Üç kişiden sadece biri

Время в больнице течет ужасно медленно, и с каждой минутой тишина становится всё более невыносимой. Врачи продолжали спасать жизни Сейран и Ферита, пока их семьи всё ещё ничего не знали. Казым увел Эсме, чтобы врачи проверили её состояние и позаботились о женщине, в остальном не менялось ничего, только всё заметнее на лицах проявлялась усталость, боль и страдания. – Суна, я за кофе схожу. Ты будешь в порядке, если побудешь одна немного? – он всё ещё обнимал её, хоть тело уже и затекло от не самого удобного положения. – Да, конечно. Возьмешь и для меня тоже? Суна провожает Кайю взглядом, остаётся на месте ещё несколько минут, но вопрос, который крутится у неё в голове, не позволяет ей усидеть на диване. – Я могу кое-что спросить? – она легко находит его у кофе аппарата, спрашивает осторожно, и это даже немного пугает его. – Сразу после того, как скажешь, какой кофе тебе взять, – он подмигивает ей, но Суна остаётся серьезной. Даже слишком. – Просто черный кофе, – она делает паузу, будто аккуратно подбирая слова. – Кайя, ты сказал, что на себе знаешь, что убийство человека будет преследовать до конца жизни. Откуда ты знаешь? Ты кого-то убивал? – Суна, это не важно, – он передаёт ей стаканчик с кофе, избегая взгляда в глаза. – Пойдём к твоей семье. – Не убегай от меня, – она останавливает его за руку. – Кайя, когда это случилось? – Суна, это и правда не важно. Я уже забыл и ты забудь. – Не ври мне. Сам ведь час назад сказал, что тебе снится это в кошмарах. Поделись со мной, – он бы хотел, чтобы она спросила это тогда в больнице, чтобы они тогда поговорили о том, что ему тоже тяжело, а не о нём и Пелин. Но Суна спрашивает только сейчас, когда он действительно уже почти забыл. – Так теперь ты переживаешь за мои кошмары? – отшучивается Кайя. – Не надо, я справлюсь с ними сам. – Тогда, раз так легко забыть, я пойду всё-таки убью Абидина и его семью. Уверена, этот кошмар не будет более страшным, чем те, в которых от его рук погибает моя семья. Или ты расскажешь мне свою историю? – она знает, что это практически шантаж, но почему-то ей очень важно узнать правду. – Ты не отстанешь от меня, да? – она кивает в подтверждение его слов. – Не думаешь, что сейчас тебя скорее должна волновать Сейран и Ферит, а не моё прошлое? – И они меня волнуют, но пока врачи не пришли, я не могу ничего изменить. Ладно, не хочешь, не говори. Действительно, кто я такая, чтобы со мной чем-то делиться. Глупая, наивная Суна, которая снова как идиотка поверила, что что-то значу для человека. – Суна, – теперь его очередь ловить её от побега. – Ты значишь, всегда значила. Просто, я действительно не считаю это чем-то важным. – Кайя, ты мне назло это делаешь? Я и вправду впервые интересуюсь твоими чувствами, а ты что? Раньше хотел от меня эмоций, а теперь сам предпочитаешь их скрывать. Нет, конечно, я тебе больше не жена, ты не обязан ничего говорить. Но, может, раз я спрашиваю, то я действительно хочу спросить? Не думаю, что тебе легко жить с этим секретом. Знаешь, у меня их столько, и я бы с радостью избавилась бы хоть от одного. – Хорошо, ладно. Пойдём, сядем, я расскажу. На самом деле нечего рассказывать. Я не знал того человека, да и не собирался его убивать. Мы искали твою сестру, помнишь, тогда, когда её похитила семья этого Акына. И в том доме нас встретила вооруженная охрана, пришлось отстреливаться. Вот так это и получилось. Думаю, в противном случае он убил бы меня или Абидина, так что это вроде как была самозащита, но иногда мне снится та ночь, – она с содроганием вспоминает те события. – Извини, я была не права тогда. Тебе было плохо, а я, как всегда, думала только о своих чувствах. Ещё и обвинила тебя в том, что тебя нет рядом. Но рядом должна была быть я, – она украдкой стирает сбежавшую слезу. Становится противной от себя той, в которой не нашлось хоть немного эмпатии для мужа. – Не думал, что ты ещё помнишь что-то с того вечера. Мне казалось, тебя тогда взволновало только то, что Пелин пытается подобраться к Фериту. – Я была дурой, да. Хотя и сейчас дура. И я не обратила тогда внимания на твои слова, что тебе нужно было прийти в себя. Извини, пожалуйста. И я не только тогда была дурой, было ещё так много случаев. Кайя, мне правда жаль. Я не представляю, как это. Даже боюсь представить. – И не представляй, не надо, – его губы касаются её виска. – Эти люди не стоят того, чтобы ты тратила на них свою жизнь. Я обещаю, мы разберемся со всем и они ответят, но мы не будем жертвовать своей молодостью и своим правом строить свою жизнь ради них. – Спасибо, Кайя, – она обнимает его, – я не заслуживаю того, чтобы ты меня поддерживал, тебя не заслуживаю. – Пойдём, давай вернёмся к твоей семье. Может есть какие-то новости. Они возвращаются как раз вовремя, чтобы услышать слова врачей о том, что операции прошли успешно, пули извлечены, и жизни Сейран и Ферита ничего не угрожает. Все заметно выдыхают и уже с более лёгким сердцем остаются в больнице, чтобы дождаться, когда их дети придут в себя после операции. Суна так рада слышать, что с сестрой всё-таки всё в порядке, что даже обнимает Кайю в порыве радости. Он удивляется, но не отстраняется, только обнимает девушку крепче. Ловит на себе удивленный взгляд Казыма, догадывается, что придется объяснять потом, почему он позволяет себе обнимать замужнюю девушку, но эта мысль вызывает только улыбку. Действительно, если бы Казым знал, чем они с его приличной дочкой занимались, то наверняка уже снова кидался бы на него с ножом. – Суна, послушай, ты ведь говорила, что была в доме у семьи Абидина. Скажи мне адрес, – просит Кайя, и Суна неожиданно хмурится на его вопрос. – Ещё чего! Ты думаешь, я тебя отпущу туда? Нет уж, Кайя, я уже один раз поверила тебе, что ты с другом встречаешься, а ты поехал к моему бывшему мужу и его брату. Помнишь, что было тогда? Я думала с ума сойду, пока ты хотя бы ответил на мой звонок и потом вернулся домой. Я ведь уже даже подумала, что я тебя никогда больше не увижу. И ты действительно просишь меня об адресе? Знаешь, Саффет был действительно милым парнем по сравнению с Абидином. Нет, меня конечно передёргивает при вспоминаниях о супружеской жизни с ним, но он хотя бы не стрелял в мою семью. Этот брат Абидина еще более сумасшедший, ты ведь знаешь, что он сделал с Ифакат. Так что, даже не надейся, я не пущу тебя к ним. И знай, если ты попытаешься узнать у кого-то другого, не знаю, моего отца или охраны, я никогда больше с тобой не буду разговаривать. Слышишь? Я прошу тебя, не надо к ним ездить! – Суна, – ему наконец удаётся остановить поток её слов. – Я не собираюсь ехать туда один. Я знаю, никто из Корханов не одобрит это, но я позвоню в полицию. И пусть Халис хоть проклянет меня после этого. Но я не могу оставить всё, как есть. А пока мы будем играть в героев-мстителей, всё станет ещё хуже. Так что, пожалуйста, скажи мне адрес, чтобы я мог передать его полиции. – Хорошо, но если ты меня обманываешь. – Ты никогда со мной больше не будешь разговаривать, я знаю, – он бросает взгляд ей за спину, убеждаясь, что никто не смотрит в их сторону, и быстро целует её в губы, от чего Суна тут же заливается румянцем. – Я поеду прямо сейчас, с твоего позволения, и позвоню, как только будут новости. – Хорошо, но обещай мне, что будешь осторожен. – Обещаю, – он целует её ещё раз, после чего всё-таки уходит, а Суна возвращается к матери и отцу. – Как здесь оказался Кайя? – интересуется у неё отец. – Что он вообще делает в Стамбуле? – Это тебе, папа, господин Орхан лучше расскажет. А именно здесь он оказался, потому что я с ним в больницу приехала. Знаете, бывают такие совпадения, он как раз ехал в особняк, когда это всё произошло, – она отпивает давно остывший кофе, к которому так и не притронулась, слишком увлеченная разговором с Кайей, и прикрывает глаза. Хочется, чтобы сестра и Ферит поскорее пришли в себя, и они наконец могли быть уверены, что члены их семьи в порядке. И хочется поскорее разобраться со всей этой историей, чтобы Абидин со своей семьёй оставили их в покое, но почему-то кажется, что конец ещё очень далеко. – А ещё, господин Орхан, можете рассказать нам, почему мы все, включая вашего сына, рискуем своей жизнью, в том время как и вам, и господину Халису прекрасно известно, у кого можно было попросить денег, которые в общем-то принадлежат вашей семье, – она пока не называет имени, но глаза Орхана прекрасно выдают всю правду. – Подумайте, что скажете Фериту, который пострадал физически, который рассорился с семьёй, но мог всего этого не делать, если бы кто-то был достаточно смелым, чтобы признать своё поражение и попросить о помощи. Её слова вызывают настоящий хаос, Гюльгюн и Казым пытаются добиться от Орхана, кто мог им помочь, мужчина молчит, перекладывает ответственность на Халиса и бросает гневные взгляды на Суну. Но ей уже все равно, она ничуть не жалеет о своих словах, в конце концов не только ей ведь быть позором этой семьи. Будет честно, если все узнают, кто действительно виноват во всём. Все эти голоса, вопросы, крики и истерики остаются фоновым шумом, который ей больше не интересен. Для неё теперь важен только один человек этой семьи, и его сейчас нет рядом. Суна пользуется тем, что Казым в очередной раз уводит Эсме проверить давление, потому что она выглядит слишком бледной, находит у женщины в сумке телефон и набирает сообщение на номер, который выучила в тот же вечер, когда он появился в её мобильном, под секретным именем «такси».

Это Суна, это номер мамы. Я переживаю, как ты. Пожалуйста, напиши хоть что-нибудь, чтобы я знала, что Абидин ещё не убил тебя

Я в порядке. И надеюсь, что скоро всё закончится и ты согласишься на ещё одну поездку по городу, если ты понимаешь о чём я. Она знает, что это он, и верит, что раз шутит, то он и правда в порядке. На лице расплывается глупая улыбка, так сильно неуместная в атмосфере больницы, что ей бы постыдиться. Но не получается.

***

Сейран и Ферит приходят в себя к утру, Кайи по-прежнему нет рядом, но зато от него приходит доставка на имя Суны и два сообщения для неё на телефон её матери, который она так и не вернула.

Поешь, пожалуйста, и проконтролируй, чтобы и твоя мама поела. Из всех вас, ей это сейчас больше всех необходимо.

Я был в особняке, нашел твой телефон. У тебя тут сообщение от Абидина. Оказывается, он предупреждал тебя, чтобы ты не выходила из комнаты вечером. Похоже, он совсем тебя не знает. Глупо было надеяться, что ты останешься прятаться, пока он будет расстреливать твою семью. Еще есть много пропущенных звонков от него, но я не стал перезванивать.

Им наконец разрешают поговорить с Сейран и Феритом, которых перевезли в одну палату после настойчивых требований девушки. Семьи предупреждают, что пострадавших лучше не утруждать и не расстраивать. Суна чувствует себя неловко, даже винит себя, ведь это был её муж. Ещё и сообщение от Кайи не помогает. Она ведь могла их предупредить, может никто бы не пострадал, но её не оказалось рядом. Сейран ничего не говорит, но смотрит на Суну так, что старшая Шанлы легко угадывает мысли младшей. Та явно хочет спросить, почему из-за действий мужа Суны страдает Сейран. Внутренний голос шепчет, что это карма, ведь в детстве Сейран всегда защищала мама и Суна, теперь кто-то оберегает её, а младшей достаётся. Внутренний голос почему-то звучит голосом Кайи, но Суна даже не может поспорить. Ферит будто угадывает её чувства и просит не винить себя, ведь он знает Абидина намного дольше, они были друзьями и братьями, но даже Ферит ни за что не смог бы представить, что однажды Абидин станет таким. Она только кивает ему, опасаясь, что Сейран опять как-нибудь не так трактует её поведение.