Моя личная медсестра

      Незуко только вышла за пределы ворот больницы, как её окутала волна сомнений, касающихся капризули. Он устроил какой-то цирк, поднял шум из-за ерунды вместо обычных извинений? Труслив до такой степени, что сам не смог позвать её к себе, обязательно нужно было делать всё через кого-то другого?       Он пытался извинится, пытался…       Девушка убедилась, что белобрысый не виноват в переводе на другой этаж, но никто не отменял его нахального поведения. В её голове мелькнула мысль, что со временем он, возможно, действительно изменится или уже изменился, но в любом случае Камадо хотела преподать ему урок и заставить на всю жизнь запомнить столь неподобающее отношение к медперсоналу.       Как же она это сделает? На опыте ей доводилось наблюдать конфликты между людьми со стороны, что дало ей определённый опыт. Из подобных историй и наблюдений за очередными парами, которые не могли поделить между собой даже монету, у практикантки сложилась своя тактика.       Сериалы… романы… комиксы…       Камадо вспомнила множество произведений, в которых главный мужской герой должен найти способ извиниться перед главной героиней. Чаще всего ему приходилось пройти через уйму испытаний. Этого хотела и сама Незуко. Пусть он понесёт мучения — так просто она его не простит! Практикантка заставит его пройти через те же унижения, которые пришлось пережить ей самой, пусть на собственной шкуре испытает всё это.       Вспоминая постоянные рассказы Танджиро о том, как ему приходилось извиняться за выходки своих друзей, девушка решила перед сном выведать у своего брата самые действенные способы наказания. Все эти уловки она планировала использовать для перевоспитания своего капризного пациента, чтобы наверняка выбить из него всю дурь и заставить его мозг работать в новом русле.       Путь домой обещал быть нелегким, учитывая, что недавно изменили расписание автобусов, и все то и дело путались, когда и куда нужно приезжать. Это очень раздражало девушку, задерживая ее месть, но она старалась не зацикливаться на злобных мыслях, утешая себя скорой расплатой.       Она стояла на остановке уже полчаса, успев прочесть все объявления и прочие бумажки, приклеенные к фонарным столбам. Рядом с ней стоял старик, от которого исходил неприятный запах, напоминавший запах чистящих средств в уборной, которую ей недавно пришлось мыть. По всей видимости, старик был бездомным и наведывался к здешней лавочке, не имея другого места для ночлега.       Все бы ничего, старик не трогал ее и даже не пытался заговорить, но его пристальный взгляд напрягал. Девушка начала молить всех богов, чтобы к ней подошел ещё кто-то и просто постоял с ней рядом до приезда автобуса, иначе она здесь с ума сойдет. И словно в ответ на ее мольбы к остановке подошел парень, очень уж похожий на ее одногруппника.       Внешне тот был очень красив: длинные тёмные волосы, концы которых были окрашены в бирюзовый цвет, глаза такого же цвета, но лицо у него было совсем недружелюбное, хоть и с приятными для глаз чертами. Его часто избегали остальные одногруппники, включая саму Незуко. Ребята не могли вытерпеть его суровость и сдержанные фразы, тем более что общался с ним лишь его брат-близнец из другого факультета. Звали его Юичиро Токито. Как понимала девушка, он часто игнорировал её существование, не обращая внимания на просьбы подежурить или выполнить работу в команде. На всё он отвечал молчанием и открытым игнором, живя будто никого вокруг него не было.       Камадо, после всех своих попыток поговорить с ним, решила просто игнорировать его в ответ. Но практикантка была искренне рада, что Юичиро стоял здесь, спасая её от вонючего старика, который никак не переставал пялиться.       Незуко решила действовать:       — Юичиро-кун! Не ожидала тебя встретить здесь. Как твои дела? Как проходит практика? — завалила девушка вопросами угрюмого парня, который всем видом показывал недовольство её вопросами. — Вижу, тебе тяжело даётся общение с людьми, но это поправимо!       Токито сделал самое грозное выражение лица, которое могло напугать даже того старика, что уже успел уйти. Практикантка заметила это только сейчас и подумала: ей действительно пришлось заговорить с этим?! Никого другого не осталось, и ей пришлось продолжить свою жалкую попытку наладить с Юичиро отношения. Девушку отталкивало это угрюмое выражение лица, она невольно сжалась от ужаса и поняла, что ради собственного блага лучше оставить его в покое и не трогать.       — Ладно! Вижу, ты устал, я лучше постою здесь, — девушка отошла от парня на пару метров, стараясь не смотреть на него.       Как же так получилось?! Почему столь красивый парень был внутри таким гадким? Юичиро мог бы быть столь популярным, как и его брат, что славился своей самой лучшей успеваемостью во всем мединституте. Ему мог бы позавидовать любой студент, которому с натяжкой давались анатомия и химия.       Сам же старший Токито ничем как таковым не славился, учитывая его среднюю успеваемость, что значительно уступала его младшему брату, но ему, кажется, было все равно и на это. Как ему удается сохранять столь бессоциальный образ жизни, общаясь лишь с братом и семьей?       Неловкость висела в воздухе, особенно ощутимая для Незуко. Она даже была рада, что её мысли заняты не только капризным пациентом, ведь ворчливый старший Токито казался ей ещё более сложной загадкой.       Словно по волшебству, к остановке подъехал её автобус, избавляя практикантку от неловкого момента. Незуко была спасена, как ей казалось, но старший Токито последовал за ней и сел в тот же автобус. Так уж совпало, что он сидел позади неё. Камадо готова была поклясться, что длинноволосый прожигал её взглядом, словно испепеляющим лучом, настолько яростно она чувствовала его на своем затылке.       Благо практикантка не забыла взять собой наушники, и всю оставшуюся поездку девушка провела под музыку любимой корейской группы.

***

      Незуко переступила порог своей комнаты и устало упала на кровать. К счастью, Юичиро вышел на две остановки раньше, избавив ее от необходимости проводить с ним еще двадцать минут. Танджиро уже спал, так что Незуко придется обдумывать план мести для Санеми в одиночку.       Как же наказать этого капризного типа? Что заставить его сделать, чтобы он пожалел о своих шутливых фразочках и забыл о них навсегда? Девушка провела почти всю ночь в раздумьях. В итоге она пришла к прекрасному способу, который лично презирала: полному игнору. Нет ничего хуже, чем говорить с человеком и получать в ответ лишь молчание и презрение. Спасибо Юичиро, который на своем примере показал Незуко, каково это быть пустым местом.       Это будет хуже всего на свете для Шиназугавы, учитывая его любовь к вечной болтовне. Любой сойдет с ума от такого, но вот что предпримет Санеми, чтобы загладить свою вину? Об этом девушка пока думать не будет, главное — воплотить свой план в жизнь и не сорваться со смеху раньше времени. Она уж точно захочет понаблюдать за разочарованным и растерянным лицом беловолосого.       Дома царила утренняя тишина: Танджиро ушел в универ, младшие убежали в школу, а самый маленький член семьи, Рокута, остался дома с мамой, у которой был выходной. Незуко очень любила свою семью, для нее не было ничего важнее их счастья и благополучия. Ради блага своей семьи она готова была пойти на все, даже стать самым лучшим врачом и вылечить их от всех болезней в мире! Конечно, об этом рано говорить, но Незуко будет стараться изо всех сил, чтобы приблизиться к этой цели.       Пожелав матери и младшему брату доброго утра, она шустро собрала вещи для практики, не забыв захватить пару булочек, с любовью приготовленных мамой. Ничего не было лучше утренней маминой выпечки, запах которой наполнял весь дом, даря прекрасное настроение. Это чудесное утро дало надежду на такой же день, на это, по крайней мере, надеялась Незуко.       И вновь ее ждет путешествие на автобусах…

***

       Белые стены палаты уже успели надоесть Санеми. Тот провёл всю ночь без сна, не в силах перестать думать об этой практикантке, что, казалось, полностью завладела его разумом. Толика отчаяния глушила его — как он сможет перед ней извиниться? Простит ли она его когда-нибудь?       А может?..       Размышления капризули прервал внезапно вошедший гость — его младший брат, Генья. Внешне тот был похож на брата: те же черты лица, те же шрамы. Различие лишь в цвете волос — у младшего была темная шевелюра с бритыми висками. Отношения между братьями были слегка напряженными, но старший Шиназугава, будучи в отчаянии, не сказал ни слова, лишь молча наблюдал, как Генья положил ему на тумбочку пару апельсинов и суп, приготовленный их миниатюрной мамой.       — Как ты, братец? — спросил тот, стараясь развеять неловкую тишину, что очень напрягала. Он заметил смятение в глазах старшего брата, что заставило его невольно забеспокоиться, — что случилось?       — Нц, отстань, — грубо отмахнулся Санеми, а затем добавил: — Я занят.       Младший Шиназугава огляделся, думая, что брату поставили капельницу или что-то вроде медикаментов, но вокруг ничего такого не было. Чем же так занят старший братец?       — Что-то случилось? — рискнул повторить Генья, видя, как брату тяжело морально, судя по его устремленному в одну точку взгляду, — может, смогу помочь?       И тут в голову Санеми пришел, по его мнению, гениальный план. А что если?..       — Купи букет цветов и принеси мне сюда, в ближайшие час-два, — внезапно сказал он. Ничего не объясняя, и добавил: — Выбери милый букет нежно-розовых цветов…       — А… зачем тебе?.. — поинтересовался Генья, всё ещё сдерживая смех. В его голову пришла очевидная мысль: его суровый братец влюбился?! Не получив ответа на свой вопрос и поймав лишь суровый взгляд Санеми, он окончательно уверился в своей догадке и поспешил убежать, чтобы купить цветы для, как он подумал, возлюбленной старшего брата.       Заметив, что в комнате снова стало пусто, Шиназугава, оставшись один, погрузился в свои мысли, и в его голове одна за другой начали всплывать картины: он дарит цветы Камадо-сан, наблюдая её восторженный взгляд и долгожданное прощение. Голова капризули готова была взорваться от этих мыслей. Парень не мог поверить, что эта девушка сумела так его закружить и заставить мучиться с извинениями, а ведь он очень старается. Лишь бы цветы ей понравились! Если его козырь не сработает, то ему останется только биться головой об стену.       Нет! Все будет хорошо!       Шиназугава планировал объяснить всю ситуацию и извиниться перед Камадо-сан, а цветы должны были дополнить его извинения и помочь уладить некие разногласия, чтобы все пришло к новому уровню их своеобразных отношений. Может быть… она согласится стать его?.. Чтобы там ни было, в первую очередь он должен был завоевать полное прощение, тогда и получится перейти на… новый уровень…       Он в предвкушении ожидал букет цветов для своей медсестры, но вот образовалась новая проблема: его младший брат был не в состоянии выбрать нежный букет цветов. Вместо бело-розовых роз он принес какой-то сине-зеленый кустарник, похожий своими острыми листьями на иглы кактуса, а может, это он и был.       Глаза старшего братца наполнились огнем. Он считал своего брата оболтусом, в каком-то смысле, но не до такой же степени! Неужели он невнятно объяснил ему, какими должны быть цветы?! Разве что-то вроде кактуса похоже на розовые нежные розы для такой же нежной девушки?       — Брат, вроде это букет цветов, пойдет такой? — спросил Генья невинно, наблюдая, как его брат с пустым лицом крутил в руках "букет".       — Ты слепой? — тихо, сквозь скрежет зубов произнес Санеми, что повергло темноволосого в дикий ужас, и тот понял, что букет был не тот. — Ты помнишь, какой букет мы матери дарили недавно? Похожий купить было не судьба хотя бы?! К черту мне сдался этот кактус! — Шиназугава вновь включил свою эгоистичную натуру, вновь начав капризничать.       — Я все исправлю! — безысходно и дрожа от страха пролепетал Генья, сбежав от яростного взгляда брата, который ещё чуть-чуть, и испепелил бы его насквозь.       Беловолосый остался один в белой комнате, пахнущей этой злодейской хлоркой, что только подливала масла в огонь. Ему казалось, это знак свыше, что прощения ему не видать. Ну, как вариант, можно тупо обвинить в своих неудачах младшего брата. Санеми обещал себе, что если Генья принесёт красивый букет, то он выполнит любые три желания. Футболист готов был превратиться в джинна из лампы Аладдина и выполнить чьи-то три желания, да хоть сотню! Только бы ему принесли букет для милой Камадо-сан.       Время идёт, а Геньи всё нет и нет. Судя по голосу молодых девушек, что тоже были практикантками, его личная медсестра тоже была здесь. Точно здесь. Это он понял, услышав её голос, доносившийся из соседней палаты, где лежал другой пациент. Его первый букет одиноко красовался на подоконнике, пугая пролетающих мимо птиц.       Санеми сидел полный отчаяния, что у него ничего не получится... Что же делать?

***

      Юную практикантку завалили работой, и Незуко, не сумев отказать, помогала девушкам из неврологического отделения. Работы там было навалом. Не успела она отвезти одного пациента на узи, как ей поручили еще троих: одного сидячего и двух ходячих. Медсестра объяснила, что сначала нужно проводить ходячих до кабинета кардиограммы, откуда они вернутся на этаж самостоятельно, а сидячего Незуко сама отвезет в кабинет узи и обратно.       Незуко это слегка напрягло. А что, если пациенты потеряются? Но она отогнала эти мысли, сосредоточившись на задании. Все же, беспокойство не покидало ее, особенно за одну из женщин, которую заметно трясло. Камадо постаралась взять себя в руки. Оставив ходячих пациенток у кабинета кардиограммы, она отправилась к кабинету узи. Ожидание затянулось, и Незуко, продрогнув от сквозняка, с нетерпением ждала, когда сможет отвезти пациента обратно.       Простоять Незуко пришлось там более пятнадцати минут, моля всех богов, дабы ноги не отказали от холода раньше времени и ей удалось бы отвести этого несчастного пациента обратно в палату. И вот, когда все было завершено, девушка с неимоверной радостью отвозила пациента в коляске до палаты. Ещё большей радости ей доставила похвала старшей медсестры, что поблагодарила за помощь в этом непростом отделении и отправила девушку на ее родной, теперь уже, этаж хирургического отделения, где как раз таки и лежал капризуля.       Камадо уже хотела бы позвать Аой и Канао пойти в буфет, как ее ловит уже другая медсестра и сообщает:       — Помоги санитарам отвести этот труп до морга.