Золушка.

I.

      В Мюнхене, где Бавария царит,       Октоберфест, как праздник, знаменит.       На Терезиенвизе, где луг раскинулся,       Пивной фестиваль на шестнадцать дней закружился.       Пиво льется рекой, традиции живут,       Баварская кухня гостей манит и манит.       Аттракционы, сцены, музыка, танцы,       Октоберфест — праздник, что длится так славно.       В конце сентября он начинается,       В начале октября завершается.       Терезиенвизе, луг Терезы,       Становится ареной для веселья и сказки.       Музыка, смех, пиво, традиции,       Октоберфест — это праздник всей нации.       В Мюнхене, где Бавария живет,       Октоберфест на шестнадцать дней придет.       Зачем вам это нужно знать?       Ответ прост: здесь их сердца сольются,       Как два ручья в один поток,       Где страсти в танце закружатся.       В Королевстве Баварии, на празднике национальном,       Алкоголь, как яд, раскроет тайны.       Он разум их пьянит, как ветер,       И правду выведет на свет, как факел.       Они в стельку будут, но не скроют       Чувств, что в сердце долго тлели.       Год разлуки — это миг для них,       И вот они уже в объятьях,       В словах любви, как в пенье птиц.

II.

      Октоберфест, Октоберфест!       Он ближе, ближе с каждым днем.       Баварцы, в предвкушении,       Готовят праздник свой.       Сосиски, сосиски мюнхенские,       Вареные, в пиве, ароматные.       А нюрнбергские, жареные,       Сочные, мясные, невероятно вкусные.       Курица-гриль, в пиве томленая,       С приправами, специям приправленная.       На порцию одну, в палатке,       Вкусная, горячая, желанная.       Свиная рулька, медом политая,       Пивом жареная, аромат источая.       Мягкая, сочная, тающая во рту,       Вкус, что запомнится на всю жизнь, на лету.       Утка жареная, по рецепту баварскому,       Приправленная специями, ароматами.       Стейки, в оригинальных соусах,       Вкус, что покорит сердца, в разных оттенках.       Рыба на шпажках, лосось, скумбрия, форель,       Зрелый сыр, с луком, тмином, паприкой.       Сладкий пирог «Кайзершмарн», с изюмом,       Яблочным пюре или глазурью красивой.       Октоберфест, праздник пива и еды,       Вкус, что запомнится на долгие годы.       Баварцы радуются, встречают гостей,       Октоберфест — это чудо, это диво!       В этот день, когда солнце светит ярко,       Когда воздух полон смеха и добра,       Мы собрались, чтобы вспомнить предков ярко,       Их жизнь, их труд, их мудрость и дела.       Король Баварии, наш мудрый правитель,       Речь произнес, как светлый майский день.       «О баварцы, наш народ и сила,       Сегодня семьдесят один год, как день.       Наследный принц Людвиг и принцесса Тереза,       Их свадьба — светлый праздник для сердец.       Королевство Бавария — наш дом и роза,       Наш рай на земле, наш светлый венец.       Мы сохраняем нашу самобытность,       И в этот день хотим забыть о правилах.       Давайте веселиться, как в детстве,       Душа, добро и счастье — вот наш идеал.»       Король подошел к бочке с пивом баварским,       Открыл ее, как символ наших дней.       Первый глоток, и радость стала яркой,       В этот день мы все — одна семья.       Парад владельцев палаток пивных,       В традиционных костюмах, как в сказке.       Лошади, повозки, смех и звон,       В этом празднике — наша сила и ласка.       Все одеты в костюмы баварские,       Мужчины — в ледерхозен, в рубашках клетчатых.       Женщины — в дирндлях, в фартуках, в корсетах,       В этом дне — вся красота и мощь.       И пусть идея Иолента не нова,       Но любовь Бенедикта и наша магия       Сделают этот день неповторимым,       Как светлый праздник, как наша традиция.       «Иолента?» — Бенедикт удивлённо спросил: «Это ты?»       Она посмотрела на него глазами, полными ностальгии и мечты.       «Да, ваше королевское величество, я Иолента,       Та таинственная простолюдинка, что покорила ваше сердце.»       «Почему я должен освобождаться из этого плена?»       «Для меня это благо и счастье, ваше величество.»       «И для меня тоже,» — сказала она, подняв руку,       Чтобы он не приближался, боясь нарушить их тайну.       «Я хочу узнать о тебе больше,» — прошептала она,       «И ты должен знать обо мне всё, если любовь окутывает нас,       Как снег в августе, как свет в темноте,       Как мелодия, что звучит в наших сердцах.»       Они стояли, глядя друг на друга, в мире, где нет слов,       Где каждый взгляд и жест говорят больше, чем тысяча фраз.       «Я не хочу отпускать тебя,» — сказал он,       «Ты — моя жизнь, моя мечта, моя судьба.»       И она ответила: «И я не хочу отпускать тебя,       Ты — мой свет, мой воздух, моя душа.»       «Останься со мной,» — прошептал он,       «Останься, и пусть весь мир подождёт.»       И они остались, в этом мгновении, где нет времени,       Где прошлое и будущее слились в одно.       «Иолента, я люблю тебя,» — сказал он,       И она ответила: «Бенедикт, я люблю тебя.»       И мир вокруг них замер, словно в сказке,       Где любовь — это магия, а не просто слова.       «Ты — моё всё,» — сказал он, улыбаясь,       «Ты — мой мир, моя мечта, моя звезда.»       И она ответила: «Ты — моё всё, Бенедикт,       Ты — моя жизнь, мой свет, моя душа.»       «Останься со мной,» — повторил он,       «Останься, и пусть всё будет, как ты хочешь.»       Они стояли, обнявшись, в этом мире, где нет границ,       Где любовь — это вечность, а не просто миг.       «Иолента, я люблю тебя,» — сказал он снова,       «И я буду любить тебя вечно, моя звезда.»       «Бенедикт, я люблю тебя,» — ответила она,       «И я не отпущу тебя никогда.»       «Иолента, ты — моя жизнь,» — сказал он,       «Ты — моя судьба, моя мечта.»       «Бенедикт, ты — мой свет,» — ответила она,       «Ты — мой воздух, моя душа.»       И они остались в этом мгновении,       Где была только любовь и тишина.       В тишине ночной, под светом звезд,       Они вели беседу, не спеша.       О науках древних, о делах насущных,       О дарах, что Бог им дал, дыша.       Принц Венедикт, мечтавший о свободе,       И Иолента, рабства тягость несшая,       Вспоминали жизни горькие дороги,       Что их судьбы в плен тяжелый ввергли.       «Я завидую тебе, Бенедикт,» —       Иолента тихо молвила, вздохнув.       «Ты живешь как сын Божий, не капризный,       Если б я была, как ты, — жила б без слов.»       «Не учите, что доброта — для меня,» —       Бенедикт ответил, с горечью в глазах.       «На вашем месте я бы плюнул, ушел,       И оставил их в своих грехах.»       «Куда бы ты побежала, если бы была на моем месте?» — спросила Иолента с любопытством.       «Куда угодно, лишь бы убежать от обидчиков», — уверенно ответил он.       В его глазах горел огонь, а в сердце — жажда свободы,       Он знал, что впереди его ждут новые дороги.       Но в этот миг, в тени старого леса,       Он понял, что свобода — это не бегство от себя.       Что сила — в сердце, что любовь — в душе,       И что, пройдя через боль, он станет сильнее.       Так они беседовали, делясь судьбами,       О науках, жизни, о путях земных.       И в тишине ночной, под светом звезд,       Их души находили мир в словах простых.       Они так долго и увлеченно болтали между собой,       Что время летело, как снег на средиземноморском берегу.       Часы начали бить двенадцать, и Иолента в ужасе вскрикнула:       «Только не это, только не это, я должна бежать!»       «Что случилось, Иолента?» — спросил Бенедикт, наследник престола.       «Мне нужно домой, au revoir,» — ответила она, убегая, как мышь.       «Куда ты идешь?» — крикнул он, хватая бумаги, догоняя.       «Я заберу книги позже, поверь мне, никто не должен знать, кто я есть.»       «Но я люблю тебя, — крикнул он, — ты мне всё рассказала, я вижу тебя насквозь.       Я люблю тебя, моя прекрасная фрейлина, не скрывай свою суть!»       «Я тоже люблю тебя,» — кричала она, — «но я готова снять эту маску.»       «Я вижу тебя настоящую, мне всё равно, какую одежду ты носишь.»       Вдруг Хаферль, традиционная баварская обувь, уронила его.       Бенедикт упал на пол дворца, и Иолента скрылась в тени.       «Боже, что мне делать?» — спросил он, оставшись один.       «Не «Боже, что мне делать,» а о чудесной и доброй фее, помоги и дай совет!» —       Сказала я, подходя к нему сзади, словно ангел в ночи.       «Кто ты такая, дикарка, что не веришь?»       — Спросил он, в глазах его огонь горит.       «Я фея, Эрозалондра, в сказках живу,       Для детей и взрослых я творю».       «Что ты здесь делаешь, в моем дворце?»       Бенедикт спросил, дрожит его голос.       «Это дом твоих предков, чья кровь       Течет в твоих жилах, не забывай.       Помощь ищешь ты, для себя,       В день восемнадцатый, в полночь, судьба.       Туфлю особую надеть Иоленте,       Кольцо подарить и назвать своей невестой».       «Но туфля обычная, размер нормальный,       Магия для меня — пустой звук». — сказал он.       «Раз, два, три, надевай, Иолента,       Пусть она по ноге её пройдет».       «А как удержать ее после полуночи?»       Бенедикт спросил, в глазах его страх.       «Разберись сам, принц, в этом деле,       И будет все, как ты желаешь, так».       «Я все сделаю, Эрозалондра, клянусь,       Часы на час замедлю, стражники не уйдут.       И Иолента останется на вечеринке,       С туфлей волшебной, в час судьбоносный».       Так сказка ожила, и принц и фея       В тени дворца вели диалог.       И магия, что в воздухе витала,       Приближала их к заветной цели.

III.

      В мире, где тени и свет переплетаются,       Где грязь и одежда — как символы прошлого,       Иолента трудилась, не зная усталости,       С друзьями, что ей помогали, словно в оковах.       Слуги шептались, не скрывая презрения,       О новой хозяйке, что правила домом.       Дети её, как и она, без сомнения,       Были для них лишь источником смут и проблем.       «Светская львица, роли перепутала», —       Говорили они, не скрывая насмешки.       «Патриархат у львов, а не матриархат», —       Так звучали их речи, как эхо из пепла.       «Однажды, как американцы в прошлом веке», —       Шептали они, вспоминая былое.       «Мы покажем, кто мы такие на деле,       И они станут мирными, словно котята в покое».       Все смеялись, разыгрывая сценки,       О том, как англичане устроились в доме.       Но вдруг, из-под грязной горы одежды,       Свет засиял, и гора рассыпалась в омуте.       И я, Эрозалондра, пред ними возникла,       Как звезда, что пробилась сквозь тучи и мрак.       Все замерли, словно в оцепенении,       Увидев меня, словно в сказке, в этот час.       «Кто эта девушка?» — Спросил один из мужчин.       «Я Эрозалондра, я сказочная фея»,       — Сказала удивительная женщина, то есть я.       «Я пришла сказать Иоленте одну важную вещь».       Все любопытные взгляды устремлены на неё.       Иолента встала и подошла ко мне,       Чтобы спросить меня, фею и сказочницу.       «Что ты хотела мне рассказать?»       «Я пришла сказать вам, что десятого ноября       Этому году исполнится восемнадцать лет Бенедикту,       И вы пойдете туда в новом костюме,       Чтобы он или кто-либо другой вас не узнал.       Вы, должно быть, незаменимы для него,       Пока он не наденет ваши туфли в вашу ногу», —              Сказала я.       «Что?»       — Она не поняла.       «Ты разберешься с этим в ноябре,       Условия все те же, иди до полуночи.       Подарок — это ты для него,       Не бойся, что все увидят, кто прячется за магией.       Будь честна перед всеми, и пусть свет закопает тень.»       Я исчезла, как радуга, в мгновение ока.       Иолента скептически отнеслась к идее,       Но все же решила прийти, чтобы вручить подарок.       Быстро уйти до полуночи — вот её путь.

IV.

      Сможет ли она осуществить свой план,       Или Бенедикт окажется сильней?       Его действия — продуманный обман,       Или же в них — коварный план теней?       Судьба плетет свой хитрый паутинный узор,       Где каждый шаг — как тайный ход в ночи.       Но кто же выйдет победителем в спор,       Решит лишь время, что течет как река.