Im 'agnus immolabit

*** Уилл замер, затаив дыхание. Точно на мушке, под прицелом. Ганнибал смотрел именно так, и юное тело прошивало его безукоризненным повелением. Прошивало обреченностью быть найденным им везде, куда бы ни пошел. Опасность, которая исходила от него, была безупречно выдержанной. Ганнибал отравлял его, и мальчишка жадно захлебывался ядом. Или Грэм уже был отравлен? Ноги перекинуты, Уилл спрыгнул. Удар. И тело Тира грузно валится на асфальт, алые реки бегут с его проломленного острым каблуком черепа, и Грэм идет по ним к Нему. Ступает босыми ногами, пачкая в крови. Пальцы касаются чужого лица, скользят вдоль скул, и руки обхватывают шею. Поцелуй вязкий, жаркий и глубокий. Уилл отстраняется не спеша, почти улыбаясь, но в миг светлые глаза оцепенело смотрят перед собой, и к горлу подкатывает тошнота. «Уилли, ты же хороший мальчик?» Ошметки кожи отслаиваются с лица, обнажая жилы и мышцы. Белок правого глаза вытек наполовину. Искромсанные губы растягиваются в улыбке, и со рта капает кровь. Лицо матери искажается в секунды, и раздается оглушающий нечеловеческий крик. Уилла встряхивает, когда он выплывает с галлюцинаций, и пальцы жестко хватаются за подоконник. Он дышит шумно, жмурясь, пока в конце концов поспешно не прячет лицо в ладонях, проводя назад по волосам, стискивая голову руками со всей силы. Грэм оглядывает в растерянности Рендалла, Ганибалла. Мысль о том, что он лишний здесь, впивается крепко и неистово. Слишком убедительно. И ведение пугает его. Он исчезает в темноте подсобки и несется, не разбирая пути в приглушенном мраке. Коридор безразборно шатается, мальчишка забегает за угол и, столкнувшись с кем-то, падает, отдаваясь этому падению без сопротивлений. Он слишком устал. — Как интересно. Что за очаровательный питомец и без поводка? Гидеон ухмыляется легко, беспечно. Сложенная в его руках длинная плеть распахивается, и ее кончик касается бедра, на котором лопнул чулок. *** Снова сбегает, а Ганнибал, едва сумевший выцепить его, исследуя всю толпу в клубе, без лишних слов бросается за ним. Рендалл, охнув, отскакивает с его пути, и они на мгновение встречаются взглядами. «Что за наказание?» Подоконник мужчина перепрыгивает в два счета, а глухой звук упавшего тела направляет его в нужную сторону. Уилл под чем-то, что его ноги не держат, или уже устал в туфлях? Лишь попав в освещëнный тëплыми лампами коридор, он осознал, где находится. Однако мысли, потекшие в направлении Тира и того, зачем бы ему тащить сюда его Уилла, окаменели и ощерились шипами, проломив тонкую корочку живой плоти, пронзая ровно нужное место. То, на котором стоял другой мужчина. — Вас не учили, что не следует трогать чужое? — появившийся из темноты силуэт Ганнибала так и выражал сдержанное, приторно-вежливое бешенство, когда он бросил взгляд на стелящийся по низу кончик плети. Голос же его был абсолютно холоден, пронизанный нотками исследовательского любопытства. — Или вы считаете, что можете отобрать любого, кто придëтся вам по вкусу? *** — Боже правый, какие люди! Глаза, секундами прежде олицетворяющие истинную непринужденность, загорелись азартом. Воскликнув пламенно, мужчина избавил свое лицо от маски (*), приподняв ее к макушке. — Мастер Лектер воплоти. Уж не думал увидеть вновь. Абель стянул с руки кожаную перчатку, вполне в приподнятом и радостном расположении протягивая ее в приветствии. — Но, признаться, надеялся, — рука сжалась твердо, в скором рукопожатии. — И посмотрите, что мы имеем: очаровательный экземпляр. Вот только напомню, друг мой, если «собачка» ваша, на ней должен быть ошейник с меткой принадлежности. Иначе, попадись на моем месте любой другой, не стал бы церемониться. Сегодня у нас как раз «охота». Уилл смотрел в высокий потолок, едва связывая слова извне. В сознании оседали только обрывки. «…если собачка ваша…» Уилл вспомнил вдруг, что у него тоже однажды была собака. — Гаф. Гидеон в удивлении вскинул брови, обращая взгляд к заговорившему мальчишке. — Собачки делают «гаф»… Они взяли его из приюта. Ретривер. Уилл назвал его Уинстоном. *** Плывущий, расфокусированный взгляд в никуда, беспорядочная реакция на раздражители — с Уиллом всë было совсем плохо, и хорошо, если не началось внутреннее кровотечение. Доза обезболивающих, что ему дали в медпункте, в обход того коктейля препаратов, что наверняка принимает сам… И как его мозги не поплыли раньше? — Мы здесь «проездом», пока щенок не готов даже к ежедневной дрессуре. Я его заберу, если вы не против. Не похоже, что теперь Уилл собрался бежать: конечности выглядели безвольно и расслабленно, что позволило доктору наконец вздохнуть с облегчением. — День выдался полным неожиданных сюрпризов, однако с вашего позволения встречу мы отпразднуем позже, — Лектер говорил с Абелем, однако смотрел, не отрываясь, лишь на Уилла, невесомо скользнув пальцами по его щеке, отмечая жар. — А сейчас мне нужно забрать свою «добычу» домой. Перенапряжëнные мышцы отчëтливо вздрогнули, когда мужчина поднял Уилла на руки. Или же это был порыв придушить его? — Я желаю вам доброй «охоты», Гидеон… И буду признателен, если в следующий раз мы притворимся, будто этого маленького эпизода не случилось. Подсобка встретила их знакомой темнотой, и благо, что Рендалла уже не было снаружи, чтобы подвергнуть Ганнибала новому испытанию, и домой он вернул Уилла без лишних приключений. Ему предстоит его вымыть и подлечить — ночь обещала быть долгой. ***

***

— Извини. Ледяные пальцы стискивали бутылочку с водой. Они шли по улице, ведущей к университету. Эбигейл к словам Грэма оставалась непреклонна и безупречно демонстрировала это своим молчанием. Уголки губ мгновением дернулись в слабой, уставшей улыбке. Она действительно переживала за него? — Я не думал, что мое существование может вызывать в ком-то волнения, и я искренне… — Блять, Уилл! Девушка взвинчено дернулась, неслабо хватая мальчишку за ворот. — Да что с тобой не так, а?! — Хоббс была зла, она смотрела в глаза юноши с обидой, но, прицокнув, смягчила хватку. Не могла она злиться, видя перед собой его бледное лицо и погасший взгляд. — Расскажи мне, что происходит… Я прошу тебя. — Как я расскажу то, чего сам не понимаю? Эбигейл вздрогнула, уцепив всеобъемлющую боль в глазах Уилла, которой не было конца. И ей стало так непомерно жалко его. Но, пересилив себя, она вдруг осторожно улыбнулась. — А ты попробуй. Вдруг мы вместе поймем? Уилл улыбнулся тоже. Снисходительно и обреченно, потому что знал, что это лишь сладкие грезы — понимать самого себя, знать, что нужно делать. Наркотики, прогрессирующая болезнь, лихорадка после побоев — адский коктейль, с которым организм боролся целую ночь с помощью сильнейших препаратов. Он бредил, а Ганнибал знал, как усмирить его больной мозг. Помочь ущербному мальчику, как однажды. Когда Уилл уходил, мужчина дремал на диване в гостиной. Видимо, уснувший под самое утро, изрядно измотавшись. Рядом с ним — бутылка коньяка, недопитый стакан, раскрытый чемодан с медицинскими принадлежностями, капсулы, шприцы. Он откапал мальчишку чем-то, что избавило от лихорадки и веществ. И Уилл стоял рядом с ним, смотрел на него, а внутри все болезненно выворачивалось. В конце концов все, что Грэм смог позволить себе — коснуться губами чужого лба и уйти. — Э-эх, пошли, горе. Хоббс взяла Уилла за руку и повела за собой. А мальчишка, не вслушиваясь в шепот голосов, шел и думал, сможет ли он удержать себя, прежде, чем окончательно сойдет с ума? — Уилл. Эбби остановилась вдруг, ошалело уставившись на вход к университету. Грэм поднял голову, чувствуя, как тело сковывает неприятными леденящими иглами. Около входа дежурили машины полиции, ФБР и неотложки. С главных дверей на носилках выносили прикрытые трупы. *** Ганнибал проснулся от звонка телефона. Едва ли он проспал сегодня дольше двух часов — но этих двух часов хватило, чтобы дом вновь пропитался липким духом одиночества. Уилл уже ушёл. И без него этот дом всë равно что вонял склепом. — Лектер слушает, — дребезжание звонка до сих пор звенело в ушах, не перебивая при этом заливистого детского смеха. — Догони! Догони! — задорно пищала пустота, и другой голос, мальчишеский, вторил ей своим смехом. Настоящий Уилл вообще умел так смеяться? — Всë сделали, доктор, — чëткий, размеренный голос Марго донёсся с другого конца провода. — Поджигали на совесть, легавые еще не скоро смогут осмотреть пожарище. Тело убрали тоже, пусть и пришлось доплатить за срочность. Я прошу вас больше не сваливать на меня свои проблемы. — Поговорим об этом, когда вы перестанете сваливать на меня свои, — в висках заломило. Всю ночь Ганнибал занимался Уиллом, чтобы он проснулся чище стëклышка, и потому он не мог отлучиться, чтобы поправить собственное алиби. Трупом, отмеченным на той жалкой бумажонке в клубе, пришлось заниматься другим. — Спасибо вам за помощь.

***

Поспать так и не удалось, но к счастью сегодня ему хотя бы догадались позвонить: сразу, как он обсудил дела с Марго. Полный комплект тел — можно было только похвалить того, кто сумел заняться ими всеми одновременно. Чужие руки, с лихорадочным трепетом удерживающие Уилла в танце. Ганнибал сразу подумал о нëм — он всплывал в мыслях при любом удобном случае, будто разум Лектера стремился залатать пропитанной неловкостью фигурой логические дыры. Способен ли любой мужчина подобной комплекции на массовые убийства? Даже если способен, неужели Уиллу в жизни так повезет попасть под прицел сразу двоих таких? Если эти трупы на его совести, разве не слишком самонадеянно считать, что нападение на Уилла в университете послужило его триггером? Мир Ганнибала вертится вокруг Уилла Грэма, Уилл Грэм был чёрной дырой, в чей горизонт событий Ганнибала неумолимо засасывало. И, может, всех вокруг тоже — а может у доктора уже окончательно поехала крыша, и то иррациональное наваждение, в котором человек в драконьей маске только и ждёт, чтобы забрать мальчишку себе, всего лишь плод его больного воображения. Воображение Ганнибала, бывает, играет против него. — Мой дом под камерами, и они могут подтвердить, что я и Уилл к этому не причастны. Из моего дома никто не выходил и никто не входил. Он, если честно, хотел вызвать адвоката. Дай кто повод — и он это сделает, однако сейчас, когда ни его, ни Уилла пока ни в чëм не обвиняют, это бы выглядело как подтверждение. С Законом стоило разговаривать вежливо, пока он вежливо говорит с тобой. — Скорее всего эти ребята каким-либо образом не вписались в идеалистическую картину мира убийцы, и всë это одно прискорбное совпадение. *** Уилл шел вперед — почти бежал, без разбора. Мимо студентов, которых сгоняли с корпуса к выходу, мимо сотрудников ФБР и криминалистов. Против потока, в самое жерло. Голос Эбигейл, рванувшей за мальчишкой, потерянной в толпе, тонул в кишащих голосах подсознания. Его кружило в тошнотворном вихре, пока чужая рука не выхватила его, припечатав к стене. Раздраженный от изможденности, от неудач, стоящих жизней, от тревоги, от ответственности, с которой не справлялся. Джек смотрел строго и замученно. — Ты никуда не пойдешь, Уилл. Не сегодня. — Думаешь, я не справлюсь? — Справишься. Но какой ценой? Ты травмирован, тебе впору блюсти постельный режим. — Потом может быть поздно. Кулак над головой Грэма сжался. Кроуфорд в отчаянной, бессильной злобе вбил им в стену и отступил. — Строго под моим присмотром. Уилл немедля пошел вперед. Большая арка миновала, и мальчишка вздрогнул, настороженно застыв на месте — естественно мрачный актовый зал был забит безликой публикой, обращенной к сцене. — Уилл? Джек подошел ближе, мягко укладывая ладонь поверх плеча юноши. — Все в порядке? Фигуры безобидно сидели каждая на своем месте, сливаясь с обстановкой даже слишком натурально. Преодолевая оцепенение, Уилл кивнул и не спеша направился дальше. К сцене. К «шоу». Развороченные тела, искромсанные, как и было в той комнате общежития. Тела тех, чьи удары до сих пор ощутимо давили на тело гематомами. Двое были накрыты и уложены на носилки, кто-то еще остался мертвой инсталляцией. — Они устроили вчера представление. И он устроил представление для них. Снова не найдя того, что искал. — Что он искал, Уилл? Грэм нахмурился, выдыхая шумно, с кипящей внутри тревогой. Исполосованное лицо матери отразилось вспышкой, а ее крик заставил тело затрястись. — Раскаяние. Уилл обернулся к залу, намереваясь уйти, но ужас приковал его намертво. Тысячи светящихся глаз на безликих головах, тысячи вытянутых рук, пальцами указывающих на него. «Из-за тебя.» «Ты виноват.» «Снова.» «Убийца!» «Браво!» «Бис!» Публика без ртов вдруг загоготала, зааплодировала, оглушая. Уилл стиснул зубы, закрыв уши ладонями, задышал часто и сбивчиво. Напрасно. Он не мог убежать от того, что было в его голове. — Уилл! Мальчишка сделал шаг в сторону, чувствуя под ногами вязкость. Он наступил в кровь. И лишь спустя мгновение понял, что из спешных широких мазков на паркете вырисовывается фраза: «Ты боишься меня?» «— Ты боишься меня? — Мне стоит бояться? — Потанцуй со мной. — Я не умею. — Я тоже.»

***

Уилл стоял возле барной стойки. Глубокая затяжка травой. Еще. И еще. Музыка(**) проникала внутрь, слышась громче, чем обычно. Ждал ли мальчишка чего-то? Спасался ли, боялся? Планировал или решил отпустить ответственность? В любом случае, что бы то ни было, так было проще. Без голосов, с чужой кожей костюма(***), в опустошении.