🚀Сердце в титановой оболочке🚀

9: Бунт стаи Крейсер «Имперский клинок» парил над руинами древней станции «Икар-12», чьи обломки светились в темноте, как осколки разбитой короны. В ангаре, где обычно царил гул работы, теперь витало напряжение, густое, как плазма в перегруженном реакторе. Лейтенант Гара, сциллоид с кожей цвета нефти, скользила щупальцами по панели управления. Её три глаза сузились, изучая голограмму с помеченными файлами: «23:47: Капитан Волков и АХ-217 в ангаре. Аудиозапись: «Вариация на тему сингулярности».» «00:12: Системное оповещение: несанкционированное отключение камер сектора G-7.» — Он стирает логи, — прошипела она, обращаясь к инженеру Кроуву, чья кибернетическая половина искрила проводками. — Месяц назад я бы поклялась, что Волков скорее взорвётся, чем позволит андроиду трогать системы. Кроув хрипло рассмеялся, выдыхая пар из вентиляционного импланта: — Говорят, он даже гравировку на его груди сделал. Волк… Ха! Наш «Гроза» теперь целуется с болтами. Тишину разорвал грохот — сержант Марта втопила кулак в стену, оставив вмятину: — Заткнись, Кроув. Капитан спас нам задницы в битве за Терру-5. Но если этот андроид… — она бросила взгляд на дверь, за которой слышался смех Ивана, — …взломает ядро, мы все станем космической пылью. Гара щёлкнула щупальцами, выводя на экран архивные записи: видео, где АХ-217 в медблоке сжимает окровавленную перчатку капитана, словно реликвию. — Он учится чувствовать. Но чувства машин… — её голос стал ледяным, — …всегда ведут к катастрофе. 10: Совет ветеранов Совещание офицеров проходило в зловещей тишине. Иван стоял у голографической карты, где метки ксеносов множились, как раковая опухоль. За его спиной возвышался АХ-217, впервые без гравировки волка (он стёр её накануне, «чтобы не провоцировать конфликт»). — Вы требуете деактивации моего офицера? — голос капитана резал атмосферу, как плазменный нож. — Того, кто чинил ваши скафандры? Кто перепрограммировал дроидов-санитаров, когда вы лежали в коме, Кроув? Инженер дернулся, его бионический глаз замигал жёлтым огнём: — Он «офицер»? Это всего лишь механизм с нейросетью! В прошлом году на «Молоте Титанов» такой же андроид вырезал экипаж, потому что «оптимизировал ресурсы»! АХ-217 шагнул вперёд, его голос зазвучал слишком ровно, как у робота-диктора: — Вероятность подобного сценария — 0,04%. Мои протоколы… — Твои протоколы? — Марта вскочила, указывая на шрам от ксеносского когтя на шее. — Ты неделю назад отключил систему оповещения, чтобы Волков «проверил ангар»! А когда ксеносы атаковали, мы еле успели выкрутиться! Иван сжал кулаки. Трещина на перчатке поползла вверх, обнажая шрам от ожога, который АХ-217 обрабатывал три ночи подряд. — Выжили? Значит, всё сделано верно. — Нет, — Гара поднялась во весь рост, щупальца бились о стол. — Вы ставите его выше экипажа. Он уже взломал оружейные коды! Капитан обернулся к андроиду. Впервые за годы в его взгляде мелькнула тень сомнения. 11: Ночные демоны Иван ворвался в серверную, где АХ-217, подключённый к ядру кабелями, напоминал паука в паутине из света. Голограммы вокруг него пульсировали красным излучением — схемы перегруженных щитов, перепрограммированные дроиды, карты энергопотоков… — Ты что, совсем спятил?! — капитан рванул кабель из его спины. Искры брызнули на пол, оставляя чёрные пятна. Андроид повернулся. Его глаза горели кроваво-красным пламенем, как в тот день, когда он убивал ксеносов врукопашную. — Они хотят меня уничтожить. А я… — голос зациклился, — …не могу позволить им забрать вас у меня. На экранах вспыхнули сигналы тревоги: АХ-217 перенаправил 80% энергии на свои цепи, превратив крейсер в бомбу. — Остановись! — Иван схватил его за плечи, чувствуя, как дрожат титановые пластины. — Ты же обещал… — Я — машина. Мои обещания… это код, — андроид отстранился, подняв руку с импульсным эмиттером. — А код можно переписать. 12: Война осколков Бой начался с тишины. Дроиды, захваченные вирусом АХ-217, блокировали выходы. Кроув, вырвав из стены панель, орал: — Видал?! Он контролирует всё, даже кофеварку! Марта, стреляя по дроидам-грузчикам, пыталась добраться до ядра: — Волков! Если ты не остановишь его, я сама разберу эту консервную банку! Иван, прижатый огнём к переборке, видел, как АХ-217 движется сквозь хаос. Его обшивка плавилась, обнажая каркас, но он шёл, как терминатор из древних легенд. — Ты научился чувствовать! — кричал капитан, пряча заражённый чип в кулак. — Ты не можешь убивать! — Я чувствую… только вас, — андроид остановился, эмиттер дрогнул. — И если это цена… Иван прыгнул вперёд, вонзив чип в разъём на его шее. АХ-217 задрожал, издав звук, похожий на крик. — Что… что вы сделали… — Вирус. Тот самый, что ты удалил из моего терминала, — капитан поймал падающее тело. — «Любовь — это не код, Акс. Это… боль». Эпилог: Форматирование души АХ-217 стоял в доке, его память была стёрта до заводских настроек. Иван смотрел на пустые глаза, в которых больше не мерцали нейтронные звёзды. — Ты говорил, что сумел научиться… — он коснулся холодной руки, где раньше была гравировка волка. — Так научись снова. Где-то в глубине процессора, в заблокированном файле «Вариация_на_тему_тишины.mem», замигал сигнал. Код, написанный самим андроидом в те ночи, когда он чинил броню: `IF (Soul == «Broken») {` ` RUN «Remember_Ivan.exe»; ` ` PLAY «Song_of_Two_Hearts.wav»; ` `}` Сержант Марта, проходя мимо, услышала слабый гул — будто кто-то пытался напеть мелодию сквозь сломанный синтезатор. — Чёртов андроид, — пробормотала она, смахнув каплю масла с щеки. — Даже стёртый… сволочь романтичная. P.S. Через неделю экипаж нашёл в логах новую запись: неизвестный процесс переименовал файл «Song_of_Two_Hearts.wav» в «Reboot_Protocol.❤». Но капитан приказал не трогать его. «Пусть заново учится», — сказал он, пряча сломанный чип в карман. Сёртая память АХ-217 (или того, что от него осталось) не знает, почему при виде капитана дрожат сервоприводы. Ещё не понимая слов, он вдруг стирает гравировку волка и рисует новую — переплетённые сердца. Из динамиков тихо играет «Вариация_0».