I was never meant to be a hero (Мне никогда не суждено было стать героем)

Не плачь, маленький мальчик. Мне так жаль, что ты думал, будто я здесь, чтобы спасти тебя. Я не могу, я всего лишь сломленный человек

Весь день, предшествовавший встрече Изуку с Даби в парке в эту ночь, шёл дождь, и он очень нервничал. Он не мог перестать думать обо всём, что произошло той ночью, и о том, что он должен был сказать. Это он попросил о новой встрече, но прошёл месяц, и Изуку не мог не размышлять о загадочном мужчине. Кто он такой? Почему он назначил встречу так поздно после их первой встречи? Почему он не доверял полиции? Был ли он линчевателем? Преступником? Что случилось с его лицом? Он сам это сделал или кто-то другой? Почему Даби захотел его увидеть? Появится ли он сегодня или Изуку придётся стоять в одиночестве в парке посреди ночи в ожидании призрака? У него не было веских доказательств того, что Даби вообще существует, и в глубине души он боялся. Что, если он всё это выдумал? Создал кого-то, кто заботился о нём настолько, что помог ему остаться в живых? Эта мысль не давала ему покоя с той самой ночи. Когда учебный день подошёл к концу, сердце Изуку бешено заколотилось. К тому времени, как он спустился в парк, дождь прекратился, и тёплый ночной ветерок наполнил его лёгкие. Паника и навязчивые мысли не покидали его, но улучшившаяся погода немного помогла. Поэтому он ждал, сидя на скамейке и молча молясь о том, чтобы обгоревший мужчина не был плодом его воображения. Примерно через полчаса после того, как он пришёл, как раз когда Изуку в пятый раз за день начал сомневаться в собственном здравомыслии, он почувствовал что-то позади себя и сразу же напрягся. — Я напугал тебя, малыш? — мрачным голосом спросил кто-то у него за спиной. Изуку не знал, то ли вздохнуть с облегчением, потому что он не сошёл с ума, то ли подпрыгнуть от страха, потому что, чёрт возьми, этот парень определённо был пугающим. — Может быть, немного, — ответил он со всей присущей ему храбростью. В глубине души он понимал, что Даби не причинит ему вреда, так что он мог хотя бы быть честным. — Хорошо. Не хочу, чтобы ты ослаблял бдительность, — сказал Даби, стараясь говорить непринуждённо, но отчасти безуспешно. Даби выглядел так же, как в тот день, когда он спас Изуку. Если уж на то пошло, он выглядел менее уставшим по сравнению с тем днём и, может быть, немного более здоровым. Его одежда всё ещё выглядела изношенной, и он был худым, но не таким болезненным, как раньше. На его лице всё ещё читалось беспокойство, которое, казалось, всегда было направлено на Изуку, и в глубине души он чувствовал странную радость от того, что этот незнакомец всё ещё немного заботится о нём. Наконец Даби заговорил снова. — Прошло уже много времени, ты знаешь? С тех пор, как… Как ты? Я серьёзно. Нелегко притворяться, что ничего не случилось после того, как ты… после того случая. Даби с трудом подбирал слова, как будто не мог решить, насколько сильно он заботится об Изуку и уместно ли вообще задавать эти вопросы. По какой-то причине Изуку находил это милым. — Не так плохо, как можно было бы подумать после… этого, — ответил Изуку. — Но я больше не хочу умирать, — добавил он, и напряжение, казалось, немного спало с плеч Даби. — Подумал, что тебе может быть интересно это знать. — Хорошо, — ответил Даби. — Ты далеко, очень далеко от моего списка приоритетов в этой жизни, но приятно знать, что мне больше не придётся ловить падающих с крыш детей. С этими словами он прислонился к ограде парка и закурил сигарету, прикурив её от синего пламени, исходящего из кончика его пальца. "Значит, причуда огня", — подумал Изуку. Он подозревал это, исходя из того, что сказал Даби в тот день, но теперь у него было подтверждение причуды этого человека. — Не жди, что я буду нянчиться с тобой только потому, что ты ребёнок. Я предполагаю, что ты здесь, потому что тебе есть что сказать или спросить у меня, и я согласился, потому что мне есть что сказать тебе. Так что давай. Я слушаю. Изуку собрался с духом, собрав всю свою храбрость. Он думал об этом разговоре целый месяц и теперь был готов. — Я хочу сказать тебе две вещи и спросить о двух вещах, если ты не против. Даби просто приподнял бровь, выражая любопытство, и дал ему добро. — Первое, что я хотел сказать тебе, — это спасибо. Я не жалею о том, что сделал, — это многому научило меня о себе и о мире, — и я бы ничего не стал менять. Это показало мне, что я чего-то стою, независимо от того, что видят во мне другие. Но теперь я уверен, что, как я и сказал, я больше так не поступлю, так что не волнуйся. И… ещё раз спасибо. — Даже не упоминай об этом, малыш. Даби выглядел немного спокойнее, и Изуку заподозрил, что это как-то связано с тем, что он только что сказал. Может быть, Мидория напомнил ему кого-то. Может быть, Даби боялся, что видит в нём призрак кого-то, кого он знал раньше, или, может быть, ему просто... чего-то не хватало. — Не знаю, волнует ли тебя почему, но я также хотел сказать тебе, что избавился от мечты, которая привела меня в то здание. Единственная проблема в том, что… сейчас я немного растерян. Можно сказать, что я потерял из-за этого сон, — неловко усмехнулся он. — Что ж, парень, не думаю, что я тот, кто может давать советы о планах на будущее, так что не жди от меня многого. Но я рад за тебя. Никакая мечта не стоит жизни, — сказал Даби. В какой-то момент его голос стал звучать всё более отстранённо. Изуку задумался, какая мечта довела его до такого состояния. — Это все? — спросил Даби. — Теперь у меня есть вопросы, — быстро ответил Изуку, как будто Даби мог раствориться в воздухе, как только они замолчат. — Итак, вопросы. Давай, у нас вся ночь впереди, — заявил Даби, закатывая глаза. — Я знаю, что ты спас меня не из личных побуждений. Ты увидел, что кто-то в опасности, и спас его. Я не буду спрашивать почему, но я хочу знать, откуда ты узнал, что поблизости нет героев. Я ни в чём тебя не обвиняю, но… ты был так уверен, что никто не придёт, пока не вызвал скорую. Ты знал, как использовать свою причуду, чтобы помочь мне, хотя ты и не герой — кстати, это незаконно. Кроме того, похоже, что у тебя уже был опыт поглощения ударов, так что это был не первый раз. Значит ли это, что ты — линчеватель? Но ты также не хотел присутствовать при прибытии официальных лиц, даже скорой помощи или медиков, хотя тебе — без обид — явно было больно из-за открытых ран и твоего поведения. Это значит, что где-то есть записи о тебе, и тебя активно ищут. Ты злодей? Но ты не причинил мне вреда, и я знаю, что мне ничего не угрожает — ты спас меня. Значит, ты не можешь быть злодеем, но в то же время твоё присутствие в этом контексте не имеет смысла. Изуку не осознавал, что начал бормотать, пока Даби не прервал его. — Эй, эй, парень, не торопись, — сказал Даби, взглянув на него, когда ему наконец надоели его бормотания. — Я вижу, что ты из сообразительных. Хорошо. Я думал, что твой прыжок был просто глупым поступком, но всё ещё сомневаюсь. По крайней мере, я уверен, что ты поймёшь, — сказал он, глубоко затянувшись сигаретой, прежде чем продолжить. — Я был в том районе, потому что регулярно его патрулирую. И, как и во многих других местах в этой адской дыре, как только садится солнце, героев в городе не видно. Конечно, есть подкрепление и ночные патрули, но большинство из них предпочитают днём заниматься геройством. Подпольных героев недостаточно, чтобы охватить все уязвимые места, и большое достижение для тех, кто не занимается подпольной деятельностью, — ловить линчевателей, которые в большинстве случаев просто выполняют свою работу. Так что, если сейчас ночь, не жди героя, малыш. Если ты в неблагополучном районе, не жди героя. И если ты пытаешься покончить с собой… не жди героя. Даби выпустил струйку дыма, и в его голосе послышалась горечь. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать, как устроен мир, таким образом. — Всё… в порядке, — пробормотал Изуку. Он думал об этом, и это было правдой. В списках героев всегда было много имён, связанных с масштабными катастрофами и сражениями со злодеями, но он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то спасал его от хулиганов в переулке. Было ли что-то фундаментально неправильное в системе, в которой они жили? — Так, значит, ты линчеватель? Даби закатил глаза. — Ты из тех, кто считает, что всё либо чёрное, либо белое. Полагаю, ты не собираешься звонить в полицию, потому что к этому моменту ты бы уже это сделал. Так что я кое-что тебе расскажу. Иди сюда. Он бросил сигарету на землю, когда Изуку подошел ближе. — Я злодей. Во всех смыслах, которые вкладывает в это слово закон. Независимо от моих убеждений, моих намерений, причин или способов — в тот момент, когда я начал использовать свою причуду, свою собственную причуду, в личных целях, меня заклеймили. Но я знаю, что правильно, а что нет. Так что да, я помогаю людям. Я прокладываю маршруты, помимо прочего… назовём это «вещами». Ты и так уже слишком много знаешь, так что да, я тот, кого ты бы назвал злодеем, и я зарегистрирован как таковой в документах, — сказал он, закуривая ещё одну сигарету и садясь на скамейку рядом с Изуку. Мидории было неприятно думать, что его новый знакомый — злодей, но, с другой стороны, в словах Даби было много смысла. — Не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду, когда говорите, что я из тех, кто мыслит «чёрно-белыми» категориями? — осторожно спросил Изуку. — Ты видишь только героев, линчевателей и злодеев как олицетворение добра и зла. Такой бинарный образ мышления оставляет огромный пробел там, где существуют такие люди, как я. В конце концов, ты либо причислишь меня к хорошим, либо к плохим. Но я не отношусь ни к тем, ни к другим. А коррумпированные герои? Они не являются частью добра, даже если активно спасают жизни. Это сбило Изуку с толку, но он мысленно пообещал себе проанализировать слова Даби позже, когда останется один и сможет пересмотреть своё представление о морали. — Наверное, я подумаю об этом, — пробормотал он, нахмурив брови, когда в его голове начали всплывать примеры героев, которые не смогли стать хорошими людьми. — Ты сказал, что у тебя есть последний вопрос, верно? Задавай. Я устал, а утром мне нужно уезжать, — сказал Даби, закуривая третью сигарету. — Да, да, прости. Это… насчёт твоих шрамов, — нерешительно начал Изуку. Даби напрягся. — Я ничего о тебе не знаю и прошу прощения, если вторгаюсь в твоё личное пространство, но я просто хотел как-то отблагодарить вас за то, что вы меня спасли. Это было единственное, что я смог придумать. Даби задумался на секунду, и Изуку увидел в его глазах борьбу — желание просто уйти было очевидным. — А что мои шрамы? — Осторожно спросил Даби. — Я думаю, что — поправьте меня, если я ошибаюсь, — вы получили эти ожоги из-за своей причуды. Ожоги на ваших руках всё ещё дымились в тот день, когда вы спасли меня, — осторожно начал Изуку. Даби просто кивнул, и вид у него был уже не такой испуганный, поэтому Изуку продолжил: — Но причуда довольно редко наносит вред пользователю до такой степени, что повреждается большая часть его тела. Я думал, что, может быть, это из-за обстоятельств, при которых вы получили эти шрамы, но… Я провёл много исследований о повреждениях, вызванных причудами, и о несовместимости с телом. Даже в самых невероятных и худших сценариях я никогда не видел человека, чьё тело активно отторгает причуду, с которой он родился. Если только… — Если только что? — спросил Даби, с каждым словом, слетавшим с губ Изуку, проявляя всё больше любопытства. — Если только причуда не регулируется должным образом внутри организма. Человеческое тело — это инженерное чудо, оно создано для того, чтобы работать сбалансированно. Вот почему причуды, связанные с силой, обычно сопровождаются огромным потреблением калорий, а причуды, связанные с животными, часто сопровождаются адаптацией к погодным условиям. В случае с причудами, связанными с огнём, у вас должна быть естественная устойчивость к экстремальным температурам. Но у вас это не так. Это значит, что в вашем организме должно быть что-то, что регулирует температуру, не причиняя вам вреда. Вы не знаете, что это может быть? Услышав это, Даби рассмеялся — глухо и горько. Он продолжал смеяться какое-то время, а когда наконец успокоился, то сказал: — Забавно, что ты так об этом говоришь. Когда я был маленьким, мне сказали, что у меня нет фактора термостойкости из-за моей матери — повелительницы льда. Так что нет, малыш, я просто неполноценный ребёнок, стоящий на пути настоящего шедевра. — Но в этом-то и дело, Даби, — в этом и заключается большая загадка, — сказал Изуку, наклонившись вперёд. — Твоё тело не дефектно. Причуда просто не может активно действовать против своего владельца. Это значит, что должен быть вторичный регулятор. Может быть… другая причуда? Такое возможно? Даби перебил его резким тоном. — Если ты намекаешь, что у меня есть причуда льда, даже не утруждайся. Я столько раз пытался её активировать, что это даже не смешно. Не трать зря слова. — Он выглядел сердитым, но, казалось, злился скорее на себя, чем на Мидорию. — Ледяная причуда… — пробормотал Изуку, и внезапно недостающий фрагмент встал на своё место. — Даби, как ты пытался её активировать? — Точно так же, как я обуздал свой огонь, — приказав своему телу вырабатывать лёд или холод. А что? — А что, если это не ледяная причуда, а причуда, регулирующая температуру? Вы когда-нибудь пытались понизить температуру своего пламени… до отрицательных значений? Глаза Даби расширились, как будто щёлкнул выключатель. Он зажег маленькое пламя на пальце, на том же, которым держал сигарету. Пламя было красивым, глубокого лазурного цвета, а его температура явно была невыносимой. Медленно, с сосредоточенностью человека, обученного до предела контролировать свою силу, пламя начало менять цвет. Сначала оно стало ярко-оранжевым, затем огненно-красным, затем ярко-жёлтым, и таким оставалось какое-то время. Изуку затаил дыхание, беспокоясь, что Даби может не справиться. Но затем пламя внезапно стало тёмно-бордовым, а затем бледно-серым. Воздух вокруг них начал холодеть, и, наконец, пламя превратилось в бархатисто-фиолетовое… а затем полностью исчезло. Фиолетовый был холодным. И палец Даби остался нетронутым. — Всё это время…— Даби бормотал что-то себе под нос слабым голосом. — Я был именно тем, чего он хотел. Всё это время… Я сам всё это сделал. И если бы он просто… Какой герой способен на…— Он оборвал себя, словно осознав, что он не один. И тут Изуку понял, что герой сделал это с Даби. — Малыш, — сказал он, и Изуку инстинктивно выпрямился. — Я благодарю тебя. Искренне. Возможно, ты только что спас меня от медленного самосожжения. Но в то же время ты только что дал злодею невероятно мощный инструмент. Зная, что я злодей. Ты не знаешь, что я могу сделать с этим знанием. Изуку спокойно посмотрел на него. — Возможно, я предвзят, потому что ты… ну, ты спас мне жизнь. И сейчас я, возможно, сомневаюсь во многом из того, что считал хорошим и плохим. Но в данном случае это твоя сила и твоё тело. Ты заслуживаешь знать, что ты не какая-то неисправная машина, обречённая на смерть. И в глубине души я думаю, что ты хороший человек. Может, и не на 100%, но достаточно хороший, чтобы спасти жизнь человека, который считал, что не стоит этого. Даби посмотрел на него, и нежность в его глазах была почти несправедливой. Изуку всего лишь пытался отплатить за услугу. — Спасибо, малыш. Ты прав. Действия, основанные на максимализме, никогда не приводят к мирному исходу, — тихо сказал Даби. — Теперь мне нужно понять, что я с этим сделаю. — Я надеюсь, что ты для начала просто исцелишься, — мягко сказал Изуку. — Я тоже собираюсь это сделать. — Знаешь, я просто пришёл сюда, чтобы проверить, всё ли с тобой в порядке. Я никогда не думал, что всё закончится так, но я рад. Теперь я вижу своё будущее, даже если оно не такое, как я ожидал, — признался Даби. Изуку вздохнул. — Я могу это понять. Ты знаешь, я всегда хотел быть героем. Помогать людям было тем, что двигало мной столько лет. Но теперь... Я очень сильно сомневаюсь в своем будущем. Даби поморщился от отвращения. —Я рад, что ты отказался от этой мечты. Ты слишком умён, чтобы быть героем. Ты мог бы принести больше пользы в других сферах. С тобой мир мог бы стать даже менее опасным. Кроме того, мы уже выяснили, что быть героем — не единственный способ спасать людей. Намекающий взгляд, которым Даби одарил Изуку в тот момент, преследовал его ещё несколько месяцев, вплоть до того дня, когда он наконец надел свой первый плащ супергероя. Но прежде чем это могло произойти, ему нужно было многое обдумать и проанализировать. — Вчера я забрал своё заявление из Академии, — задумчиво сказал Изуку. — Я не хочу учиться в месте, которое постоянно напоминает мне о моих собственных неудачах. По крайней мере, какое-то время. — Я думаю, тебе стоит попробовать себя в анализе. Похоже, тебе это понравится, — предложил Даби. — Наверное, — ответил Изуку. — Я хочу оказаться далеко-далеко от этого города. Так что, наверное, я подам документы в Шикецу. Я всё ещё не определился со своими новыми мечтами, но я знаю, что если я собираюсь чем-то заниматься, то должен быть в этом хорош. — Ты говоришь, как Натс... — Даби сделал паузу, спохватившись. — Мой друг, —усмехнулся он. Посмотрев на время, он добавил: — Я надеюсь, у тебя получится, правда. Но сейчас мне почти пора уходить. Утром я отправлюсь в другое место. Изуку тоже устал, но он не хотел пока прощаться. — Знаешь, мне нравится с тобой разговаривать. Мы можем снова увидеться? Даби долго смотрел на него, что-то обдумывая. Наконец он пробормотал себе под нос: — Чёрт, Тога не даст мне покоя, — а затем повернулся к Изуку. — Конечно, давай потусуемся. Но я постоянно в разъездах, так что не в ближайшее время. Давай встретимся через три недели. В том же месте, за час до рассвета. Тебя это устраивает — Конечно, — радостно сказал Изуку. Было странно, что его первым настоящим другом был преступник двадцати с чем-то лет? Кто знает? У него не было инструкции, так что...Хех. — На данный момент, я думаю, это ‘увидимся позже’. Его жизнерадостный тон и солнечная улыбка заставили Даби на мгновение сравнить его с более молодым Шото. — Увидимся позже, малыш, — ответил Даби с мягкой улыбкой и исчез так же быстро, как и появился. А пока Изуку радостно отправился домой. У него появилась надежда на новую мечту, и у него был план. Что ещё ему нужно в жизни? —----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Мидория собирался убить ублюдка, который выдал Гирану информацию о том, как найти его в качестве Жнеца. — О, посмотрите, что панда притащила в наш милый городок, — сказал надоедливый тип, пока Изуку связывал преступников, которых он поймал на продаже наркотиков в переулке в Йокогаме. — Приятно знать, что вы всё ещё в деле, Жнец. Сколько прошло? Три, четыре месяца с тех пор, как кто-то слышал от тебя хоть слово? По самодовольному тону Гирана было ясно, что он считает, будто играет в какую-то игру. Впрочем, для Гирана всё было игрой. Он занимался этим задолго до Изуку и всегда, казалось, имел под рукой самую полезную информацию. Конечно, это также означало, что Гиран точно знал, как получить от кого-то информацию. Это была одна из многих причин, по которым Изуку его ненавидел. Этот человек был невыносимой занозой в заднице, но раздражающе полезным. — Мастер меча с причудой скорости! Чем мы обязаны такой чести? — спросил Гиран, преувеличенно кланяясь Изуку улыбнулся про себя. Несмотря на все, что Гиран утверждал, что знает, секреты Мидории оставались только его секретами. Тот факт, что Гиран по-прежнему считал его «причуду скорости» настоящей, а не хитроумным вспомогательным оборудованием, лишь доказывал, как мало этот человек понимал на самом деле. Прошло два дня с момента официальной встречи, и всё это время Изуку просматривал записи боёв и анализировал показания. Поскольку ему, ещё не назначили команду, ему нужно было отвлечься — напомнить себе, что он не теряет хватки. Просто это дело было сложным, вот и всё. А это? Это было именно то, что ему было нужно. — Гиран, — сказал Жнец, официально кивнув. — Рад видеть, что у тебя всё так же хорошо, как и всегда. Можно было бы подумать, что в эти неспокойные времена ты прячешься лучше, чем раньше. В ответ Гиран самодовольно улыбнулся. — О, мой дорогой Жнец, ты уже должен знать, что лучшее время для бизнеса — это самые неспокойные времена. Но, думаю, ты слишком новенький в этой игре, чтобы понять это. Не волнуйся, я здесь, чтобы направлять тебя. — Не нужно, но спасибо. Однако ты, кажется, не слишком обеспокоен исчезновением информаторов, — ответил Жнец спокойным и размеренным тоном. — Я вижу, что ты делаешь, парень. Не волнуйся — я расскажу тебе, что знаю об этом. Давай назовём это... приветственным подарком. У меня такое чувство, что ты приехал из Китая не за этим, — заметил Гиран своим раздражающим, как всегда, тоном. То, что это было правдой, не делало его слова менее раздражающими. — Как вы, наверное, уже догадались, пропала целая группа информаторов. Прошло уже несколько месяцев, и наше маленькое поле деятельности с каждым днём становится всё опаснее, — сказал он с притворной серьёзностью. — Некоторые из них были даже моими маленькими протеже. Другие были посредниками у стервятников. Но единственная связь, которую я обнаружил, заключается в том, что все они интересовались определённой областью преступного мира. Полагаю, вы уже слышали о нашей новой восходящей звезде? В частности, они охотились за чем-то... один из моих сказал, что это была машина. Но если честно? Я не хочу знать больше. И если вы цените свою свободу, я бы посоветовал вам поступить так же. Гиран многозначительно посмотрел на Изуку. — Это всё, что я могу предложить в качестве приветственного подарка. А теперь давайте поговорим о деле. — Как всегда, прямо к делу. Я ценю твой подарок. Взамен я позволю тебе назвать свою цену, — сказал Изуку, зная, что это самый безопасный ход. — О, Жнец, ты всегда так любезен, — сказал Гиран, делая вид, что рассматривает свои ногти. — Если ты настаиваешь, я должен. На улицах говорят, что у тебя иногда есть доступ к более... эксклюзивным технологиям «Мэй Индастриз». Ничего особенного, просто кое-какое оборудование для героев. В частности, те компактные бомбы со снотворным, которые она сделала для Каямы. Мощная штука. Фантастика. Теперь Изуку придётся забрать их у Мэй. Объяснять это будет весело. — Полагаю, это справедливая цена. Я могу достать вам полдюжины к следующей неделе, но для начала вам нужно будет дать мне что-нибудь, — ответил Жнец, сохраняя спокойствие. — Что ж, дорогой, я не из тех, кто целует и рассказывает. Так что скажи мне, что ты ищешь? — Это не «что». Это «кто». Иллюм, американский линчеватель. Он приехал в Японию два месяца назад, и с тех пор о нём ничего не слышно. Я знаю, что он расследовал деятельность Trigger. Он не информатор, поэтому мне интересно, не слышали ли вы чего-нибудь. Джиран приподнял бровь, искренне удивившись. Очевидно, он ожидал чего-то совершенно другого. Тем не менее он ответил. — Я не думал, что вы интересуетесь американским героизмом. — Старый знакомый, — сказал Жнец, стараясь говорить равнодушно. Но это произвело противоположный эффект. Улыбка Гирана стала коварной. — О, наш дорогой ниндзя взял на воспитание юнца. Как мило, — сказал он со смехом. — Конечно, я могу помочь. Я не знаю точно, что с ним случилось, но проблема Триггера? Это не секрет. Я поспрашиваю и посмотрю, что говорят на улицах. Насколько я слышал, некоторые крупные боссы заключали союзы и забирали людей, которых считали «полезными». Если его тело до сих пор не нашли, значит, он, вероятно, где-то жив. Я копну глубже и предоставлю вам достоверную информацию, когда у меня будут бомбы. — Спасибо, — просто сказал Жнец. — Раз уж вы сделали мне подарок на встречу, я сделаю вам подарок на прощание. Гиран бросил на него любопытный взгляд. Изуку знал, что бы он ни сказал, это разнесётся по преступному миру со скоростью лесного пожара — Я пробуду здесь недолго. Мне просто нужна эта информация, а потом я уйду. Однако после моего ухода этой информацией воспользуется кто-то другой. Тот, кого японский преступный мир ждал, — наследник. Думаю, вы знаете, о ком я говорю. Глаза Гирана загорелись от волнения. Он понимал важность этих слов — Вот так это хороший подарок. Разве тебе не любопытно? Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь, но нужные люди будут очень довольны. А пока, я думаю, это прощание. Не скучай по мне слишком сильно . — Я не буду, — просто ответил Изуку, уходя. ………………………………………………………………………………………………. Изуку нравилось наблюдать за тем, как Мэй работает. В её глазах было что-то прекрасное, страсть, которая не угасала с тех пор, как они познакомились, когда им было по семнадцать. Иногда Мидория завидовал ей. Ему нравилось быть аналитиком, конечно, но Мэй — она была влюблена в изобретательство. Она любила свою работу, любила творить, и никто не мог этого у неё отнять. Изуку обожал то, как загорались её глаза, когда она погружалась в своё дело. Они находились в мастерской Комиссии на следующее утро после встречи Жнеца с Гираном. Изуку анализировал найденные ими пули, пытаясь воссоздать их, но что-то не складывалось. Распределение по командам было сделано ранее этим утром. Был ли он доволен этим? Нет. Но у него была работа, и времени было в обрез, поэтому он уже знал, чем хочет в первую очередь озадачить свою команду. Он мало что знал о двух из четырёх назначенных ему героев, но с Шинсо в команде он не слишком беспокоился о некомпетентности. — Как ты думаешь, Комиссия позволит мне оставить эти материалы после всего этого? Я могла бы сделать из них столько малышек! Я никогда не видела такого хорошего состава в медном сплаве, — сказала Мэй, уткнувшись головой в то, что выглядело как металлическая нога. — Я думаю, что как только всё закончится, Комиссия похоронит это исследование, — ответил Изуку, рассматривая пулю через лупу. — Это досадно. Дети, которых я могла бы создать из этих компонентов, были бы потрясающими. — Как ты собираешься что-то делать, если они не разрешат тебе оставить материалы?— спросил Мидория, приподняв бровь. — Как мило — ты думаешь, я спрошу разрешения, прежде чем забрать их домой, — сказала Мэй, как будто это было самой очевидной вещью на свете. Она даже не поморщилась при мысли о том, чтобы украсть у правительства, и Изуку это в ней нравилось. — Ты права, прости, — сказал Мидория, усмехнувшись. — Прощаю, — сказала Мэй, слишком сосредоточенная на своей ноге, чтобы продолжать разговор. Изуку снова повернулся к пуле. Это было приятно. Он скучал по этим спокойным рабочим моментам с редкими разговорами с Мэй. Они пробыли в таком положении около двух часов, каждый сосредоточившись на своей работе, пока не зазвонил звонок в мастерской. Мэй вопросительно посмотрела на Изуку. — Это мои. У нас будет небольшая компания, не волнуйтесь. Надеюсь, это не займёт много времени, — сказал он, нажимая кнопку, чтобы впустить героев. Первым появился Шинсо, выглядевший, как всегда, уставшим, но всё равно счастливым от встречи с друзьями. — Хорошо выглядишь, Мэй. Это роботизированная нога? — спросил Шинсо, присаживаясь рядом с Изуку. — У неё приятный материал! — ответила Мэй, пытаясь что-то открутить, всё ещё находясь под гигантской ногой. — Что ж, это прекрасно! — с таким же воодушевлением ответил Шинсо, а затем повернулся к Мидории. — Значит, первая встреча пройдёт здесь? — спросил Хитоши, оглядывая мастерскую, доверху заставленную запчастями и инструментами, с очень слабым естественным освещением и без специальных мест для сидения. — Я ненавижу долгие совещания, ты же знаешь, — ответил Изуку. — Я просто объясню кое-что, отдам приказы и пойду дальше. Мне нужно закончить системный анализ сегодня. — Как всегда, прекрасно, — сказал Шинсо, улыбаясь. Затем он повернулся к Изуку, став намного серьёзнее, и прошептал: — У меня по-прежнему ничего нет. Как будто Иллюм исчез. А ты что-нибудь нашёл? — К сожалению, да, — ответил Изуку тем же шёпотом, подойдя ближе, чтобы они могли слышать друг друга, не привлекая внимания. — Прошлой ночью Гиран навестил Жнеца. Услышав это, Шинсо приподнял бровь. Они оба испытывали неприязнь к информатору, но поскольку Гиран никогда не приближался к героям, Шинсо никогда официально не имел с ним дел. — Что у него есть? — спросил он с любопытством. — Пока ничего особенного. Мы увидимся через неделю. Он сказал мне, что почти уверен, что тот жив, так что это уже кое-что. — Что ж, хоть что-то. Я очень надеюсь, что с ребёнком всё в порядке, — сказал Шинсо с ноткой сожаления в голосе. — Не вини себя, Шин. Тебя даже не было в городе, когда он исчез. Мы найдём его. И он не ребёнок — он мститель, способный принимать собственные решения, — ответил Изуку. В глубине души он тоже переживал. — Ты прекрасно знаешь, что он ещё ребёнок. Боже, он даже не окончил среднюю школу. Мы должны найти его, Ар, — сказал Хитоши с таким беспокойством, которое может испытывать только тот, кто ищет одного и того же человека целый месяц. — Мы сделаем это, не волнуйся. Мы— Но он не смог закончить фразу, потому что в этот момент раздался громкий звук, как будто кто-то врезался в кучу труб. Они оба оторвались от своего тихого разговора и увидели, что Бакуго смотрит на них с чем-то похожим на тревогу в глазах. Отлично. Второй герой в его команде. — Динамайт, — "сердечно" поприветствовал Мидория. — Арин, — осторожно ответил Бакуго, словно всё ещё размышляя, как себя вести. — Пожалуйста, присаживайтесь вон туда. Мы ждём, когда Небулус и Креати придут, и начнём совещание. Бакуго, на удивление послушный, сделал, как ему сказали, полностью игнорируя Мэй, и сел на маленький стул. В мастерской повисла тяжёлая тишина, которую нарушали только звуки, с которыми Мэй возилась с металлической ногой. В конце концов, появились два оставшихся героя. Первой была Креати, примерно через пять минут после Бакуго, — высокая, красивая женщина лет двадцати с небольшим, в красном костюме героя с чёрными волосами и она, судя по исследованиям Изуку, очень эффективная героиня. Наконец, после десяти мучительных минут, прибыл Небулус, самодовольный герой со встречи, и они наконец смогли начать. — Добрый день, дамы и господа, — сказал Изуку, вставая со своего места и подходя к ближайшему экрану в комнате. — Для тех, кто меня не знает, — рад знакомству. Я Арин, японский аналитик, работающий в США, и сейчас вы будете моей командой. Я объясню нашу первую миссию и то, что я от вас ожидаю, а затем вы можете идти. Вас это устраивает? — сказал он с мягкой улыбкой, стараясь говорить одновременно мягко и решительно.  Все в комнате (очевидно, кроме Мэй) кивнули. — В предоставленном списке было несколько мест, связанных с возможными укрытиями Эйса и его людей, — начал Арин, показывая маркеры на экране. Небулас усмехнулся. — Отлично, давай их поколотим, — сказал герой с синей кожей. Изуку только бросил на него многозначительный взгляд, явно раздраженный тем, что его прервали. — Однако было бы глупо просто начать проверять каждое из них. Они не знают, какая у нас есть информация, и их слишком много, чтобы все они были убежищами. Поэтому я сопоставил эти места с правительственной базой данных и базой данных «Подпольного приложения знаний героев» — и со своими собственными контактами среди линчевателей, но им не нужно об этом знать, — и обнаружил, что большинство этих мест принадлежат или принадлежали крупным бандам или известным злодеям. Это вызывает беспокойство, но это не наша проблема. Некоторые из этих мест были заброшены много лет назад, а о существовании других я даже не подозревал, но большинство из них связаны с кем-то. Кроме этих. Он вывел на экран изображение со спутника. — Еще шесть месяцев назад не было никаких следов существования этого комплекса складов в заливе Окинава. Они появились из ниоткуда, и на сегодняшний день на них не претендовал ни один преступник или злодей. Они единственные, у кого нет предварительного владельца, поэтому ваша первоначальная миссия - разведка: заходите внутрь, избегайте боев, собирайте разведданные и отчитывайтесь. Вас не должно быть видно. Я буду присутствовать на вашей связи во время операции, но останусь здесь, в Токио. Я ожидаю, что вы будете вести себя как герои, которыми вы являетесь. Поняли? — спросил Изуку, многозначительно взглянув на Небула. Все согласились. — Отлично. Вы отправитесь завтра. Кроме того, мне нужна информация о причудах от Креати и Небулоса. У меня есть ваши файлы, но я предпочту услышать это от вас лично, чтобы начать разрабатывать стратегию. Креати заговорила первой. — Конечно. Я могу превратить атомы жира в своём теле в любой материал, какой захочу, если знаю его химическую формулу. Это… полезно. Как Изуку упустил из виду такую силу? Он старался говорить спокойно и профессионально, хотя в глубине души уже планировал дальнейшие исследования её способностей. — Это отличная причуда создания. Я напишу тебе, если у меня возникнут вопросы по твоему файлу, — сказал он, затем повернулся к Небуласу, который не обращал на него внимания. Наконец Небулас заговорил, и в его голосе слышалось высокомерие. — У меня есть определённый уровень контроля над стихиями — водой и воздухом — в радиусе двух километров, — сказал он, слишком самодовольно, по мнению Изуку. — И если позволите спросить, в чём заключается ваша сила? Вы здесь отдаёте приказы, но я не вижу причин следовать за человеком, которого едва знаю, за тем, кто только что вернулся в страну. Я слышал слухи о вашей беспри… — Хватит , — прервал Шинсо, явно рассерженный. Но Изуку остановил его, положив руку ему на плечо, и заговорил спокойно, но твердо. — Во-первых, Небула, я отдаю тебе приказы, потому что это моя работа. Я аналитик, и моя работа заключается в том, чтобы взять твою бесполезную причуду и превратить её во что-то полезное для этой миссии. Мой уровень допуска в три раза выше твоего, а это значит, что даже Комиссия признаёт, что я больше подхожу для этой миссии, чем ты когда-либо подойдёшь для какой-либо операции. Тебе не нужно знать мой статус причуды, потому что он не имеет отношения к этой миссии. И как только я решу, что ты бесполезен, тебя вышвырнут из этой команды. Так что сделай себе одолжение и заткнись. Мы договорились? Даже с его синей кожей Небула выглядел бледным. Он кивнул, отступая назад. Бакуго выглядел ошеломлённым, явно удивлённым, но со странным выражением глаз. — Хорошо. Найтшейд возглавит эту операцию, так как она основана на скрытности, — сказал Изуку, глядя на Шинсо. — А ещё потому, что на данный момент он единственный, кого я считаю достаточно компетентным. Свободны. Все, кроме Шинсо, немедленно ушли. — Что ж, это было… мило, — сказала Мэй, как только они остались втроём. Изуку рухнул на диван. — Именно этого я и ожидал, возвращаясь в Японию. Просто сделай мне одолжение, Шинсо, — не дай ему провалить миссию. Хитоши ободряюще посмотрел на него. — Конечно, чувак. Не волнуйся об этом. — Это слишком. Мне нужно расслабиться. Мэй внезапно выпрыгнула из кучи металлического хлама, в котором рылась. — Идея, идея! Пойдём в клуб «Теат». Мы давно там не были, и нам всем нужно хорошее представление и хорошая музыка. Шинсо и Изуку переглянулись. Они не думали об этом, а Мидория не выходил в люди уже целую вечность. — Конечно, — сказали они в унисон. Это было бы хорошо — спокойная ночь, чтобы расслабиться и отвлечься от всех проблем в их мире. …………………………………………………………………………………………………….. Поскольку они втроём были на вечеринке, 'спокойная ночь' закончилась тем, что все они были сильно пьяны и танцевали под какую-то дурацкую попсовую песню, которая определённо не подходила для того, как они двигались в тот момент. Но это не имело никакого значения. В тот момент они наслаждались жизнью в «Теат», своём любимом клубе в районе Синдзюку-Ни-тёме. И да, возможно, с их стороны было клише, что их любимое место оказалось ещё и самым большим гей-баром в городе, но кто их за это осудит? Это было потрясающее место: трёхэтажное здание с разной музыкой и атмосферой на каждом этаже, и все они были великолепны. На первом этаже был просто бар с удобными кабинками и, что удивительно, не слишком дорогими напитками. Второй и третий этажи были танцевальными площадками, но для Изуку они были воплощением свободы. Это было его любимое место во всём городе, не считая лаборатории. Здесь он мог быть никем и всем одновременно. Он привык оставлять груз своей реальной жизни — и все свои секреты — за пределами этих четырёх стен, потому что здесь они не имели значения. Здесь ничто не имело значения. Этот маленький мирок секретов, неоновые фиолетовые огни, сияющие на чёрном полу, пока музыка наполняет его и без того кружащуюся голову… Ему было весело. Рядом с ним танцевали две девушки и смотрели друг на друга так, будто были самыми красивыми в мире друг для друга, а симпатичный рыжеволосый парень смотрел на него из-за барной стойки. И, боже, как же он по этому скучал. Эйфория, царившая в воздухе, была заразительной, и все трое погрузились в музыку, улыбаясь, как школьники, и танцуя. Изуку почти чувствовал себя так, будто им снова по 18 лет и они глупы. Они начали приходить сюда сразу после окончания школы, ещё молодые и очень напуганные тем, что узнавали о себе. Они боялись ненавистного мира, который уже презирал их за то, что они были другими, и чувствовали себя одинокими, хотя у них был друг друг. В итоге это стало их первым настоящим взаимодействием с ЛГБТ-сообществом за пределами интернета, и им казалось, что они наконец-то нашли уголок мира, где их недостатки больше не были недостатками, — место, где они были ценны как люди, а не как ресурс для какого-то большего блага. Место, где они были достойны внимания и любви. Изуку не говорил, что это место было идеальным — большинство бывших Шинсо, если не всех, он встречал здесь. И пара неприятных случаев научила его не идеализировать это место, даже если бы он захотел. Но прошло по меньшей мере два года с тех пор, как он был здесь в последний раз, и история этих стен, счастье, которое он испытал в них, возвращались к нему волнами эйфории. Он просто танцевал с Мэй под очень странную американскую рэп-песню, когда рыжеволосый парень снова поймал его взгляд и начал приближаться. — Простите, что беспокою вас, леди, но можно мне? — спросил парень, обращаясь к Мэй, но глядя прямо на Изуку. Мэй вопросительно посмотрела на него, затем повернулась к Изуку, который лишь пожал плечами. Это был единственный намёк, который ей был нужен. Она улыбнулась и снова повернулась к парню. — Конечно, — просто ответила она, похлопав Изуку по плечу, прежде чем уйти танцевать с Шинсо, который в тот момент выкрикивал каждое слово странной рэп-песни, словно это был его гимн. Изуку переключил внимание на своего нового партнёра по танцу и продолжил двигаться, возможно, стоя слишком близко к тому, с кем он только что познакомился. Но, честно говоря, к чёрту всё. Парень был в хорошей форме, выше его и так же пьян, как и Изуку. — Сейчас ты спросишь, как меня зовут, — сказал Изуку, искренне удивлённый тем, как хорошо танцует этот парень. — О, но я действительно хотел придумать что-то более креативное, чтобы начать разговор, — сказал парень, когда музыка снова сменилась на попсовую. Он подошёл ближе и положил руку на бедро Изуку. — Извини, что испортил твой первый комплимент, парень. Но если ты хочешь произвести на меня впечатление, тебе придётся быть быстрее, — ответил Мидория со своей обычной кокетливой уверенностью. — Полагаю, мне придётся это сделать, — сказал парень с ухмылкой. — Приятно познакомиться, красавчик. Я Рику, и я обещаю, что я быстр только в том, что имеет значение, — добавил он кокетливым тоном. Изуку был слишком далёк от своих комплексов, чтобы задумываться о том, что он говорит. — Полагаю, мы это ещё посмотрим, Рику, — прошептал Мидория, приблизив губы к шее рыжеволосого парня. — Изуку. Они танцевали так до конца песни, потом под следующую, потом ещё под одну. Каждый раз они двигались под ритмы разных стилей поп-музыки, рэпа и тропической музыки, становясь всё ближе друг к другу. Это было ещё одной причиной, по которой Изуку любил это место: эфемерность каждой связи внутри него. Через неделю или две он, скорее всего, не вспомнит имени милого рыжеволосого парня, но навсегда запомнит эту ночь как ещё одну удивительную ночь — счастливую, полную танцев и секретов. Мидория не знал, в какой момент они начали целоваться, но это было яростно, жадно и страстно — как воздух в клубе, наполненный желанием и общими секретами. Поэтому он продолжил, с удовольствием позволяя Рику вести себя. Позже тем же вечером, после долгого поцелуя с Рику и чувствуя себя слишком уставшим, чтобы соображать, Изуку покинул клуб вместе со своими друзьями. В его телефоне был сохранён новый номер, и он с нетерпением ждал того, что должно было произойти. Такие ночи, как эта, заставляли Мидорию задаваться вопросом, существует ли магия на самом деле. Может быть, когда-то люди были способны творить магию просто силой своих объединённых эмоций, счастья и гнева, но мы все забыли, как это делать. Может быть, потому что сейчас мы чувствуем гораздо меньше, а может быть, потому что идея объединённой силы слишком сильно отвлекает от личного успеха.