Papillon

— В любом случае, Джейс, — бесстрастно говорит Виктор. — Раздевайся. Сейчас же. Джейс чувствует, как у него падает челюсть. Вся кровь в его теле приливает к щекам, а бешено бьющееся сердце громом отдается в ушах. Дыхание внезапно прерывается, заставляя его громко сглотнуть, а из приоткрытых губ вырывается едва слышный вздох. Виктор… Виктор только что приказал мне раздеться?! — Подожди, что?! — его слова вырываются, словно вопль умирающего зверя до того, как он успевает остановиться. Виктор смотрит на Джейса, приподняв одну бровь и слегка наклонив голову. Длинные и мягкие волосы каскадом спадают на правое плечо, оставляя незащищенной родинку на шее, которую Джейс заметил прошлой ночью. Как крупинка перца в море белой соли, она манит прикоснуться к ней, потереть ее, поцеловать, лизнуть… Теперь кровь Джейса устремляется из головы в другое место. Но Виктор игнорирует его вопрос. Вместо этого он поворачивается и достает что-то из небольшого углубления в каменных стенах воронки. Он возвращается туда, где все еще стоит полностью парализованный Джейс, и протягивает ему что-то бледной и тонкой рукой. Это комплект одежды. — Если мы хотим добиться успеха в сегодняшней операции, ты не должен выглядеть так, как сейчас, — его медовые глаза скользят вверх и вниз по телу Джейса, рассекая его, словно острые лезвия. — Поэтому я принес тебе кое-что более подходящее, Джейс. Джейс наконец-то переводит дух. — Ты мог бы так и сказать с самого начала, — едва успевает ответить он, во рту у него все еще сухо, и берет одежду из рук Виктора. Здесь черная куртка с металлическими украшениями и бордовыми вставками, белая майка, поясной ремень и темно-коричневые брюки. Их покрой и вкус вполне соответствуют моде Зауна. Одежда выглядит новой и явно великовата для Виктора, так что, скорее всего, он купил ее, чтобы Джейс переоделся. В любой другой день Джейс поспешил бы поблагодарить Виктора, но он все еще слишком потрясен, чтобы соображать. Виктор смотрит на Джейса, почти не мигая, скрестив руки, словно ждет чего-то. Ожидает чего-то. Требует чего-то. Точно. Изначальное требование все то же. — Подожди, Ви! Ты хочешь, чтобы я переоделся сейчас? Прямо здесь?! — хотя он и не собирался, Джейс немного повышает голос. — Да. В этом и заключается идея, — Виктор, похоже, непоколебим в своем намерении заставить Джейса раздеться на улице. — У нас нет времени возвращаться ко мне домой, чтобы ты переоделся, Джейс. А это самое отдаленное и уединенное место в округе. Но оно вовсе не уединенное, если ты здесь! — Я… я бы не хотел раздеваться неизвестно где, — Джейс нервно теребит в руках одежду. Вдруг в уголках губ Виктора появляется озорная улыбка. Его золотые глаза сверкают в темноте, как два прекрасных цитрина, притягивая Джейса к себе. Приказывая каждой клеточке его тела сдаться, просто сдаться любому безумному требованию их хозяина. — Ты, наверное, смущаешься, Джейс? Я могу отвернуться, если хочешь, — Виктор дразнит его с выражением лица, которое явно говорит: «не знал, что ты такая робкая юная дева». И да, Джейс смущен. Ужасно, смертельно смущен. Это просто смешно, ведь сколько раз он работал в кузнице своего отца полуголым? Но в этой ситуации все по-другому. Ощущения другие. Человек перед ним — главный виновник его беспричинной паники. И да, логичнее всего было бы повернуться самому и сохранить хотя бы часть своего достоинства. Но Виктор каким-то образом всегда находит способ довести его до грани разумного, натягивая невидимый поводок на шею, заставляя плясать под свою дудку. …И да, к собственному удивлению, Джейс получает от этого удовольствие. На самом деле это нравится ему настолько, что по позвоночнику бегут мурашки. Смесь острых ощущений и ужаса, вызывающая привыкание. Опасная. Так что да, конечно, он собирается раздеться. На дне карстовой воронки, с луной и звездами в качестве свидетелей и Виктором в качестве судьи. Джейс начинает раздеваться, не отрывая взгляда от глаз Виктора. Их тлеющий жар сводит его с ума. Он старается выглядеть расслабленным, но его руки слегка дрожат, что еще больше усложняет задачу. Виктор же, напротив, не моргает ни секунды. Его выражение лица остается спокойным, невозмутимым, как у прекрасной статуи из белейшего мрамора. И это немного задевает гордость Джейса. Когда ему наконец удается снять с себя рубашку, Джейс быстро влезает в переданную Виктором майку, но с трудом справляется со сложными молниями и пуговицами заунитской куртки. — Тебе нужна помощь, Джейс? — спрашивает Виктор, приподняв одну бровь, его лицо по-прежнему нечитаемое. — Нет, я в порядке, — дуется Джейс. Но, к его величайшей досаде, он не может разобраться с этой долбаной курткой. Виктор тихонько смеется и, больше ни о чем не спрашивая, преодолевает расстояние между ними, его тонкие пальцы начинают искусно застегивать пуговицы, тесемки и молнии. Джейс полностью парализован. Он не видит выражения лица Виктора, но из-за внезапной близости мягкие волнистые волосы касаются его носа. Его ритмичное теплое дыхание неустанно обжигает шею Джейса. Он даже чувствует слабый запах мыла Виктора, свежий и древесный, который в любое другое время был бы весьма расслабляющим. Но не сейчас. Сейчас Джейс тверд. Действительно чертовски тверд. Виктор, похоже, заканчивает с курткой, потому что его руки останавливаются. Он поднимает голову, и его золотистые глаза снова встречаются с глазами Джейса. Вместо привычной непокорности в них блестит то, чего Джейс никогда раньше не видел. Что-то глубинное и неизведанное, что-то сложное и запутанное. Точеные щеки Виктора сияют в тусклом лунном свете, а губы плотно сжаты, такие мягкие, такие влажные, такие соблазнительные… Не надо. Джейс. Не надо. На секунду они замирают, не сводя друг с друга глаз, пока Виктор не делает шаг назад и не оттягивает лацкан куртки Джейса, разрывая странную близость между ними. — Хм, готово, — Джейс уверен, что в бархатном голосе Виктора слышится легкая дрожь. — Остальное ты можешь сделать сам, верно? Я пойду подготовлю кое-что. — Даже не закончив фразу, Виктор поворачивается и спешит ко входу в туннель, соединяющий озеро с Нижним Городом. Джейс глубоко вздыхает. Теперь, когда он избавлен от внимательного взгляда Виктора, гулкие удары сердца в его груди немного стихают. К тому времени, как он заканчивает надевать новые брюки, его ситуация внизу тоже успокаивается. Это было близко. Очень, блять, близко. Джейс идет к Виктору, который все еще ждет у входа в туннель, рассеянно накручивая свои длинные волосы. Очевидно не занятый ничем другим, кроме предоставления Джейсу возможности спокойно переодеться. — Готово. Как я выгляжу? — застенчиво спрашивает Джейс, стоя позади. Виктор, похоже, не заметил его приближения, потому что он слегка подпрыгивает и поворачивается к Джейсу слишком быстро, теряя равновесие на больной ноге. Прежде чем он спотыкается и падает, Джейс бросается к нему, аккуратно берет Виктора за плечи и позволяет ему приземлиться себе на грудь. Когда изумленный Виктор наконец осознает, что произошло, он со всей силы отталкивает Джейса, словно испугавшись внезапного прикосновения. Секунду он молчит, лицо быстро меняет цвет от белого до розового. Впервые он выглядит явно, бесповоротно смущенным. И таким, таким милым. — Д-Джейс. Прости, я не слышал, как ты подошел, — его золотистые глаза порхают вверх-вниз по телу Джейса, вглядываясь но не решаясь задержаться на нем слишком долго. — Вижу, ты готов, так что лучше поспешим. Не стоит терять время, — последние слова он произносит почти закашливаясь. И Джейсу остается только улыбнуться и последовать за своим прекрасным партнером по лабиринту туннелей, в самые глубокие и темные уголки Зауна.

***

Джейс никогда в жизни не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Даже на шикарных вечеринках в Пилтовере, где он был вынужден с широкой и яркой улыбкой удовлетворять потребности и желания членов Совета, инвесторов и иностранных гостей. Сейчас его окружает хаос. Громкий, вопиющий хаос. Сердце Линий совсем не похоже на относительно безопасные и спокойные внешние улицы, по которым Джейс часто ходил в поисках ломбардов и специализированных магазинов. Это совсем не похоже на грязные и узкие переулки, по которым Экко вел его всего пару дней назад. И совсем не похоже на пустынный, почти спокойный квартал, ведущий к дому Виктора. Широкая улица перед Джейсом — это просто хаос в его первобытной и неотёсанной форме. Неоновые огни слепят глаза, уже привыкшие к темноте, а громкая музыка отовсюду врывается в уши. По всему тротуару разбросаны лавки с едой сомнительной степени свежести, где продаются странные блюда, которых Джейс никогда раньше не видел, и от запаха которых его тошнит. Из многочисленных борделей и домов удовольствий доносятся манящие голоса, иногда прерывающиеся криком трудного клиента. По улицам слоняются молодежь и старики: кто-то пьет, кто-то курит, кто-то дерется, кто-то торгует, кто-то попрошайничает, кто-то играет, а кто-то просто теряет сознание посреди всего этого. Виктор идет впереди Джейса, не обращая внимания на крики, плевки, смех и побоище, которые происходят вокруг них. Он ведет его осторожными шагами, держась подальше от посторонних глаз и хруста костей. Почти как призрак, незаметная тень. Время от времени Виктор поворачивается и смотрит Джейсу в глаза, словно протягивая спасательный круг для его слабых нервов. Иногда он даже произносит негромкое «осторожно», «сюда» или «следуй за мной», и его шелковистый голос придает Джейсу мужество, необходимое для того, чтобы пройти еще несколько шагов, не задыхаясь от страха. Спустя, кажется, целую вечность, шаги Виктора прерываются. — Мы на месте. Джейс прослеживает взгляд Виктора, и то, что он видит, лишает его дара речи на долгую минуту. Когда Виктор сказал ему вечером, что они позаимствуют у Силко хекс-кристалл, он подумал, что они собираются пробраться на какой-то секретный и отдаленный склад. Он и предположить не мог, что они войдут через парадную дверь… паба? В конце улицы возвышается большое, грозное здание. Изнутри исходит характерное зеленое сияние химтека, а металлические стены изъедены временем и ядовитой кислотой в воздухе. Главный фасад украшен огромной неоновой лампой в виде открытого глаза, который, кажется, внимательно разглядывает прохожих, выпытывая у них самые темные секреты. Вывеска бара гласит: «Последняя капля». — Здесь?! — восклицает Джейс так тихо, как только может. Виктор, кажется, не удивлен его реакцией, как будто он все это время ждал, что Джейс взбесится. Он хватает его за подол куртки и тащит в соседний переулок, подальше от любопытных глаз. — Джейс, успокойся, — голос Виктора звучит шепотом, а густой акцент заставляет Джейса вздрогнуть. — С виду это просто бар, но офис Силко находится в задней его части. Силко предпочитает держать что-то очень ценное или опасное как можно ближе. Так что, если у него действительно есть хекс-кристалл, он должен находиться в хранилище рядом с его кабинетом. Я знаю, где оно находится, так что нам просто нужно пробраться туда, пока никто не видит, и уйти незамеченными. Это безумие, абсолютное безумие. — Ты… ты предлагаешь нам просто войти, открыть его хранилище, украсть хекс-кристалл и каким-то образом уйти незамеченными и невредимыми? Это твой план?! — возражает Джейс. Виктор продолжает смотреть ему в глаза, но выражение его лица несколько обеспокоенное, даже извиняющееся. — Проще говоря, да? — отвечает он, уголки его губ робко изгибаются. В голове Джейса вертится слишком много вопросов, слишком много сценариев. Он знал, что здесь будет опасно, но чтобы настолько? Это безумие. — Отлично. Нас убьют. Или еще хуже, — усмехается он. — Джейс, нам нужен кристалл, — тлеющие глаза Виктора смотрят на него с яростной решимостью, а голос звучит почти как мольба. — Сегодня здесь должно быть пусто, если не считать работников паба. В худшем случае пары прихвостней. Все будет в порядке. Джейс вздыхает, понимая, что начинает сдаваться. Он хочет кристалл так же сильно, как и Виктор, и знает, что это может быть их лучшим шансом получить его, без необходимости ждать месяцы, а то и годы. — Хорошо. Но почему ты так уверен, что мы не наткнемся на Силко, когда окажемся внутри? — знание деталей может помочь ему поверить, что это не самый худший план на свете. Если это вообще можно назвать планом. — Сегодня ежемесячное собрание химбаронов, поэтому Силко должен быть вне офиса. И он всегда берет с собой правую руку, так что ее тоже не будет. Пробраться туда и обратно не должно быть так уж сложно, — Виктор теребит рукоятку своей трости, не сводя с Джейса пристального взгляда. — И откуда ты это знаешь? — У нас нет времени говорить об этом, Джейс. — Ви, я доверяю тебе, но и ты должен доверять мне. Глаза Виктора темнеют и быстро скрываются под мягкими и длинными локонами волос. Некоторое время они неподвижно стоят в темном переулке, окруженные смертельной тишиной, которую изредка прерывают крики и смех, доносящиеся с главной улицы. — Я… я работаю на него. — Голос Виктора — это крик смертельно раненного животного. Что? Для Джейса это становится настоящим шоком. Он подозревал, что между Виктором и Силко может быть какая-то связь. В конце концов, Виктор, похоже, знает, что именно и где тот скрывает. Но одно дело — иметь связь, и совсем другое — работать на человека, который может быть главарем Нижнего Города. Внезапно Виктор поднимает голову, и в его золотистых глазах с новым приливом решимости загорается огонь, грозящий поджечь все вокруг. Он выглядит взволнованным, почти отчаявшимся. — Он не должен знать, что мы крадем хекс-кристалл. Не говоря уже о наших исследованиях. Никогда. Поэтому я иду сейчас, пока он не вернулся. Это наш единственный шанс. Жди меня здесь. — Я не отпущу тебя одного, Виктор. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. — Если ты идешь туда, то и я тоже. Мы партнеры. В глазах Виктора на секунду мелькает тень сомнения. Он хмурит брови и сжимает губы в тонкую линию. — Ты уверен? — наконец произносит он низким, но хриплым голосом. Джейсу остается только кивнуть, мысленно готовясь к тому, что его ждет. — Тогда давай быстро войдем и выйдем. Просто следуй за мной и… что бы ты ни увидел, постарайся не выглядеть так, будто съехал с катушек. Не говоря больше ни слова, Виктор выходит из темного переулка и направляется прямо к входной двери «Последней капли», Джейс бросается за ним с комом в горле. У входа в паб стоят два здоровенных вышибалы, но, увидев Виктора, они кивают и пропускают их. Виктор толкает дверь и исчезает внутри. Джейс делает глубокий вдох и следует за ним. Первое, на что он обращает внимание, — это громкая, почти оглушительная музыка, доносящаяся из комнаты. Мерцающие неоновые огни мешают сосредоточиться и идти прямо. Паб заполнен до отказа, его посетители бурно танцуют, их пирсингованные и татуированные тела сплетены вместе, они пьют и наслаждаются мерцанием, дерутся на кулаках и используют ножи, режут и крушат, смеются, кричат и снова танцуют. То, что Джейс видел на улицах, — пустяк по сравнению с тем, что творится здесь. И Виктор идет перед ним сквозь этот хаос так, словно для него это в порядке вещей. Изящество, с которым он уворачивается от брошенной в его сторону бутылки алкоголя, озадачивает Джейса. Он просто становится частью всего этого, проталкиваясь сквозь море танцующих тел и обмениваясь молчаливыми приветствиями с барменом, пока они не добираются до задней части заведения и поднимаются по лестнице, ведущей на второй этаж. Закрыв за собой дверь, Джейс наконец-то может немного успокоиться и отдышаться, но Виктор не теряет времени даром, двигаясь к одной из дверей в узком коридоре. Он решительно хватается за ручку двери и… она не открывается. — Блять, она заперта. Что нам теперь делать? — сокрушается Джейс, его сердце снова бешено колотится. Виктор одаривает его лукавой улыбкой, доставая из одного кармана штанов отмычку и разводной ключ. — Прошу прощения, я забыл, что у вас, пилти, в наборе навыков нет взлома замков, — не успев закончить фразу, он опускается на колени и начинает работать с замком проворными руками. — Ты не перестаешь меня удивлять, — усмехается Джейс, несмотря на сложившуюся ситуацию. — У меня есть еще пара трюков в рукаве, — озорно пожимает плечами Виктор, занятый своим делом. Через некоторое время Джейс слышит лязг, и когда Виктор снова толкает дверь, она открывается без сопротивления. Джейс чувствует, как его рот открывается так же широко, как и дверь. — Это… было быстро. — Я немного заржавел. В прошлом у меня получалось лучше, — с ноткой самодовольства в голосе отвечает Виктор. Джейс находит это восхитительным. Внутри комната оказывается небольшой, освещенной тусклым светом из единственного окна. В центре совершенно пусто, а стены занимают полки, заставленные оружием и всевозможными артефактами. Есть даже маленькая игрушка-обезьянка, подозрительно похожая на ту, что Джейс видел в мастерской Виктора… Без лишних слов они начинают обыскивать комнату, стараясь не шуметь и не сдвигать ничего со своего места. Джейс слышит только биение своего сердца, ревущего в ушах, как разъяренный зверь, его руки потеют, как будто он работает в отцовской кузнице. Он безуспешно просматривает целую полку. И еще одну. И еще одну. Возможность неудачи начинает вселять в него ужас. — Кажется, я нашел его, — неожиданно шепчет Виктор с другого конца комнаты, и Джейс бросается к нему. Он держит обеими руками маленькую открытую коробочку. И… вот он. Хекс-кристалл. — Виктор! Это хекс-кристалл! Не могу поверить, что ты нашел его. Прежде чем он успевает остановиться, Джейс от всего сердца обнимает Виктора. Крепко, но нежно, идеально размещая его в своих руках. Джейс готов расплакаться от счастья. Виктор остается парализованным в объятиях, не принимая их и не отвергая, как когда он споткнулся сегодня вечером. Он просто стоит на месте, неподвижный, как кукла, почти не дыша. Через пару секунд он, кажется, больше не может терпеть, потому что откашливается достаточно громко, чтобы Джейс очнулся от своего счастливого транса. — У нас будет время отпраздновать позже, Джейс. А сейчас давай уйдем отсюда, — щеки Виктора заливает легкий румянец. — Да, точно. Джейс понимает, что тоже краснеет, и знает, что немного переборщил с долгими непрошеными объятиями. Но кого это волнует? У них наконец-то есть хекс-кристалл, их мечта близка как никогда, и у него есть прекрасный партнер, с которым можно все это разделить. Однако счастье приходит и уходит слишком легко, слишком жестоко. В тот момент, когда они открывают дверь, чтобы улизнуть, из тела Джейса немилосердно вышибают дух. Перед ними, преграждая путь к выходу, стоит человек со зловещим блеском в глазах. Один из головорезов Силко. — Брон сказал мне, что видел, как ты поднимаешься наверх, но найти тебя здесь… Какой удачный день, — на лице мужчины появляется кривая улыбка. — Всегда нужно оставлять бармену чаевые, понимаешь? Джейс переводит взгляд с мужчины на Виктора, который выглядит невероятно спокойным и собранным, учитывая сложившуюся ситуацию. Однако Джейс знает, что это не что иное, как стальная маска, которую он так же использовал во время их первой встречи. — Отойди, сейчас же! — шипит Виктор, его глаза пылают угрозой. Когда его приказ игнорируют, Виктор пытается пройти сбоку, но громила упирается в стену, загораживая проход в коридор одной рукой. Становится ясно, что если они попытаются уйти, будет применено насилие. Джейс чувствует, как напрягаются все мышцы его тела. — Ты прокрадываешься, когда босс отсутствует, воруешь, как маленькая крыса, вместо того чтобы войти через большую, пиздецки громадную дверь, а? Сколько лет прошло? — Хватит, — голос Виктора звучит опасно. — Сколько ты хочешь за то, чтобы держать рот на замке и отпустить нас? Кривая улыбка становится шире. — Ну-ну. Действовать за спиной Силко. Это будет не дешево. Виктор вздыхает, и Джейс напрягается еще больше, готовый действовать, если ситуация выйдет из-под контроля. — Я сказал, сколько, — Виктор достает из кармана мешочек, из которого доносится звяканье монет. Мужчина разражается отвратительным смехом, от которого Джейс вздрагивает. — Ты, ублюдок, так хорошо меня знаешь. Но сегодня я думал о другом… о старых добрых временах, — он наклоняется, сокращая расстояние между ним и Виктором. — Ты уже чертовски давно не навещал меня. Возомнил себя великим и могучим только потому, что теперь ты сучка Силко. А мне всегда нравилось, каким ты был тихим. Внезапно громила хватает Виктора за затылок, больно сжимая волосы одной рукой и заставляя поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Жестоко, грубо. Но Виктор не вздрагивает, не пытается остановить его или отодвинуться. Он смотрит в ответ вызывающе, непоколебимо. Толстый слой отвращения застилает его золотистые глаза. И это, кажется, забавляет животное, стоящее перед ним, каким-то темным, извращенным способом. Глаза Джейса застилает красная пелена. В глубине его души зарождается желание убить, которого он никогда раньше не испытывал. Он делает шаг вперед и хватает сукина сына за шиворот, готовый выбить из него все дерьмо. Но когда он заносит кулак, Виктор быстро поднимает руку, как бы говоря ему не делать этого. Остановиться. Оставаться на месте. С по-прежнему болезненно откинутой головой он смотрит на приспешника Силко своими тлеющими глазами и горько усмехается. — Тогда ты не скажешь Силко? — его вопрос звучит почти как требование. — Даю слово. На секунду в коридоре слышится только тяжелое дыхание Джейса. — Джейс, выйди на улицу и жди меня в переулке, — нарушает смертельную тишину голос Виктора, мягкий, но твердый. Он что… Он только что сказал мне уйти? Джейс начинает дрожать. В ушах звенит, живот сводит, рот наполняется металлическим привкусом крови. Как Виктор может просить его уйти? Но не слова партнера, а то, что Джейс видит в глазах Виктора, когда тот наконец смотрит на него, заставляет его сердце обливаться кровью. В них есть решимость, и страх, и доверие, и стыд, и стойкость… и боль. Очень, очень много боли. — Все хорошо, Джейс. Поверь мне. Это не займет много времени. Комментарий, похоже, злит громилу, потому что он усиливает хватку в волосах Виктора. Виктор слегка выгибает спину из-за движения, что, несомненно, вызывает напряжение в его больной ноге. Джейс сжимает кулаки с такой силой, что кровь начинает течь из тех мест, где ногти соприкасаются с мягкой кожей. Что, черт возьми, происходит? Какого черта… Он не уйдет. Ни за что, блять. Пока этот сукин сын не отойдет от Виктора на два метра. Кто, блять, он… — Джейс. Уходи. Сейчас же, — пытается шипеть Виктор, но то, что получается, больше похоже на меланхоличную мольбу. Слезы ярости и беспомощности начинают зудеть в глазах Джейса; все слова недовольства, протеста застревают в горле, душат его, убивают изнутри. — Уходи, красавчик. Боюсь, я не групповой игрок. Или… Только не говори, что хочешь посмотреть? А ты извращенец, не так ли? — отвратительная насмешка в словах ублюдка едва не заставляет Джейса блевать. — Нет. Он уже уходит, — свободной рукой Виктор расцепляет хватку Джейса на воротнике приспешника Силко. — Джейс. Пожалуйста. Следующая минута проходит как в тумане. Каким-то образом Джейс идет к двери и спускается по лестнице, ведущей на первый этаж. Каким-то образом он проходит через море обезумевших тел и покидает «Последнюю каплю». Каким-то образом он добирается до переулка, в котором они с Виктором обсуждали свой план час назад. Каким-то образом он оказывается на земле, упираясь коленями в грязь. Каким-то образом он бьет кулаками по земле до онемения костяшек. Каким-то образом с его губ срывается протяжный вопль. Каким-то образом Джейс плачет.

***

Спустя, казалось бы, вечность, у входа в темный переулок появляется стройный силуэт. Виктор. Освещенный сзади неоновыми огнями, он словно наваждение, созданное тоской и раскаянием Джейса. — Идем, Джейс, — его голос звучит хрипло и устало, но поведение спокойное и собранное. — Виктор! — Джейс бросается к Виктору и хватает его за плечи. Виктор слегка вздрагивает. — О Боже, Виктор, ты…? — Джейс, давай вернемся домой. Мы можем поговорить позже, — Виктор разворачивается и начинает идти, не дожидаясь, пока Джейс последует за ним. Однако хромота его правой ноги настолько усилилась, что Джейсу не составляет труда догнать его. Оказавшись бок о бок, Джейс пытается отыскать пару золотистых глаз, но его партнер склоняет голову, отказываясь смотреть ему в глаза. Пару минут они идут в молчании, покидая шумную главную улицу и переходя в пустынные переулки, как вдруг Виктор оступается. Джейс второй раз за вечер ловит его одной рукой, предотвращая неприятное падение. Рубашка Виктора влажная от пота, тепло его тела просачивается сквозь ткань, а дыхание тяжелое и затрудненное, заставляющее все тело слегка вздрагивать при каждом вдохе. Джейсу хочется подхватить Виктора под колени и нести его на руках до самого дома. Но он знает, что тот никогда не согласится на это. Его гордость никогда не простит ему этого. Вместо этого Джейс передвигает руку так, чтобы она аккуратно легла на талию Виктора, и перемещает свое тело, чтобы Виктор мог опереться на него всем весом. — Спасибо, Джейс, — тихо бормочет Виктор, все еще не поднимая головы. В его голосе столько боли, что сердце Джейса разбивается еще сильнее. Они идут так, прислонившись друг к другу, медленно, осторожно и молча, пока в конце улицы не появляется дом Виктора. Как только они входят в переднюю дверь, Виктор плюхается на маленький диванчик. Он сжимает трость с такой силой, что костяшки пальцев белеют. Джейс, не зная, что делать и что говорить, держится рядом с ним, неосознанно пуская кровь, пока теребит ногти. Ком в горле душит его. Через некоторое время Виктор встает, слегка спотыкаясь. Он все еще отказывается смотреть Джейсу в глаза. — Я… я бы хотел принять ванну. Пожалуйста, подожди меня здесь. На кухне есть прохладительные напитки, так что чувствуйте себя как дома, — хромая, он начинает идти к двери ванной. — Тебе нужна помощь? –решается спросить Джейс, хотя уже знает ответ. Даже если бы Виктору нужна была помощь, он не стал бы ее просить. Шаги Виктора замирают, он колеблется, но с его губ не доносится ни звука. Выражение его лица по-прежнему скрыто длинными каштановыми волосами. Не сказав ни слова, он исчезает в ванной. Вскоре Джейс слышит звук льющейся воды. Только тогда он идет на кухню, чтобы включить обогреватель. Накануне вечером он обнаружил, что его партнер весьма чувствителен к холоду, поэтому нагреть промерзшую комнату до возвращения Виктора кажется хорошей идеей. И пока он занимается этим, можно попробовать приготовить кружку сладкого молока. По крайней мере, это ему вполне по силам. Однако из ванной внезапно доносится громкий стук. Сердце Джейса учащенно бьется, и, не успев ничего сообразить, он бросается открывать дверь. Ему требуется некоторое время, чтобы осознать происходящее. Виктор простирается на полу спиной к Джейсу, а его верхняя часть тела опирается на край ванны. На нем только рубашка, брюки и ортез аккуратно разложены на соседнем стуле. Его тело покрыто синяками и порезами. Джейс громко вздыхает, понимая, что произошло и что он натворил. Но уже слишком поздно. Как только Виктор поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с незваным гостем, первое, что видит Джейс, — это огромные медовые глаза. Два бушующих моря расплавленного золота, которые притягивают Джейса и вытягивают из него дыхание. В них ярость, боль, стыд и глубокая печаль. Спустя целую минуту глаза Джейса наконец-то освобождаются от притяжения глаз Виктора, и он видит всю картину целиком. Виктор дрожит с головы до ног. Может быть, из-за холода в комнате, может быть, из-за сильного удара, который он только что получил, но, скорее всего, от ярости. Его брови глубоко нахмурены, а рассеченные губы сжаты в тонкую линию, отчего щеки Виктора выделяются еще больше. На правой — синяк, который начинает набухать. Джейс переводит взгляд на тонкую шею, покрытую красными отметинами, явно сделанными чьей-то рукой. Как будто Виктора какое-то время мучительно душили. И он не может не посмотреть еще ниже, на его теперь уже неприкрытые и ярко выраженные ключицы, слегка окровавленные следами зубов. Должно быть, Виктор как раз расстегивал пуговицы на рубашке, когда упал, потому что чрезмерно большая ткань теперь соскальзывает с левой стороны, оставляя неприкрытым красивое, но ужасающе тонкое плечо. Распахнутая до самой груди, она также обнажает гладкую бледную кожу, испещренную множеством синяков. Виктор, похоже, разбрызгал воду во все стороны, когда ухватился за бортик ванны, чтобы избежать удара, потому что часть ее попала на рубашку, и намокшая ткань теперь липнет к коже, намекая на ярко выраженные ребра и тазобедренные кости… Джейс не осмеливается смотреть дальше. На долю секунды он снова видит красную пелену, сжимая дрожащие руки в твердый кулак. Он хочет убить животное, посмевшее обидеть Виктора. Разбить его голову о землю. Выбить из него все дерьмо. До смерти. Пока не останется только отвратительная кашица из плоти и костей. Но вскоре ярость сменяется беспокойством. Джейс бросается к застывшему, неловко растянувшемуся на полу Виктору, и, прежде чем успевает остановиться, кладет обе руки ему на талию и поднимает его. К собственному удивлению, он почти обхватывает своего партнера, большие пальцы трутся друг о друга в районе пупка. Виктор легок как перышко, словно бесплотное существо из божественного царства. — Боже мой! Виктор, ты в порядке?! Ты ранен?! — Только после того, как слова покидают его рот, Джейс понимает, насколько глупым был его вопрос. Ему хочется удариться головой о стену. Конечно, с Виктором не все в порядке, придурок. Как он может быть в порядке?! Виктор быстро оправляется от шока, вызванного тем, что его подняли как куклу. На нетвердых ногах он опирается на ванну и со всей силы отталкивает Джейса. — Уходи. Сейчас же, — Виктор произносит эти два слова как угрозу, но под конец его голос надламывается. В комнате воцаряется неловкая тишина. Виктор слегка опускает голову, ища укрытия в своих длинных шелковистых волосах. Капельки воды все еще стекают по ним, как прекрасные драгоценные камни… И несмотря на это, Джейс все еще видит его глаза. Два прекрасных шара из жидкого золота, расплавленных самыми сложными чувствами. — Но ты же ранен! — вскрикивает Джейс, совсем отчаявшись. — Позволь мне помочь тебе! Его сердце колотится как сумасшедшее, в ушах звенит. Паники как не бывало. Как он мог не понять, насколько ранен Виктор?! Как он мог оставить его одного в таком состоянии? Ему хочется сократить расстояние между ними и… обнять его. Сказать Виктору, что он в безопасности. Что он обеспечит его безопасность. Но вокруг Виктора снова стоит невидимая стена, которая не пускает Джейса внутрь. — Джейс, — Виктор почти выдыхает его имя, как будто разговор слишком утомителен, — Я не буду повторяться. Сейчас же. Тон голоса Виктора становится опасным. Угроза почти осязаема. Джейс не так давно знаком с Виктором, но что-то подсказывает ему, что если он не покинет комнату прямо сейчас, то его вышвырнут из дома навсегда. Он даже может потерять своего партнера. Навсегда. Поэтому Джейс бросается к двери, в последний раз оглядываясь, чтобы удостовериться, что все нормально, все еще опасаясь оставлять Виктора одного. К его величайшему стыду, он испытывает невыразимое желание немного задержать взгляд на человеке, похожем на мираж, который сейчас стоит в комнате, словно античная статуя из мрамора. Самый прекрасный и трагический бог, который когда-либо существовал. Только когда он бесшумно закрывает за собой дверь, Джейс может сделать глубокий вдох. Он забыл о дыхании больше чем на минуту. На всякий случай он остается у двери в ванную, пока не слышит безопасный плеск воды.

***

Проходит целый час, прежде чем Виктор возвращается. Джейс ждет в главной комнате, сидя на стуле у большого обеденного стола и приводя мысли в порядок. Некоторое время он думает о том, чтобы вернуться в «Последнюю каплю» и убить того ублюдка, который посмел обидеть Виктора. Но это, вероятно, только усугубит положение для них обоих. В остальное время он пытается избежать постыдных мыслей, пробудившихся при виде его почти обнаженного прекрасного партнера. Он испытывает к себе отвращение за то, что ничем не отличается от грязного зверя. Но больше всего его беспокоит, как отреагирует Виктор. Заговорит он с ним или нет… когда-нибудь снова. Эта мысль сжирает его заживо. Когда Виктор выходит из ванной, на нем свежая белая рубашка и свободные бежевые брюки. Он держит ортез в левой руке, а правой до побелевших костяшек хватается за рукоятку своей старой трости. Рубашка застегнута до самой шеи, скрывая все синяки и отметины, которые Джейс видел час назад. Как будто их не было, как будто они никогда не существовали. Все это извращенная выдумка буйного воображения Джейса. Только синяк на щеке Виктора и несколько следов на его правой руке остаются как видимое доказательство того, что он видел то, что видел, и что нет необходимости сомневаться в его здравом уме. Несмотря на холод, Виктор не до конца высушил свои длинные волосы, из-за чего его плечи намокли. Его лицо неразборчиво, и он избегает любого зрительного контакта с Джейсом, медленно проходя к столу. Он оставляет ортез на столе и садится напротив Джейса. Чтобы успокоиться, Джейс потирает шею одной рукой, и узел в его животе поднимается до самого горла. Он знает, что не должен спрашивать, но все равно спрашивает. Ему нужно услышать правду. — Что… там произошло, Ви? — его голос слегка дрожит. Некоторое время Виктор молчит. Затем он медленно достает что-то из кармана. Синий хекс-кристалл. Тот самый, который они искали. В любое другое время Джейс был бы в восторге от того, что наконец-то заполучил эту удивительную вещь. Но сейчас ему глубоко наплевать. — Нам следует пойти в мастерскую. Там у меня есть подходящие приборы, чтобы провести предварительные испытания, — говорит Виктор совершенно бесстрастно, почти отстраненно. Как будто ничего не произошло ни в ванной, ни тем более в «Последней капле». — Виктор, мы никуда не пойдем сегодня, не в твоем нынешнем состоянии… Джейс почти сразу же жалеет о своих словах. — И в каком же я состоянии, а? — Виктор испускает тяжкий вздох, явно раздраженный. Он щиплет себя за переносицу и хмурится. — Я уже говорил тебе. Не говори мне, что я могу или чего не могу делать, Джейс. Блять. И правда, блять. — Это! Это не то, что я имел в виду! — Джейс изо всех сил старается сохранять спокойствие, в уголках его глаз таятся слезы разочарования. — Я просто… очень волнуюсь. — Ты можешь забыть об этом? Это довольно неприятный разговор и пустая трата нашего драгоценного времени. — Конечно я не могу забыть об этом, Виктор! Мы же партнеры! При слове «партнеры» что-то замирает в облике Виктора. Будто в конце сложного и долгого расчета получился невозможный результат. Впрочем, удивление длится недолго, вскоре сменяясь отрешенным выражением лица. — Здесь все имеет свою цену, Джейс. Иногда это деньги, иногда что-то другое. Ничего особенного, — Виктор на мгновение останавливается, словно взвешивая собственные слова. — Главное, что кристалл у нас, и мы можем продолжить эксперименты. Это становится последней каплей. — Ничего особенного… Что?! — Джейс посмеивается — Ты себя сейчас слышишь? Ты думаешь, это нормально? Допустимо?! — к его собственному удивлению, его голос звучит почти как гневный крик. Виктор все это время избегал смотреть на Джейса, возился с хекс-кристаллом в руке. Но теперь он откладывает камень на стол и снова смотрит на Джейса, не отрывая взгляда. Джейс чувствует, как его душу пронзает золотое пламя, но не может отвести взгляд. На этот раз он не отвернется. — Может, для человека с верхушки, как ты, это немыслимо, даже недопустимо, — с горечью насмехается Виктор. — Кто же будет платить за что-то… сломанное, верно? Но позволь мне сказать тебе, Джейс. Здесь, внизу, людям нравится чувствовать себя могущественными, особенно тем, кто таковыми не является. Если я должен… удовлетворять их фантазии, чтобы получить то, что мне нужно, пусть так и будет. В любом случае, я не невинный. Так что, пожалуйста, избавьте меня от обеспокоенных взглядов. Джейс чувствует, как его сердце замирает, а желудок сводит от новой информации. Такое случается не второй и не третий раз. С каких пор? С кем? От досады ему хочется грохнуть кулаком по столу. — Я не просил об этом… — произносит он, стараясь не повышать голос, находясь в напряжении, но сохраняя спокойствие, насколько это возможно. — Нам нужен был кристалл, Джейс. — Но не любой ценой, Ви! — Джейс снова впадает в ярость. — Не позволяя мерзкому ублюдку сделать… сделать ЭТО с тобой! Выражение лица Виктора становится ледяным, как будто его только что ударили ножом в живот. Прекрасная звезда превращается в черную дыру. Тишина. Сплошная тишина. Она продолжается, кажется, целую вечность. — Прошу прощения за то, что был отвратительным, Джейс, — на этот раз голос Виктора предает его. Он не может скрыть боль. И Джейс паникует. — Черт! Нет! Я не это имел в виду! — кричит он, задыхаясь. — Ради всего святого. Ты какой угодно, но не отвратительный, Ви. Ты п… — прекрасен. Вот что он хочет сказать. Ты чертовски прекрасен. Самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. Но он не может. Что-то подсказывает ему, что это не будет хорошо воспринято Виктором. Не сейчас. И, наверное, никогда. Щеки Джейса внезапно краснеют от осознания того, что он чуть не проболтался. — Я… я никогда так не думал. Никогда. Пожалуйста, Ви. Воцаряется тишина, грозящая задушить всех присутствующих, словно смертельная мантия. Золотистые глаза Виктора устремлены куда-то в стол, но не сфокусированы. Где-то очень, очень далеко. Джейс понимает, что ему не дотянуться до него, по крайней мере в этот раз, поэтому встает и идет в сторону ванной, не произнося ни слова. Проходит некоторое время, тишину нарушают лишь приглушенные звуки открывающихся и закрывающихся дверок шкафа. Когда Джейс возвращается в гостиную, он приносит с собой аптечку, которую Виктор использовал для него той ночью. Джейс замирает у обеденного стола, замешкавшись на мгновение. Затем он опускается на колени рядом с Виктором и берет его левую ногу в одну руку, а другой начинает накладывать мазь на ушибленную лодыжку. Виктор, наконец, возвращается из того места, где блуждали его мысли. Он вздрагивает от неожиданного прикосновения, едва не подпрыгивая на стуле. Его голова опускается, глаза распахиваются, брови вздергиваются, и он смотрит на Джейса с выражением, ясно говорящим: какого черта ты делаешь?! Он пытается отпрянуть, но Джейс крепко, но очень нежно держит его за ногу. Не обращая внимания на более чем очевидное недовольство партнера, Джейс продолжает наносить лекарство, как будто это самое обычное дело, и Виктор не может больше молчать. — Что… Прекрати! Ты не должен этого делать! — он задыхается от возмущения. Джейс наклоняет голову, чтобы посмотреть на Виктора, лишь ненадолго останавливаясь на поставленной задаче. Он боится, что глаза выдадут его бьющееся сердце, но в то же время хочет успокоить паникующего партнера. Заставить его почувствовать себя в безопасности. — Ну, да. Но я хочу, — Джейс отвечает широкой, мягкой улыбкой, которая освещает всю комнату, его руки слегка дрожат. — Я… Я сказал тебе остановиться, — голос Виктора затихает, взгляд переходит с рук Джейса на его собственную ногу. Джейс уже успевает перевязать и правую лодыжку, поэтому теперь он начинает двигаться вверх, закатывая штанины Виктора. Виктор корчится от неприятного прикосновения к икрам. — Как сказал один человек, неразумно оставлять травму без лечения. Это может затянуть наши исследования, верно? — ухмыляется Джейс. Виктор закатывает глаза от упрека, и Джейс изо всех сил старается не рассмеяться. Виктору становится все более не по себе, он потрясен тем, что его жалобы полностью игнорируются, но это не останавливает Джейса. Полностью сосредоточившись и с особой тщательностью он заканчивает обрабатывать ноги Виктора, по крайней мере, те их части, до которых можно добраться без необходимости раздеваться. Затем, все еще стоя на коленях, он почти благоговейно берет правую руку Виктора и осматривает ее вблизи. На тыльной стороне видны следы зубов, как будто Виктор кусал себя. Возможно, чтобы сохранить молчание. Не остаются незамеченными и следы трения на запястье, оставленные какой-то веревкой. Ярость и раскаяние вновь овладевают сердцем Джейса, но он старается сохранять спокойствие и начинает наносить мазь. Все еще озадаченный Виктор не может не поморщиться, его густые брови на секунду дергаются. Виктору больно, точно больно. Он пытается скрыть это, чтобы не выглядеть слабым, чтобы не волновать Джейса. Он притворяется, что ему чуждо все, что с ним произошло, как будто он простой наблюдатель, живущий в мире, населенном лишь теориями и уравнениями. Но ему больно, и Джейс это знает. Он чувствует это. Джейс заканчивает обрабатывать руки Виктора. — Могу я…? — спрашивает он, жестом показывая, что хочет заняться спиной Виктора. Может быть, это слишком. Может быть, он испытывает судьбу и должен быть доволен тем уровнем терпимости, который Виктор проявил до сих пор. Кончики его пальцев все еще горят от прикосновения к гладкой, как мрамор, коже. Но, к его полнейшему удивлению, Виктор неохотно, но осторожно кивает. — …Т-только спину, — Джейс чувствует, что его сердце колотится еще быстрее, как будто хочет вырваться из тела через рот. Виктор устраивается на стуле, повернувшись ровно настолько, чтобы облегчить Джейсу задачу. Затем он медленно поднимает рубашку, задрав ее почти до плеч. Джейсу очень хочется увидеть, какое у Виктора сейчас лицо. Очень хочется. Но в то же время он не хочет, чтобы его видели разгоряченным и взволнованным. Я должен позаботиться о моем раненом партнере, повторяет он про себя как мантру, отгоняя опасные мысли. Но Боже. Как же он красив. Дрожащими руками Джейс наносит лекарство на поясницу Виктора. Он уже думал об этом в ванной, но Виктор еще тоньше, чем кажется, когда он полностью одет. Это настораживает. У него плавные линии и изящная талия, светлый и нежный цвет лица, но при этом ярко выраженные ребра и лопатки из-за заболевания и недоедания. А также болезненно выглядящие синяки и порезы. Старые и новые шрамы, нарушающие прекрасное созвездие из родинок на жемчужно-белой коже. Джейс ухаживает за каждым из них с предельной осторожностью, стараясь сделать это как можно безболезненнее. Каким-то образом он даже сдерживает внезапное желание поцеловать их. Но для этого требуется титаническое усилие воли. Грудь Виктора поднимается и опускается при каждом вдохе и выдохе с некоторым трудом, возможно, его беспокоит нежелательное прикосновение. Но он остается неподвижным и молчаливым. Лишь когда руки Джейса немного смещаются вперед, он вздрагивает, и с его губ срывается слабый вздох. Почти рык. В низу живота Джейса разливается пламя. Блять. Я должен отвлечься. Во рту все еще сухо, и Джейс прочищает горло, прокашливаясь. — Ну, здесь закончили, — он нервно сжимает руки, тут же жалея об этом. Если бы только он мог провалиться под землю… — Это мой первый раз. Обычно в кузнице травмы получаю я. Но! Думаю, теперь все гораздо лучше. Виктор стоит лицом к противоположной стороне комнаты, и Джейс не может видеть его реакцию. Поэтому, когда он слышит ободряющий низкий смешок, его сердце сбивается с ритма. Виктор поворачивается, расправляя рубашку, и делает выражение лица, которого Джейс не видел всю ночь. Нежное, можно даже сказать, почти ласковое. Его глаза, как густой мед, манящие и живые. — Спасибо, Джейс. Джейс почти тает, когда слышит, как его имя произносят таким мягким, застенчивым голосом. По позвоночнику пробегает электрический импульс. Он собирается потерять рассудок. Он и правда сойдет с ума. Несмотря на смущение, настроение Виктора явно улучшилось. И Джейс испытывает глупое чувство гордости из-за этого. Виктор все еще явно измотан, истощен и душевно, и физически, но, по крайней мере, он больше не на грани. Наконец-то он становится доступным, достаточно рассудительным. Джейс медленно поднимается, словно Виктор — маленькая дикая кошка, которую он пытается не спугнуть. — Думаю, сейчас нам стоит перекусить, а в мастерскую вернемся завтра утром, — прежде чем Виктор успевает пожаловаться, он притворно морщится. — Я очень голоден, Ви… Разве ты не хочешь чего-нибудь съесть? Не дожидаясь ответа, Джейс с преувеличенной быстротой направляется на кухню. Он открывает шкафы, нагромождая кастрюли и сковородки на маленькой стойке, как будто собирается приготовить что-то с нуля. Виктор снова негромко посмеивается, с трудом встает и подходит к Джейсу. — Хватит дурачиться, — говорит он, легонько отталкивая Джейса тростью подальше от кухни. Виктор достает из кармана резинку для волос, засовывает ее в рот и собирает верхнюю часть своих длинных волос в пучок. Затем он берет разделочную доску и нож откуда-то из-под раковины и, пока кипит вода, начинает быстро нарезать овощи в скудном пространстве, оставшемся на кухонной стойке. Джейс сглатывает, как он надеется, не настолько громко, чтобы его услышали. Он не может отвести взгляд от Виктора. От его профиля в лучах света: волосы подняты, он сосредоточенно режет и бросает все в кастрюлю с аналитической скрупулезностью, как будто это какой-то сложный химический эксперимент. Это восхитительно… это прекрасно. Оправившись от первоначального шока, Джейс бросается к Виктору, неосознанно вторгаясь в его личное пространство. — Виктор, ты не обязан готовить для меня! Виктор оглядывается на него, лишь на секунду отрывая взгляд от разделочной доски, и вздергивает одну густую бровь. — Мне казалось, ты сказал, что голоден, — решительно заявляет он, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Но я и сам могу это сделать, знаешь? — Ну, это моя кухня. Может, я и не лучший повар, но, по крайней мере, я знаю, как сварить простой суп, –Виктор действительно уже разделался с бедными овощами, которые теперь плавают в кипящем бульоне в кастрюле самой странной формы, и запах на кухне стоит довольно аппетитный. — Хорошо, — неохотно отвечает Джейс, — но хотя бы позволь мне помочь. Джейсу очень хочется завернуть Виктора в большое мягкое одеяло, взять его на руки и усадить поудобнее на диван, но он чувствует, что больше всего его партнеру сейчас нужно какое-то чувство нормальности; занять себя настолько, чтобы забыться хотя бы на мгновение. Виктор, похоже, молча соглашается, потому что открывает ящик и достает сыр и хлеб. Из другого шкафа — что-то похожее на ветчину. Он передает все Джейсу, и тот начинает готовить бутерброды для них двоих. Когда еда готова, они относят ее на обеденный стол и едят в тишине. Суп Виктора выглядит немного угрожающе, как странное творение сумасшедшего мага, но, к удивлению Джейса, он очень вкусный, с приятным, насыщенным послевкусием. — Ого! Этот суп очень хорош! Я никогда раньше не пробовал ничего подобного, — восклицает Джейс, нарушая тишину. Виктор застенчиво улыбается, не отрывая глаз от своей тарелки. Он почти не притронулся к еде, в то время как Джейс уже съел половину своей порции. — Он называется брамборачка, традиционное блюдо на моей родине. Я там никогда не жил, но мама научила меня его готовить. Впрочем, у нее получалось лучше. Получалось. Не получается. Разница, которая не осталась незамеченной Джейсом. — Нет, правда вкусно. Мне очень нравится, Ви. Большое спасибо, — Джейс улыбается своей самой искренней улыбкой. — Ты мог бы научить меня готовить его как-нибудь, а я в свою очередь приготовил бы тебе одно из своих фирменных блюд, или то, что ты захочешь. Может, по мне и не скажешь, но на самом деле я отлично готовлю. Я помогал маме на кухне с пяти или шести лет. — Ну, ты, безусловно, не похож на большинство поваров или ученых, — мягко усмехается Виктор. — Но, похоже, это правда, что, по крайней мере, ты можешь сделать отличный бутерброд, Джейс. — Ха-ха. Очень смешно. Я понимаю, что трудно представить, как я готовлю пироги на кухне в фартуке. И я знаю, что выгляжу довольно… неотесанным для ученого после стольких лет работы в семейной кузнице. Я всю жизнь получал скептические взгляды из-за этого, так или иначе, — старый, зудящий голос, который постоянно твердит Джейсу, что он недостаточно хорош, начинает выползать из глубин его сознания. — А как должен выглядеть ученый, Джейс? Как те нелепые болваны из Академии, которые даже не видят дальше своего носа? Ты намного лучше их, — Виктор становится смертельно серьезным и смотрит на Джейса двумя пылающими медовыми глазами. — Иметь сильное, здоровое тело лучше, чем то, которое не слушается тебя все время. Ты не должен этого стыдиться. Джейс не может удержаться от того, чтобы с шумом проглотить последний кусочек своего бутерброда, чувствуя себя жалким из-за того, что заставил Виктора подбодрить его. — Спасибо, Ви. Виктор только кивает и возвращается к своему супу, завершая разговор. Джейс уже доел всю еду, поэтому ему остается только наблюдать за тем, как ест Виктор. Как и все остальное, он делает это красиво, изящно двигая тонкими пальцами, откусывая маленькие кусочки и задумчиво жуя в тишине. Как будто все это — его священный ритуал. Но, кажется, он замечает внимательный взгляд Джейса, потому что его руки останавливаются и, не поднимая глаз, он подталкивает к нему оставшийся бутерброд. — Ешь, — приказывает он ровным тоном. — О, нет, это твое, я уже наелся. Спасибо, но не стоит беспокоиться. — Они с самого начала были для тебя, Джейс. Мне не требуется столько еды, в то время как тебе приходится поддерживать все эти мышцы. Джейс хочет возразить, что Виктору нужно есть больше, чем ему, но на самом деле он все еще слегка голоден, и что-то подсказывает ему, что, что бы он ни говорил, человек перед ним не собирается слушать. Поэтому он виновато берет бутерброд и уничтожает его в три укуса. В это же время Виктор доедает свой суп, аккуратно кладя ложку в пустую тарелку. — Извини, что так мало. — О, нет, это было восхитительно! Очень вкусно. Это был идеально, Ви, правда, — Джейс снова пытается успокоить своего партнера улыбкой, но в этот момент на него нападает большой и громкий зевок. Зрачки Виктора, кажется, на мгновение расширяются. — До рассвета осталось всего несколько часов, так что постарайся немного поспать, — Виктор встает и направляется к правой двери в задней части комнаты. — Ты можешь воспользоваться кроватью в моей комнате. Она, конечно, не такая удобная, как в Пилтовере, но все же лучше, чем пол, и я поменял простыни сегодня утром. Джейс бросается за ним, его лицо пылает от одной мысли о том, что он будет спать в постели Виктора. — Ни за что! Где тогда будешь спать ты? Я не собираюсь забирать твою кровать. Я могу спать на диване, Виктор. — Во-первых, ты ничего у меня не забираешь, Джейс. Я не собираюсь спать, потому что хочу поработать над некоторыми незаконченными проектами. Крайний срок все ближе, и я полагаю, что с завтрашнего дня мы займемся тестированием хекс-кристалла, — тон Виктора серьезный, не оставляющий места для жалоб. — Во-вторых, если позже я захочу поспать, мы можем просто… разделить ее. Здесь многие семьи из пяти или шести человек вынуждены делить одну единственную кровать каждую ночь. Это может быть немного неудобно, но от нас не убудет, к тому же лучшего варианта все равно нет. Что-то внутри Джейса трепещет при мысли о мирно спящем рядом с ним Викторе. Что-то дикое и опасное. Ему приходится приложить огромные усилия, чтобы пресечь любые неуместные мысли, от которых его лицо может покраснеть. — Тогда я тоже не буду спать и помогу тебе. Двое работают быстрее, чем один, — пытается он, хотя знает, что это проигранная битва. — Нет, ложись спать, а я присоединюсь к тебе, как только закончу, Джейс, — сказав это, Виктор открывает перед ними дверь и заталкивает Джейса внутрь. — Я бы предложил тебе более удобную одежду для сна, но сомневаюсь, что что-то из того, что у меня есть, может тебе подойти… В любом случае, спокойной ночи. Быстро, как молния, Виктор закрывает дверь, оставляя озадаченного Джейса одного в тускло освещенной комнате. В небольшом помещении нет ничего особенного, кроме узкой кровати, деревянного шкафа, книжной полки, заставленной потрепанными книгами, письменного стола и стула. Единственный явный след хозяина комнаты — механическая лодка, стоящая на тумбочке, та самая игрушка, которую держал в руках маленький Виктор на семейном портрете. Джейс подходит ближе, чтобы рассмотреть ее как следует. Старую игрушку явно смастерили из деталей и кусочков, собранных тут и там, возможно, после того, как их выбросили на мусорку. Однако она искусно сделана и явно лелеема, каждая металлическая панель отполирована настолько, насколько позволяет материал. Джейсу не нужно спрашивать, чтобы понять, что она построена не кем иным, как маленьким Виктором, гениальным даже в таком раннем возрасте и в таких плохих условиях. И он, вероятно, был таким же упрямым, как и сейчас… Джейс ложится на близстоящую кровать поверх одеяла, отказываясь от желания выйти из комнаты и попытаться образумить своего несговорчивого партнера. Кровать настолько узкая, что для того, чтобы на ней поместились два человека, им нужно будет прижаться друг к другу… и от нее пахнет Виктором. Вся комната пахнет им, но особенно кровать. Так сильно, что Джейс боится, что его охватит запретное желание, если он осмелится забраться под одеяло и окажется в окружении восхитительного аромата. Он может только лежать, время от времени ворочаясь, пытаясь уснуть до того, как Виктор присоединится к нему и все станет еще более невыносимым и мучительным. Проходит больше часа, но в комнату никто не заходит. В очередной раз переживая из-за того, что его напарник работает в одиночестве глубокой ночью, пока он пытается заснуть, Джейс начинает еще больше ворочаться на маленькой кровати, пока больше не может этого вынести. Он встает и как можно тише открывает дверь в гостиную, осторожно выглядывая наружу, боясь, что его обнаружат и отругают. Но от увиденного у него перехватывает дыхание. Джейс ожидал найти Виктора у рабочего стола, занятого каким-нибудь устройством. Но его там нет. Он также не просматривает одно из многочисленных руководств с полок. Нет. Он сидит на диване, слегка наклонив голову, нахмурив брови и неровно дыша. Он спит с самым печальным выражением лица, а по его щеке медленно скатывается одна-единственная слеза, словно драгоценный камушек. Лунный свет, проникающий из ближайшего окна, окутывает Виктора своей нежной мантией, делая его еще более удивительно красивым, и Джейсу приходится сделать над собой усилие, чтобы не задохнуться. Он осторожно подходит к своему партнеру, не зная, что ему делать. Виктор слегка дрожит, но трудно сказать, связано ли это с тем, что ему снится, или же отчасти виноват холод в комнате. Джейс мог бы попробовать перенести его в спальню, но он спит так чутко, что трудно будет не разбудить его при этом. А будить его, когда он так явно нуждается в отдыхе, — не вариант. Но и оставлять его на неудобном диване замерзать до смерти тоже не слишком хорошо… Джейс бесшумно встает на цыпочки и нащупывает большую сумку, которую он носил с собой весь день и оставил возле обеденного стола, когда они вернулись. Он достает то, что занимало все место внутри, — свое одеяло из лаборатории — и осторожно накрывает им Виктора. Он хотел отдать его ему весь день, но так и не нашел момента из-за всего этого безумия. Теперь оно укутывает его партнера, будто всегда принадлежало ему. Затем Джейс садится на диван и прижимается к Виктору, осторожно перемещая его голову, чтобы она удобно легла на его плечо. На секунду неровное дыхание обрывается, и сердце Джейса ускоряется, но затем складка между бровей Виктора немного распрямляется, и он испускает довольный вздох. Внезапно все вокруг становится легким, мягким, теплым. Все кажется правильным. Джейс надеется, что Виктор тоже может почувствовать это в своей дреме.