Одиночество вдвоем

Хенджин тот еще романтик, ему нравится размышлять о том, как выглядят движения нового танца со стороны. Плавность худых рук, скольжение голени по старому скрипучему паркету, мощнее только собственный голодный взгляд. В нем отчаяние и глубокая удушливая пустота, словно всепоглощающая дымка, мешающая взору. Он слышит четкий ритм музыки, ту самую нить, связывающую его с реальностью. Телу ничего не нужно говорить, оно само поддается, Хван лишь вникает и выплескивает накопившийся груз. Въедливая обида за все плохое в жизни тушится танцем, и от этого правда становится чуточку легче. Танцор тонет в сожалениях, во мраке прошедших дней, ни одна мысль не кажется ему здравой и тем более позитивной. Он находится в плену у самого себя, освобождение так далеко от этого места, от реального мира в целом. Ноющая боль в мышцах и сбитое дыхание слегка отрезвляют его разум, позволяя убежать от самого себя хоть на мгновение. Сбоку слышится копошение возле входной двери, кто-то заходит в танцевальный зал, а потом садится на крайний подоконник у стены. За внутренними окошками тоже увеличивается шум от разговоров. Хенджин молниеносно теряется, его словно за шкирку вытягивают и швыряют обратно в душные стены университета. Танцор неловко тормозит на пятках. Хван медленно оборачивается и замечает легко улыбающегося Джисона, тот приветливо машет ладонью. Хван выключает беспроводную колонку, все внутри почему-то сжимается, даже пальцы подрагивают от волнения. Серое полотно получает еще одну кляксу от краски цвета индиго. — Привет, киви! В движении ты будто другой человек! — Хан активно жестикулирует, он весь светится радостью так, что возникает сильное желание зажмурить глаза. Помимо этого, невольно останавливается дыхание при виде тренированного торса в не слишком свободной белой майке-алкоголичке. Хан совершенно не стесняется обнажать части тела, его медовая кожа, покрытая татуировками, вызывает странное чувство восхищения. Хенджин ощущает, как его сердце плавится, будто раскалённое железо, и, растекаясь, обжигает грудную клетку. — Спасибо, — с едва уловимой улыбкой отвечает танцор. Он теряет всю уверенность, полученную в танце, и перекатывается с пятки на носок, пытаясь сбавить внутреннее напряжение. Хван случайно бросает взгляд на непрошеных зрителей вне зала. До этого толпа ребят бурно обсуждала нового гостя танцора, сейчас же они резко приседают и исчезают из поля зрения, чем вызывают громкий заразительный смех у Джисона. — Я персона vip, не так ли? Ладно, тренируйся, я буду сидеть тихо, — Хан не прекращает растягивать губы в улыбке и сверкать своими большими карамельными глазами. Хван не может понять, откуда у парня такой позитивный настрой, откуда такая наполненность этим светом? Теперь Хенджину тяжело сосредоточиться, но он все равно берет себя в руки и снова приступает к оттачиванию каждого движения. Музыка усиливается, становится жестче и сложнее, а бедра не прекращают свое волнообразное движение. Танцор смотрит на себя в зеркала и больше не видит в них Хван Хенджина. Теперь его личность становится глубже, насыщеннее и будто берёт контроль над внутренними демонами. По венам растекается экстаз, а глаза поблёскивают в эйфории. Хенджин не хочет возвращаться к самому себе, он с головой окунается в ощущение прекрасного, в эскапизм, в мир ядовитого превосходства. Кончики пальцев приятно покалывает от того, как тело поддается манипуляциям, выгибается в нужные формы и позволяет творить невообразимое. Однако, так или иначе, песня подходит к концу, глаза невольно улавливают чужой шокированный взгляд в отражении зеркала. — Я попал в рай? — Хан театрально пускает пальцы в синюю копну волос и расширяет глаза. Джисон словно играет роль, он искусно показывает очарованность ликом танцора. Быть может, ему нравится взаправду, а возможно парень пытается ухватиться хоть за какую-то ниточку связи с Хенджином. Хван розовеет щеками, пот обильно стекает с головы до ног, а сознания накрывает приятная истома. Парень опускает смущенный взгляд на чужие ключицы и подтянутый живот, только бы не соприкасаться мазками заинтересованных глаз, не стать свидетелем чужих мыслей и чувств без слов. — Не преувеличивай, я еще вношу коррективы, но еще раз спасибо, — тихо произносит Хенджин, опустив голову на паркет. Джисон притворно закатывает глаза и подпирает щеку ладонью. Хван находит в себе смелость вновь обратить внимание на стилиста. «Сегодня его ногти черного цвета…» — замечает такую мелочь танцор. Он подходит ближе к Хану, ноги словно сами шаркают по полу без разрешения хозяина. — Пойдем на обед? — приглашает его Джисон, когда анализирует количество пыли на окне. Хенджин в это время пытается понять, почему Хан так добр к нему. — Хорошо, но мне нужно принять душ. Может ты пойдешь первым, а я следом? — слова даются нелегко, во рту каша из-за выделевшейся за время танца слюны с перерывами на отдышку. Хан бросает на него сосредоточенный взгляд, будто хочет сказать что-то важное. — Тогда я буду ждать тебя в столовой, – отвечает стилист ровным тоном и спрыгивает с подоконника. Хенджин замечает подтяжки, висящие на чужих упругих бедрах. Джисон выглядит как человек из сороковых годов, а еще от него опять исходит тонкий сладкий аромат. «Очень вкусно выглядит… Ох, то есть пахнет», — мысли запутываются в клубок, хорошо , что их хотя бы никто не читает, а в особенности Хан. Хенджин старается не смотреть чересчур долго, чтобы Джисон не подумал чего лишнего, доселе запретного, но от себя далеко не убежишь. «Почему я делаю это? Изголодался по общению?» — задает себе каверзные вопросы парень. Хан правда вызывает целую бурю эмоций своей нескончаемой энергией. Он словно утреннее море в ветреную погоду: освежающий, бодрящий и чертовски потрясающий. Хван боится себе признаться в том, что для него это возможно чуть больше, чем просто дружба. Он слишком опасается чего-то близкого, чего-то такого, что грозится обжечь израненное сердце. Трепет парень настойчиво игнорирует. Джисон в это время без всяких задних мыслей покидает танцевальный зал, оставляя замешкавшегося Хенджина наедине. Хван устало садится на колени и закрывает лицо ладонями. Чересчур много тревог и лишних эмоций, а танец закончился, бежать от себя больше некуда. После душа Хенджину не легчает, он делает все по привычке, но кое-что идёт не по плану привычного ему дня. Хван ныряет в пожирающее его любопытство, в ощущение когтей демонов на своей груди. — Я тут! — кричит ему стилист с того столика, где они сидели в прошлый раз. Остальные студенты с удивлением посматривают на этих двоих, ведь новые сплетни слаще старых. Когда завязывается разговор по пустякам, танцор немного расслабляется. Он разрешает себе поиграть в дружбу, быть слушателем до ужаса болтливого синеволосого стилиста. — Мы могли бы посмотреть новый фильм, а потом выпить пива по дороге домой, что скажешь? — Хан цепляется за Хенджина ясным взглядом, полным уверенности и энтузиазма. В нем, в отличие от взгляда танцора, нет ни капли чего-то загадочного, чего-то томного и обволакивающего. Сплошь ясное дружелюбие, согревающее аж до появления легких ожогов. — Я редко пью, но думаю, на этот раз можно, — как бы соглашается парень, елозя палочками по рису на подносе. Хенджин то и дело бросает осторожные взгляды на темные рисунки, украшающие чужую шею. Желание рассмотреть каждый чертов сантиметр так и зудит изнутри, как если бы противное насекомое ползало под кожей. Джисон либо в упор не замечает, либо мастерски игнорирует взгляды Джина. Он периодически заходит в телефон, дабы показать новые модные новости. Уголки губ стилиста не прекращают тянуться вверх, отчего внизу живота Хёнджина начинало навязчиво ныть. — Встретимся завтра, а сейчас мне пора, — вдруг резко обрывает свой бубнеж Джисон и подрывается с места. У Хенджина же чувство дежавю, он опять держит в руке недопитый американо и внимательно следит за уходом стилиста. — Пока, — совсем неслышно говорит Хенджин. Вечером танцор никак не может успокоиться, мысли роем штурмуют душу, терзают беспощадно, да не прекращаются. Он крутится влево и вправо, укрывается тяжелым зимним одеялом. Ничегошеньки не помогает уснуть. «Та девушка говорила, что Хан Джисон ведет блог, может стоит найти его? Поизучать, вдруг найдутся новые ответы или более того вопросы», — настойчивая идея не покидает голову, парень сдается и тянется к телефону, лежащему на тумбочке. Пальцы не спеша набирают чужое имя, информация выплывает мгновенно вместе с изображениями Джисона. «Поймал себя на мысли, что окончательно потерял интерес к стритстайлу недель мод. Все напоказ и очень коммерческое», — говорит стилист на одном из коротких видео. Он уверенно и с профессионализмом рассказывает о последних событиях в мире моды: о новых креативных директорах брендов, показах и стилях звезд. Для Хенджина самым важным оказывается то, что подписчики обожают блогера, уважают его точку зрения и с радостью рекомендуют другим. У Джисона блог делится на английский и корейский языки, что тоже помогло набрать аудиторию. У парня потрясающий британский акцент, отчего у Хенджина вновь пронзает сердце новой иглой. Вся информация про Джисона любопытна, но у танцора складывается впечатление, что Хан слишком облицован чем-то внешне приличным, условно социально правильным. Что-то внутри подсказывает, что у стилиста есть свои неровные углы. «Смогу ли я узнать правду?» — задает себе вопрос Хенджин.