Im 'agnus immolabit

*** — Уилл. Голос преподавателя. Шелест страниц. Тихие смешки. Перешептывания. Шуршание шарика ручки, ведущего по бумаге. Стук мела по доске. Открывающая крышка, глоток. Вой ветра за окном. Капли дождя по стеклу. Звуки мешались в кучу, воспринимались острее прежнего. Голову стягивало до тошноты. Уилл поморщился, потирая переносицу. — Уилл. Грэм вздрогнул, обернувшись к голосу, ставшим четче. Эбби смотрела на него обеспокоенно. — Ты как? Я переживаю. — Нормально. — А это что? Тебя кто-то обидел? Хватило секунды, чтобы понять. Уилл сглотнул нервно, закрывая ладонью раненную щеку. — Я сам. Случайно. — Ну, конечно… Девчонка вздохнула, покачав головой, но больше донимать не стала. — Придешь сегодня в клуб? — Мгм. *** — И прикинь, ни за что отвалил пятьсот баксов. Вот это я понимаю! Уилл не слушал болтовню Хоббс. С жадностью глотал воду из фонтанчика. Прохлада глушила слишком громкий шум оживленного коридора университета. — Эй ты, пидор. Шум стал стихать. Уилл обрадовался преждевременно. Удар в бок чужой ногой пришелся совершенно неожиданно, не просто сбивая с ног, а откидывая на метра три. — Я к тебе обращаюсь, членоглот. Ты, блять, игнорировать еще вздумал, когда с тобой нормальные пацаны разговаривают?! Боль полоснула неприятно. Отталкивающе. Грэм нахмурился, поднимая голову. За волосы схватили, несколько раз вбивая лицом в чужой пах. Уроды с соседнего корпуса. Местная легенда баскетбола. Старшики. — Ну что, нравится тебе, а, сучка ебанная? Нравится?! Уилл отпихнулся, умудрившись порвать чью-то штанину. Ткань затрещала. — Ах ты блядь! Не успел даже обернуться, снова удар. В челюсть. Еще один. Еще. Ноги стали бить в грудь, под ребра, в спину. Кто-то смеялся на фоне. Кто-то кричал. Кто-то даже попытался оттащить обезумевших студентов и сам ввязался в драку. Дежурившие ФБРовцы подбежали первыми, ректор присоединился следом, разгоняя толпу, отправляя полудурков в свой кабинет. — Мы, блять, с тобой еще не закончили, пидрила! Тяжелый взгляд буравил развернувшуюся картину. Челюсть хрустнула, венка вздулась на виске. Край медицинского халата скрылся за стеной дальнего коридора. *** — Док, а всё же, — юнец, вальяжно раскинувшийся на стульях, подставив себе второй для обутых в армейские ботинки ног, запахнул кожаную косуху плотнее. Ему было прохладно. — Какие в вашем вкусе? Для себя ли Тир спрашивал или же просто от нечего делать, пока опаздывающий после обеда парнишка на диктофоне отсутствует, и они не могут продолжить? Он уже заходил на допрос, но пара деталей, описанных им в прошлый раз, оказались ложными, и Ганнибал безо всякого удовольствия должен был начать заново и выяснить, почему наглец оболгал себя. Сегодня подлец явно подготовился: блестящий полупрозрачный черный топ, штаны в обтяг и по-блядски подведённые глаза. Ганнибал подозревал, что идиот просто обеспечил себе дополнительное «свидание» и вообще не думал, что его могут задержать за дачу ложных. — Тот из клуба? — хитрые, слегка прищуренные глаза, смотрели с насмешкой. — Или тот, которого вы сняли на заправке? «Сняли» прозвучало весьма ехидно, и подтекст был весьма очевиден, ведь снимал Ганнибал арматурой по темечку. Тощий, весьма гибкий, с длинными музыкальными пальцами, что так ловко подрезали его бумажник, пока Ганнибал вежливо угощал его сигаретой. И где же эта крыса так ловко заныкалась, что смогла избежать его внимания на пустыре-то? Он точно видел, что за ним никто не мог наблюдать. — А как ты считаешь? Или, может быть… Как ты предпочтёшь, чтобы тебя «сняли»? *** — Ганнибал. Дверь открыли без лишних церемоний. Джек стоял, отражая на лице хмурость бо́льшую, чем стоящий за окном серый дождливый день. Его не должно было быть тут сегодня. Сырое пальто означало, что он прибыл только что. Кроуфорд смотрел на Лектера обыденно-уставше и сосредоточенно, игнорируя студента. Но густые брови вдруг как-то тревожно надломились.

***

— Спрашиваю еще раз, Уильям, — тон был спокойный, даже чересчур, но вот надменности во взгляде было не унять. Фредерик размеренно постукивал ручкой по блокноту. В конце концов, ФБР действительно созывало многих хороших специалистов. Фредерик Чилтон исключением не являлся. По мнению Джека. — Почему десять взрослых ребят, преуспевающих в дисциплинах, являющихся светом университета в баскетболе, не имеющих никогда существенных конфликтов, вдруг решили выместить злость на первокурснике на виду у всех студентов? — Может быть, их и спросите? — Уилл стиснул зубы, шикнув от боли в челюсти. Пальцы прижимали к лицу холодный компресс. Голова начинала гудеть сильнее. Слова психолога было сложней воспринимать. — Но я спрашиваю вас, мистер Грэм. Знакомы ли вы с этими молодыми людьми? Бывали ли прежде между вами конфликты? — Я их не знаю. — И все же давайте попытаемся вспомнить. Может быть… — Не может быть! Не может! — Уилл рявкнул, вскочив со стула. Все тело продрало болью, и мальчишка оперся свободной рукой о спинку, чтобы не свалиться. Чилтон многозначительно хмыкнул, заинтересованно чиркнув что-то в блокноте. Нервы сдали. Грэм подошел к столу, вырывая исписанный лист и, сжав в кулаке, выкинул прочь. — Почему я должен оправдываться за то, что меня покалечили?! Почему должен знать, что было на уме у этих тупоголовых уродов?! Почему должен знать, что так всколыхнуло их ранимые сердечки, когда они увидели, как я отсасываю кому-то?! Если совершено убийство, значит, нужно к каждому лезть в трусы?! Ну?! Что же вы молчите, доктор Чилтон?! — Уилл. Дверь была открыта. Джек стоял на пороге в сопровождении Лектера, глядя на юношу в растерянном волнении. Взгляда, одного лишь взгляда на Ганнибала хватило, чтобы внутри все стянуло невыносимой болью. Бежать. Компресс был откинут на пол. Уилл пулей выбежал из кабинета. *** Реакции Ганнибала можно было только позавидовать: там, где Джек мог только глазами хлопать и смотреть вслед удаляющейся спине, он действовал оперативно. Ладонь сомкнулась на чужом плече, и мальчишке не хватило сил, чтобы утащить Ганнибала за собой. Благо, удержать его на ногах было не сложно, а то даже для Лектера валять по полу мальчишку в таком состоянии было несколько… неуместно. — Стоять. Даже не думай выйти из моего поля зрения, молодой человек. Пронзительный, холодный, Лектер с нескрываемым бешенством отметил новые синяки: мальчишку помяли основательно, и он должен был остаться рядом, чтобы Ганнибал смог перемолоть в фарш его обидчиков — он летел сюда через весь кампус не для того, чтобы потом бегать в поисках Уилла ещё и по всему городу, а потому выпускать его был совершенно не намерен. — Вернись и сядь на место, — мужчина втянул Грэма обратно в кабинет, и теперь его взгляд был обращён на его главного обитателя. Взгляд, не сулящий Чилтону ни секунды лёгкого посмертия. — Фре-де-рик, — откровенно угрожающе отчеканил Ганнибал, сохраняя уровень громкости на завораживающе низком пределе. — Потрудитесь объяснить мне, по какой причине мой подопечный сотрясает здесь воздух с такой силой, что я слышал его на первом этаже? Какие чудеса полемики вы, профессионал своего дела, посмели исторгнуть из своего профессионального рта, чтобы вывести из себя избитого и тяжко пострадавшего студента? *** — А с каких пор, Ганнибал, вы решили участвовать в процессе моего допроса, позвольте полюбопытствовать? — Чилтон приподнял брови, нисколько не ведясь на провокацию угрозы. — Я лезу в ваши наиискуснейшие дебри психотерапии? Очевидно — нет. Так позвольте мне самому решать, как и с кем мне беседовать. Или в протоколе появились какие-то поблажки для родственников, а меня о них не уведомили? — Бога ради, что за детский сад вы тут развели?! Джек пришел в себя и теперь мог взять инцидент под контроль, грозно рокоча и сверля каждого из специалистов в несдержанном недовольстве. Уилл сидел на стуле, опустив голову. Никто не видел, как щеки блестели от слез, и не было издано ни звука. Даже плечи не сотрясались, даже дыхания было не слышно. Мысли жужжали в голове, точно осиный рой. Бешено метались, жалили, наполняя гнильным ядом. Реальность раскалывалась, образуя путанный калейдоскоп лабиринтов. Сегодняшнее избиение. Вчерашняя близость, раскалывающаяся о глыбу жестокой беспринципной морали. Всплывший из осколков прошлого образ мертвых, искромсанных родителей. Собственная вина. Алкоголь, наркотики. Хаотичные поцелуи, касания. И среди этих обломков кристалл новые болезненно прорезающиеся вспышки, голоса. «Ты что, девчонка? Только педики красят губы. Если не хочешь, чтобы тебя выперли от сюда, слушай нас, понял?» «Уилли, надень для меня юбочку. Вот так, да. Хорошая девочка. Иди ко мне.» Почему Уилл должен слышать их? Почему должен слушать его? Он хочет уйти. Ему нужно уйти. Уйти. Уйти. Грэм сорвался с места, опрокинув стул. Дверь с грохотом захлопнулась, страшно скрипнув петлями. — Лучше бы занимались с ребенком лучше, чем устраивать перипетия. Учитывая его буйство, я бы допрашивал с особым пристрастием. — Чилтон, заткни рот. Фредерик поднял руки после комментария Кроуфорда, хмыкнув. Джек подошел ближе к Лектеру, отрешенно глядя на пошатывающуюся, скрипящую дверь. — Что с ним происходит, Ганнибал? *** — Учитывая побои при отягчающих обстоятельствах, протокол вашего допроса будет изъят по требованию независимой экспертизы, Фредерик. Так же, если вы его не вели или же по результатам экспертизы, я направлю иск в гражданский суд и комиссию по этике по причине множественных нарушений, так что вам лучше расчехлять своих адвокатов. Если бы взглядом можно было убивать, Чилтон бы уже изверг через рот мелкий фарш из собственных внутренних органов, а Ганнибал бы развлекал себя внеплановой трепанацией его черепа через левое глазное яблоко. Однако взгляды к делу не «пришьёшь», да и вреда они не нанесут. Джек бы отделался проще, ибо Лектер настолько основательно уверился в его непроходимом идиотизме, что быстрая смерть была куда более допустимой. Врачебные клятвы запрещали истязать убогих. — С ним происходит именно то, чего я желал избежать, ограждая его от этого места и всей поведенческо-экспертной области, Джек. И это помимо того, что профессионалы и прочий персонал потащили жертву на обличительный допрос раньше, чем обработали раны и зафиксировали побои. И это здесь, где казалось бы, буйных психов и прочих инфузорий даже не рассматривают в качестве соискателей. Он не уточнял, что и Уилла можно с натяжкой назвать буйным психом — он был в прекрасном состоянии до того самого дня, как Джек сагитировал его прийти сюда. — Я даже не хочу заострять внимание на том, что все причастные к нападению не отделаются выговором с занесением в личное дело — я выброшу отсюда каждого и позабочусь о том, чтобы они никогда не смогли работать даже близко к области правоохранительных органов. И тебе, Джек, лучше бросить свои силы на то же самое, а не уподобляться непрофессиональным шакалам, забивающих одного ребёнка толпой. Паршивец всё же сбежал, и Ганнибал приложил усилия, чтобы выдавить из себя все претензии скопом и рвануть за ним следом — пусть разбираются сами, а он этого так не оставит. Но сначала Уилл: первостепенно важен один Уилл — догнать, остановить и вернуть себе, дабы он не успел натворить дел без его, Ганнибала, контроля. *** Джек слушал спокойно. И только после того, как Ганнибал удалился, сжал кулаки. Нет, он не злился на него. Лектер был в своем полном праве, и Кроуфорд поддерживал каждое сказанное им слово, каждый праведный порыв. Джеку тоже был не безразличен пацан. Однако Ганнибал не знал о некоторых нюансах, о них просто не успелось донести в спешке. Возникли недопонимания, но они подождут разрешения. Пусть найдет мальчишку. Пусть с Уиллом будет все хорошо. А Джеку предстоит провести тщательные воспитательные работы с бесцеремонным Фредериком и оперативниками.

***

— Уилл, возвращайся в квартиру. О больнице я даже не заикаюсь уже. Хоббс, сложив руки на груди, беспокойно наблюдала за тем, как мальчишка, сидя перед зеркалом, неумело возит пальцами с тональным кремом по лицу. Чтобы закрыть темные пятна синяков и приглушить рану на щеке. — Эбб, я не пойду. — Я не понимаю, чувак… Ты же явно не в лучшем расположении. Бабки пока есть. Не парься. Давай-ка переодевайся и… — Мне нужно это. — Что?.. — Мне это нужно, Эбб. Пожалуйста, перестань меня уговаривать. Девушка взволнованно поджала губы и вздохнула. — Ты, блять, больной… А еще краситься не умеешь. Не позорься. Хоббс подошла ближе, перенимая инициативу с мейком. Уилл криво улыбнулся: — Что есть то есть.

***

После того, как Уилл сбежал с университета, он пошел на новую квартиру. В мозгах была каша, тело ломило, улица расплывалась под ногами, голоса, которые не хотелось вспоминать, атаковали со всех сторон. Он не понимал, что с ним происходит. Или не хотел понимать. Он честно не планировал никуда идти. Закидывался оставшимися таблетками. Залезал под ледяной душ. Пытался спать. Но выдержать раскол в сознании… он не мог. Нужны были подавители куда действенней. Безразборный шум в голове затихал. Отравляющие картины неизвестного прошлого перестали возникать перед глазами. Перестали пугать. Наркотик разливался мягко, лечебно. Уилл стоял перед дверью в комнату. Внутри ожидал гость. Черный топ-водолазка с обрезанными под футболку рукавами, серебристый монокини с открытой грудью(*). Черные чулки — чтобы скрыть раны и синяки. Забыть. Забыть обо всем…