Charlie's time

При амнезии как никогда благодаришь личные дневники. Чувства, события вновь всплывают в памяти, с каждой новой страницей возращается то, чего так не хватало. Такое счастье приходит не одно. Оно берет в охапку родительскую заботу и дружескую поддержку и желанным гостем заходит в сердце. Чарли повезло с матерью. Именно она предложила посмотреть собственные дневниковые записи и альбомы, послушать рассказы о себе, тем самым возвратив самые счастливые моменты собственной жизни. На следующий день после данного юношей согласия в его распоряжении оказалась толстая и увесистая книга – собственный дневник. Некоторые страницы его были усеяны фотографиями, где-то приклеены рисунки, явно не принадлежащие обладателю, иногда встречались вклейки каких-то коллекционных карт и это делало всю книгу на редкость живой. В память возвращались приятные моменты. На нескольких страницах Чарли делился впечатлениями о поездке к Стоунхенджу вместе с кузенами, прогулками по Лондону и Дублину. Были фотографии где он и два таких же рыжеволосых парня чуть старше него радостно улыбались на фоне Биг Бэна и знаменитого дома на Бейкер Стрит. Парочка снимков были сделаны на фоне Ирландских замков и соборов и судя по записям юноши, поездки в Европу у него были довольно частые. Часть страниц дневника были посвящены театру. В записях были мысли о карьере актера, о репетициях школьного театра и университетах мечты. Самым желанным был находившийся в Торонто. Именно туда и стремился Чарли, что и писал он в своих записях. К некоторым страницам были прикреплены фотографии с выступлений юноши. Где-то вместо чувств были записаны тексты песен из мюзиклов, обрамлённые стикерами. Почти три страницы заняли впечатления о посещении концерта Тейлор Свифт с друзьями. Вместе с ними Чарли случайно облился колой три раза, стал инициатором флешмоба, который подхватила часть зала и познакомился с несколькими людьми. Читая эту запись, рыжеволосый пытался сдержать смех. Дальше шли записи про друзей – Габа и Стича. В основном описывались смешные случаи или совместные праздники, как например Рождество и Хэллоуин. Была отдельная история про посещение цыганской свадьбы – троица попала туда случайно и юноши весело провели время. Замуж выдавали сестру Габа по шестому колену, ей было около тринадцати, а её жениху только стукнуло одиннадцать. Обычно на этих мероприятиях не были рады посторонним, но друзья Габа были исключением. В тот же день Чарли научили гаданию на Таро, судя по последним записям полученный навык сохранился и иногда применялся. Были и неприятные размышления. Чарли любил историю. Он неплохо разбирался в ней, понимал значение тех или иных событий, письменных источников и произведений искусства. Преподаватель, видя старания ученика, всячески поощрял юношу, охотно отвечал на интересующие вопросы и только подогревал интерес к предмету. Было одно "но". Личность учителя. Мистер Худ не был неприятным, наоборот, являлся надёжным и справедливым, в меру строгим и начитанным мужчиной на год младше матери рыжеволосого. С последней мужчина неплохо общался, иногда заходил в гости и вместе с женщиной вел дружеские беседы. Между ними была едва ощутимая нотка любви, которую юноша замечал. Он чувствовал страх. Чарли иногда слышал про то, как женщины, выходящие замуж во второй раз, либо вычёркивают из жизни детей от первого брака, либо относятся к ним хуже. Его мать была не такой, даже в сложные для себя моменты она старалась быть понимающей, порой во вред себе, но страх неприятного исхода никуда не девался. Чарли не говорил о своих переживаниях ни учителю, ни ей – думал, что скорей всего их отношения не окажутся правдой, а он просто себя накручивает. Прочитав собственные записи полностью, Чарли расширил свою картину мира, почти вернул её до первоначального состояния. Мысли о проведенном в коме времени никуда не ушли. Тогда и пришло осознание, что мир реальный и мир летаргического сна полностью противоположны. *** Чоппт был беззащитен. Бесконечные коридоры уходили в пустоту, освещаемые слабым светом скрывали наиболее опасных и недружелюбных существ. Человек был пищей, деликатесом, но чаще поедались себеподобные. Силу Чоппта и силой то нельзя особо назвать – для монстра это детский лепет. Потому он и был объектом для жестоких и весьма извращённых игр местного контингента. Длился сей беспредел недолго, ибо призрачный доктор с серебряными волосами внушал страх даже у самых отбитых на голову. Сильвер заботился о нём. От неестественного тепла, исходящего от него было хорошо, рыжеволосый чувствовал себя в безопасности. Иногда с ним говорили, рассказывали что-то на непонятном, но одновременно знакомом языке и сам Чоппт поддерживал разговор и мог вести беседы очень долго. Так он прослыл одним из самых болтливых. По чистой случайности учил людей языку местного мира, если не мог просил Сильвера. Сильвер. С ним связано много хорошего. Начиная с первого своего появления в катакомбах, которое он едва помнил, судьба Чоппта стала тесно связана с этим доктором. Сложно сказать и точный момент, когда к Сильверу зародились чувства в разы превышающие обычную дружескую привязанность. Любовь. Так звучит всё то, что рыжик испытывал к доктору. Чувствовать – странно, как сказать – непонятно. Реакция единственного защитника – пугает, а терять его – страшно. Потому и молчал. Скрыл. Появился маленький секрет, в мире где таковых почти не существует. И он чувствовался, морозом по коже проходил по сознанию Сильвера, болью отзывался внутри маленького призрака. Былое доверие давало трещины, касания вызывали тревогу. И если бы не настойчивость Сильвера, пропасть существовала бы наверное всю оставшуюся вечность. Пробуждение Чоппта начиналось с осмотра. За бестелесным призраком требовался частый уход, обычно включавший в себя прием пищи, проверку здоровья и расчёсывание рыжей шевелюры – его главного сокровища. Когда Сильвер в очередной раз взял его на руки и погладил, Чоппт начал уворачиваться. Прикосновения того, кого любишь, но не можешь признаться, обжигали сильнее огня. Рыжеволосый тихо пискнул. Доктор удивлённо помотал головой – не ожидал столь бурной реакции. Проснулся интерес. "Исследовать," – промелькнула мысль. С еле заметным азартом Сильвер продолжил касаться, на пробу проводя по всему личику Чоппта, который так и норовил выскользнуть из хватки заинтересованного призрака. Пальцы провели по губам – рыжеволосый сделал обиженное личико и прожигал взглядом нерадивого экспериментатора. "Укушу," – как бы намекал он. Чоппт надеялся что предупреждение воспримут всерьёз, но каково же было разочарование, когда его не только не прекратили трогать, но и последовало тихое хихиканье. Точно издевается. – Зачем ты это делаешь? – задал вопрос маленький призрак. – Что именно? – вопросом на вопрос ответил доктор. – Обычная проверка твоего состояния. – Касаешься чаще, лицо трогаешь, – попытался объяснить Чоппт не затрагивая собственных чувств. Сильвер явно пытался вывести его на чистую воду. Притворяясь, что не понимает, он ожидал честного ответа. Для этого пришлось довести до гнева своего маленького приятеля. Во время злости вылетает всё, что копилось внутри – доктор услышал это от человека, которого уже не помнил. Остались только факт и алая лужица, слившаяся с остальной грязью. Испытывать терпение забавно. Рыжеволосый забавно уворачивался, и чтобы тот не поранился и не упал, словесные баталии продолжились лёжа на ржавой кушетке. – Да я люблю тебя! – в порыве эмоций запищал Чоппт и тут же замолчал. Тишина. Крайне удивленный новостью Сильвер уже и не знал, что сказать. Маленький призрак что-то неразборчиво бормотал, зажмурив глазки от овладевшего им страха. Объятие. Заботливое, нежное, оно послужило ответом на случайное признание и стало точкой отсчёта для нового этапа взаимодействия двух призраков. Мир Чоппта поменялся. Конечно он не стал радужным и милым, но собственное положение перестало казаться таким жалким и удручающим. Он не один. Сильвер – неотъемлемая часть его мира, самый важный, близкий и любимый, тот, кто давал надежду на светлое будущее. У них были планы. Доктор с воодушевлением рассказывал о своих экспериментах, желании подарить рыжеволосому тело. И Чоппт поддерживал, с упоением слушал и мечтал. Девушка в белом дождевике и ползучий призрак изредка составляли компанию. Вчетвером они сидели в одной из комнат Сильвера и вели довольно непринуждённый беседы. Сильвер учил девушку языку, Ползающий пытался помочь, а Чоппт становился инициатором разговора, позволяя человеку применить знания на практике. Один день перевернул всё. Тогда Чоппт по обыкновению рассказывал что-то девушке. Она улыбалась, с теплотой давала ответы, но в какой-то момент беседа дошла до весьма щепетильной темы. Тело. Всё же мысли о неполноценности иногда посещали его. Тогда же Чоппт узнал о приготовленном для него сюрпризе от возлюбленного – возможности присоединить тело. Описать радость от такого подарка вряд-ли получится на местном языке. Уже лёжа на операционном столе рыжеволосый блаженно прикрыл глаза, с нетерпением ждал пробуждения и скорой возможности крепко обнять Сильвера. Боль. Языками пламени она бушевала внутри, не давала адекватно мыслить. Хотелось заглушить её или найти того, кто поможет. В глазах рябило. Коридоры, силуэты смешались в одно целое, Чоппт мчался полагаясь на работающие органы чувств. В нос ударил металлический запах крови, голоса были почти не слышны, звуки достигали его очень долго, как сквозь толщу воды. Белый силуэт. Девушка. Она должна помочь. Боль. Резкий удар ломом, а позже и жар от огня перенёсся к Чоппту. Больно. Нестерпимо больно. Настолько, что хотелось умереть. Всё превратилось в один большой костёр, сквозь который были видны два силуэта – низкий, девичий и высокий, Сильвера, еле слышно шептавшего "Прости". *** Чарли поморщился от нахлынувших воспоминаний. По телу пробежался холод, сердце бешено застучало. То, что буквально недавно казалось ему нормальным, стало кошмаром. Началась тревога. Сейчас ночь, позвать кого-то вряд-ли получится, поэтому спасением был метод квадрата, совет от Краули как справиться с тревогой. Сосредоточившись на собственном дыхании, юноша вскоре успокоился и ближе к утру смог снова заснуть.