Одиночество вдвоем

В его глазах читается, что угодно, кроме симпатии. Упругие сильные мышцы обтянуты плотной тканью, а черные густые кудри на голове выглядят слишком романтично для столь крупного мужчины. Он правда пришел сюда, стоит уверенно и вовсе не шутит в своих намерениях. — Давай встретимся после пар, — говорит Чанбин, пока Сынмин беззаботно лежит на траве во дворе университета. Солнце ласково греет лицо сквозь ветви деревьев, ветер треплет челку, а огромный парень нависает и требует свидания, как же прекрасно жить в этом мире. — Ну, можно конечно, а куда пойдем? Или сразу к тебе? — легкомысленно уточняет музыкант, пока Со проверяет свое расписание в телефоне. Честно говоря, встречи с Кимом совершенно не к месту, не к текущему ритму жизни, сплошной балласт из проблем. Чанбин окидывает парня любопытствующим взглядом и прижимается плечом к стволу дерева. Тонкие розовые губы, небрежная прическа, а еще легкий румянец. Сынмин не спешит, не стесняется своего поведения, он скорее плывет по течению, чего не скажешь о Чанбине, чей ритм жизни точно распланирован и обсужден тысячу раз с самим собой. Со поджимает губы, отчего-то хочется выкурить парочку сигарет, лучше с каким-то привкусом. — Как насчет бара? Можем пойти в тот, где не встретим кого-то из университета, — предлагает спокойным голосом Чанбин. Внешне он холоден, а внутри яростное желание бросить все и уйти поскорее. Идея соблазнения парня на далекой территории кажется действительно необходимой, таки эти отношения могут и не перерасти во что-то серьезное, сплетня же о гомосексуальности наверняка останется. Со все еще не принимает себя в новой роли, всячески старается поступать как можно безэмоциональнее, что противоречит самому понятию отношений между возлюбленными. Сынмин в ответ хмурится, ему похоже не приходится по вкусу уточнение, поэтому парень приоткрывает глаза и ленивым голосом говорит: — Зачем? Меня это не волнует, пойдем в тот, что за углом, — хитрые нотки вызывают раздражение, Чанбин чуть отворачивает лицо, дабы этого не показывать. — Как скажешь, встретимся на этом же месте, — на выдохе отвечает Чанбин, ему уже не терпится вернуться в аудиторию и поболтать с Чонином о чем-то кроме свиданий и романтики. Безусловно Феликс и Хенджин являются самыми привлекательными студентами, их обсуждают абсолютно все, несмотря на порой отсутствие ярких событий, ведь обществу достаточно миловидной внешности, да творческого таланта. С Чанбином дело идет совершенно иначе, его уважают в основном только на своем потоке, поскольку с другими, парень попросту не пересекается. Со один из лучших студентов на своем курсе, чем вызывает восхищение у окружающих его девчонок. Да, Чанбин ни с кем пока не встречается, не видится, но как же ему страшно терять свои позиции и стать тем, на кого даже не посмотрят из-за глупых слухов. Черт возьми, сдался ему этот инфантильный музыкант! Да с ним спать страшно, вдруг венерическую болезнь подцепишь?! Парень не доходит до аудитории, прячется в месте для курения и с наслаждением делает затяжку. Тонкий запах персика немного поднимает настроение, только этого будет маловато. Было бы недурно что-то потяжелее и посильнее. Чанбин усмехается собственному мышлению, не чересчур ли преувеличивает свои переживания по поводу Сынмина? «Мы же не переспим в сортире или вроде того?» — задает себе забавный вопрос парень. Чанбин вовсе не готов к чему-то настолько личному, хоть Сынмин и талдычит об этом все их диалоги. — Хенджин теперь постоянно ходит с Джисоном, странно, да? — слышится чей-то женский голос. — Да-а, а я слышала, что Сынмин близко знаком с Джисоном, может скоро будет любовный треугольник? — девушки хихикают, а знакомое имя заставляет Чанбина навострить уши. К сожалению, голоса в тот же миг утихают, студентки уходят на следующую пару. Любвеобильный Ким только пуще гневает Со, который еще даже не принялся за нормальные ухаживания. Почему на самом старте столько казусов? Вопросы остаются риторическими, Чанбин и сам опаздывает на занятия. Он выбрасывает стик, быстрым шагом направляется в аудиторию. Тем временем мысли Сынмина полностью забиты кучерявым парнем в очках со своим смешным кожаным рюкзаком и запахом вонючего персика. Пару минут назад Чанбин нагло пялился на лицо Кима, на что музыкант еле удержал себя от смущения, жаль щеки слегка предательски покраснели. «Он настойчивый и весь такой невозмутимый, почему меня это будоражит?» — всю ночь не мог уснуть, сегодня тоже с волнением пришел в университет. Сынмин вскакивает на ноги, весь затылок в остатках травы, впрочем сейчас это не имеет никакого значения. Парень идет в сторону музыкального кружка, изнутри чувствует некое вдохновение, надо взять в руки гитару. По пути некстати встречает Джисона, тот как всегда с высокомерным выражением лица, чем по началу никак не удивляет Сынмина. Хан сидит на лавочке, просматривает ленту модных новостей и параллельно списывается с клиентами. Вдруг происходит то, что Ким похоронил когда-то давно и окончательно, без всякой надежды на возвращение: искренняя и яркая улыбка. Синеволосый парень поднимает голову и всматривается вдаль, на его лице появляются мимические морщины, те, что обычно ему несвойственны. Джисон растягивает губы в радостной улыбке, даже уголки его глаз кричат об искренности эмоции. Сынмин ошарашено переводит растерянный взгляд и замечает того самого «холодного» танцора. Хенджин не смотрит в их сторону, он снова плавает в своей меланхолии, периодически поднимая глаза к небу, ведь сегодня оно особенно красивое. Его волосы снова коротко стрижены, а походка плавная, выдающая с потрохами род деятельности. Сынмин хмурит брови, делает пару шагов в сторону, избегает быть обнаруженным. Чудаковатое чувство скребущей ностальгии ревностно царапает по нежному сердцу. Кима подташнивает, он не оборачивается и усиленней шагает в сторону музыкального кружка. Настроение слегка подпорчено. Время пролетает не так быстро, как кому-нибудь хотелось, например, Сынмину. Для Чанбина все равно наоборот, он всячески мысленно оттягивает момент встречи, но стрелки часов показывают, что пора. Со не спеша подходит к тому самому дереву, прохладный воздух остужает перегруженную голову от усердных занятий, зато появляется животный аппетит. Сынмин приходит несколько раньше, непринужденно давит траву носком кроссовка, о чем-то глубоко задумавшись. Былой игривости в нем не читается, парень кажется совсем не в том расположении духа, как прежде. — Все хорошо? Ты будто не в настроении, — прямо интересуется Со, на что Ким чуть приподнимает уголки губ в вежливой улыбке. — В порядке, пойдем, — кратко отвечает музыкант, поднимая на Чанбина усталый взгляд. Они молча выходят на пешеходную зону, медленно вышагивают и думают каждый о своем. Сынмин о Джисоне, а Чанбин о накопившейся работе в офисе компании. Атмосфера не клеится, обоим сложно найти тему для разговора, отчего парни с ощущением удушения глядят по сторонам. Мир вопреки их настроению вовсю кричит о себе: дети, транспорт и даже реклама на высотных зданиях. Жизнь кипит, она обволакивает со всех сторон и сталкивает тех, кто к ней совершенно не готов. Бар встречает наоборот тихо и пустынно, ибо время слишком ранее для ночных посиделок. Чанбин этому радуется, только не показывает, зато элегантно предлагает занять столик где-то в углу зала. Сынмин позволяет Со вести их встречу, оставаться за главного. В картине мира Кима обычно оба на одинаковых ролях, причем сугубо для короткого флирта и дальнейших активных действий. Сейчас все до смешного иначе. Они заказывают по стакану пива и несколько закусок. Напряжение все еще присутствует в воздухе, на что Сынмин теряет терпение и пробует начать разговор сам. — Ты пригласил именно меня, но я не вижу в тебе интереса, — честно произносит музыкант, на что Чанбин отводит взгляд в сторону. Он отвечает не сразу, задумывается на несколько секунд, словно действительно что-то здесь не так. Ким закусывает левую щеку, затем поджимает губы и старательно делает вид, что не нервничает. Со на него не смотрит, он весь в мыслях о том, как правильно соврать на заданную ситуацию. — Прости, если кажусь холодным, я плохо показываю эмоции. Ты мне нравишься уже некоторое время, поэтому я смущен, — совсем тихо говорит Чанбин, на что Сынмин почему-то вспыхивает алым пламенем на щеках. Не сказать, что Киму раньше не признавались в любви, однако это всегда мерещилось немного нафантазированным или наигранным. Сынмин этим людям не верил, парень вообще не терпит сладкие речи и ядовито-лживые прикосновения. И все же слова Со действуют на музыканта чересчур сильно, с предательским замиранием сердца. — Почему же я тебе нравлюсь? — Киму хочется уточнить, доказать себе, что Чанбин не лжет ему или самому себе. Свои чувства к Со парень пока не понимает, хоть и нутром ощущает томительную тягу. «Серьезно? Нахваливать сидеть?» — бесится в голове Чанбин. Парень и так еле-еле придумывает складные предложения, зачем тот усложняет задачу своим детским любопытством?! Со подминает щеку ладонью, не спеша окидывает Сынмина внимательным взглядом, словно пытаясь отыскать хоть одно преимущество. Ким в ответ пялится на чужую шею, притворяется, что не замечает. — В тебе есть энергия, запал, которые я в себе не нахожу. К тому же, мне нравится твоя внешность, ты довольно симпатичен, — незатейливо отзывается Со. Парень прикидывает в уме, что почти правда подойдет лучше всего. В экстравертном музыканте бесспорно есть тот самый огонь, будоражащий толпы людей, чего нет в Чанбине. Ну а про внешность будем считать натянутым комплиментом. Сынмин отпивает почти полстакана, чуточку пьянеет, и его все еще пунцовые щеки теперь не кажутся подозрительными. Слова Со далеко не новы, предсказуемы, и все равно отдаются в груди чем-то согревающим. — Я понял, не уверен, что могу предложить что-то большее, чем постель, — сквозь душевный скрежет произносит музыкант. Чанбин хмурит брови, обдумывает мысль на секунду. Напряжение не отступает, словно парни здесь совсем одни и не в силах справиться со столь интимными чувствами. Наконец Со наклоняется вперед и шепчет на ухо музыканту: — Я добьюсь тебя и не остановлюсь ни перед чем, поэтому подумай еще раз. Дыхание задерживается, в нос проникает знакомый запах персика и новый от лосьона для тела. Сынмин теряется в своем восприятии происходящего, у него слегка кружится голова, по пьяни чужие слова звучат соблазнительно. — Ты же вроде смущался, а сейчас так уверено говоришь, — подмечает музыкант, пока он подзывает официанта и заказывает новую порцию алкоголя. Со откровенно устает от разыгрываемой сцены, хоть и держится как может. Чанбин ляпнул эту фразу, ибо слышал ее по телевизору на приеме у врача стоматолога, любящего любовные романы. Сейчас парня потихоньку накрывает стыд, который тщательно прячет за каменным лицом. — Я просто хочу быть рядом с тобой, Сынмин, — на выдохе произносит Чанбин. Парень потирает переносицу под очками и не поднимает глаз, боясь быть неискренним в мимике. Сынмин не знает как реагировать, он почти согласен на первом свидании начать встречаться с чертовым незнакомцем с экономического факультета! Что же делать? Нет, это как-то глупо, может пока притормозить? А вдруг музыкант разонравится? — Давай переспим, — несмотря на все, произносит Ким. Знакомый сюжет развития событий успокаивает нервную систему, упрощает отношения и дарит оргазм. Сынмин уверен, что Чанбин согласится, поэтому чуть расслабляется перед чужим ответом. — Ох, у меня есть планы на сегодня, — с удивлением для всех говорит Со. Парень сам от себя не ожидает подобного, но страх делить постель с парнем оказывается быстрее. У Сынмина округляются глаза от отказа. — Что, прости? Ты сейчас послал меня? — Ким вскакивает с места, он чувствует себя униженным, как после признаний в любви можно так холодно отшить?! — Нет, подожди, Сынмин, ты куда? — Чанбин встает с места, шокированно провожает взглядом Кима и его средний палец. «Блять, что я натворил» — думают оба.