Одиночество вдвоем

Вечереет, и солнце медленно катится к горизонту. Шум волн продолжает звучать в голове. Идеальная погода, когда не жарко и не холодно, остается только чувствовать оранжевые лучи на собственном теле. Песок легко двигается под напором ступни, кроссовок утопает в нём, а руки неловко сжимают телефон. В душе сидит какое-то давящее чувство, словно глыба из сомнений и страхов. Нет той легкости, что дарит окружающая природа. Одежда давно уже высохла, хоть и с трудом, как хорошо, что рядом нашлась кофейня с горячими напитками. — Хороший выдался день, да? — как бы невзначай спрашивает Чанбин, чтобы развеять тишину. Он не разделяет того, в чем варится Сынмин, скорее, испытывает желание поскорее вскочить на ноги и уехать отсюда, наконец прервать это свидание. Сынмин хмыкает, отворачивается в сторону. — Ну как сказать, — обида сквозит в тоне его голоса, на что Со напрягается всем телом. Ну, что опять не так? — Кстати, давно хотел спросить, чем планируешь заниматься после универа? — переводит тему парень, при этом в который раз протирая очки, так как они в разводах от соленой воды. Сынмин чуть поворачивается всем корпусом обратно к Чанбину, бросает на него заинтересованный взгляд. — Индустрия развлечений, думаю. А ты? Ты вроде в компании своей семьи работаешь? — Чанбин сглатывает слюну, сощуривает глаза от ослепительного солнца. Создается пауза, парень обдумывает ответ так, чтобы никак не выдать свои намерения. — Да, я подрабатываю после учебы. Мне нравится вести бизнес, да и к тому же, не пробовал ничего другого. Я не хочу подвести отца, — на удивление искреннее признается Чанбин. В принципе, он и не скрывает своих целей, просто рано еще хвалиться недостигнутыми результатами. Сынмин задумчиво кивает, а затем поднимает глаза к небу. — Я тоже из богатой семьи, наверняка, знаешь Кимов. Если бы не музыка, мы могли бы стать партнерами по бизнесу, а хотя стой, — специальная длительная пауза, — мы вообще никакие не партнеры, да? — вот и обида вновь проснулась. Чанбин мысленно закатывает глаза, а сам только руки в кулаки сжимает. — Ты бы не хотел попробовать? Может у тебя в крови есть предпринимательская жилка, — Со игнорирует манипуляцию, хоть и закипает изнутри. Как же раздражает этот ребячливый мальчишка. — Нет, спасибо, это точно не для меня, — саркастичный тон, — так что насчет мной сказанного? Я мог бы и с Феликсом на пляже потусоваться, может даже искупаться, — Сынмин уже хочет лениво встать на ноги, поиграть на нервах, как Чанбин быстро хватает того за руку и дергает обратно сесть на песок. — Эй, — обрывает его действия Со. — Чего тебе? — пренебрежительно отвечает Сынмин, на что Чанбин крепче сжимает чужую руку до появления красных пятен. — Успокойся и притормози, я же говорил, что спешить некуда, — Кима это не убеждает, он пробует вырваться из хватки, несмотря на просьбы. — Притормозить? Мы с тобой как восьмиклассники, скажи честно, у тебя с этим проблемы, да? — Чанбин округляет глаза от шокирующего вопроса, нет, это поразительно оскорбительно! — Что? Конечно нет! — повышает голос Со, на что у Сынмина просыпается азарт вывести того из себя. — Да как нет? Я мог еще понять первое знакомство, но теперь то что? Я не кисейная барышня, Со Чанбин, — Сынмин смотрит прямо в глаза, больше не пытаясь освободиться, хотя и не нужно, Со сам расслабляет пальцы. Чанбин понимает, что откладывать больше нельзя, придется сделать то, чего хотел Сынмин, когда утягивал за собой под воду. Между ними возникает особое чувство, когда что-то должно случиться, причем обязательно. Со берет на себя инициативу: полностью разворачивается к Киму, более того, подсаживается ближе и склоняется над чужим лицом. Ладонь упирается в песок за музыкантом, Чанбин ощущает жар чужого тела, очки приходится снять. Сынмин не удерживается от победной ухмылки, его глаза напоминают полумесяцы, так и искрят. — В чем дело? — шепчет парень, наблюдая за тем, как Чанбин смотрит на его губы. — А ты не понимаешь? — в ответ смеется Со, внутри сгорая от волнения. Все-таки первый поцелуй с парнем, благо, он побрился. Ким прижимает бедро к боку парня, как бы подталкивая продолжать задуманное. — Не могу поверить, что ты готов на такой подвиг, — продолжает дразнить музыкант, сам прижимаясь к Чанбину. Со, не говоря в слух, считает до трех, а потом накрывает губы поцелуем. Поза не совсем удобная, поэтому Сынмин напирает и меняет положение дел: телом толкает Чанбина назад, а потом садится чуть сбоку от него. Не стесняясь, парень обнимает Со за шею, проникает языком в чужой рот. Чанбин ошеломлен настолько, что позволяет Сынмину вести их интимный момент. Глупый и инфантильный музыкант оказывается неплох в ласках, настолько, что ниже пояса начинает предательски давить на джинсы. Это слегка пугает Чанбина, подвергает сомнению его ориентацию. Неужели его могут привлекать не только девушки? Со чуть отклоняет голову назад, но Сынмин ловко ловит его обратно, даже не спрашивая причины. Музыкант удачно ставит колено между чужих ног, оказывая давление. Чанбину одновременно хорошо и плохо: целоваться приятно, однако проблема в штанах сейчас будет некстати. — С…Сы… Сынмин, стой, — Со не может вставить и слова, ибо Сынмин сам не на шутку возбуждается, практически лезет на Чанбина. — Заткнись, — грубо отвечает музыкант, его собственное возбуждение требует желанного трения. — Мы слишком увлеклись, это общественное место, — говорит Чанбин, отталкивая уже посильнее. Сынмин наконец останавливается и садится на пятки. — В следующий раз ты не отвертишься, — выдыхает слова музыкант. В следующие дни Сынмин полностью увлечен репетициями перед предстоящим фестивалем, который то и дело переносили на поздние даты. Ребята оттачивают навыки, проверяют тексты, готовят реквизит. Феликс кажется чем-то отвлеченным, то и дело проверяет телефон на наличие новых сообщений. — В чем дело? — спрашивает Сынмин, пока настраивает инструмент. — Хенджин не отвечает, мы позавчера пили, и потом он ночевал у меня, — не страшась рассказывает Ли, на что Ким вскидывает брови в недоумении. — То есть…вы переспали или он не?.. — Феликс усмехается, все еще приклеенный к телефону. — Ну, наш максимум был чмок, от которого он шуганулся. Не смейся, я сам в шоке, — Сынмин довольно вздыхает, что ж, Джисон выбрал себе чересчур отчужденного друга. Затем Ким вспоминает о Чанбине, осознавая поразительное сходство. Не зря Хван и Со сблизились. — Чего ты хочешь от него? — уточняет Ким, на что Феликс хитро улыбается. — Он мне нравится. Люблю вызовы. И знаешь, Хенджин довольно милый, — Сынмин закатывает глаза. — Тогда держи его при себе. Пусть не лезет к Чанбину, — выстраивает границы Ким. Он встает с места и идет к микрофону. — Можешь не беспокоиться. После фестиваля идем в коттедж? Затащим всех, — соблазнительно предлагает Феликс, на что Сынмин согласно кивает.

***

Хенджин последние разы тренирует свое выступление. Он как обычно весь мокрый от пота. Уже завтра то, к чему он готовился долгое время. Сейчас не имеют значения никакие взаимоотношения. Только музыка, такт, каждый взгляд на будущего зрителя. Усталость нещадно мучает, хочется споткнуться и тяжело свалиться на прохладный пол. И все-таки никак нельзя, нужно твердо идти к своей цели. Под конец тренировки вода становится спасением. Хенджин планирует еще разок станцевать, но слышит как входная дверь открывается. Конечно кажется первым делом, что это Хан. — Привет, — слышится низкий голос, совершенно не тот, что ожидался. Феликс приманил за собой еще больше внимания, поэтому весь коридор заполнен людьми, чьи взгляды направлены на ребят. Хенджин выключает трек, с каким-то чувством вины оборачивается к музыканту. То, что между ними произошло, Хван помнит очень смутно, как будто они еще играли в карты дома, смотрели какой-то фильм, потом Феликс предложил поцеловаться… — Здравствуй, — слишком официально приветствует танцор, поднимая растерянный взгляд на парня. Феликс подсаживается к Хенджину прямо на пол, не стесняясь. — Ты как? Волнуешься перед завтрашним днем? — Ли проглатывает деловой тон и пытается быть дружелюбным, на что Хван натягивает на лицо усталую улыбку. — Есть такое. А вы с Сынмином? Чанбин придет? — Хенджин ищет ту точку, где их разговор примет нейтральное русло. Ли это прекрасно понимает, поэтому подыгрывает. — Горло и руки бережем, хахах. И, да, куда без качк... Чанбина, кстати, его друг тоже будет? — о Джисоне Ли предпочитает не говорить, все-таки соперник в каком-то роде. — Не обсуждали эту тему. Наверное, да, — невнятно отвечает танцор, пока жадно пьет воду. Музыкант невольно задумывается, как привлекательно выглядит Хенджин, даже весь мокрый от пота. — Что ж, почему я пришел…настоятельно приглашаю тебя на вечеринку после фестиваля. Будут многие, кого ты знаешь, я в том числе, — Феликс старается показать, что он готов помочь с социализацией, не говоря прямо. Дураком нужно быть, чтобы не понять как Хвану тяжело дается общение с другими людьми. Спасибо Хан Джисону, что сделал первый шаг к парню, но теперь Феликс с удовольствием займет его место. — Ой, это не мое, — Хенджин прячет лицо между коленей, дыхание потихоньку выравнивается. — Еще как твое. Я понял это в клубе. Расслабься, — Ли хлопает танцора по спине, тот мгновенно поднимает удивленный взгляд к Феликсу. — Ладно, если ненадолго, — все же сдается парень, на что Ли улыбается во весь рот. Таким ярким Хван музыканта никогда не видел. Он даже обаятельный. Снаружи слышится визг и шепот, что отвлекает от диалога. Ли со смешком бросает взгляд на толпу, отчего девушки радуются. — Почему они так делают? Мы же просто сидим на полу, — с недоумением спрашивает Хенджин. — С нашими лицами необязательно что-то делать, — самовлюбленно отвечает музыкант, на что Хван хмыкает и понимает, что лучше не обманываться вместе с толпой.