Im 'agnus immolabit

*** — Я дома, Уилл, — Ганнибал сообщил достаточно громко, закрывая за собой дверь. Он видел по вещам в шкафу, что его дорогое дитя дома. Доктору требовалось завершить много дел прежде, чем начинать сотрудничество с федералами. Разумеется, вопрос времени, когда его призовут. И тогда он сможет наблюдать за Уиллом в учебное время, старательно уберегая его от нежелательных потрясений. Чем быстрее Ганнибал найдёт убийцу, тем безопаснее будет для Уилла. У них не будет и шанса выйти на контакт друг с другом, вскрыть аналогиями давние нарывы и лишить Лектера тех крох покоя, которые ему были отведены. Самое здравое решение — заняться этим самому. Пальто на вешалку, обувь на полку, работу — прочь из головы, ведь дома его ждёт самый особенный «случай». — Спустись, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой. *** Голос Ганнибала, раздавшийся снизу, заставил Грэма, еще не отошедшего от совершившегося, растеряться на несколько мгновений. И вот он уже накидывает мягкий домашний свитер, надевает белье и штаны. Оправляет высокий ворот, чтобы ничего не было видно. Уилл не может поверить, он не хочет верить. Он не может понять, почему. Мыслей слишком много, они сумбурны. Голову снова начало пронзать режущей болью. Сотни голосов зашептали вокруг: «Виноват.» «Не помог.» «Бесполезный.» Стакан воды был выпит залпом. Уилл выдохнул. Голоса стихли. Юноша спустился по лестнице босиком, вшагивая в гостиную. — Только вышел из ванны. *** Ложь. Вовсе не плохо, если Уилл умалчивает о каких-то мелочах, но кто знает, что окажется под слоем очередной мелочи. И всё же даже таким, потерянным, сохранившим усталость прошедшей ночи — и неизвестно чего помимо неё, — Уилл радовал глаз. Его место здесь. Только когда он здесь, Ганнибал может быть по-настоящему спокоен. — Значит, ты должен быть не против горячего питья, чтобы сохранить тепло? Сам Ганнибал хотел расслабиться после двух долгих дней. Хотел бы просто провести время так, вдвоём. Жаль повод выдался не самым располагающим. Но чашка горячего шоколада должна хоть сколько-нибудь возместить моральный ущерб. — Джек приезжал утром. Хотел застать тебя, — Ганнибал не высказывал возмущения, но оно будто подразумевалось. Уилл не признался ему в своих трудностях. — Джек сказал, что ночью была убита девушка. Ты знал об этом, Уилл? *** Ну, конечно, Джек. Разумеется, дорогому дяде нужно было разболтать все, нисколько не интересуясь мнением… да хоть кого-нибудь. Пускай это было вполне ожидаемо и естественно, но все же, кажется, Уилл слишком устал за последние дни, чтобы воспринимать действительность без раздражения. — Знал. Мальчишка сидел на диване. Точнее, забрался на него с ногами, поджав те к себе, а к груди — кружку с горячим шоколадом.(*) — Я там был. Конечно, я знал. Уилл пожал плечами, обращая взгляд к мужчине. — Мы с Эбигейл выбирались на воздух, услышали крики тех, кто первыми увидели следствие. Это уже случилось, когда мы стали свидетелями. *** Разумеется, он видел. Это было бы слишком хорошо, если бы он не видел. — Джек сообщил мне специфику преступления. Возможно, что позже меня призовут к работе как наемного консультанта как минимум. Ганнибал сидел в кресле — на его взгляд слишком далеко, чтобы беседа считалась непринуждённой. Он сделал поисковую ставку и пересел на диван к Уиллу, на другой край. — Сам понимаешь, случай особый, острая нехватка людей. А чем дольше будут тянуть, тем меньший приоритет ФБР будут иметь для этого дела… Конечно, официально меня никто ещё не позвал. Ганнибал улыбнулся в чашку. На поверхности, если они добьются успеха, его имя могут раскрутить. На самом деле работа — последнее, о чём он думал. — Как ты себя чувствуешь после этого? Любого поколебит то, что вы с мисс Хоббс увидели. *** — А как я должен себя чувствовать? Пальцы сжали кружку крепче. Уилл начинал злиться. — Случай внезапный, да, но мне с этим работать в дальнейшем. Хоббс будет трупы вскрывать. Как нас должно это задеть? Все было ясно. Ему хотели устроить сеанс. А еще поправить слюнявчик. Будь Уиллу хоть пять лет, хоть сорок, эта опека не прекратится. Его и дальше будут считать нуждающимся и больным? — Я взял ответственность. И контролирую ситуацию. Пожалуйста, хватит трепыхаться после каждого моего чиха. Займись своей жизнью, я уже вырос. Кружка с шоколадом громко стукнулась о столешницу. — Спасибо. И после Уилл ушел на второй этаж. *** Контролирует ситуацию? Теперь это так называется? Лектер помолчал. Минуту, две. Жирная шоколадная плёночка медленно проступила в чужой кружке — шоколад медленно остывал. Этого он и ожидал, когда выступал против. Он знал, что именно так эта фантастическая идея раскроется, чтобы после взорваться с мощью сверхновой, похоронив всё живое. Джек должен молиться на то, чтобы Уилл просто завалил медкомиссию. Это будет лучший исход. Не хотелось думать о том, что случится в худшем случае. Ганнибал уже был слишком зол, чтобы предаваться кровавым фантазиям. Ужин прошёл тихо. Ганнибал приготовил форель с птитимом и начал есть сам, не собираясь дожидаться мальчишку. Конечно, если он спустится, мужчина найдёт, что сказать ему. Он должен знать, когда ужин — он уже знает, как взять ответственность. *** Но к ужину никто не спустился. Не из-за обид или плохого настроения. Поднявшись к себе, Уилл наглотался снотворного. Ему нужно было поспать. И верно этой ночью его голову не атаковали кошмары или призраки прошлого. На утро Грэм чувствовал себя лучше, спокойнее. Голова была трезвей, он был собран. И, разумеется, он понимал, что переусердствовал вчера, наговорив не столько лишнего, сколько в резкой форме. Уилл нуждался в Ганнибале. В Ганнибале, а не его психоанализах. Уилл хотел справиться сам. Он готов был бороться. Когда мужчина зашел на кухню, юноша уже стоял возле кофейного сифона, разливая кофе на двоих. Подхватив чашку, Уилл подошел к Лектеру, ненавязчиво протягивая ему порцию. — Прости. Тихо, осторожно, полностью признавая неправоту. *** Это был запрещённый приём. Ганнибал спал этой ночью (это оказалось единственным для него плюсом в ней), однако как Уилла в эти нелёгкие времена начали мучать призраки прошлого, у Ганнибала были призраки настоящего: голодные, дикие, борющиеся друг с другом каждую секунду. Этой ночью они посчитали Ганнибала проигравшим. Этой ночью он, не жалея ментальных сил, боролся с ними за лидерство. Он не позволит себя сожрать. И теперь виновник этого просто прилежно подаст ему кофе, потупит глазки, и ему должно всё проститься? «ДА!» — выли ублюдки, совершенно не раздосадованные вырванной из зубов победой. «Отдай его мне, если сам не справишься, старичок.» Ганнибал напряжённо нахмурился, осознавая, сколько фривольных извращенцев поддержали предыдущего оратора. Чего таить, он тоже его поддерживал. — Я разговариваю с тобой не для того, чтобы препарировать твою голову, Уилл, — примирительный кофе был принят. Под безумные овации. Воздух от них вибрировал, как раскалённый. — А чтобы ты понимал, что когда нужна моя помощь — правильно и не зазорно прийти ко мне. И когда не нужна моя помощь тоже, ибо я бывает скучаю вечерами… «Схвати.» «Свяжи.» «Высеки.» «Он не сможет сопротивляться, вперёд!» «Ты сильнее.» Ты сильнее, ты сильнее, ты сильнее, ты сильнее. «Я сильнее.» — А ты не мой пациент, Уилл. Мне не нужно лезть в твою голову. *** — Пусть я и не твой пациент, но порой ты сам за собой не замечаешь, насколько вживаешься в роль психиатра. И не подразумевая того, поступаешь, как специалист, а не как… близкий человек. Раньше Уилла это не беспокоило. Их маленькая семья сохраняла нейтралитет в эмоциях. Почему же сейчас юноша стал чувствовать нужду в чем-то более… глубоком? Глупости, которые следовало списать на вспышки обострения. Да и с Ганнибалом это было невозможно. — Но спасибо. Я знаю, что на тебя можно полагаться. Однако я могу справиться сам. Грэм не стал упоминать мужчине, как он сам просил не прибегать плакаться ему, случись что не так. — Вечерами не было бы скучно, выбирайся ты чаще из дома. Найди себе какое-то занятие по душе. Все так делают. Юноша отошел от мужчины, чтобы забрать свою чашку с кофе. *** «Всё так делают». Ох, если бы это не заключалась в большинстве своём в массовом залипании у телевизора — возможно тогда Ганнибал наступил бы на горло своей гордости. Он не делает, как все. Чем проще его реальность, тем легче себя контролировать. В качестве ответного жеста примирения Уиллу достались его сладкие тосты. И овсянка, чтобы нигде не слиплось. Ему не было скучно. Просто ему хотелось, чтобы и Уилл не скучал где-то в поле его зрения. Натыкаться на него взглядом, затыкать ретивые внутренние голоса, впитывать его присутствие — вот такое у Ганнибала было хобби. И лишь обнаружив, что мальчишка может и не прийти домой, что у него может быть другая жизнь, другие интересы на вечер… Ганнибал понял, что на самом деле алчуще желает запереть его в погребе и приковать цепью к стене. Ну а что? Есть он привык по расписанию, а в остальном Ганнибал позаботился бы о нём. Ему не о чем волноваться. — Постарайся тщательней выбирать друзей, пока виновника не поймали. Любой может сказаться убийцей, выбирающим новую жертву. Вы с мисс Хоббс должны смотреть друг за другом. Когда он будет там, станет лучше. Он сможет впитывать Уилла дольше. — Особенно мисс Хоббс. У таких людей нюх на жертв. *** Уилла так позабавила мысль о том, что у него могут быть друзья, что он не смог удержаться и прыснул со смеха в тарелку с сэндвичами. Но быстро этот смешок зажевал. — Думаешь, меня привлекает перспектива сближаться с людьми? Разве ты не хорошо знаешь меня? Юноша подумал, что мужчина может поставить в пример Хоббс. И опередив это сопоставление, добавил: — Я не отношусь к Эбигейл, как к другу. Скорее, это что-то вроде товарища по несчастью. Ее интеллект навскидку выше интеллекта большинства, пусть ее задор иногда и перекрывает этот факт. Поэтому я могу допускать общение с ней. Мальчишка сделал последний глоток кофе и поднялся из-за стола. Захотелось еще порции горячего напитка. Сифон уже наполнили повторно, и когда кофе был готов, Грэм подхватил сосуд под ручку, наклоняя над чашкой. В ушах резко зазвенело. Вокруг закишели тени, и одна из них крепко обвила руку мальчишки, держащей конструкцию. «Искупи вину болью.» «Искупи вину.» «Виноватвиноватвиноват.» Хищнически зашепталось повсюду сотней голосов на один лад. «Виноват.» Кипяток лился на руку, медленно прожигая кожу. А Уилл стоял, ни слова, ни звука не проронив. Он будто существовал отдельно, в панике глядя на происходящее, но не в силах ничего предотвратить. И лишь спустя долгие секунды отшатнулся, глубоко задышав и стискивая зубы от боли. Злосчастный прибор был отброшен и расколот. *** Ганнибал не успел всего на мгновение, когда мальчишка всё же вернул себе контроль над телом. Но разве это всё, что было необходимо? Кипяток в сифоне был лишь на пару градусов ниже сотни, он едва опустился в заварочный сосуд! Это далеко не СПА, чтобы оставить, как есть. Мужчина возник за чужой спиной тенью, обхватывая талию одной рукой. В его руках будто не было разницы, шесть лет Уиллу или двадцать шесть — с такой лёгкостью он подхватил и переставил его, как большую куклу. Кран исторг из себя поток ледяной воды: в большую миску, чтобы не тревожить плоть движением жидкости. Того и гляди от неосторожного движения станет слезать кожа — и тогда медицина столкнётся с явными затруднениями… К горлу подступила тошнота: он почувствовал запах, с которым хорошо вываренное мясо отходит от фаланг пальцев. — Держи руку внутри, — мужчина сам опустил пострадавшую ладонь в миску. — Не сжимай кулак, не вытаскивай. Такому Уиллу не было доверия. Такой Уилл не может держать всё под контролем. *** Почему? Уилла немного потряхивало. Он смотрел немигающе на свою раскрасневшуюся руку под ледяной водой, ощущал, как мучительно жжется кожа. Наверняка, образуются волдыри. Он смотрел и не понимал, почему. Почему это происходит? Виноват? В чем он виноват? Разве он виноват? Как он мог остановить убийцу, будучи маленьким, напуганным ребенком? Что он мог сделать? И тем не менее внутри, глубоко внутри что-то упрямо скребло. Потихоньку, мучительно разворашивало похороненные воспоминания. Саднило, навязчиво напоминая, что мог бы сделать. Спасти семью. Быть, как все. Но не сделал. Дрожь в теле наконец-то сошла на нет. Уилл задумался над тем, что ему стоило попробовать перейти на более радикальные меры и начать колоть препараты внутривенно. — Я просто задумался. Голос не колебался, был ровным. — Не произошло трагедии. Кто по неосторожности не обжигался? Уилл помолчал. — Прости за то, что расколол. *** — Глупости. Разбил стекло — ни к чему извинения. Проблемы с вещами решают деньги. Задумался, ага, как же. У мальчишки от боли явно снизились мыслительные способности — настолько идиотично звучала такая отговорка. Кого он пытается обмануть? — Я врач, Уилл, и я знаю, как работает человеческое тело. Держи руку в воде. Недовольство в голосе можно было потрогать рукой. И Лектер не выглядел так, будто готов спустить на тормозах эту ситуацию. — Неосторожность заканчивается там, где не работают врождённые рефлексы, Уилл. Ты не отвертишься дежурными отговорками. В аптечке у Ганнибала, казалось, было всё, кроме наркотиков. Может, были и наркотики, если он спрятал их получше — кто знает… По крайней мере, было вдоволь противовоспалительных, которые он заставил Уилла проглотить. И только потом, убедившись, что глупый мальчишка не обварил себе руку до костей, мужчина обработал и забинтовал ожог.(**) — Принесёшь мне, что принимаешь. Я посмотрю и дам то, что будешь принимать. Ты не врач, чтобы решать эти вопросы сам. Лишь складка между бровями свидетельствовала о напряжении мужчины — голос уже был ровным, как обычно. И руки не дрожали, пусть только и усилиями тела. — Это впервые, Уилл? *** Лектер наверняка догадывался. Очевидно. Но Грэм не хотел, чтобы тот был вовлечен. Мальчишка не мог сосредоточиться на решении проблемы, пока был рассредоточен тем, чтобы обходить ее в разговорах и действиях. — Мы говорили об этом только что, Ганнибал. Ты переусердствуешь. И не даешь мне разобраться самому. Уилл поднялся из-за стола, когда рука оказалась любезна перебинтована. — Я не делаю больше того, с чем уже сталкивался в прошлом опыте. Тебе не за чем волноваться. Прошу тебя, закроем эту тему. Я не хочу конфликтовать с тобой. Ганнибал был не расположен. Уилл тоже. — Я благодарен тебе за помощь и содействие. Но. Я. Сам. Разберусь. Юноша взглянул на часы. — И уже опаздываю. До вечера. Юноша коротко коснулся пальцами чужого плеча и спешно удалился с кухни. Входная дверь закрылась спустя несколько секунд. *** Раздражение, не прорвавшееся сквозь наработанный профессионализм, поступило к горлу, когда Грэм прикоснулся к нему. Он лучше всех знает, насколько этот дурачок может контролировать ситуацию. Даже если не брать в расчёт профессиональную деятельность. — Я не воспитатель ясельной группы, Уилл. Дверь хлопнула, будто в ответ на его тихую, адресованную лишь самому себе, реплику. К сожалению, его карьера частного консультанта, не задалась с самого начала. Мужчина мог только с горечью вздохнуть и, убрав осколки колбы и кофе, позвонить своей ассистентке, отменив сегодняшние приёмы. Только потом он позвонил Джеку. Возможно, хотел хоть перед кем-то расписаться в собственном бессилии. — У Уилла проблемы. И я должен присматривать за ним в университете.