Üç kişiden sadece biri

Стоит ей зайти на территорию особняка, как звонит её телефон. На экране почему-то особенно раздражающее её сейчас имя Абидина, но на звонок она всё-таки отвечает. – Я слушаю тебя, Абидин. – В каком аду ты пропадаешь? А? Где ты? – Я в саду, я приехала. Сейчас приду и поговорим. – Иди сюда. Иди! Поговорим! Сюда иди! – продолжает орать он, и она не выдерживает, сбрасывает звонок. Дорога до комнаты занимает всего несколько мгновений, и Суне кажется этого недостаточно. Слишком не хочется видеть и слышать мужа. – Где ты, а? Где ты была до этого часа? Почему на мои звонки не отвечала, Суна? – и снова жизнь ощущается как в плохом кино. Нет, орёт он, конечно, очень громко. И даже вопросы по два раза повторяет, видимо думает, что так сможет передать своё раздражение. Да только взгляд у него совершенно пустой, будто ему совершенно наплевать на то, где она была. Она даже не обращает внимание на его вопросы, уже просто плевать. Проходит в комнату, уставше опускается в кресло и мечтает о том, чтобы этот разговор поскорее закончился. – Не кричи на меня, – тихо просит она. – Ответь мне, где ты была? – он по-прежнему орёт, а она молчит и делает глубокий вдох, чтобы ответить ему. – Ты сильно переживал? – Да ответь ты на мой вопрос! Я спрашиваю тебя, где ты была, Суна! Где ты была? – он так странно хмурится и морщится, а в глазах неизменно слёзы. И орёт, словно хочет доказать, что ему не плевать. Хотя накануне сам ведь сказал, что никто её не держит. – Единственное, что ты хочешь узнать, это где я была? – он наконец садится на кровать, больше не нависая над ней. – Какая у тебя цель? А? Какая у тебя проблема, девочка? Ты хочешь свести меня с ума что ли? Что ты хочешь? – Я хочу побыть наедине со своей головой, со своими мыслями, – всё ещё спокойно отвечает девушка. – Да разве у тебя есть голова? – ей кажется, что она скоро ударит его, если он не прекратит орать как псих. – Нормально разговаривай со мной. – Да я и так нормально разговариваю с тобой. – Ладно, давай тогда продолжай в том же духе, – сдаётся она. Очевидно, что он не собирается успокаиваться. – Да разве я всегда последним буду узнавать, где ты, с кем ты и когда? А? – ей хочется пошутить, что это закономерная учесть всех её мужей – она предпочитает им своих бывших. – Разве я не могу доверять своей жене? – Не доверяй. Да и зачем верить той женщине, которую ты считаешь дурой и безголовой, не так ли, – она теряет терпение. Хотела ведь просто не реагировать на него, но не получается. – Что ты хочешь сделать? Какая у тебя цель? – У меня нет никаких целей… Но очевидно, что у тебя есть какая-то цель. Почему ты женился на тупой девушке, голова у которой не работает? Да и особняка у меня уже нет… – Именно…– смеется он. – Я ведь только из-за этого с тобой. Только потому что у тебя есть особняк, не так ли? То есть я полюбил тебя только поэтому, да? – Я не знаю. Почему ты женился на женщине, которую постоянно называешь дурой? Я постоянно думаю, думаю, никак не могу найти этому объяснение. – Отсутствуй всю ночь, не отвечай на мои звонки. А потом приходи и говори со мной вот так…Как хорошо ты устроилась. – Что значит «отсутствуй всю ночь»? – Это значит, что тебя не было всю ночь! Тебя не было! Где ты была? С кем ты была? Ты хочешь рассказать мне? – А ты что думаешь? По-твоему, где я была? С кем я была? – она знает, что он никогда не сможет угадать. – Я не знаю. Поэтому и спрашиваю. Человеку в голову приходят тысячи разных мыслей, Суна. – Говори, мне интересно, что проскакивает в твоих мыслях. Говори! – он зачем-то поднимается, приближается и нависает над ней. Может хочет запугать, но у него едва ли получается. – Скажи спасибо, что я не говорю, что у меня в мыслях, Суна… – От чего же? Хочешь назвать меня шлюхой? Так назови! Да, вот такая тебе жена досталась, Абидин! Дома не ночует, на звонки не отвечает. Плевать ей, что ты есть. Видимо, только такую ты заслужил. – Ты с Феритом была? С ним мне изменяла? – она готова поспорить, что его задевает не столько факт измены, сколько факт того, что это может быть Ферит. – Нет. Я была не с Феритом, – она замечает, как он выдыхает и расслабляется. – Полегчало тебе да? Думаешь, раз не с Феритом, то может и не изменила тебе всё-таки. Конечно, кому нужна такая дура. Раз даже тебе не нужна, а ты ведь говорил, что любишь, то больше совершенно точно никому не нужна, – он ничего не отвечает, просто уходит, а она смеётся. – Давай, беги от правды. Беги. Ты ведь слабак не готов принять, что может быть в моей жизни есть кто-то еще кроме тебя, – и даже если Кайя больше никогда не ответит на её звонки, она знает, что с Абидином больше быть она не сможет. Проходит совсем немного времени, она умывается, приходит в себя и находит его на набережной. Нужно закончить всё сейчас, как можно скорее. – Абидин, – он отвлекается от созерцания моря и смотрит на неё. – Нам лучше расстаться. – Что за глупости ты говоришь, Суна? Каждый раз, когда у нас будут проблемы, ты будешь говорить, что нам надо расстаться? – В этот раз всё не так. Я решительно настроилась. Нам нужно развестись. Я уже долгое время над этим думала, всю ночь сегодня тоже об этом думала. Пришла домой, услышала твои слова и окончательно убедилась. Всё не так, как должно быть, Абидин. Ничего ведь не получается. Не пытайся меня отговорить. Я всё решила, чтобы ты сейчас не сказал. Нам надо развестись. – Что ты несёшь? Тебя всю ночь не было, а сейчас ты возвращаешься и говоришь, что хочешь развод. В чём дело? Нашла того, кто лучше тебя трахает и думаешь, что ты ему нужна? – Если ты действительно считаешь, что наша единственная проблема – секс, то ты так и ничего и не понял. Но да, чем признать свои ошибки, проще ведь всё списать на то, что это я такая неугомонная, прыгаю с члена на член, и всё никак не могу найти лучший. Знаешь что, думай, что хочешь. Моего решения это не изменит. Дни проходят как в тумане. Все вокруг узнают, что она хочет развестись. Приходит мама, сестра, тётя. Все спрашивают о разводе. Спрашивают, что случилось, точно ли она уверена. Она находит ответ для каждой из них, но никому не может признаться, что там, в машине с Кайей поняла, что Üç kişiden sadece biri мужчин, замуж за которых она хотела, был действительно достойным человеком. Ферит тоже приходит, извиняется за поцелуй, спрашивает о причине её развода, не в поцелуе ли дело. Она смеётся. Конечно, ему ведь не знать, что после их поцелуя она занялась сексом с его кузеном прямо в машине. Абидин никак не может понять слово нет, звонит, просит приехать, приезжает и требует, чтобы она поехала с ним. Она снова и снова повторяет ему, что всё кончено, и даже Ферит не выдерживает, вступается за неё. Абидин снова плачет, угрожает, но наконец все-таки уходит. Ночью никак не получается уснуть, накрывает истерика, хочется разрушить всю комнату, но она слишком хорошо знает, что это не поможет. Так что только кричит, а потом прячется под одеяло, выгоняет прибежавшую маму, и так и лежит до рассвета. А на утро выбирает из шкафа самую черную одежду и заваривает такой же черный кофе. В сознании почему-то возникают образы Кайи в этих его черных костюмах. Следующие два дня и вовсе хочется забыть, как страшный сон, запомнить только то, что к мужу больше лучше не приближаться. Даже тогда, когда уже всё закончилось, Суна не может понять, как она не замечала этого раньше. Что случилось с тем Абидином, в которого она влюблялась, и как он стал тем Абидином, который похитил Ифакат и позволил случиться всему этому насилию над женщиной. Не хочешь покататься по городу? Я у особняка, там, где высаживал тебя. Жду пять минут, приходи, если хочешь. Она читает сообщение и даже не задумывается, тут же надевает куртку и сбегает из дома, пока никто не заметил. Уже на выходе понимает, что не взяла с собой телефон, но решает не возвращаться. Не готова рисковать, что её Кайя уедет. Она целует его, как только садится в машину. Ей срочно нужно забыться, а ничто не помогает ей лучше, чем вкус его губ. Им сигналят проезжающие мимо машины, так что приходится всё-таки оторваться друг от друга. Кайя ждёт, пока Суна пристегнется, и только потом едет. Она улыбается, замечая это, и становится так приятно от его вот такой заботы и осторожности. – Как ты? – наконец спрашивает Кайя, а она даже не знает, что ответить. – За эти три дня произошло столько всего, что я даже не знаю, что сказать, – признаётся девушка. – Плохо будет приуменьшениием реальности. – Расскажешь? – он накрывает её сложенные на коленях руки своей, и она рассказывает. Рассказывает о том, как ругался на неё муж за то, что она провела ночь не дома, и о том, что она в это время думала о Кайе, сравнивала их и мысленно смеялась, потому что Абидин даже злился как будто не искренне. Рассказывает о том, что Сейран заметила у неё на шее следы их бурной ночи, и ей пришлось срочно искать какое-то глупое оправдание. А потом рассказывает куда более страшные вещи: о похищении Ифакат, о том, что охрана всё ещё на стороне Абидина, так что им пришлось нанять новых людей, о том, что она отправилась в дом к этим психам, потому что им нужно было выиграть время, разведать обстановку и усыпить бдительность. Она замечает, как он сильнее сжимает руль, слушая о том, как Суна оставалась в том доме одна. А она продолжает, говорит о том, что Ферит похитил Карама, как избил его, и как она боится, что будет дальше. Он заворачивает в какой-то узкий темный переулок как раз тогда, когда она заканчивает рассказ. Теперь уже сам отстёгивает их ремни безопасности и откидывает своё сидение. – Иди сюда, – зовёт он, и она смеётся от того, что они снова делают это в машине, но с радостью перебирается к нему на колени. – Ты уже подала заявление на развод? – он не хочет давить на неё, просто заботится, не хочет, чтобы её связывало хоть что-нибудь с этим уродом. – Ещё нет, со всем этим дурдомом не было времени. Почему ты спрашиваешь? – Я переживая за тебя, Суна, – он убирает её волосы назад и целует в шею. – А я уже подумала, что тебя заводит мысль, что теперь я изменяю ему с тобой, – смеётся Суна. – Ты представить себе не можешь, как сильно меня это заводит, Суна. Нет чувства лучше, чем осознавание того, что ты наконец выбираешь меня, а не его. Даже если это ненадолго, я планирую наслаждаться каждой секундой, пока ты такая. – Я могу себе представить, – она бесстыдно трётся о его уже возбуждённый член, которому чертовски мало места в брюках. – В следующий раз надень юбку, – просит Кайя, после чего наконец целует её и сосредотачивается на том, ради чего он здесь, на Суне и своём неугомонном желании видеть, как эта девушка переживает свой оргазм. Он только об этом и думал последние три дня, а потом всё-таки не сдержался, сел в машину и написал ей.

***

– Расскажи мне что-нибудь, – просит Суна, когда Кайя заводит машину и выезжает на широкую улицу. – Я ведь с тобой поделилась последними новостями своей жизни, но всё ещё не знаю даже того, как ты оказался в Стамбуле. – У нас уговор с дедом и дядей, что раз в год я приезжаю с полным отчётом о том, как живут наши заграничные филиалы. Я много раз говорил им, что существует видеосвязь, но дед продолжает настаивать, что я должен хотя бы один день в году проводить в Стамбуле. Прошлые два года я тоже приезжал. – Подожди, ты хочешь сказать, что где-то существуют европейские филиалы со своими счетами в банках и на них есть деньги? – хмурится Суна. – Я ничего не понимаю. – Конечно есть, а что тебя так смущает? – Просто, у Корханов были серьезные финансовые проблемы. Даже очень серьёзные. Это всё долгая история, и я не знаю наверняка всех её деталей, но я знаю, что нам пришлось заложить особняк, чтобы были деньги. И сейчас ты говоришь, что где-то есть банковские счета, на которых тоже деньги Корханов? А Халис, получается, настолько высоко ставит своё эго, что готов позволить страдать членам семьи, но не готов сойти до того, чтобы связаться с тобой и взять эти деньги у тебя. Понимаешь, всё ведь связано. Мы не знали, но так получилось, что та женщина, которая теперь по документам владелица особняка, это мать Абидина. Она притворялась хорошей, пока сама только вредила нам. И она, и Абидин явно ненавидят Корханов, и собираются мстить всеми возможными способами. Я уверена, что похищение Ифакат – это только начало. И этого всего можно было бы избежать, если бы один маразматик действительно ставил на первое место семью, а не своё эго. – Я не знаю, что сказать, Суна. Конечно, если бы я знал, я бы не позволил всему этому случиться. А так мы должны встретиться завтра, я просто приехал на пару дней пораньше в этот раз. Захотелось сменить обстановку. Я поговорю завтра с Халисом, скажу, что всё знаю. Может, есть ещё шанс просто вернуть этой женщине деньги, пусть с процентами, – Я уже ничего не знаю, Кайя. Ладно, давай не будем об этих людях, тем более мы уже почти приехали. Спасибо, что написал, – улыбается девушка. – Кайя, подожди, это что скорая? – она всматривается в огни впереди и тянется к ручке двери, будто готова на ходу выскочить и побежать за машинами впереди. – Куда ты собралась? – он перехватывает её руки, крепко сжимая а жесте поддержки. – Поедем за ними, я довезу тебя до больницы. Позвони кому-нибудь, узнай, что случилось. – Я телефон оставила в особняке, – обречённо делится Суна. Руки дрожат от волнения, и кажется только благодаря Кайе она ещё не упала в обморок от переживаний. – Возьми мой телефон в бардачке, там есть номер дяди, позвони хотя бы ему, – предлагает Кайя. Его взгляд не открывается от дороги, приходится маневрировать среди машин, чтобы не потерять скорую, и Суна дёргается каждый раз, когда он перестраивается слишком резко, и им сигналят, кажется, все машины вокруг одновременно. – Он не отвечает. Может не слышит или думает, что любой твой вопрос может подождать. – Ладно, дыши, Суна, больница уже совсем близко, – она крепче сжимает его руку в своих, держась за него как за опору. – Знаешь, мама беременна, – делится Суна, потому что тишина слишком давит. – Надеюсь, она в порядке. Отец так радовался этому ребенку. Может хоть один Шанлы может стать счастливым. – Беги, – он останавливает машину максимально близко к входу в больницу и смотрит на Суну. – Я припаркуюсь и приду. – Спасибо, – шепчет Суна. Найти родных получается довольно быстро, этаж ей подсказывают сотрудники, а дальше дорогу подсказывают крики матери и Гюльгюн, которые неустанно повторяют имя детей. – Что случилось? – она спрашивает издалека, хотя и так уже догадывается, что что-то с сестрой и зятем. – Где Сейран? Где Ферит? – Они в операционной, – первым отвечает Орхан. – Мы больше ничего не знаем. Она обводит взглядом больницу, Гюльгюн и Ифакат держатся друг за дружку, Орхан рядом с женщинами, и несмотря на то, что он старается держаться, Суна замечает боль в его глазах. Эсме выглядит слишком бледной, и Суна невольно переживает за ещё не родившегося брата или сестру. Казыма, как ей кажется, она и вовсе никогда не видела таким. Он наклонился над женой, а в глазах отражается будто вся боль мира. – Суна, дочка, ты нас напугала. Ты где была? Почему не отвечала на телефон? – ей кажется, что Казым даже на секунду улыбается и выдыхает, будто рад, что дочка жива и в порядке. – Я вышла, мне нужно было в аптеку, – она врет первое, что приходит в голову. – Я телефон в особняке оставила. А когда возвращалась, увидела скорую, так что поймала машину и приехала. Что случилось? Почему вы все здесь? И где тетя и господин Халис? – Кто-то обстрелял особняк с моря. Ферит и Сейран как раз были там, так что пострадали сильнее. Охрана тоже ранена и убита. Остальные в порядке, – наконец объясняет всё Орхан, и пазл складывается. Она ни на секунду не сомневается, кто стоит за этим всем, хотя всё ещё не понимает мотивов. А если бы там была и она, а если бы он убил ее? – Я убью этого ублюдка, – она практически срывается с места, желая скорее найти своего всё-еще-мужа. Но на её пути встречается преграда, как скала возвышается Кайя, ловит её, пока она не упала от резкого столкновения. – Кого ты собралась убивать? – он звучит так спокойно и смотрит так мягко, что она немного успокаивается. Но стоит ей бросить взгляд на родных, которые места себе не находят в волнительном ожидании. – Придурка этого, мужа моего. Даже имя его произносить не хочу. – А ты подумала, что потом? – его руки всё ещё лежат у неё на предплечьях, аккуратно поглаживая. – Придётся ведь убить и его мать с братом, иначе они расстреляют нас всех. Да и потом, ты ведь даже пистолет никогда в руках не держала, они убьют тебя раньше, чем ты успеешь снять предохранитель. И подумай, даже если ты убьешь их всех, дальше есть только два варианта: или тебя посадят, или, даже если удастся скрыть преступление, поверь мне как человеку, который убивал, призраки в кошмарах будут преследовать тебя до конца жизни. А теперь, когда ты всё это представила, скажи мне, разве этот ублюдок достоин того, чтобы из-за него ты испортила себе жизнь? – Суна выдыхает, и Кайя чувствует, как она расслабляется. – Но я не могу ничего не делать! – противится она. – Там моя сестра! И твой кузен, между прочим! Посмотри сам, разве наши семьи заслуживают страдать здесь, когда этот ублюдок не сомневаясь пошел против тех, кто был ему семьёй? – Я ведь не сказал, что мы не будем ничего делать. Я просто не хочу, чтобы ты рисковала и умерла сама. Твоя сестра очнётся и оторвёт мне голову. – Спасибо, Кайя, – она тянется к нему, обнимает и позволяет слезам намочить его пальто. Он крепко обнимает в ответ, целует в макушку и позволяет ей эту минуту слабости. Суна удивляет, когда поднимется на носочки и шепчет на ушко. – Получается, ты спас мне жизнь. Я ведь тоже могла быть там и попасть под обстрел. – Можешь не благодарить, – смеётся он. – Идём, присядь, – он опускает Суну на диван и сам присаживается рядом, обнимая её. Обводит взглядом свою и её семью, здороваясь одними глазами. Догадывается, что у всех много вопросов, но сейчас это так не важно, что никто из них не нарушает тишину. –Кайя, послушай, – шепчет девушка. – Тебе на обязательно здесь находиться. Спасибо, что привёз, но, если хочешь, езжай. Я буду в порядке, обещаю. – Забудь эти слова, Суна, я никуда не уеду. Ты права, здесь твоя и моя семья. А ещё, кто знает, вдруг этот ублюдок заявится сюда. Так что, тебе не избавиться от меня так просто. – Спасибо, – шепчет она, расслабляясь в его крепких руках .