Одиночество вдвоем

Миг, когда вся твоя жизнь сжимается в одну точку и есть только «сейчас», наступает болезненно. Все тело потряхивает, а ладони покрываются холодным потом. Хенджин пятится к стене, ищет в ней опору. Джисон отводит взгляд первым, небрежно вытирает губы тыльной стороной ладони. Оглушающая тишина подобно выстрелу в лоб. Может танцору поцелуй померещился? Может Хан перестарался и Хенджин в бессознательном? Почему ничего не происходит, откуда столь инородное чувство? — Прости, я не думаю, что хочу большего. Я не смотрю на тебя как на партнера, — низкий и тихий голос рубит на куски, к глазам подступают слезы, почему-то агрессия, негодование комом застревает в горле, только в уголках глаз отражается реакция на отказ. — Ясно, — шепотом произносит танцор. Он с трудом идет к своим вещам и начинает молча их собирать, соленая жидкость стекает по щекам, попадая на губы. Дыхание становится громче, выдавая тяжесть переживаний. Хан застывает на пару долгих секунд, а потом уходит, словно и не приходил вовсе. «Решил сделать вид, что не заметил моих рыданий», — Хенджину приятна подобная забота, но все же стыд давит сильнее. Хочется истерзать себя за слабость, за глупую ранимость и неспособность справиться с эмоциями. Следующие дни танцор не живет, а существует, он занимается только томительным самоедством. Мир кажется ему еще меньше и душнее, словно маленькая клетка. Хенджин чувствует себя виноватым: за разрушение зарождающееся дружбы, за осуждение, за собственную глупость. Парень плохо спит, точнее ворочается полночи, да и аппетит пропадает. Мешки под глазами выглядят неказисто и портят и без того печальное лицо танцора. Он посещает занятия нехотя, все чаще натягивает бейсболку или капюшон. К счастью, Джисон не появляется рядом, может его и вовсе нет. Похоже синяя краска не подходит его холсту, нужно двигаться дальше. Одним вечером Хенджин решается на небольшую прогулку по району, по крайней мере до круглосуточного магазина. Вечер жаркий, густой, горячий воздух не приносит облегчения, только тошно становится. Старые кроссовки шаркают по асфальту, а капли пота стекают по осунувшейся спине. Желтый депрессивный свет от уличных фонарей еле освещает дорогу, но танцор кое-что все-таки замечает. Новый знакомый облокачивается на сверкающий от чистоты мотоцикл и что-то рассматривает на экране своего телефона, пока выкуривает электронную сигарету. Хенджин теряется и тормозит на месте, готов ли он к встрече? Впрочем, дорога остается одна, без возможности повернуть, поэтому танцор делает еще пару шагов навстречу. — Хенджин? — Со поворачивает голову и мгновенно узнает парня. Чанбин натянуто улыбается, разворачивается всем телом, когда Хван встает на расстоянии метра. Неловкость давит где-то в груди, танцор прикусывает нижнюю губу. — Привет, — выдавливает из себя Хенджин. Чанбин окидывает его долгим изучающим взглядом, оценивая плохое состояние танцора. — Все еще не куришь? Ты опять выглядишь печальным, — Со пытается говорить с приподнятым настроением, ему чуточку жаль этого человека, хоть они почти незнакомы. Хван нервозно усмехается, еще раз убеждаясь в своей меланхоличности. — Может стоит начать, — на грани колкости и отчаяния произносит танцор. Чанбин не удерживается от довольной улыбки и протягивает свою сигарету. — Вперед, тебе понравится, — Хенджин смотрит на него с недоверием и все же берет в руки вейп, пробует втянуть дым. По началу ничего непонятно, но позже невольно хочется прокашляться от ощущения нечто осязаемого в горле. — Кхм, благодарю, — тихо отвечает парень и отдает сигарету обратно. Чанбин остается удовлетворенным и даже по дружески хлопает Хвана по плечу. — Первый раз всегда так. Знаешь, если ты свободен, могу прокатить тебя, — Хван удивляется и невольно осматривает огромный мотоцикл за спиной Со. Что-то внутри кричит с просьбой согласиться, ведь Хенджин еще ни разу не ездил на таком опасном транспорте. Гнетущая боль уже невыносима, может хоть сильный поток ветра освежит затуманенный печалями разум? — Ну, было бы здорово, — Чанбин радуется пуще прежнего и протягивает шлем танцору. — У меня тоже бывают такие дни, но после поездки сразу становится легче, — до Хенджина доходит, что Со так поддерживает его. На пару мгновений в груди разливается нечто доселе неизведанное, такое теплое и приятное, напоминающее о временах, когда он общался с друзьями в средней школе. — Спасибо, Чанбин, — едва слышно благодарит танцор и натягивает шлем на голову. Вдвоем они садятся на мотоцикл, Хенджину приходится обнимать парня за талию и прижиматься грудью к чужой спине. Вынужденные прикосновения внезапно приносят удовольствие, особенно когда мотор шумно гудит и мотоцикл резко сдвигается с места на огромную трассу. Ощущения будоражат, адреналин разливается по венам, хочется заорать в слух парочку матов. Мир вновь сужается, в нем есть только Хенджин и Чанбин, а еще много бликов по сторонам. Танцор будто оживает в это мгновенье, все плохие мысли уходят в никуда. Они едут около пятнадцати минут и этого хватает, чтобы после шумно глотать воздух от восторга. Хван натягивает радостную улыбку и позволяет себе громко расхохотаться. Со смотрит на него с недоумением, а потом с пониманием. — Таким ты мне нравишься больше, Хенджин, — Чанбин зачесывает пальцами волосы назад и поправляет криво сидящие на носу очки. Хван ходит вокруг него по кругу и не перестает смеяться, пока живот не начинает побаливать от спазмов. — Извини, я давно не испытывал таких эмоций, — танцор тепло улыбается и прячет глаза, смотря куда-то себе под ноги. — Все нормально. Хочешь, я выслушиваю тебя, — предлагает Чанбин и в его взгляде Хван читает искренность. — Ладно, эм. У меня ощущение, что я все время ошибаюсь, все время разочаровываю людей и, знаешь, будто мне вообще не место здесь, — Хенджин не находит смелости рассказать всю правду о себе. Со сглатывает, бросает на парня сочувствующий взгляд. — Ты никогда не будешь всем угоден, никогда не достигнешь идеала, будешь хотеть большего, а неудачи есть у всех. Так есть ли смысл убегать? — Чанбин задумывается о самом себе, о том, как тяжело работать в компании под гнетом отца и огромных ожиданий. — Я не знаю. Я слишком труслив и избегаю попыток попробовать построить что-то новое, — признается танцор, на что Со тяжело вздыхает. — А ты разозлись, доведи себя до точки кипения и делай то, чего так сильно хочешь, но боишься, — Хван поднимает брови от необычного совета. — Я…не уверен, что там нужна агрессия. Скорее уверенность? Или принятие, — скомкано отвечает Хенджин. Чанбин тяжелыми шагами приближается и твердым взглядом буравит танцора. — Что бы там не было, это решаемо. Я думаю, что ты справишься. Теперь давай отвезу тебя обратно, а завтра предлагаю пообедать в кафетерии, я познакомлю тебя с моим другом, — Чанбин, сам того не понимая, протягивает руку помощи человеку, глубоко зарытому в яме под названием «одиночество». Хван молча кивает, а после всю ночь обдумывает слова Со. Не верится, что теперь мир может начать заново раскрашивать его давно запыленный и хрупкий холст. Парень задумывается, какого оттенка мог бы быть Чанбин? Может красного? Ему точно подходит, в стиле Валентино, как сказал бы Хан Джисон. Кстати, о нем… Хенджин скучает. Хочется вернуть время вспять и повести себя иначе: еще мягче, еще аккуратнее. Следующий день Хван встречает с мешками под глазами и шумными зевками. Спину противно ломит от недосыпа, парень старается лишний раз не двигаться и на первой паре практически проваливается в сон. На переменах танцор прячет помятое лицо за серым капюшоном, но Чанбин каким-то образом все равно находит его. — Хенджин, знакомься, мой друг Чонин, — танцор дико стесняется своего вида, но все же поднимает голову и встречается взглядом с парнем напротив. Темные волосы, лисьи глаза и милые ямочки на бледных щеках. Безумно милый, в Хване возникает желание затискать Яна, однако, конечно, не подает виду. — Приятно познакомиться, — Хван пробует улыбнуться, на что Чонин кивает в ответ. — Джин, ты отлично танцуешь, я видел в прошлом году на концерте, — сразу же делает комплимент Чонин, на что Хенджин смущается. Чанбин мягко, но уверенно подталкивает ребят в сторону кафетерия. — Спасибо, я постараюсь хорошо выступить на будущем фестивале, — отвечает Хенджин. Танцор сам не замечает, как попадает в ловкие сети Чонина и не перестает общаться на любые студенческие темы, в то время как Чанбин поглощает еду и внимательно их слушает. Хенджин чувствует, что ему хорошо, он наконец-то находит себе собеседника без страха быть униженным. Ему немного неловко от того, что Чонина видит впервые, однако Ян настолько болтлив и харизматичен, что Хенджин не может прекратить вести диалог. Хван сидит между парнями, чуть теснее к Чанбину, что не укрывается от зорких глаз Сынмина. Музыкант только вошел в кафетерий и мгновенно находит причину своих переживаний. Ким тянет задумчивого Феликса к столику. — Чанбин, не против, если мы присоединимся? — Хенджин испуганно бросает на Кима быстрый взгляд, а Со наигранно приветливо улыбается. — Конечно, бросайте вещи, — Сынмин победно усмехается, грубо кидает рюкзак между Чанбином и Хенджином, а Феликс между Чонином и Со. Когда музыканты уходят за едой, Чонин тут же комментирует ситуацию. — Ты серьезно? Зачем они нам? Выскочки, — Хенджин поджимает нижнюю губу, Чанбин же закатывает глаза. — Просто сделайте вид, что рады их видеть. Я ухаживаю за одним из них, — парни округляют глаза от удивления. «Он же называл Сынмина занозой, черт, еще и бывший Хана… как неловко. Тогда второй парень?» — непонятный, но явный стыд пылает внутри танцора. — Чего, блять? Ты же по девушкам, — морщит лоб Ян, на что получает толчок под столом. — Заткнись и подыгрывай, я позже объясню. Хенджин, надеюсь, что ты тоже… — с агрессии на неуверенный тон переходит Со. Хван несколько раз нервно кивает. — Конечно, я молчу, — Чанбин облегченно выдыхает. Танцор сдвигается ближе к Чонину, чтобы оставить место для Сынмина. «Определенно странная компания» — мысленно дает комментарий Хенджин. Музыканты втискиваются шумно, бросая подносы на стол, несмотря на доверху заполненные стаканы с соком. Хван теперь жмется ближе к Чонину, что оказывается взаимным, ибо Ян этих двоих на дух не переносит. Сынмин же широко расставляет ноги и одной соприкасается с чанбиновой. Сам Со кажется абсолютно спокойным, словно ничего нового не происходит. — Остался только сок, я так хотел капучино, — жалуется Ким, пока елозит палочками в водорослях. Со без слов меняет их напитки местами, на что остальные вскидывают брови. — Я еще не пил, — объясняет Чанбин. Ким остается довольным и бросает на Хенджина предупреждающий взгляд, благо он остается незамеченным. — Ты такой заботливый у меня, — Чонин мысленно закатывает глаза и уже готовит похабные шутки по этому поводу. Феликс не обращает внимания на друга, он скорее с любопытством оглядывает танцора, тихо евшего рис. — Что-то я давно не видел Хан Джисона в универе, — подливает масло в огонь Ли. Хван мгновенно поднимает голову и сталкивается взглядом с Феликсом. Сынмин смотрит на них двоих с напряжением и кладет ладонь на чанбиново бедро. — И что? — уточняет Чанбин, которого внутренне колотит от желания скинуть чужую руку. Феликс усмехается. — Да ничего, но обычно он всегда с тобой, да? Ты же Хван Хенджин? — танцор чуточку краснеет, все пялятся на него, хочется сбежать. — Да, — совсем кратко отвечает Хван. Он чувствует, будто уменьшается и еще слово — затопчут. Феликс протягивает руку через стол, а танцор мягко ее сжимает слегка потной холодной ладонью. — Меня зовут Ли Феликс. Я всегда хотел с тобой поболтать, такой загадочный, ни с кем не общался, ну, до встречи с Хан Джисоном точно. Мне девчонки иногда щебечут о тебе, — Хенджин хмурит брови от непонимания. Опять эта неясно откуда взявшеяся информация о каждом шаге. — Подожди, что за девочки? Я не совсем понимаю как мой круг общения связан с ними? — Сынмин и Феликс бросают смешки, а Чанбин решает ввязаться в беседу. — Забей на этот бред, — Феликс его перебивает. — Ты же популярен на весь универ. Сам не замечал, какие толпы на твои репетиции приходят? Если бы не грубил, вообще бы отбоя не было, — у Хенджина наступает дежавю, словно где-то он это уже слышал. — Так и зачем им рассказывать тебе обо мне? — допытывается танцор. — Не знаю, просто сплетничаем, но я могу помочь, — Хван ощущает себя дико глупым, иначе как понять этого музыканта? Что ему нужно? — С чем? — Чанбин ощущает, что Хенджину нужна поддержка, однако он не знает как ее оказать. Чонин со своей стороны только жадно поглощает новую информацию. — С Ханом. Вы же поссорились? Не спрашивай откуда знаю, ответ тот же. В общем, он сейчас ошивается в клубе «Неон», могу проводить, — тон голоса Феликса становится каким-то соблазняющим, отдаленно напоминающим флирт, на что Чанбин и Чонин гримасничают. — Спасибо, я подумаю над этим, — скомкано отвечает танцор. Сынмин остается наблюдателем, в целом, ему ясны планы Феликса. Что ж, удачи ему.