Лазурный огонёк и Восточный тигр

Пусть сказитель рассказывал не о том пире, на котором перерезали всех гостей, так как сейчас был чистый и прекрасный праздник и подобные истории вряд ли понравились гостям, но уже само упоминание слов «Пир Чистого золота» заставило в голове Лан Цяньцю всплыть картины из прошлого, где он обнимал окровавленные трупы своих родителей. Ци Жун понял по искаженному гневом лицу бога, что весь его план провалился. Он хотел разорвать на кусочки того идиота, который решил рассказать об удивительно прекрасном пире, где всё сияет золотом. Пусть по разным причинам, но оба были злы. Демон был готов в любой момент к взрыву эмоций юноши. Он весь подобрался и внимательно следил за любыми движениями Лан Цяньцю. И, когда тот внезапно подвелся, демон дернулся всем телом, то ли в попытке защитится, то ли сбежать. Но нападения не последовало. Юноша лишь сказал: - Уходим. Он бросил на стол мешок с деньгами, даже не потрудившись отсчитать нужную сумму для оплаты, и двинулся к выходу с ресторана. Ци Жуну ничего не оставалось кроме как пойти за Лан Цяньцю. Так как в любом случае связывающее заклинание потащило бы его за ним. Демон молча шёл за разъярённым богом. В том, что тот именно разъярен Ци Жун был полностью уверен, ему даже не нужно было видеть его лица. Походка, сжатые кулаки, напряжённая спина и тяжёлые шаги юноши говорили сами за себя. Было понятно, что любое слово или неправильное действие может взорвать пороховую бочку, коей сейчас был принц. Лан Цяньцю, не взирая ни на кого, шёл вперед. Он расталкивал на своем пути прохожих, совершенно позабыв о вежливости. Несколько мужчин, что хотели умерить его пыл, после первой же попытки остались лежать в пыли дороги без сознания и со сломанным носом. Окружающие люди начали сторонится агрессивного молодого человека. И дураку было ясно, что если так продолжится дальше, то охрана, что патрулировала на празднике, попытается спровадить проблемного юношу. Ци Жун и так понимал, что тот скорее всего ищет Гу Цзы, чтобы всем вместе вернутся на Небеса. Это значило, что его план провалился, поэтому было бы бессмысленно вмешиваться в разборки и влезть под горячую руку Лан Цяньцю, но мысль, о том, что принца могут притянуть к ответственности на Небесах, если он случайно сильно покалечит или убьет человека, всё же заставила демона действовать. Так как если подобное произойдет, то в ходе разбирательства ситуации остальным богам станет известно, что Лан Цяньцю был на празднике вместе с Ци Жуном, которого оставили в живых с условием, что тот будет в заключении и ни в коем случае не вернется в мир смертных. При нарушении этого уговора демона ждет только одно – полное уничтожение… - Стой! – Ци Жун схватил за руку принца и повернул его к себе, тот разъяренно уставился ему в глаза, но ничего не сделал. Пока выдалась такая возможность, демон потащил Лан Цяньцю в один из темных переулков между домами, подальше от посторонних глаз, и попытался хоть как-то его успокоить. - Что ты делаешь? Ты совсем с ума сошёл? Сам же понимаешь, что не можешь вредить людям! - Ха! И это говоришь мне ты?! – с не свойственным ему сарказмом ответил принц. - Сейчас речь не обо мне, а о тебе! Ты – сраный бог, которому запрещено вредить людям! Если остальные твои божественные дружки узнают об этом, то они с тебя шкуру спустят! - Неужели ты переживаешь обо мне? Не припомню за тобой такой заботы. А! Ты просто волнуешься о собственной шкуре. Я прав? - Да, прав! У тебя великолепные дедуктивные способности. Но не забывай, что тебя тоже по головке не погладят, если узнают, что я разгуливаю среди людей! Поэтому спрячь зубки и будь хорошим песиком. Мы найдем Гу Цзы и спокойно вернемся на Небеса. Там делай что хочешь. Лан Цяньцю резко двинулся вперед и схватил одной рукой Ци Жуна за горло, прижав того к стене. Демон от неожиданности растерялся и не смог сразу сориентироваться, а когда вернул ясность ума, его тело уже пронзила острая боль, что расходилась от канги на шее. Из-за её действия Ци Жун не мог нормально сопротивляться, его не парализовало, он мог двигаться, но единственное, на что был способен – это лишь слабо хвататься за запястье руки, что удерживала его в нескольких цунях над землей. Пусть демоны не нуждаются в воздухе и удушье Ци Жуну не грозило, но вот опасность сломанной шеи была вполне реальной. Оставалось только надеяться, что такое повреждение можно будет быстро излечить. - Может, я сделаю всё, что хочу, прямо здесь? – угрожающе сказал Лан Цяньцю, после чего боль в теле демона стала только сильнее и тот забился в руках юноши, как выброшенная на сушу рыба. Ци Жун уже и забыл, что такое настоящая боль. Пусть бог перестал избивать его относительно недавно, но даже за такой короткий срок тело демона расслабилось и стало слишком чувствительным из-за постоянных стимуляций иного рода. И сейчас болезненные ощущения вернулись в сто крат сильнее. Это была настоящая агония, на грани с полным уничтожением. Ци Жуну хотелось кричать от ощущений, что пронизывали его тело, вот только он не мог даже слова сказать, из его горла вырывались лишь короткие хрипы. И снова полная беспомощность. Какой же он на самом деле слабый… От таких мыслей губы Ци Жуна искривились в жуткой, сумасшедшей улыбке. Он начал бесшумно смеяться. Хватка на шее демона ослабла и тот свалился на землю, схватившись за собственное горло. Из его рта всё ещё звучал хриплый смех. - Какого гуя ты смеешься? – прохрипел Лан Цяньцю, со злобой и смятением смотря на безумца перед собой. Но в ответ прозвучал ещё более жуткий хохот, чем был до этого. Раскатистый, словно гром. Он ударил прямо по мозгу юноши, заставив и его почувствовать нестерпимую мигрень. Принц не выдержал и снова схватил демона, на этот раз за шиворот. Он поднял его на уровень своих глаз и закричал в лицо: - Почему тебе смешно?! Что в этом вообще смешного?! Как ты можешь смеяться?! Ты… ты убил стольких… ты убил моих родителей! Ты убил моих друзей! И тебе смешно? - Да, я убил их. И да, мне смешно! - Зачем? Почему?! - Лан Цяньцю встряхнул Ци Жуна с такой силой, что обычный человек на месте демона потерял бы сознание, но тот только громче рассмеялся. - Потому что ненавидел их! Я их всех ненавидел! И тебя я ненавижу! Я ненавижу всех жителей Юнъань! - Почему? Почему?! Что мы все сделали тебе? - Вы убили меня! Убили мою мать! Забрали всё, что у меня было! - Мои родители этого не делали! Я этого не делал! За что ты так с нами поступил? - Это сделали твои предки! Они забрали всё и присвоили себе! То, что было у вас, никогда вам не принадлежало! Вы всё украли! Вы не должны были вообще рождаться! Поэтому я всех и убил! Как же сильно Лан Цяньцю хотелось уничтожить Ци Жуна в данный момент, стереть его в порошок и развеять по ветру. Гнев говорил юноше, что он должен это сделать. Должен отомстить за всю ту боль, что демон причинил ему. Что Ци Жуну и так был дан не один шанс на искупление, которые он же сам и проигнорировал. Он уже давно должен был быть мертв и не отравлять окружающих своим присутствием. Не отравлять разум самого Лан Цяньцю. Но он просто отпустил Ци Жуна на землю. - Мои родители… столько сделали для народа Сянлэ… они желали мира. Они хотели всё исправить… они были хорошими людьми, - юноша, не смотря на свое состояние и ярость внутри, всё же хотел донести эту простую мысль демону, чтобы тот хоть на мгновение задумался о своем поступке. - Оооо, ты хочешь снова начать этот разговор? Хочешь снова услышать то, что я думаю о твоих родителях? Они не были «хорошими». Никто в этом чертовом мире не «хороший». Абсолютно все – жалкие, мерзкие, двуликие твари, которые только и думают о собственной выгоде! Просто кто-то притворяется, а кто-то честен с собой и другими! - Это ты такой! Ты – само зло во плоти! - Да я такой! Я злой! Я это не скрываю! А зачем мне это делать? Я пытался быть «хорошим» когда-то давно! Пытался быть «как все»! Тихим, спокойным, послушным, но меня всё равно не принимали! Из-за моего отца! Все ненавидели меня только из-за того, что я был его сыном! Меня и мою мать! И всем было плевать, что я тоже его ненавидел! Только матушка меня по-настоящему любила. И после её смерти… - голос Ци Жуна дрогнул, - Ради кого мне было стараться? Ради кого я должен был быть «хорошим»? Зачем мне это было делать, если никто не ценил это? Даже мои тетушка с «дорогим» царственным братцем забыли обо мне, когда бежали из столицы после падения Сянлэ! Меня все бросили! Понимаешь? Даже те, кто, казалось, заботился обо мне, бросили меня! Демон замолчал. Он смотрел на принца и будто ждал от того ответа на заданные ранее вопросы. В его глазах горел точно такой же гнев, который бушевал внутри Лан Цяньцю. - Это не давало тебе права убивать моих родителей, - наконец заговорил принц, - Они не были виновны в том, что произошло с государством Сянлэ. - Правда? – рассмеялся Ци Жун, - И, что же, я должен был просто простить их? Забыть обо всём, что со мной сотворили псы из Юнъань? - Да! - Нет! – демон внезапно сделал шаг к Лан Цяньцю, тот от неожиданности чуть не споткнулся и врезался в стену позади, - Никогда! Почему я должен был прощать их? Ты знаешь, как твои предки убили меня? Без разбирательств, без единого шанса на спасение! Они сначала избили меня, сломали ноги, руки, ребра… а потом привязали к столбу и сожгли! Я стоял там, привязанный, на костре, чувствовал жар от огня и задыхался в дыму, а твои благородные предки смеялись, танцевали и пили. Они веселились, смотря, как горю я и другие, кого они успели схватить. Я не был виновен в том, что с ними произошло. Я ничего не мог сделать, даже если бы и хотел. Но они меня не простили… Они меня не простили за то, что я даже не делал! Так почему я должен был прощать их, за то, в чём они были виновны? - Потому что это было правильно… это было бы благородно… - стоял на своем Лан Цяньцю, хоть его голос уже не был столь же уверенным, как в начале беседы. - Тогда, почему ты этого не сделал? Почему не простил того, кто убил твоих родителей? – этот вопрос заставил принца застыть в нерешительности, а демон продолжил говорить с сумасшедшей улыбкой на лице, - Ты даже не попытался разобраться в том, что произошло на Пиру. Просто схватил своего наставника и убил. Но убил не того! Ахаха! И даже после этого не успокоился. Всё ещё помнил об этом спустя сотни лет и жаждал мести! Но ты ведь такой правильный! Такой благородный и справедливый бог! Такой, как ты точно должен был простить обидчика и отпустить его. - Это другое! – взорвался Лан Цяньцю. - Конечно «это другое»! Ведь всё, что касается богов «это другое»! Вам всё можно, и вы никогда ни в чём не виноваты: изнасиловать кого-то, убить, отравить, поломать жизнь, отомстить! Втираешь мне о прощении? Будто это так просто! А сам можешь простить? Почему ты этого не сделал с моим братцем? Почему ты этого не сделал со мной, когда узнал правду спустя сотни лет? Ты не простил, ты начал мстить. Но вот я не должен был этого делать? - Люди на пиру ни в чём не были виновны! - Да откуда ты это знаешь? – взвыл демон не своим голосом, - Даже если это не они убили меня и уничтожили Сянлэ, все они наверняка не были святыми! У каждого за душой есть грехи! Каждый заслуживает смерти! И твои родители наверняка так же за свою жизнь наделали много чего ужасного. Просто ты об этом не знаешь! Ты вообще ничего не знаешь и не хочешь знать. Наивный, глупый пес! - Прекрати! - Лан Цяньцю схватил Ци Жуна за плечи, - Прекрати говорить такое! Это ты ничего не знаешь наверняка! Почему ты во всех видишь только плохое? - Потому что это правда! Есть только плохое. Хорошего настолько мало, что его почти не видно. Поэтому… поэтому я всё ненавижу. Ненавижу богов, демонов, людей, своего братца и его псину. Ненавижу тебя. И… ненавижу себя. Я никого никогда не прощу. Пусть всё сгорит в адском огне, - из глаз Ци Жуна текли слёзы. Демон, кажется, даже не заметил, как в средине их диалога он начал плакать. Их можно было бы легко спутать со слезами от смеха. Ци Жун с самого начала не переставал смеяться, и их появление не вызвало бы подозрений. Вот только… Лан Цяньцю видел в зеленых глазах напротив такое огромное отчаяние и печаль, что даже его гнев полностью исчез, освободив место растерянности и ещё какому-то липкому и неприятному чувству, чему юноша не мог даже дать название. - Я тебя тоже ненавижу, - выдавил из себя принц, - И никогда не прощу. Эти слова были сказаны из чистого упрямства бога. Да, он действительно ненавидел демона перед собой. И он действительно никогда его не простит. Но к этим горько-кислым чувствам уже давно примешалось ещё что-то едва уловимое, но более приятное и приторно сладкое, будто в огромную емкость с протухшими продуктами кинули ложку меда. А после этого разговора он ещё больше начал понимать Ци Жуна. - Замечательно, - криво усмехнулся демон, - будем ненавидеть друг друга до конца. - Да… - согласился Лан Цяньцю. Бог понимал, что ничего хорошего из их отношений не получится. Они буквально уничтожают друг друга. И если Лан Цяньцю делает это с демоном физически, то Ци Жун с ним – морально. - С этим нужно заканчивать. Решительность во взгляде бога на этих словах напугала демона. В его голове уже успела пронестись мысль о своей гибели здесь и сейчас – в темном переулке города смертных во время праздника Средины осени. Второй раз умирать под смех и веселою музыку ненавистных ему людей. Ха! Какая ирония… «Ну и ладно…» - смирился Ци Жун со своей участью и закрыл глаза. Ему уже надоела эта игра.