Одиночество вдвоем

Сынмин привык долгое время быть один, поэтому когда каждое пробуждение начинается с сообщения: «доброе утро и хорошего дня» от Чанбина, то у музыканта невольно колет сердце, оплетаясь стеблями ядовитого растения под названием «зависимость». Подходит конец недели и парень приглашает Кима прогуляться на природе. Погода весьма располагает: начало мая кажется волшебным временем. Чанбин действительно весь из себя практичный и простой, в нем вовсе нет той самой замысловатости, мистицизма или глубины. Он предсказуем, слегка напорист и постоянен. Все те качества, которых толком нет в Джисоне. Сынмин не понимает, почему его влечет к человеку противоположному от Хана. И все же забота до безумия приятна, словно парню додают то, что он давно потерял. Чувство любви или же просто что-то тёплое, согревающее и успокаивающее. Пока Сынмин старается не показывать своей слабости, только мягко разрешает за собой ухаживать. Он пытается не грубить, и у них складываются довольно неплохие диалоги, хоть и до ужаса скучные. «Как прошла репетиция?» «Да никак, никто не пришел и я пошел в библиотеку искать книги для научной работы». «Понял». Сынмин утопает в литературе, ищет хоть какой-то ответ на свои вопросы, да все без толку. В голове одно и то же лицо, то же имя, а еще чертов невыносимый низкий голос. Все-таки с судьбой нельзя играть, а особенно с собственными чувствами. Ким попадает в ловушку, доводящую практически до истерик. Это пока что все хорошо, но Чанбин обязательно его бросит, парень уверен, поэтому копается в полках с научными работами по психологии. Ничего полезного не находится, слишком банальное или чересчур сложное для понимания. Ким скрипит зубами, разворачивается и выходит наружу, на свежий воздух, где мысли не так едко сжигают спокойствие. Хочется провалиться сквозь землю, когда спустя несколько шагов Сынмина настигает предмет его сладостных мучений со стаканчиком капучино. — Сюрприз! Решил встретить тебя лично, у нас отменили пару, — как будто бы с радостью произносит Чанбин. У Кима спирает дыхание от его появления. Всегда ли Со был настолько привлекательным? Что ясные глаза, что аккуратные губы, что сильная шея и крепкие плечи… Сынмин сам не замечает, как долго и непрерывно смотрит на Чанбина. — Держи, — Чанбин с напором протягивает кофе, делая вид, что не видит на себе голодного, пожирающего взгляда музыканта. Ему не особо приятно подобное внимание, несмотря на то, что план соблазнения удается на славу. Со искренне старается лавировать в отношениях с Кимом, дабы избегать особого контакта с Сынмином. Чанбин все еще не готов делать что-то настолько физически личное, как поцелуи и секс. — А, м, спасибо. Уже не травяной чай, да? — как будто с издевкой уточняет музыкант. Со усмехается и неловко проводит руками по волосам. — Тебе нужна бодрость для сегодняшней поездки. Может отправимся на пляж? — у Сынмина округляются глаза от удивления, он переминается с ноги на ногу, обдумывая предложение. — Поедем на мотоцикле или, если хочешь, я возьму машину, — с заботой предлагает Чанбин, наблюдая за непривычной неуверенностью парня. Ким поджимает губы, но кивает, уткнувшись лицом в стаканчик. — Давай на мотоцикле. Много кого на нем катал? — ревностно спрашивает музыкант, допивая кофе. Чанбин усмехается и смотрит куда-то в сторону. — Да нет, кажется только Чонина и Хенджина, — от их имен у Кима сжимается челюсть, парень ступает ближе к Со. — Вы с Хван Хенджином такие хорошие друзья? — сквозь зубы произносится вопрос, от которого Чанбин наконец обращает свое внимание на собеседника. — Да не сказал бы, просто подвернулся случай. Поехали? Он тут стоит на парковке, — переводит тему Чанбин, на что Сынмин тяжело вздыхает и цепляется ладонью за чужую. Со хотел бы закатить глаза, вырваться, да не может, отчего тошно внутри. Хоть бы никто не увидел их вдвоем со сцепленными руками как глупых школьников. Музыкант держит надежно, так, словно показывает, мол «никаких Хенджинов я больше не потерплю». Чанбину почти смешно от всего окружающего фарса, зачем только повелся на уловку отца. Парни садятся на сверкающий от чистоты транспорт и с гулом срываются с места. Ветер трепет одежду, улицы сменяются с одной на другую, а теплая и широкая спина прижимается к сынминовской груди. Неужели точно так же здесь были и какие-то ничтожные Чонин с Хенджином? Черта с два они сядут на этот мотоцикл! Сынмин почти физически ощущает болезненную ревность, разливающуюся по венам. Чанбином хочется обладать, причем полностью. Киму неважно кто такой этот Со, главное, что он теперь принадлежит музыканту. Сынмин понимает, что внутри происходит что-то ненормальное, нечто отвратительное и все же позволяет этой мгле постичь слабое сердце. Ехать приходится долго, однако поездка не кажется скучной, даже наоборот. Высотки сменяются скромными домишками, становится больше зелени, а воздух теперь в разы чище. Сынмин привыкает к объятиям, к высокой скорости и быстро колотящему сердцу. Чанбин в это же время мысленно думает о том, как развлекать своего спутника в скромном путешествии. Надо затронуть тему работы в компании семьи, осторожно узнать о планах на будущее, может быть удастся выведать что-то полезное, какой-нибудь грязный секрет или тайну. Предчувствие подсказывает, что все может оказаться в пустую, но выбирать не приходится. Когда морской бриз наполняет легкие, у Сынмина приподнимается настроение. Он скидывает с себя шлем, беспечно бросает на песок и бежит в сторону бушующих волн. Солнце навязчиво слепит глаза, а сильный поток ветра шумит в ушах. Ким позволяет себе ярко улыбнуться. Здесь никого нет, только они вдвоем, как же хорошо. Музыкант присаживается на корточки, ладонью водит по прохладной воде, все негативные мысли уходят на второй план. Парень молчит, не зовет Чанбина присоединиться, только слушает бьющиеся волны. Со остается у мотоцикла, со смехом поднимает шлем, а затем тихо наблюдает за бегущим музыкантом. Что-то в нем есть детское и до жути милое… «Такой забавный», — впервые что-то позитивное за день думает Чанбин о Сынмине. Вскоре Киму надоедает быть одному, поэтому он резко подрывается и начинает руками зазывать парня присоединиться к своей компании. Со смеется, но оставляет транспорт и неспеша приближается к воде. В этот миг Сынмин вновь окутывается пленительным очарованием парня напротив. Чертова улыбка, опущенные ресницы, а еще неуклюжие движения стоп по песку. Сердце бешено ускоряет темп, что кажется, пора остыть в прохладном море. Ким почти так и поступает, неловко откланяется назад и…падает на спину. Холод мгновенно проникает под одежду, брызги мочат лицо, волосы: абсолютно все. Сынмин ошеломленно дышит, когда видит Чанбина над собственным телом. Со разрывается от хохота, аж до красноты на щеках. Он опирается ладонью об колено и тянет другую руку к промокшему музыканту. Ким не моргает, пытается запомнить этот момент в своей памяти. Его не раздражает этот заразительный смех, его не бесят искры в чужих глазах, нет, все наоборот, Сынмин влюбляется с каждой секундой все больше, все сильнее. Парень протягивает мокрую ладонь, хватает Чанбина за руку, только вставать вовсе не спешит. Музыкант тянет парня на себя, отчего у Со расширяются глаза от удивления. — Что ты… — не успевает договорить Чанбин, как падает на колени. Теперь вода окутывает их двоих, а лица находятся друг напротив друг друга. Сынмин смотрит пронзительно, с пылающими чувствами глубоко внутри. Со теряется, так и застывает в провокационной позе сверху на музыканте. Тишина громкая, хотя вокруг шум ветра и воды, а еще пролетающих мимо птиц. Чанбин краснеет уже не от смеха, единственным решением находит спрятать лицо в чужом плече. Сынмин чувствует жар на своей коже, тяжелый вес от постоянных тренировок, а еще запах туалетной воды. Наконец Чанбин поднимается, принимая сидячее положение верхом на Сынмине. Между ними странное молчание, чересчур затянувшееся, однако столь томительное. — Кхм, решил искупать? — шутит Со, Ким в ответ закатывает глаза. — Вижу, что тебе нравится эта поза, — колко переводит тему музыкант. Чанбин смущенно усмехается и все же встает с колен. — Вылезай сам, второй раз не поведусь, — отвечает Со, пока шарится по мокрым карманам. Вся пачка стиков теперь не пригодна к применению, как жаль, сейчас было бы недурно покурить и расслабиться после столь интимного момента. «Как будто еще секунда и мы могли поцеловаться», — с легким чувством отвращения думает Чанбин. Наверное, если бы Ким проявил напор, Со бы поддался. «Еще немного и я бы потащил бы его под воду», — мечтательно вспоминает Сынмин происходившее две минуты назад. Что ж, еще не вечер.