё в порядке. — Игорь снова долго смотрел на дрона. Из глубин коридора донесся грохот, выведший его из раздумий. — Бери её. — скомандовал Игорь, — И бегом к лестнице! — Дмитрий подумал, что брать дрона с собой на «Морок» — плохая идея. Но, все же, закинул безжизненное тело себе на плечо и побежал за Игорем. В конце концов он знает что делает. Дмитрий и Игорь бежали к лестнице, преследуемые грохотом и приближающейся толпой. Они выскочили на лестничную площадку, где уже синхронно, бегом, поднимались индоктринированные. Дмитрий, с дроном на плече, и Игорь, встроились в этот организованный поток, стремясь к спасению. На крыше их уже ждали Павел и Дамир. Индоктринированные, повинуясь приказам Катализатора, собирались в плотную, идеальную когорту. Павел, увидев дрона на плече у Дмитрия, смесь удивления и злости отразилась на его лице. — Нахрена вы его взяли? — выкрикнул он. Дмитрий хотел было ответить, но его опередил Игорь: — Она, возможно, из Танатоса. — Дамир, не уверено, переспросил: — Танатос? — Павел вопросительно посмотрел на Игоря. — Почему ты так решил? — Игорь ответил: — Она сама сказала об этом Дмитрию. — Павел перевел взгляд на Дмитрия: — Это правда? — Дмитрий кивнул. — Так точно. — Внезапно Дмитрия пронзило воспоминание о разговоре Игоря и Павла на станции «Вече». Он обратился к Игорю: — Твой отец из Танатоса? — Игорь резко обернулся и, делая акцент на слове «был», ответил: — Он был в Танатосе! — Вокруг раздался оглушительный свист реактивных двигателей. Через несколько секунд перед группой появился «Морок», сбросив маскировку. Он плавно опустился рядом с крышей и выпустил трап. Группа начала быстро подниматься на борт, индоктринированные первыми устремились к трапу. Как только Дмитрий ступил на ступень, с земли раздались выстрелы. Пули рикошетили от бронированного корпуса «Морока», не причиняя ему никакого вреда. Дмитрий посмотрел вниз и ужаснулся: — Да их же, там мильён! — выкрикнул он, глядя на толпу орущих негров, окруживших здание. «Семь тысяч четыреста двенадцать», — сухо ответил ему Катализатор в его голове. Автоматические пушки «Морока» открыли ответный огонь, превращая находящихся внизу людей в кровавую кашу. Дмитрий, шокированный увиденным, не понимал зачем всё это, ведь их пули не могут навредить кораблю, но все же забежал на борт «Морока». В конце-концов, чего этих негров жалеть. Живут и плодятся как крысы. Трап закрылся, и «Морок» стремительно оторвался от земли, оставив позади хаос и смерть. Внутри разведывательного корабля царила относительная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающих систем. Собравшиеся члены экипажа, за исключением индоктринированных, которые послушно стояли в строю, собрались в небольшой круг, обсуждая судьбу дрона, лежащего без сознания на полу. Дмитрий, тяжело вздохнув, не присоединился к обсуждению, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. — Её надо выбросить в шлюз, пока не поздно. — безапелляционно заявил Дамир. — Эта мерзость, даже одна, способна вырезать целый батальон солдат. Избавимся пока есть шанс. — Игорь, напротив, настаивал на том, чтобы сначала проверить и допросить дрона. — Если она действительно бывший человек, то она наверняка знает что-то о Танатосе. Это может быть очень ценной информацией. Особенно учитывая что она само многое могла рассказать РУАС — Дмитрий, держался в стороне, чувствуя себя некомфортно. Он не мог отделаться от странного чувства, что эта дрон не просто машина, а что-то большее. Спор мог бы разгорается, но его прервало сообщение от оператора сканеров, раздавшейся из интеркома: — Командир. Наблюдаю «Нормандию» на два часа. Шустро летит туда, откуда только что улетели мы. Очень шустро. — Павел, нахмурившись, спросил оператора: — Они нас заметили? — — Никак нет. «Нормандия» просто пронеслась мимо. Буквально, несколько секунд назад. — ответил оператор. Павел, понимая, что времени в обрез, и не желая затягивать бесполезный спор, принял решение, закрывая обсуждение: — Хватит спорить. Пока в ней «лёд» она не опасна. Оставляем её. Приставить охрану. — Он перевел взгляд на остальных: — И начинаем подготовку к штурму «Арктура». Время у нас в обрез. — В «Мороке» началась кипучая деятельность. Атмосфера была наэлектризована предстоящей битвой. Каждый член экипажа знал свою задачу и четко выполнял ее, не тратя время на лишние разговоры. Прежде всего, принялись за индоктринированных. Под бдительным надзором Катализатора, они, словно послушные марионетки, облачались в броню «Цербера». Двух из них, выбранных в качестве охраны, оставили у дрона, лежащей в шлюзе. Никто не сомневался, что даже если что-то пойдет не так, потеря этих двоих не станет большой трагедией. Дмитрий, сосредоточившись, проверял боевую синхронизацию с индоктринированными. Под управлением Катализатора они двигались слаженно и четко, словно единый организм. Дмитрий отдавал команды, оттачивал маневры, превращая их в смертоносную силу. Закончив с индоктринированными, Дмитрий присоединился к остальной команде. Вместе они, склонившись над голографической картой станции «Арктур», тщательно прорабатывали тактику предстоящего сражения. Павел, как командир, сразу сказал —Пойдем на таран. — Дамир предлагал свои идеи, где лучше разместить заряды, Игорь внимательно слушал, внося лишь небольшие, но важные коррективы. Каждый из них понимал, что от их слаженности и умения работать в команде зависит не только успех операции, но и их собственные жизни.       «Морок» подлетал к «Арктуру» с активной маскировкой, перед которой были бессильны сканеры Альянса. Станция, представлявшая собой массивную конструкцию из двух соединенных между собой вытянутых модулей, увенчанных вращающимся кольцом антенн и сенсоров, величественно парила в черной бездне космоса. «Арктур» был защищен кинетическим щитом. Чтобы прорваться внутрь, от щита нужно было избавиться. С «Морока» отделился небольшой аппарат, напичканный взрывчаткой до отказа и направился к станции. Подлетев к кинетическому полю, аппарат снизил скорость, проскальзывая сквозь него с минимальным сопротивлением. Оказавшись под защитой щита, он, следуя алгоритму, нашел излучатели, поддерживающие поле, и врезался в них, взрываясь сферой плазмы. Огромные куски станции разлетелись в разные стороны, оставив в защитном поле зияющую дыру. «Морок» сорвался с места. Двигатели взревели, выбрасывая в пустоту плазменные струи. Носовые орудия, посылая плотный шквал снарядов, крошили корпус «Арктура», прокладывая путь к цели. «Морок» летел на штурм, вжимая экипаж в кресла перегрузками, превращаясь в стальной таран, сметающий всё на своем пути и вселетел в простреленной проход. Металл рвался и стонал, в коридорах бушевали пожары, а обломки брони и оборудования разлетались во все стороны. С лязгом открылся десантный трап. Из чрева «Морока», словно македонская фаланга, выбежали сотни индоктринированных в броне «Цербера». Их движения были четкими, слаженными и безжалостными. Они не чувствовали страха, не знали жалости. Под управлением Катализатора они представляли собой смертоносную силу, сметающую всё на своем пути. Не встречая серьезного сопротивления, индоктринированные пробирались по разрушенным отсекам станции, методично зачищая каждый уголок. Группа Павла следовала за ними, прикрывая фланги и оказывая поддержку в случае необходимости. Они двигались осторожно, но уверенно, зная, что впереди их ждет тяжелый бой. И он случился в одном из центральных отсеков. Их продвижение было остановлено укреплёнными баррикадами, за которыми закрепились солдаты Альянса, готовые дать отпор. Организованное сопротивление почувствовалось сразу. Загремели выстрелы, засвистели вольфрамовые болванки. Индоктринированные, попав под плотный огонь, начали нести потери. Броня «Цербера» не выдерживала прямого попадания, и солдаты Альянса методично уничтожали их одного за другим. Потери росли с каждой секундой. Дмитрий понимал, что если они не предпримут что-то немедленно, их наступление захлебнется. Он сосредоточился, собрав всю свою биотическую энергию. Глаза засветились синим, а руки задрожали от напряжения. Затем, словно высвобождая сжатую пружину, он обрушил всю мощь своей биотики на потолок над баррикадами Альянса. Конструкции не выдержали. С грохотом обрушился потолок, погребая под тоннами пластали и металла укрепления и солдат Альянса. Выстрелы прекратились. Путь был расчищен. Вмешательство Дмитрия помогло свести потери до минимума, но увиденные тела павших индоктринированных, которых они оставили при себе, напоминали о том, что они находятся на войне, где жизнь ничего не стоит. После ожесточенного боя, прорываясь сквозь сопротивление солдат Альянса, отряд Павла и индоктринированные добрались до отсека, который, судя по всему, служил гауптвахтой. Большинство камер были пусты. Оставшиеся заключенные не представляли для них интереса, и на них никто не обращал внимания. Вдруг, сквозь гул работающих систем и эхо выстрелов, раздался низкий мужской крик: — Эй! Я здесь! Освободите меня! — Звук шел из одной из камер в глубине отсека. Дамир, не раздумывая, выстрелил в панель управления камерой, деактивируя кинетическое поле. Дверь камеры открылась, и оттуда вышел мужчина. Это был Игнат Сталин. Высокий, худощавый мужчина с темными волосами, смотрящими в верх. На переносице красовались желтые очки в тонкой оправе. Но вместо продвинутого скафандра или халата ученого, одет он был в комбинезон заключенного. Только сейчас команда поняла кого захватил Шепард. Ставки резко возросли. Павел, не тратя времени на приветствия, сразу перешел к делу: — Что ты успел рассказать? — Игнат уверенно ответил: — Держал язык за зубами. Но я подозреваю, что дрон в команде Шепарда, возможно, знает о присутствии Ордена. Но по какой-то причине не рассказал об этом капитану. — — Потом расскажешь. — отрезал Павел, махнув рукой в сторону индоктринированных. Два солдата Цербера, словно марионетки, взяли Игната под конвой и повели его в сторону выхода из отсека. Где то на пол пути на них обрушился шквал огня. Засада! Солдаты Альянса, мобилизованные с других отсеков станции, выскочили из-за укрытий и открыли огонь по группе. Несколько индоктринированных пали сразу, сраженные точными выстрелами. Один из них, повинуясь неизвестному приказу, заслонил собой Игната, приняв на себя смертельный удар. Его броня пробита, тело безвольно рухнуло на пол. Павел, Дамир и Игорь, отстреливаясь на ходу, прикрывали отступление. Дмитрий, используя биотику, создавал временные укрытия, задерживая наступающих. С трудом, неся потери, группа добралась до трапа «Морока». Под градом выстрелов они поднялись на борт, пока не поздно. За ними захлопнулся десантный люк. — Все на борту? Давай отсюда! — рявкнул Павел, отдавая приказ пилоту. «Морок» взревев двигателями, включил реверс и, проломив остатки разрушенной конструкции, вылетел из станции «Арктур» в открытый космос и стартанул в сторону ретранслятора. Внутри корабля царила напряженная тишина. Игнат, все еще не пришедший в себя после пережитого, огляделся по сторонам. Его взгляд упал на дрона, лежащего в корабельном шлюзе. — Откуда она здесь взялась? — спросил он, указывая на лежащего дрона. Дмитрий, тяжело дыша, ответил: — Это я притащил. — Игорь, игорь тут же добавил указывая на себя пальцем: — А я завалил! — Любопытство ученого вспыхнуло в глазах Игната, и он тут же принялся расспрашивать о дроне. — Где вы её нашли? Что с ней произошло? — Игорь, горделиво, ответил: — На Гаити. Я её в соло «заморозил». — Дмитрий добавил: — Он назвал себя человеком. — Эта информация явно заинтересовала Игната. Он тут же направился к дрону, проигнорировав предупреждения, и принялся внимательно его осматривать. — Смотрите. — сказал он, указывая на кепку дрона. — Логотип JC Jenson!.. — Игорь, только сейчас обратил внимание на эту деталь и с удивлением спросил — Она поборник? И у дронов есть поборники? — — Кто такие поборники? — просил Дмитрий у стоявшего рядом Дамира. Тот ответил. — Корпоративные лоялисты. Хотят реорганизовать «Сваргу», обратно в «Космопром». — — Я должен его осмотреть. — заявил Игнат, — — Доставьте её в медотсек. Там есть видео-рентген, я должны узнать, что у него внутри.» Павел нахмурился. — Ты кто такой, чтобы тут командовать? —огрызнулся он. За Сталина заступился Игорь. — Павел, но ведь он прав. В нем может быть ценная информация. Вы же сами это понимаешь. — Павел скривился. — В нём может быть ценная информация. — подчеркнул он слово «может», — Но ладно. Делайте, что хотите. — Два индоктринированных, подняли тело дрона, и группа направилась в сторону медотсека. В медотсеке царила стерильная тишина. Индоктринированные, словно марионетки, осторожно положили дрона на стол. Игнат, не теряя времени, активировал цифровой видео-рентген и уставился на экран. Дмитрий тоже посмотрел на экран, где отобразилась сложная конструкция дрона. Сначала бросился в глаза прочный скелет, судя по пояснительным надписями, состоящий из сплава титана и вольфрама, отдаленно похожий на человеческий. Затем что то похожее на мускулатуру, сеть приводов и сервомоторов, обеспечивающих плавные и точные движения. Аналог системы кровообращения, миниатюрные трубопроводы, наполненные маслом, что служило и источником энергии и теплоотводом. Но самым завораживающе была нервная система. Сияющая паутина позитронных путей, пульсирующих энергией. Сложно переплетенные нити, перекрещивающиеся, образующие сложные узлы в голове, где зарождались мысли, чувства, воспоминания. Это было похоже на звездное небо, заполненное миллионами ярких точек, связанных невидимыми связями. — Смотрите! Видите МТЭ? — воскликнул Игнат, указывая на область грудной клетки дрона. — Вместо сердца-демонтажника, в груди дрона располагался массив микро-топливных элементов МТЭ компактных и легких устройств, преобразующих химическую энергию в электричество, которые обычно устанавливают в рабочих дронах. — — Но это же демонтажник! — сказал Дамир, недоуменно глядя на экран. — У неё тело демонтажника — Дмитрий спросил, не отрывая взгляда от экрана: — Это значит, что он человек? — Игнат покачал головой. — Это значит, что в нем нет «Солвера». — Игорь нахмурился. — Как тогда проверить, человек ли она? — Игнат, задумавшись, ответил: — Можно просто спросить. — И тут же совершил самую неожиданную и глупую вещь, которую только можно было представить. Он взял вырвал из головы дрона флешку, содержащую программу «Лед». На лицевом дисплее дрона пробежала строка программного кода: BOOT SEQUENCE INITIATED… DIAGNOSTIC: SYSTEMS ONLINE… MEMORY CHECK: PASS… Через секунду программные строки сменились удивленными глазами. Дрон резко села, оттолкнув сканер, и увидела, как в нее целятся два десятка стволов. Павел, взбешенный безрассудством Игната, заорал: — Ты что творишь, придурок?! — Игнат, отбежавший на безопасное расстояние, закричал в ответ: — По-другому никак не узнать, кто она! — Павел, переключив внимание на проснувшегося дрона, резко спросил: — Ты из Танатоса? — Дрон, оглядываясь по сторонам и видя направленные на него стволы, в свою очередь потребовал объяснений: — Что здесь происходит? Кто вы такие? — Павел грубо перебил её: — Здесь вопросы задаем Мы. — Дрон замолчала, оценивая ситуацию. «Предатели», пронеслось у нее в голове, когда она увидела Павла, Игоря, Дамира и Дмитрия в броне Альянса, а рядом с ними — солдат в броне «Цербера». Они работают с Цербером! Взгляд ее случайно упал на стену, где висело черное знамя с золотой алатырь-звездой. И тут дрона охватил настоящий шок. Этого не может быть… Тихо, от шока, она прошептала: — Сварга? — Павел, не опуская оружия, ответил: — Ага, узнала нас. Я повторяю ещё раз. Ты из Танатоса? — Дрон, не отвечая на его вопрос, спросила в ответ: — Как вы сюда попали? — Павел, теряя терпение, рявкнул: — Сука, не беси меня! Я задал вопрос! — Дрон, осмелев, потребовала: — Где мой брат? — Павел, сорвавшись, заорал в ответ: — Это Мы тут вопросы задаем! — Дмитрий, хотя и осознавал огромную опасность дрона, понимал что у неё не было шансов, особенно без солвера, и решил вмешаться. Опустил автомат Павла и, обращаясь к дрону, спросил: — Кто твой брат? Здесь коме тебя нет дронов. — — Адам Эллиотт. Где он? — требовательно повторила дрон осматривая индоктринированных. Персонажи переглянулись. Имя было незнакомым. Дмитрий, заметил интерес дрона к индоктринированным, обращаться к Катализатору и спросил: — Среди индоктринированных есть этот… «Адам Эллиотт»? — Катализатор ответил: — Подтверждаю. Человек с именем Адам Эллиотт находится в этой комнате. — — Адам, — попросил Дмитрий, — опусти оружие, подойди и сними шлем. — Когда Адам, один из индоктринированных, подошел к дмитрию и снял шлем, на лице дрона отразилось узнавание. Это был он, ее брат. Павел, видя, что ситуация выходит из-под контроля, вернул инициативу себе. — Это твой брат? Хорошо. Отвечай на вопросы, или я ему мозги вынесу! — Он выхватил пистолет и нацелил его на голову Адама. Дрон, чуть было не сорвалась с места, но грозный крик Дамира и предупредительный выстрел в какое то устройство за ней, заставили ее замереть. Павел, не обращая внимания на напряжение в воздухе, начал отсчет: — Я повторяю вопрос. Ты из Танатоса? 10… 9… 8…— Адам не шелохнулся, никак не реагируя на нависшую над ним опасность. Дрон, поняв, что времени в обрез, энергично ответила: — Нет! Я не из Танатоса! Даже не знаю, что это! — Но, словно что-то вспомнив, неуверенно добавила: — Они… Это та секта, что искала бессмертия? Да? — Павел, проигнорировав встречный вопрос, задал следующий: — Если ты не из Танатоса, то откуда? У тебя есть имя? — — Меня зовут Тесса Эллиот. — ответила дрон, и посмотрев в забрало шлема павла добавила с обвиняющим тоном — И я была на Copper-9, когда ваша «Сварга» прилетела и всё уничтожила! — Павел, снова проигнорировав обвинение, спросил: — Как ты стала дроном? — Под дулом пистолета, нависшего над головой ее брата, Тесса раскололась. — Я жила на Земле… до того, как дроны уничтожила планету. — начала она. — У нас был домашний дрон по имени Син. Я не, честно, знаю его серийный номер… Она стала носителем Солвера и устроила резню на званном ужине в нашем поместье. — Тесса замолчала, на ее лице отразился ужас пережитых событий. — Он убил всю мою семью, гостей… и смертельно ранил меня. Я пыталась остановить Син, попыталась остановить Син, даже несколько раз выстрелила в неё… — Голос ее задрожал. — Но… я всегда была добра к Син. И, видимо, это сыграло свою роль. Он не хотел моей смерти. Я помню только обрывки… Как кто-то из наших дронов, уже мутировавший в демонтажника, нес меня над городом, где другие также ставшие демонтажниками дроны уничтожали людей. Корпораты не могли их остановит. Помню, как меня принесли в здание корпорации «MindCore», как рядом со мной упало тело демонтажника. — Тесса замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — А потом… я очнулась в теле того демонтажника. И первое, что увидела… это свое мертвое тело. На голове была надета гарнитура, а в груди… Я тогда впервые увидела свои внутренности… — На Павла рассказ Тессы не произвел ни малейшего впечатления. Каменное выражение лица не изменилось ни на йоту. — Что за «Син»? — сухо поинтересовался он. Тесса тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — Син… Она была моим… Моим дроном. Но как она такой стала… Я не уверена в этом, потому что после всего старалась избегать ее. Но, как мне кажется. Все началось с того как ее неправильно утилизировали, и это привело к тому, что «Солвер» мутировал внутри нее и захватил ее тело.» Она запнулась, пытаясь подобрать слова. — После той резни… другие рабочие дроны, слуги в нашем поместье, как-то превратились в демонтажников. Син выпустила их на людей, и это привело к уничтожению Земли и всего человечества. Но, повторюсь, это лишь мои предположения. Я не знаю наверняка как все было. — Тесса отвела взгляд, словно стыдясь своих слов. — Потом она распространилась на другие экзопланеты, захватывая других дронов, обладающих силой «Солвера». Она уничтожала планету за планетой… Пока, наконец, не добралась до Copper-9 куда потом пришли вы. — Павел, в ярости нацелил пистолет прямо на Тессу: — То есть это ты и твои домашние дроны во всем виноваты?! — — Нет! Послушайте! — взмолилась Тесса, пытаясь оправдаться, но Павел снова перевел пистолет на голову Адама, не давая ей договорить. — Что ты знаешь о «Солвере»? — требовательно спросил он. Тесса тут же ответила: — Почти ничего. Почти всю информацию я получила уже на Copper-9 где JC Jenson искали способы борьбы с ним. — Павел, с плохо скрываемым интересом, спросил: — И как, нашли что-нибудь? — Тесса ответила: — Да. Они разработали «Крестообразный патч» USB-накопитель в форме креста, содержащий компьютерный патч, который позволял навсегда изгнать влияние «Солвера» из дрона. — Дамир, помрачнев, заметил: — Но ведь мы вроде отутюжили Copper-9 атомными бомбами.— — Да, я знаю. —сквозь зубы прошипел Павел, осознавая, что, если это правда, то они уничтожили последнюю надежду человечества. Он опустил пистолет, с тяжелым вздохом произнес: — Так, на совещание. — Павел развернулся и вышел из медотсека, оставив Тессу одну в окружении индоктринированных. Игнат Сталин, не привлекая внимание, выскочил следом за группой, стараясь не отставать. Вопрос стоял ребром: стоит ли доверять словам Тессы? Дамир первым озвучил сомнения: — Проверить мы их всё равно не сможем. Ни её слова, ни её намерения. — Игорь добавил: — Пока не можем. Другие источники могут подтвердить её слова… Или опровергнуть. — Дмитрий, испытывая странное чувство «похожести» — ведь он тоже был человеком, запертым в теле машины — решил заступиться за Тессу, предлагая взять её в плен. Павел задумался. — На «Вече» её сразу же на металлолом пустят… — произнес он, а затем, словно осенило: — Хотя… На Остроге-4 никого нет. Можно её там оставить, а потом решить, что с ней делать. — Дамир, удивленно приподнял брови: — Мы не сообщим о ней Мельнику? — Павел покачал головой. — Даже сам факт, что сознание человека можно перенести в дрона, то что танатос прав и бессмертие возможно, может вызвать серьезный раскол в наших рядах. Так что мельнику пока лучше не знать. — Дамир, еще больше убежденный в необходимости уничтожить Тессу, возразил: — Тогда ей точно нужно, как Олега, на солнце запульнуть! — Игорь, подумав, добавил: — Тесса близка к «Син», а мы не можем избавиться от такого козыря! — — О да. ещё какая то непонятная «Син». Хозяин «солвера» в руках альянса. — саркастично добавил Дамир и предложил нейтральный вариант — Снова поставим в неё «Лед» и закинем в кладовку. — — Нельзя. — Ответил Игорь. — Повторное использования «Льда» ей мозг прокипятит. — Павел принял решение и поднял руку прерывая спор. — Оставляем её на Остроге-4. Под охраной индоктринированных. — Дмитрий, испытывая странное и новое чувство привязанности к Тессе, понимал, что не может позволить оставить её там одну. Без присмотра. Без защиты. — Я… Я тоже должен отправиться на Острог-4. — проговорил он, стараясь сохранять невозмутимость, — Мне нужно будет следить за индоктринированными. Иначе они просто встанут как статуи и будут бездействовать. — Павел посмотрел на него, оценивая. В его взгляде сквозила тень подозрения, но, видимо, решив, что помощь Дмитрия будет не лишней, кивнул. — Хорошо. Ты с ними. — Дмитрий почувствовал облегчение. Он, человек, который был заключен в металлическую оболочку, теперь должен был защищать другого, чье сознание оказалось в той же ловушке. Его одолевали смешанные чувства, от опасения «не предатель ли он», надежды и, возможно, чего-то еще, что он боялся даже признать себе. Ему предстоит только определится с этим на Остроге-4, и он был полон решимости сделать всё возможное, чтобы помочь Тессе. «Морок» в окружении лояльного флота Ордена «Сварга» подлетал к небольшой станции Острог-4. При взгляде на неё, Дмитрий невольно удивился. Ведь только сейчас он заметил что станция, казалось, демонстрировала гибридную архитектуру, сочетающую в себе две, казалось бы, несовместимые идеологии. Надёжность и простота, свойственные «Космопрому», гармонично сочетались с футуристичным дизайном, присущим «Церберу». На борту «Морока» индоктринированные выводили Тессу из медотсека. Она была заметно ниже человека, но несмотря на свои небольшие размеры превосходила любого солдата по силе. Дмитрий присоединился к ним чуть позже, облачившись в свой привычный «Ниндзя-нано-костюм». Когда Тесса увидела его, её удивило: — Ты… Ты был на Алькатрасе? — спросила она, её голос звучал удивленно. Дмитрий понял, что Тесса узнала его по броне, по той, что он носил когда освобождал Петровского. —Потом всё объясню, уже на станции. — сказал он, стараясь успокоить её. У выхода с «Морока» их ждал Дамир. — Мы будем на связи. Если что, сразу прилетим. — заверил он. Дмитрий кивнул и спросил: — Кстати, а почему станция пустует? — Дамир ответил: — Её сносить собирались. — И добавил с некоторым сомнением: — Её заминировали для этого. — Дмитрий был удивлен услышанным. В памяти всплыл тот момент, когда он спросил Павла, почему станция пустовала, когда он сам «проснулся» на ней. Павел тогда ушел от ответа. Теперь всё встало на свои места. Ему самому поначалу не доверяли. «И он не мог винить в этом «свароговцев», пронеслось в голове Дмитрия. В конце концов, он же разумный хаск найденный в куче трупов солдат Альянса. Дамир, неправильно истолковав переживания Дмитрия, поспешил успокоить его: — Не переживай, станция полностью функциональная. Система жизнеобеспечения и синтезатор пищевых концентратов до сих пор работают. Даже такая прожорливая секция, как «тестовый симулятор», до сих пор фурычит. — Дмитрий, заинтересованный, спросил: — Что за «тестовый симулятор»? — Дамир ответил: — Да он как обычный, только улучшенный с помощью нулевого элемента. Ну, знаешь, гравитацию поменять, стену создать, врага смоделировать. Как на обычном, только лучше — Он усмехнулся и добавил: — Да и станцию точно не «снесут». Ангар то до сих пор забит нашими истребителями. — Дмитрий кивнул, принимая информацию к сведению. «Морок» отстыковался и, развернувшись, ушел в космос, оставив Дмитрия и Тессу одних на станции. Если не считать Катализатора и 197 индоктринированных, которые, казалось, были даже больше машинами, чем он и Тесса. Брата Тессы, Адама, забрали с собой. Павел аргументировал это просто: — Пока он у нас, дрон будет хорошо себя вести. — Дмитрий, оставшись наедине с Катализатором, мысленно попросил: — Отключи Адама, как только «Морок» отлетит на пятьдесят километров. Для легенды. — Катализатор ответил сухим, бесстрастным тоном: «Инструкция принята. Выполнение начнется после достижения «Мороком» указанного расстояния.» Станция, казалось, замерла в тишине, ожидая чего-то. Дмитрий чувствовал себя словно на краю пропасти, не зная, что принесет им это «соседство». Тесса же, судя по её выражению лица, чувствовала то же самое. Они были одни, в мире, где им обоим было сложно найти своё место. — Слушай, ты обещал мне всё объяснить про Алькатрас, — напомнила Тесса, прервав гробовую тишину. — А? — Дмитрий вышел из раздумий, посмотрел на Тессу и вздохнул, — Да. Я там был на своей первой миссии. — Стоп, это твоя первая миссия? — удивилась Тесса, вспомнив убитых агентов РУАС в подземельях, — Ты выглядишь как закалённый в боях солдат, хоть ты и выглядишь как… зомби. Ты правда там был на своей первой миссии? — Да и нет, — ответил Сечин. — Всмысле «да и нет»? — удивилась девушка. — В общем, в «Сварге» Алькатрас был моей первой миссией, но до них я уже успел получить боевой опыт. — Ты работал на другую корпорацию до вступления в «Орден»? Или ты был в рядах Альянса или РУАС? — Нет… и нет, — ответил Дмитрий. — Как это понимать? Кто ты вообще такой, раз ты не из моего мира и не из этого мира? — начала интересоваться Тесса. — Даже среди своих боевых товарищей я — чужак, потому что я не из твоего мира и не их этого мира, — ответил хаск, чем удивил Тессу. — К… Как? Ты вообще из другого мира, где нет нулевого элемента и где не было геноцида человечества со стороны Син? — Всё верно. Я вообще попал в эту Вселенную из-за «удачного стечения» обстоятельств. Просто пилотировал космический истребитель, меня затянуло в чёрную дыру и БУМ! Я оказался в этой Вселенной. — А свой внешний вид как ты объяснишь? — спросила шокированная Тесса. — Ты про моё изменённое тело? Кое кто из Жнецов постарался, сделав меня последней надеждой, — Сечин решил соврать и утаить тайну своего тела, — Правда для чего они превратили меня в разумного хаска, я до сих пор не знаю. Никаких намёков и подсказок. — Ну раз ты попаданец из того мира, о котором я ничего не знаю, может быть, расскажешь о своей жизни? — спросила Тесса. — Ладно, расскажу. Всё равно кроме тебя побеседовать-то толком не с кем, — Сечин показал на индоктринированных, намекая на то, что марионетки не будут идеальными собеседниками для своего хозяина, — Только у меня есть одно условие. — Какое? — Тесса напряглась от слов парня, ведь она не могла знать наверняка, что попросит взамен хаск у неё. — Ты расскажешь про себя и своё прошлое, — спокойно ответил Дмитрий, — Всё равно мы с тобой тут надолго, а чтобы хоть как-то наладить общение, нам нужно узнать друг друга получше. — Ладно. Ты прав, — вздохнув, девушка согласилась, — Мы здесь ой как надолго, ведь я ценна для вас в качестве козыря. Всё таки я была первым человеком, который был знаком с Син. — Каким образом ты с ней познакомилась? — удивился парень. — Ну… у меня были очень жестокие родители, к которым я испытывала только страх. Они в качестве наказания привязывали цепь к моей руке. Для них я словно была не родной дочерью. Они вечно вели себя как аристократы 19 века. Единственной для меня отдушиной были дроны-рабочие, которых я находила на свалке рядом с особняком родителей. Я их чинила и заботилась о них, не смотря на то, как мои родители ненавидели дронов. Люди считали дронов-рабочих просто рабами, с которыми можно сделать всё, что угодно, — слова Тессы удивили внимательно слушащего хаска, что девушка заметила, — У тебя была любящая семья и ты не знал жестокого обращения с собой со стороны родителей? — Нет, — ответил хаск грустным голосом, — У меня не было семьи, потому что я вырос в детском доме. — Оу! — Тесса была сильно удивлена, — И как там было? — Честно говоря, моё взросление было ничуть не лучше, чем твоё. Словно живёшь в пирамиде насилия, которую описывал в своих стихах Тарас Шевченко, в поэме «Кавказ». Как там было? — Дмитрий начал вспоминать строки поэмы, потирая подбородок, — Ах да! Верхний стукнул нижнего, тот пошёл стукнул ещё нижнего, а потом все начали бить простолюдинов. Единственной надеждой на выживание в этом филиале Ада были другие пацаны, с которыми можно было найти общий язык. Мы начали образовывать группировки, сильные из которых враждовали друг с другом. Мне повезло стать частью одной из таких. Мы могли устраивать с нашими врагами драки стенка на стенку и поколотить друг друга до синяков. Но над нами, словно Дамокловым мечом, висели воспитательницы. Никто не был так жесток к нам, как они. Если мы подерёмся и будем в синяках на их глазах, то они могут нас покрыть многоэтажным матом. Мол: «Вы долбоебы!!! Из-за ваших синяков у нас будут проблемы с проверкой!!! Вы нас лишите работы и средств к существованию!!! Изверги недоделанные!!!». Эти дуры могли ещё и оставить группу голодать на пару дней за малейшую провинность одного человека. И провинившегося мы потом избивали толпой, ведь из-за одного идиота страдали все. Ради выживания нам приходилось учиться умело и убедительно врать, чтобы не получить по лицу или не остаться без еды. Коммунизм ебанный! Левая идеология пала с распадом СССР, а эти бабищи живут своей тупой идеологией марксизма, а не решили поискать что-то хорошее в радикальной правой идеологии! Нацисты были правы! Выживает сильнейший, а слабый лишь тянет общество на дно! Я научился ненавидеть людей, но скрывать это в себе так, чтобы никто не видел в меня мизантропа и психопата! Я пошёл в армию, прикрываясь ебучим долгом, чтобы почувствовать себя сильным и не чувствовать себя жалким ничтожеством!!! — голос Сечина начал становиться всё более и более гневным. Казалось, что ещё немного, и у хаска случится нервный срыв, во время которого Сечин может сделать всё, что угодно.       Тесса слушала и понимала, что у её собеседника тоже было нелёгкое детство, был малый круг общения и насилие со стороны взрослых людей. И перед ней стоит личность, которая прошла Горнилло в детском саду, который можно сравнить с филлиалом Ада на Земле. Перед ней Сечин расскрыл свои психологические комплексы и проблемы, которые он умело скрывал ото всех. А девушке тоже было нелегко, пусть у неё и были родители. Но фактически детство было одинаковым для Тессы и Дмитрия. Они оба не познали любви от близких людей. Для них это выглядело чем-то новым и непонятным. Хоть Тесса и прожила больше Дмитрия благодаря своему телу дрона, но она до сих пор не может понять родительских чувств V и Узи по отношению к их детям. Не понимала до конца каково это: любить родного ребёнка, ведь её собственные родители жестоко обращались с девушкой. — А что ты думаешь про дронов? — Тесса решила спросить парня, который тяжело дышал и смог остыть для продолжения беседы. — Что я думаю? Я думаю, что твои родители были правы насчёт дронов. Рабство — это неотъемлемая часть человечества. Причём это неважно где: в автократии, тоталитарной стране или в декмократической стране. Я в этом убедился на примере южных корейцев. — Коррея… Это полуостров в Азии, да? — спросила Тесса. — Да. По заданию мне приходилось не раз высаживаться в глубокий тыл. И мне посчатливилось посмотреть быт южных корейцев, потому что парочка приверженцев идеи Кореи как диктатуры помогли мне, когда еды и воды у меня не осталось из-за беготни от корейских и американских солдат. Но годы выживания в приюте и годы тренировок в армии и «ВОРОНЕ» не прошли даром. — В «ВОРОНЕ»? — удивилась Тесса. — Да. «Военная Организация Разведки Особого Назначения». Сокращённо «ВОРОН». Элита военной разведки Российской Федерации. Туда набирают только лучших из лучших. Простой контрактник не может попасть в ВОРОН, но если ты заинтересовал вербовщиков, то они будут втайне за тобой следить, чтобы лучше понять тебя и сделать по тебе выводы, взяв тебя на карандаш в качестве потенциального агента. Моей специализацией были саботаж и достижения воздушного превосходства. — То есть, ты управлял истребителем? — Да. Я был настоящим ночным кошмаром для своих врагов. Меня прозвали «Девятым» за номер моего «СУ-57», — улыбнулся Дмитрий, — Тогда я почувствовал, что не я боюсь кого-то, а меня боятся. Я уже был не тем ничтожеством, которым я был в детстве! — на лице хаска засияла садистская улыбка, — Вся моя жизнь — это боль, страдания и борьба. Ничего другого я не знаю. Я чувствовал себя одиноко даже в своём родном мире. А в этой Вселенной я просто напросто чужак без тех, кому я могу полностью доверять. Мои соотечественники явно хотят использовать меня для интриг. Я не мог уйти от них, когда очнулся на их космической станции, потому что я бы стал подопытным кроликом и испытал ещё больше мучений, чем в своей родной Вселенной.       Тесса слушала это с удивлением и пониманием, что она и хаск очень сильно похожи, ведь её жизнь — это тоже борьба за жизнь с врагами и внешними обстоятельствами. Не смотря на то, что Дмитрий придерживался фашистских взглядов, девушка испытывала сочувствие к парню. Ей казалось, что на встретила альтернативную версию себя. Дрон подошла к парню и положила свою руку на его плечо, отчего Дмитрий удивлённо посмотрел на неё. — Слушай, я понимаю тебя как никто другой. Ведь моя жизнь — это сплошная борьба со всем и вся. Знаешь, я… рада, что ты всё рассказал о себе, — ответила Тесса, — Я чувствую в тебе хорошего друга, который может понять меня. Знай, что в этом незнакомом для тебя мире ты не будешь одинок.       Хаск слушал эти слова и смотрел на девушку своими голубыми окулярами. Ему было трудно поверить, что он нашёл друга в новом мире. Друга, который прекрасно понимает его прошлое, взгляды и интересы. Из-за этого Сечин попытался весело улыбнуться, но улыбка получилась зловещей из-за хладнокровного взгляда хаска. Из-за этого девушка лишь хихикнула. — Ты не умеешь весело улыбаться так, чтобы не выглядеть как безумный злодей из мультфильмов! — весело сказала девушка, — А ведь я так и не узнала твоё имя. — Дмитрий. Дмитрий Сечин. — Тесса. Тесса Джеймс Эллиот, — для приличия повторила девушка и протянула руку, которую хаск с удовольствием пожал. — Слушай, а дико извиняюсь за то, что побил твоих друзей на Ируне. — Хорошо, что ты их не убил. Но вот за планету тебя Шепард уж точно не простит. — Об этом СПЕКТРЕ я сейчас не переживаю. Но я вот что тебе скажу: планету уничтожил не я. — О чём ты говоришь? — удивилась девушка, — Я слышала как солдаты, с которыми летела, обсуждали что именно ты уничтожил Ирун! — — А ты не слушай всех подряд. Но да, со стороны может показаться, что это был я. Знаешь, у меня стали случаться приступы. Словно кто-то захватывает контроль над моим телом, а я этого даже не помню! — Сечин не хотел открывать правду о том, что в его голове сидит ИИ, который устраивал геноцид жителей Галактики, — Последнее, что я помню, это то, как разрубил своим мечом ядро той красноглазки, а затем появилась Сингулярность. Ииииии всё. Дальше всё как будто в тумане.       Тесса слушала это и смотрела на парня с удивлением и волнением. Она прекрасно помнила, что N, V и J тоже не могли вспомнить часть своей жизни, словно она у них стёрлась их памяти. И Син это делала специально, чтобы её питомцы, не узнав об ужасах и прегрешениях своего прошлого, не пошли против неё. Девушка понимала, что кто-то хочет использовать Сечина для своих целей. Вспоминая то, как N и V преодолели опыт травматичного прошлого, Тесса поймала себя на мысли о том, что ей нужно находиться рядом с хаском, чтобы он, возможно, смог понять одну вещь: можно жить без насилия и убийств как единственном средстве получения самоудовлетворения. — Вот шлёбра алюминиевая! — проворчал Павел, увидев, как дрон набивается к Дмитрию в друзья. Он и Дамир стояли у терминала в каюте Павла, наблюдая за трансляцией с камеры, установленной на Остроге-4. На экране было видно, как Тесса и Дмитрий друг другу душу изливают. — А он и рад нас на робота променять. — вторил ему Дамир. — Ещё и фашик, как выяснилось. — добавил он, с обидой в голосе. — Ну хоть чучмеком, меня не называет— Когда из динамиков раздался голос Дмитрия: — Мои соотечественники явно хотят использовать меня для интриг. Я не мог уйти от них, когда очнулся на их космической станции, потому что я бы стал подопытным кроликом и испытал ещё больше мучений, чем в своей родной Вселенной. — Павел нахмурился, но признал: — Ну, да. Тут он прав. — На другом мониторе Павел увидел, как Игорь пытается сдвинуть с места Адама, который стоял неподвижно, склонив голову и осунувшись. — Что ты с ним возишься? — крикнул Павел. — Дак, хоть бы сдвинуть надо, чтобы проход не загораживал. — ответил Игорь. — Не надо. — отрезал Павел. — Оставь так. Ничего с ним не будет. — Павел в последний раз взглянул на Дмитрия и Тессу на экране, затем отключил трансляцию. — Снова отчеты строчить. — проговорил он, разминая пальцы. — Ну ничего. Белослав терпел и нам велел. —

Земля. Антарктида. Комплекс «Морфей»

Антарктида скована вечным льдом, и в самом сердце ледяной пустыни, под километром льдов и руды материка был построен бункер Альянса Систем. Аманда Волкер, глава РУАС, шла по длинному, тускло освещенному коридору. Каждый шаг отдавался эхом, подчеркивая тишину, прерываемую лишь гулом работающих генераторов и охранных систем. По обе стороны коридора мерцали авто-турели, готовые в любую секунду обрушить смертоносный град вольфрама на любого, кто покажется неавторизованным. Изморозь покрывала стены, словно сама природа сопротивлялась тому, что творилось в этом месте. Аманда была женщиной, закаленной в горниле войны и интриг. Ее лицо, всегда собранное и серьезное, не выдавало и тени эмоций. За ней, молча следовал ее помощник, его руки держали электронный блокнот, готовый фиксировать каждое слово. За бронированной дверью, за несколькими уровнями защиты, находилась камера содержания. Единственным источником света здесь были кинетические щиты, что создавали призрачное, пульсирующее свечение, достаточное, чтобы увидеть кошмар, заключенный внутри. «Объект Омега», как его называли в официальных отчетах, бесцельно бродила по камере. Ее облик был чудовищным. Дрон-убийца, в облике служанки, с блондинистыми волосами под которым можно было разгладить обломок устройства, что было воткнуто в USB проход в районе виска, и огромными желтыми глазами на дисплее, в которых не было ни проблеска обычного разума. Из ее спины, словно щупальца спрута из бездны, извивались черные, когтистые отростки, движущиеся не по законам физики. Она остановилась, внезапно повернулась к вошедшим, ее тело дернулось, словно ее дергали невидимые нити. — Удивилась. — прозвучал ее голос, неестественно высокий и модулированный. Она попыталась изобразить удивление на лице, но вышло лишь жалкое подобие. Ее движения были пугающими. Не плавные, не естественные, а дерганые, словно кукла, которой управляет безумный ребенок. Поза — скособоченная, походка — нарушающая все законы равновесия. Она бесцельно блуждала по камере, словно зомби, вернувшийся из могилы, но с искрой осознания в желтых, немигающих глазах. — Присмотрелась. — прозвучал ее тонкий, детский голос, хотя в нем чувствовалась неестественная глубина, как будто эхо доносилось из колодца. Она повернулась к Аманде, ее лицо исказилось в подобие улыбки, обнажая острые, металлические зубы. — Сделала небольшой глоток. — проговорила она, поднося ко рту несуществующую чашку и из ее рта потекла черная, маслянистая жидкость. Аманда не дрогнула. Она достала проектор и включила его. На стене появилось изображение. Человек в белой броне и с, на первый взгляд, огнестрельным архаичный оружием из прошлого века — Вы узнаете его? — спросила Аманда, ее голос был таким же холодным и ровным, но подчеркнуто вежливым. Дрон-убийца замерла. Ее желтые глаза расширились, в них появилось что-то, похожее на удивление, но быстро сменилось чем-то более зловещим. — Хихикнула. — прошептала она, и ее щупальца задергались. — Они уже здесь. — — Что вы имеете в виду? — надавила Аманда. Дрон-убийца не ответила. Она просто смотрела на изображение солдата, ее лицо исказилось в странной гримасе. Казалось, она одновременно радуется и испытывает ужас. — Они принесут… избавление. — проговорила она низким детским голосом она, ее голос превратился в шипящий шепот. — Освободят вас… от страданий… от жизни…» Она начала хихикать снова, не уклюже прикрывая рот рукой. — Ваш… дом… станет… их… домом… — Аманда и ее помощник переглянулись. Слова омеги были пугающими. Кто они, и почему Омега им так рада? Что скрывается за пределами известного космоса? В этой камере, в глубине антарктического льда, столкнулись два мира: наш мир логики и стратегии, и иной мир, непостижимого машинного ужаса. Но Аманда Волкер, глава РУАС, не собиралась быть пешкой в этой игре, разыгрываемой силами, намного превосходящими ее. —Син. — впервые Аманда произнесла это имя, словно выговаривая древнее заклинание. — Какими силами они обладают? Что они могут сделать? — Дрон на мгновение замерла, склонив голову. — Они сильнее вас, — проговорила она, ее голос был словно царапанье когтей по стеклу.— Слабее нас. Но здесь… здесь они сильнее всех. — Фраза была бессвязной, абсурдной, но в ней чувствовалась некая искаженная логика, отражающая иной мир. Цивилизация создавшая дронов, наверняка превосходила по технологической моши нашу. Аманда попыталась зацепиться за хоть какую-то конкретику. — Что ты имеешь в виду плд «здесь»? В нашей вселенной? — Вместо ответа Дрон внезапно исчезла из поля зрения. На мгновение Аманда почувствовала легкое покалывание в воздухе. Затем дрон-убийца появилась в другом конце камеры, в нескольких метрах от прежнего места. — Телепортировалась. — проговорила Омега, с довольной улыбкой. Ее лицо выражало гордость, словно она показала Аманде забавный трюк. Одновременно с этим, над головой замигали красные огни. Авто-турели, наблюдавшие за камерой, словно ослепли. Компьютерный голос отчаянно повторял: — Сбой системы! Сбой системы! Отказ целеуказания! — Поля поля эффекта массы вокруг камеры загудели сильнее, их тусклое свечение усилилось. Аманда чувствовала, как электромагнитное поле давит на нее, но не ослабляла взгляда с дрона. Через пару секунд турели снова заработали, и в коридоре стих вой сирены. — Ослепила. — проговорила дрон, ее безумная улыбка стала шире. — Немножко… поиграла с электричеством. — Электрокинез. Телепортация. Это были лишь проблески силы, которые Омега демонстрировала с нарочитым детским энтузиазмом. Что еще она могла? Что еще могли те, кто создал их? Аманда понимала, что каждая секунда, проведенная здесь, приближает ее к нервнаму срыву. Но она должна была выведать хоть что-то, прежде чем отступить. — Они имеют что-то против нелюдей? — спросила Аманда, отчаянно пытаясь ухватиться за хоть какой-то понятный контекст. — Они уничтожили Ирун. Родину волусов— На лице омеги, казалось, промелькнуло что-то, похожее удивление. Но эта эмоция быстро исчезла, уступая место той же безумной улыбке. — Грустно. — проговорила Омега, ее голос был на удивление тихим. но на лице была всё таже безумная улыбка, что она продолжала прикрывать рукой. — Это начало. — Эта фраза прозвучала как приговор. Начало чего? этот вопрос эхом отдавался в голове Аманды. Она понимала, что больше ничего не добьется. Омга была закрыта, ее искаженный разум был лабиринтом из абсурда и ужаса. — Благодарю за разговор, Объект Омега. — сказала Аманда, профессиональным голосом. — На этом все. — Омега прищурилась, словно не до конца понимая происходящее. — Рада была повидаться. — протянула она, и медленно помахала рукой. Ее движения были неестественными, словно кукла, управляемая неумелым кукловодом. Аманда развернулась и вышла из камеры. Ее помощник следовал за ней, молча записывая все в свой блокнот. Когда бронированная дверь за ними закрылась, он выдохнул, стирая капли пота со лба. — Ну и хтонь. — пробормотал он, нарушая молчание. Аманда не ответила. Она обдумывала дальнейшие действия. Альянс Систем стоит на пороге чего-то, что прибудет из глубин космоса, из инго мира. Син, безумная пророчица этого ужаса, объявила: это начало. — Почему мы именно к ней пришли с вопросами? — снова спросил помощник . Аманда на мгновение остановилась, глядя на запертую дверь, и ответила. — Другие дроны, как ты узнаешь, умышленно скрывают свое прошлое. Они ни за что бы нам не рассказали. А «Омега», несмотря на свой уничтоженный разум, все же дала информацию о новом враге. —