Papillon

Прежде чем Джейс успевает среагировать, его едва не сбрасывают с дивана, отпихивая в сторону, и Виктор, схватившись за трость, поднимается на ноги. На мгновение Виктор смотрит на Вайолет, словно на привидение, кровь отливает от его лица, и она смотрит на него так же ошеломленно, ее зрачки расширены, а брови нахмурены в замешательстве. По-прежнему опираясь на плечо Кейт, Вайолет делает два медленных шага вперед, и Виктор следует ее примеру, пока они не оказываются на расстоянии вытянутой ладони друг от друга. Между ними повисает молчание, в воздухе витают невысказанные эмоции, обнаженные только в их глазах. — Вай… это действительно ты? — голос Виктора дрожит, но он не дожидается ответа, а притягивает Вай к себе, словно боясь, что она может исчезнуть, и крепко обнимает. — Да, Виктор, это я, — почти задыхаясь, отвечает Вай. Джейс и Кейт с недоумением смотрят на молчаливые объятия, разворачивающиеся перед ними. Чувствуя себя посторонними, они не могут оторвать глаз от неприкрытой близости момента. Только мерцающий свет свечей осмеливается двигаться, отбрасывая длинные тени на стены. Но вдруг Вай издает негромкий хрип, и Виктор отступает, с шокированным выражением лица глядя на свою грудь, где белая рубашка пропиталась темно-красной кровью. Следующие несколько минут проносятся как вихрь. Вай едва не падает в обморок, но Кейт и Виктор спешат подхватить ее, и Джейс быстро ведет их в гостевую комнату на втором этаже, где они осторожно укладывают ее на кровать. Кейт требует телефон, чтобы вызвать врача, но Вай начинает брыкаться и извиваться, и Виктор посылает Джейса за чистыми полотенцами, аптечкой и бутылкой виски. И прежде чем Джейс или Кейт успевают высказать очередной протест, он выпроваживает их, намереваясь спокойно заняться ранами Вай. Некоторое время Джейс и Кейт стоят у гостевой комнаты, пытаясь уловить сквозь закрытую дверь хоть какие-то связные слова. До них доносятся лишь неясные звуки приглушенного разговора, и по мере того как тишина затягивается, оба обмениваются разочарованными взглядами. Поняв, что подслушивание ничего не даст, они переключают внимание друг на друга, и на их лицах отражается растерянность и озабоченность. — Так, что, черт возьми, происходит? — вздыхает Джейс, насупив брови. Теперь, когда он полностью трезв, ноксианское красное пульсирует в его висках, угрожая перерасти в затяжное, безжалостное похмелье. — Я могу спросить то же самое, — говорит Кейт, ее голос звучит негромко, но требовательно. — Кто такой этот Виктор? — Это не я ворвался в твой дом в три часа ночи с какой-то девушкой, залитой кровью, Кейт. Думаю, я заслуживаю объяснений. — Ладно! Извини, — хмыкает Кейт, скрещивая руки, как она всегда делает, когда занимает оборонительную позицию. Когда она снова заговаривает, то делает это осторожно, оценивая реакцию Джейса. — Помнишь, я говорила тебе, что собираюсь допросить заключенного в Стиллуотере? … У меня определенно начинается мигрень. — Пожалуйста, Кейт, не говори мне, что она и есть тот заключенный, — умоляет Джейс. — Нет. Ну, не совсем. Вай — это… она сломала челюсть тому парню? В любом случае, я поговорила с ней, и она подтвердила мои подозрения, Джейс, — голос Кейт становится серьезным. — За насилием в Нижнем Городе действительно стоит один человек… Силко, Промышленник. Джейс чувствует, как его сердце ухает в желудок, а воздух исчезает из легких. Силко. Снова Силко. Человек, который обеспечивает Рио мерцанием. Человек, одно имя которого заставляет золотые глаза Виктора тускнеть от страха и печали. Если Силко стоит за «великим заговором» Кейт, как тогда это отразится на Викторе? Как тесно они связаны? Однако Джейс знает, что у него будет время подумать об этом позже — сейчас нужно решать более насущные вопросы. — Так, почему… Вай истекает кровью в моей гостевой комнате? — спрашивает он, прекрасно понимая, что ответ ему не понравится. Кейт отводит взгляд и смотрит куда-то в сторону. — Мы отправились в Нижний Город, чтобы собрать улики и… — Вы отправились в Нижний Город?! Без подкрепления?! — шипит Джейс, напоминая себе, что нужно говорить тише, иначе их могут услышать по ту сторону двери. — Ты с ума сошла, Кейт? Что, если бы с тобой что-то случилось?! Вообще-то, похоже, что с ними и вправду что-то случилось. — Ты можешь, пожалуйста, дать мне договорить?! Ты порой бываешь хуже моей матери, — Кейт закатывает глаза и хмурится. — Я пыталась поговорить с Маркусом, ясно? Но он не захотел слушать… и мне ничего не оставалось, как действовать у него за спиной. А ведь это должна была быть всего лишь быстрая вылазка. Туда и обратно. Ничего опасного. Я тоже не ожидала, что головорезы Силко нападут на нас в открытую. Джейс делает глубокий вдох и трет лицо ладонью, чтобы не закричать. — Ну так, вы нашли какие-нибудь улики? — хмыкает он. — До того, как ее пырнули, я имею в виду. Кейт разворачивается лицом к Джейсу, и он сразу же все понимает. Улик нет. Никаких веских доказательств. Только ее слова. — Джейс, это точно Силко! — умоляет Кейт, ее ярко-голубые глаза горят решимостью. — Это он производит и распространяет мерцание, это он использует химтек для разработки оружия, это он дергает за все ниточки! Если Маркус не хочет слушать, мы должны обратиться к Совету, пока дело не вышло из-под контроля! Мне нужна твоя помощь. Джейсу не нужно слушать дальше. — Хорошо, тростинка. Я тебе верю, — говорит он своим самым обнадеживающим тоном, похлопывая ее по плечу. — Позволь мне переговорить завтра с Мел, и мы устроим тебе аудиенцию как можно скорее. — Спасибо, Джейс, — бормочет Кейт, ее напряжение немного ослабевает. Какое-то время они молчат, каждый погружен в свои переживания, пока из комнаты для гостей не доносится приглушенный голос Виктора. Надеясь на этот раз уловить хоть несколько слов, Джейс придвигается ближе к двери. Несмотря на то что Кейт, похоже, доверяет этой Вайолет и она, похоже, является старой знакомой Виктора, ему не нравится оставлять их вдвоем. — Джейс, — говорит Кейт, прислонившись к двери, и в уголках ее губ появляется хитрая ухмылка. Такая же, как появляется у нее всякий раз, когда она улавливает новую зацепку. Джейс чувствует, как надвигающееся чувство ужаса поселяется глубоко в его костях, а по позвоночнику пробегает холодок. — Что еще? — осторожно спрашивает он. — Только не говори мне, что партнер по исследованию, о котором ты говорил на днях, — это Виктор? — дьявольски хихикает Кейт. Блять. Щеки Джейса начинают гореть. — И что, если это он, Кейт? — О, ничего такого, — размышляет она. — Мне просто интересно… С каких это пор тебе нравятся и парни тоже? Бляяять. — Какого хрена, Кейт?! — шипит Джейс, прикрывая ее рот одной рукой. — Ты можешь, пожалуйста, говорить тише?! Кейт отталкивает его, выглядя раздраженной, как будто это Джейс ведет себя слишком назойливо. — Стены толстые, так что расслабься немного, чудик. Они нас не услышат. — Я же говорил тебе, что все не так, — задыхается Джейс, его сердце отбивает громкую барабанную дробь. — Мы действительно просто партнеры по исследованию. — Ну да, а я привожу девушек домой, чтобы поиграть в дочки-матери и устроить пижамную вечеринку, — насмешливо произносит Кейт. — Да ладно, Джейс. Я знаю тебя с двенадцати лет, и ты — самый отвратительный лжец во всей Рунтерре. Ты хочешь залезть к нему в штаны. Ужасно сильно. И я понимаю, он действительно симпатичный. — Не сейчас, Кейт, пожалуйста, — Джейс прячет лицо в ладонях, отчаянно пытаясь скрыть жар, который уже наверняка распространился до ушей. — Ладно, но хочешь ты этого или нет, мы должны поговорить об этом. Не каждый день я узнаю, что мой старший брат переживает бисексуальный кризис в свои тридцать с небольшим лет, — триумфально ухмыляется она, многозначительно выгибая бровь. Если бы он мог, Джейс прямо сейчас вырыл бы яму и провалился под землю. — В любом случае, — прочищает горло Кейт, возвращаясь к более серьезному тону. — Я хочу поговорить с Виктором. — Не думаю, что это возможно. — Расслабься, Джейс, я не собираюсь ничего говорить о твоей влюбленности в него. Хотя, судя по тому, что я видела, когда мы вошли… ему, похоже, это тоже нравилось. Джейс едва не давится, его дыхание перехватывает от внезапного приступа кашля. Секундочку. Правда?! Не может, блять, этого быть… Кейт, должно быть, снова дразнит меня. — Заткнись, Кейт, — огрызается он в ответ. — И дело не в этом, ясно? Он… Мне кажется, Виктор ненавидит миротворцев. — Как и все зауниты, судя по всему, — бормочет она, и что-то пляшет в ее темных зрачках, хотя Джейс не знает, что именно. — Я просто хочу задать ему несколько вопросов о Силко. При упоминании имени Силко сердце Джейса снова начинает колотиться, и он опасается, что не переживет эту ночь. — Почему ты думаешь, что он что-то знает о Силко? — спрашивает он, стараясь выглядеть как можно беспечнее. — Ну, дай подумать. Ты ведь спрашивал меня о Силко не потому, что услышал его имя на заседании Совета, верно? И, раз уж Виктор знаком с Вай, то неудивительно, что он так или иначе связан с Силко. Конечно, Кейт должна быть словно взявшая след гончая… — Нет, мне действительно было просто любопытно и… — Тебе меня не обмануть, Джейс, — переходит к делу Кейт. — Мне действительно нужно поговорить с ним. Джейс — первый, кто хочет сесть вместе с Виктором и расспросить его обо… обо всем. Потому что если он не будет знать, если есть какие-то детали о Викторе, которые он упустит, то он никак не сможет помочь, а в мире нет ничего, чего бы он хотел больше, чем быть рядом с Виктором. — Я попробую, ладно? — наконец вздыхает он, понимая, что это проигранная битва. — Но я ничего не могу тебе обещать. Внезапно из гостевой комнаты раздается громкий грохот. Не раздумывая ни секунды, Джейс распахивает дверь и вбегает внутрь, Кейт следует за ним по пятам. От увиденного они оба теряют дар речи. Вай пытается приподняться на кровати, а Виктор пытается удержать ее на месте. Она только что разбила о стену вазу, стоявшую на тумбочке и разлетевшуюся по полу мелкими осколками. — КАК ТЫ МОГ?! — рычит Вай, пытаясь отпихнуть Виктора в сторону. — Вайолет, пожалуйста, не двигайся! Твоя рана может снова открыться, — кричит Виктор, наполовину умоляя, наполовину приказывая, но она не слушает и продолжает метаться. — Он убил Вандера, Виктор! Он забрал Паудер! И ты ничего не сделал?! Виктор отпускает плечи Вай и отшатывается, его ноги дрожат, а выражение лица выражает крайнюю боль. Как будто его самого ударили ножом в живот. — Пожалуйста, Вайолет, успокойся и позволь мне объяснить… — МНЕ, БЛЯТЬ, ВСЕ РАВНО! — она рычит, как раненый зверь. — Ты был нам как брат, и ты исчез. Ты никогда не навещал нас, ни одного гребаного раза после смерти мамы и папы. Знаешь, как часто плакала Паудер?! Она считала, что это ее вина, что ты больше не приходишь к нам. И у тебя хватило наглости отдать эти дурацкие игрушки Вандеру, чтобы он передал их нам, и ты не чувствовал себя куском дерьма? Мы нуждались в ТЕБЕ, Виктор! И ты оставил нас! С каждым тяжелым вдохом грудь Вай поднимается и опускается, белые бинты вокруг ее раны натягиваются. Виктор по-прежнему стоит у кровати, склонив голову. — Что? Тебе нечего сказать?! — насмехается она. Когда Виктор снова поднимает голову, его глаза блестят. — Мне… мне так жаль, — бормочет он. — Уходи, мать твою, сейчас же, или я набью тебе морду. — Вайолет… — Я СКАЗАЛА СЕЙЧАС ЖЕ! — Вай поднимается на ноги, прижимая одну руку к животу. Прежде чем она успевает бросить в Виктора еще что-нибудь — или сделать что похуже, — Джейс встает между ними, выполняя роль щита. Но Виктор молча направляется к двери, ни разу не оглянувшись, и Джейс быстро следует за ним, оставляя Вай с изо всех сил пытающейся уложить ее обратно в постель Кейт. Когда Джейс закрывает за собой дверь, Виктор стоит посреди коридора. Его глаза пусты, потеряны в лабиринте внутреннего ада, а губы сжаты в тонкую линию, слегка окровавленную там, где мягкая кожа соприкасается с острыми клыками. Виктор снова похож на трагического бога, изваянного из мрамора и золота. — Виктор… с тобой все в порядке? — спрашивает Джейс, с беспокойством произнося каждое слово. Но Виктор не отвечает. Кажется, он даже не слышит Джейса. Джейс делает несколько шагов вперед и подходит к Виктору так близко, что чувствует запах крови на его руках и рубашке. — Думаю, тебе стоит переодеться, а? Может, примешь душ? — говорит он мягко, осмеливаясь положить руку на спину Виктора. От неожиданного прикосновения Виктор поднимает голову и смотрит на Джейса, в его взгляде снова появляется живой огонек, хотя и совсем слабый. — Виктор? — Джейс… прошу прощения, — бормочет он хриплым голосом. — Я приму твое предложение. — Отлично, я поищу комплект чистой одежды и оставлю его за дверью ванной, так что ты можешь идти прямо сейчас. Ты ведь знаешь дорогу? — Да, — говорит Виктор с робкой улыбкой, которая не достигает его золотых глаз. — Спасибо, Джейс. И Джейсу требуется вся сила воли, чтобы не обнять его партнера прямо здесь и сейчас.

***

Джейс роется в каждом ящике в поисках чистой одежды, которая могла бы подойти Виктору, но безрезультатно. Все кажется слишком большим или длинным для его партнера и, вероятно, неудобным для ношения. Если бы он знал, что Виктор останется в его доме, он бы купил ему целый новый гардероб — идеально сидящие рубашки и брюки, пиджаки и жилеты, сшитые из самых лучших и мягких тканей во всем Пилтовере и подчеркивающие его стройную фигуру и изящные изгибы. И, конечно же, в белом, золотом и красном цветах дома Талис. Но он не может вызвать портного в четыре утра, а Виктор не может оставаться голым, пока его одежда в стирке. Так что в итоге Джейс довольствуется самой маленькой рубашкой, которую только может найти, — той, которую он носит, когда хочет, чтобы она сидела в облипку, — и парой шорт, оставленных Кейт во время одного из ее визитов (которые происходят все чаще с тех пор, как она стала миротворцем и ее споры с Кассандрой приобрели более серьезный оттенок). Джейс выходит из комнаты и спускается вниз. В длинных коридорах сейчас тихо, свет по-прежнему выключен. Когда он проходит мимо двери гостевой комнаты, из-под нее не просачивается свет свечи, и он не слышит никаких приглушенных голосов внутри. Кейт и Вай, должно быть, уже спят, и если Джейс все правильно понял, то они, скорее всего, делят кровать — несмотря на то что в комнате стоит вполне удобный и пригодный для использования диван, на котором Кейт часто дремлет после долгого дежурства. Ему еще многое нужно обсудить с Кейт — и с Вай — прежде чем идти к Мел, но это может подождать до утра. Когда он наконец добирается до ванной, Джейс слышит приглушенный звук льющейся воды, и, к его полному ужасу, в его паху снова пульсирует при одной только мысли о Викторе в душе. Он дважды стучит в дверь и говорит низким голосом, чтобы его услышали изнутри. — Виктор, я оставляю сменную одежду перед дверью! Можешь положить свою в корзину, и я постираю ее завтра. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится! Не дожидаясь ответа, Джейс приседает и аккуратно кладет одежду на мраморный пол. Но прежде чем он успевает выпрямиться, вода останавливается, и дверь приоткрывается на щель, достаточную для того, чтобы изнутри показалась голова Виктора. — Спасибо, Джейс. Я не хочу навязываться, — говорит он сверху, и голос его звучит мягко, а капли стекают с длинных мокрых волос, скользят по густым ресницам, обводят острые контуры щек и исчезают на изгибе стройной шеи. Джейсу приходится сглотнуть, чтобы не поперхнуться. — Н-нет, конечно, все в порядке! Э… Бери все, что тебе нужно! Я буду в гостиной. Джейс разворачивается так быстро, как только может, и мчится в гостиную, плюхаясь на диван. Ну, не на какой-нибудь диван. На тот самый диван, где он пил с Виктором. Пустые бутылки из-под ноксианского красного теперь стоят на соседнем кофейном столике, словно улики ужасного преступления. Пить с Виктором было ошибкой. Катастрофической ошибкой. Во-первых, Джейс никак не ожидал, что его партнер окажется невосприимчивым к алкоголю зверем. После многих лет посещения пышных вечеринок, устраиваемых элитой Пилтовера, он привык пить много и не пьянеть — или, по крайней мере, не показывать этого, — поэтому решил, что несколько праздничных бокалов не будут представлять опасности. Но Виктор выпил три бокала ноксианского вина, словно это была вода, и Джейс почувствовал, что вынужден переступить через свои обычные границы. А во-вторых, ему не следовало терять бдительность после того, что случилось раньше — когда он врезался в Виктора в темноте ванной комнаты. Сначала его сердце едва не остановилось, застигнутое врасплох, но, пока они молча стояли, прижавшись друг к другу над раковиной, первоначальный шок угас, и он начал замечать другие вещи. Мягкие волосы Виктора, касающиеся его губ. Учащенное дыхание Виктора на его обнаженной груди. Тепло Виктора, прижимающееся к его паху… И вдруг его охватила паника по совсем другой причине. Причина, конечно же, была в том, что он стал чертовски твердым. Джейс давно смирился с тем, что любит Виктора, — отрицать это невозможно, ведь все его мысли крутятся вокруг его партнера. Но какого рода эта любовь? Это уже совсем другой вопрос. Такого непреодолимого влечения — душой и телом — он не испытывал ни к кому — ни к женщине, ни к мужчине — за всю свою жизнь, и поэтому ему трудно дать название своим растущим чувствам к Виктору. И, если уж говорить начистоту, Виктор — объективно самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Так стоит ли удивляться тому, что в его присутствии он немного взволнован? Однако, оказавшись в темноте напротив Виктора, он представлял, как расстегнет зубами молнию на брюках партнера и возьмет член в рот, смакуя его до тех пор, пока Виктор не начнет стонать и задыхаться. Ему хотелось, чтобы Виктор схватил его за волосы и с силой вогнал свой член в горло, почти задушив его. И он начал ерзать при одной только мысли о том, что пылающие глаза Виктора, влажные от удовольствия, посмотрят на него сверху, а его хриплый голос с сильным акцентом назовет его хорошим мальчиком. В тот момент, когда Виктор включил свет и ему пришлось спешно прикрывать свой стояк, он понял, что его чувства намного глубже, намного грязнее, чем просто дружба или восхищение. В них также была похоть. Безудержная, сводящая с ума похоть. Темное, всеобъемлющее желание поглотить Виктора и быть поглощенным им. Желание, столь яростное, что грозило сжечь его заживо и превратить в пепел все на своем пути. Желание, которое ему удалось лишь временно успокоить, стыдливо подрочив на своего партнера в душе. Так что да, пить с Виктором было ошибкой, потому что, как только он увидел слезы, блестевшие в этих прекрасных золотых морях, опасный коктейль из алкоголя, любви и похоти размыл все рациональные мысли за один безрассудный удар сердца. Если бы Кейт не ворвался в гостиную, волоча за собой пропитанную кровью, угрожающе выглядящую девушку, он бы… Блять. Я бы поцеловал Виктора. А теперь он пребывает в ужасной неопределенности, ведь если Кейт права, у него может быть шанс. Но если она ошибается и в реакции Виктора нет ничего хорошего, то ему пиздец. Серьезно. Потому что либо Виктор даже не рассматривает возможность того, что между ними что-то есть, несмотря на все сигналы, которые посылает Джейс, считая все это всего лишь результатом воздействия ноксианского красного, либо ему противно от того, как легко его партнер захотел переспать с ним после нескольких бокалов вина. Так или иначе, он, как и всегда, все испортил и… — Джейс? Внезапный тихий шепот с сильным акцентом пугает Джейса до такой степени, что он едва не падает с дивана, и он так быстро поворачивает голову, что она щелкает. Как только он видит Виктора, холодок пробегает по его позвоночнику, и вся кровь в его теле устремляется к низу живота. Виктор стоит в дверном проеме гостиной, глядя на него с противоречивым выражением лица неизвестно сколько времени, одетый в чистую одежду, которую Джейс оставил для него. Другими словами, в рубашку Джейса. Приталенная рубашка свободно висит на нем, выглядя почти как белая ночная сорочка или халат, и легко дополняет мраморную кожу Виктора, подчеркивая ее оливковый оттенок. Как и предполагал Джейс, она слишком длинная для Виктора, доходит до его бедер и почти полностью поглощает шорты Кейт — можно даже подумать, что под ней ничего не надето. Но вместо того, чтобы утопить, ткань обрамляет его, очерчивая стройные плечи и элегантные линии длинных ног. Даже его тонкие запястья изящно выглядывают из закатанных рукавов. С все еще влажными длинными волнистыми волосами, ниспадающими по бокам лица и купающимися в теплом свете свечей, он выглядит как ангел — эфирное, божественное существо, не затронутое царством смертных. Боги, как он прекрасен. Джейсу приходится напоминать себе, что нужно дышать. — Ох, Виктор! Ты давно здесь стоишь? — голос, вырывающийся из его пересохшего рта, звучит напряженно и хрипло. — Тебе… э… понравился душ? Виктор остается неподвижным в дверном проеме, тяжело опираясь на здоровую ногу. Он выгибает бровь и наклоняет голову, словно застигнутый врасплох вопросом, и это движение заставляет несколько прядей шелковистых волос скользнуть по его плечу, давая Джейсу возможность увидеть его длинную, светлую шею, украшенную созвездием изящных родинок. — Нет… и да, спасибо, — бормочет он. Воздух вокруг них кажется таким тяжелым, что Джейс думает, что может им подавиться. Настолько тяжелым, что он выпаливает именно то, чего пытался избежать. — Одежда подходит? Долбаный идиот!!! Очевидно, что нет!!! — Рубашка мне… великовата, — отвечает Виктор нехарактерным для него стыдливым тоном, его глаза мечутся от Джейса к полу. Он явно смущен. — А вот шорты — в самый раз. Они ведь женские, верно? Отлично, теперь Виктор, должно быть, думает, что я издеваюсь над ним или что я бабник. Скорее всего, и то, и другое. — Да! Но они принадлежат Кейт! Кейт в смысле Кейтлин Кирамман. Ну, знаешь, та девушка, которую ты видел раньше? Она мне как младшая сестра, — торопливо объясняет Джейс, хотя знает, что это лишнее — он уже, наверное, раз сто рассказывал Виктору о Кейт. — В общем, — продолжает он, неосознанно потирая затылок одной рукой, — она иногда ночует здесь, когда ссорится с матерью или хочет побыть наедине с девушкой, поэтому у нее всегда есть запасная одежда и прочее по всему дому. Не стоит беспокоиться, пользуйся на здоровье! Кажется, в Викторе что-то щелкает, потому что его поза как-то расслабляется, и, не говоря ни слова, он идет к дивану. Тишину нарушают лишь ритмичные удары трости о пол и мягкий шелест неплотно прилегающей ткани. — Понятно… — говорит Виктор и осторожно садится рядом с Джейсом, точно на то место, где он сидел всего час назад, попивая ноксианское красное и проливая из золотых глаз слезы, драгоценные, как маленькие бриллианты. Джейс немного смещается рядом с ним, стараясь дать Виктору достаточно места, чтобы он чувствовал себя комфортно. — О том, что произошло до… — начинает говорить Виктор, но резкий, мучительный кашель обрывает его на полуслове. Блять. Может, он хочет поговорить о моем «я хочу кое-что сделать»?! Джейс чувствует, как у него замирает сердце, и внутренне кричит, проклиная и шлепая по лицу свое жалкое, ничтожное прошлое я. Вопреки тому, что думают многие, золотой мальчик Пилтовера никогда не умел флиртовать. Фактически, его романтический опыт сводится к Мел Медарде. В Академии у него, конечно, было несколько интрижек, но ничего серьезного, ничего продолжительного, и инициатива от начала и до конца принадлежала другой стороне. Честно говоря, он был слишком сосредоточен на своих исследованиях в области хекстека, чтобы даже думать об отношениях, а после долгих лет издевательств в школе идея быть желанным в любом виде казалась ему чуждой, поэтому он научился никого не желать. Возможно, причиной тому были низкая самооценка и эксцентричный характер, но, кроме Мел, ему так и не удалось установить ни с кем связь, выходящую за рамки физической. С каждой новой интрижкой, с каждым новым сексуальным партнером он чувствовал себя еще более опустошенным и разбитым, чем прежде. Как будто что-то в нем было в корне неполноценно, и он был неспособен по-настоящему любить кого-то. Итак, Джейс Талис — в возрасте тридцати с небольшим лет, и будучи самым желанным холостяком Пилтовера — не имеет практически никакого опыта в том, как добиваться кого-то, и он, вероятно, только что облажался с самым блестящим и самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал. — Мне жаль… — начинает извиняться он, но его прервает Виктор. — Я сожалею о том, что случилось с Вайолет, — шепчет он. — Я заплачу за вазу. Джейс чувствует, как с его плеч сваливается тяжелый груз, но на языке остается горький привкус. Может, это и не тот разговор, которого он боялся, но и не тот, который он хотел бы услышать. — Даже не упоминай об этом. Я давно хотел избавиться от этой уродливой вещицы. Это был подарок советника Сэйло, так что она сделала мне одолжение. Вообще-то у меня есть еще пара подарков от Хаймердингера и советника Хоскела, которые она может сломать, раз уж мы об этом заговорили, — смеется он, пытаясь продемонстрировать свою самую яркую улыбку. Однако Виктор не смотрит на него и не смеется, как обычно в последнее время, над его глупыми шутками. Вместо этого он опускает голову, судорожно теребит пальцы, терзая необработанные кончики, пока, почти по рассеянности, не пускает кровь. — Я поговорю с ней завтра, — говорит он почти в оцепенении. Джейс делает глубокий вдох и решается спросить. — Откуда ты ее знаешь, Виктор? Виктор поднимает взгляд, его губы сжаты в тонкую линию, а брови глубоко нахмурены. На мгновение в его глазах мелькает сомнение, словно искры в костре. Когда он наконец говорит, его голос звучит напряженно, каждое слово слегка смазывается под конец. Как будто он бесконечно устал. Как будто даже говорить — это усилие для его измученного сердца. — Мы… Я был другом ее матери. Фелиции. Она заботилась обо мне, когда я был маленьким, особенно после смерти моей мамы. Они были единственной семьей, которая у меня осталась, но… Фелиция присоединилась к революционному движению заунитов. Комок в горле Джейса становится все больше. — Что случилось? — Она… ее убили на одной из демонстраций. И это была моя вина. Джейс открывает рот, и слова почти вылетают, прежде чем он успевает их остановить. Он хочет сказать Виктору, что, что бы ни случилось, это не может быть его виной, что все это не было его бременем. Но слова замирают на его губах. Его сердце болит от правды, с которой он не хочет сталкиваться — он не в том положении, чтобы что-то говорить, не когда есть так много вещей о прошлом Виктора, которых он не знает, когда так много стен все еще стоит между ними. Молчание затягивается, густое и удушливое, а свет свечей мерцает, отбрасывая мимолетные тени на острые скулы Виктора, танцуя в черных глубинах его зрачков. Джейс пристально наблюдает, отчаянно пытаясь прочесть в них то, чего не может сказать его партнер, найти путь к его внутренним демонам, чтобы уничтожить их одного за другим. — Я думал, что Вай мертва. Все эти годы, — внезапно произносит Виктор, его глаза все еще погружены в кошмар прошлого. — Я искал ее повсюду, но… она все это время была в Стиллуотере. Я… я подвел ее. Невыносимая боль в его голосе делает Джейса храбрым, и, тихо вздохнув, он осмеливается осторожно положить руку на плечо Виктора. Оно кажется особенно холодным, особенно маленьким, словно изможденным тяжелым грузом, который ему приходится нести. — Ты не виноват, Виктор, — говорит Джейс как можно мягче. — Она поймет. Просто дай ей немного времени. — Я не ищу ее прощения, Джейс, — с горечью отвечает он. — Я лишь хочу, чтобы у нас с ней все было хорошо. — Она одумается, вот увидишь. И они с Кейт, похоже, очень… близки. Я уверен, что Кейт сможет убедить ее снова поговорить с тобой. Она может быть очень убедительной, когда захочет, знаешь? — Джейс старается говорить как можно более легкомысленно и ободряюще улыбается Виктору. Похоже, его старания приносят свои плоды: хмурый взгляд понемногу исчезает, а напряжение в плечах Виктора несколько ослабевает. — Спасибо, Джейс, — шепчет он, наконец встретившись с ним взглядом, и это похоже на удар в живот, потому что он выглядит потрясающе красивым. Все еще тонущий в двух морях расплавленного золота, Джейс вынужден сглотнуть, прежде чем снова заговорить. — Сейчас уже поздно, и если мы действительно собираемся завтра следовать твоему безумному плану и испытывать рунный циклер в Академии, нам, вероятно, стоит немного поспать, — он встает и, не задумываясь, протягивает руку, чтобы помочь Виктору подняться с дивана. Виктор смотрит на него, изогнув бровь, словно пытаясь осознать намерения Джейса. — Что? Ты снова собираешься спать на диване? Как хозяин дома, я не могу этого допустить. — Если ты настаиваешь, я воспользуюсь твоим предложением и займу одну из твоих гостевых комнат, — уступает Виктор, но поднимается на ноги сам, тяжело опираясь на трость. — Вообще-то, Вай и Кейт живут в единственной гостевой комнате… Виктор вскидывает бровь, а в уголках его губ появляется коварная ухмылка, заставляя Джейса взглянуть на соблазнительную родинку, которую он едва не поцеловал час назад. — У тебя целый особняк, но в нем всего одна комната для гостей? — поддразнивает его Виктор шутливым тоном. — Да. Ну, вообще-то, нет. Но они не меблированы! Обычно у меня никто не останавливается. Только моя мама или Кейт. И теперь, когда я произнес это вслух, это звучит жалко, — мямлит Джейс, чувствуя, как его щеки наливаются краской. Виктор негромко смеется, и Джейс уверен, что к этому моменту румянец достигает его ушей. — Тогда, пожалуй, я займу твой диван, — тихо произносит Виктор и начинает садиться, но его останавливают на полпути. Не придумав ничего лучше, Джейс хватает его за тонкое запястье, удерживая на месте. — Ни за что, Виктор! Сегодня ты будешь спать со мной! Стоп. Черт. Это прозвучало неправильно. Ужасно неправильно. — То есть! На моей кровати! Я не могу позволить своему партнеру спать здесь. И ты сам сказал это вчера. Моя кровать, наверное, достаточно большая, чтобы уместить семью из трех или четырех человек. Мы можем… разделить ее. Как партнеры, разумеется. Я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть. Пожалуйста, если древние боги действительно существуют, пощадите меня и убейте сейчас. На секунду у Виктора перехватывает дыхание, и он смотрит на Джейса широко распахнутыми глазами с расширенными, как у лани, зрачками. Однако он быстро приходит в себя и вырывает руку из хватки Джейса. — Ладно, — бормочет он. — Ну же, Вик, послушай меня… Подожди, что? — Я сказал «хорошо», Джейс. Ты прав. Нет никакой логической причины не делить сегодня постель. В конце концов, разве мы не партнеры? Голос Виктора звучит как чарующий зов сирены, пытающейся утопить моряка в глубоких водах, а бархатный акцент обволакивает последнее слово с нарочитым умыслом. Не дожидаясь ответа, Виктор направляется к двери в гостиную и останавливается, заметив, что Джейс не идет за ним. Положив руку на ручку двери, он оборачивается, его тлеющие глаза прожигают душу Джейса. — Итак, где твоя комната, Джейс? … Черт. Что я натворил?

***

Джейсу трудно сказать, является ли эта ночь лучшей или худшей в его жизни. Как только он провожает Виктора на второй этаж в свою комнату, тот без лишних слов забирается под одеяло и устраивается на одной стороне кровати, и Джейс делает все возможное, чтобы последовать его примеру, прижимаясь к противоположному краю. Поначалу все, что он может чувствовать, — это бешено колотящееся, гулко отдающееся в груди, словно плетущее над ним какое-то древнее заклинание, сердце. Но вскоре до него доносится неровное, мягкое дыхание Виктора, тепло его тела, проникающее сквозь простыни, легкая сладость его запаха, витающая в воздухе. И, учитывая все, что произошло за день, нестерпимый кипящий жар, делающий сон невозможным, кажется чем-то неизбежным. Однако с первыми лучами света, пробившимися в комнату, он чувствует странное оживление — почти эйфорию, — ведь за время этого испытания он узнает о Викторе несколько новых вещей. Во-первых, при наличии необходимого пространства Виктор любит растягиваться поперек кровати, занимая две (или даже больше) ее трети. После часа сна на левом боку он издает низкий стон, от которого у Джейса едва не случается сердечный приступ, а затем перекатывается на живот и раскидывает руки и ноги, как милая морская звезда. Во-вторых, Виктор, похоже, видит кошмары каждый раз, когда погружается в глубокий сон, но расслабляется, как только кто-то проводит пальцами по его гладким, шелковистым волосам. В-третьих, он обнимается. Твою мать. Виктор любит обниматься. Ночью, после того как Джейсу наконец удается успокоить кошмары Виктора и он изо всех сил старается не упасть с края кровати, Виктор вздыхает и притягивает его к себе еще ближе. К своему огромному удивлению, Джейс чувствует, как рука Виктора скользит по его талии, а больная нога перекидывается через его бедра, и ему приходится бороться с желанием закричать, потому что это так чертовски мило. Он мог бы умереть прямо здесь и сейчас счастливым человеком. Утром Джейс с трудом выбирается из постели, не желая расставаться с теплыми объятиями Виктора и еще меньше желая испытывать неловкость от того, что он может разбудить его в этот момент. Но, к счастью, Виктор, погрузившийся в глубокий сон, спит, как убитый, и едва ли дрогнет, даже если рядом с его ухом взревет труба. Поэтому Джейс осторожно выскальзывает из-под его руки и на цыпочках пробирается к ванной комнате на первом этаже — на тот случай, если шум водопровода каким-то образом побеспокоит его партнера. Собравшись, Джейс проверяет гостиную и кухню, но, увидев, что все еще спят, решает купить к завтраку свежеиспеченный хлеб и по дороге заглянуть к любимому портному дома Талис, который спешит сделать все возможное для своего самого преданного и популярного клиента, располагая тем небольшим количеством времени и скудными мерками, которые ему предоставлены. Когда Джейс наконец возвращается домой, Кейт уже сидит у кухонного островка и отпивает из дымящейся кружки. Иногда Джейс поражается тому, как сильно она похожа на свою мать. — Доброе утро, я приготовила кофе, — спокойно приветствует она его. — Спасибо, Кейт. Я купил круассаны у Марго, если ты хочешь, — говорит Джейс, подходя к ней. — О, я вижу, ты купил не только круассаны, — поддразнивает она, косясь на пакеты с покупками, которые Джейс только что поставил на мраморный пол. Джейс знает, что краснеет. — Ну, Вай испортила единственную рубашку Виктора, а я не могу позволить ему ходить голым, понимаешь? Как только слова покидают его рот, он тут же жалеет о них. Блять. — Вижу, вчера вечером у вас все прошло гладко. Уже полдень, а он до сих пор не спустился, — хитро отвечает она, но ухмылка не доходит до ее глаз. — Или он намеренно избегает нас. — Мы только спали вместе… Не улыбайся так, Кейт! Я имею в виду, что мы делили мою кровать только потому, что вы двое украли единственную свободную. И я не удивлюсь, если он действительно хочет держаться от вас подальше после того, что случилось вчера. Взгляд Кейт становится отрешенным, а выражение лица — задумчивым. — Прости за это. Вай… она через многое прошла. Я не могу рассказать тебе всех подробностей, но у Силко ее младшая сестра, Паудер. Теперь ее зовут Джинкс. Думаю, именно она стояла за контрабандой мерцания, которую мы сорвали на днях. В общем, мы столкнулись с ней, когда убегали от головорезов Силко, и… Джейс, она взбесилась, когда увидела меня. Попыталась убить нас обоих. Потом появились Поджигатели, и нам удалось сбежать, но я думаю, они схватили Джинкс, — Кейт на секунду замирает, словно тщательно обдумывая свои дальнейшие слова. — Я поговорила с Вай после вашего ухода, и она успокоилась… Если то, что она мне сказала, правда, и Виктор работает на Силко… — Он не преступник, Кейт. Я до сих пор не знаю, почему и как он связан с Силко, но я ему доверяю. Кейт смотрит Джейсу прямо в глаза, прежде чем вздохнуть. — Я дам ему шанс, но только потому, что доверяю тебе, Джейс. — Спасибо, тростинка, — ярко улыбается Джейс, ероша волосы Кейт, а она, хихикая, отмахивается от его руки. — Где сейчас Вай? — Она все еще лежит в постели. Прошлой ночью у нее была очень высокая температура, но она настояла на том, чтобы не вызывать врача. Хотя она старается казаться равнодушной, Джейс достаточно хорошо знает Кейт, чтобы услышать беспокойство в ее голосе. Похоже, его обычно спокойная и не склонная к излишним переживаниям младшая сестра влюбилась в эту Вай из Нижнего Города всего за каких-то два дня? Но кто он такой, чтобы судить, когда сам находится в точно такой же ситуации? — Когда она проснется, передай ей, пожалуйста, что Виктор снова хочет с ней поговорить, — не упускает возможности он. — Я попробую, конечно, — хмыкает Кейт. — Но она упрямая, как баран, так что не уверена, что смогу ее убедить. — Ну, знаешь, как говорят: рыбак рыбака видит издалека, — ухмыляется Джейс, готовый к неизбежному удару по плечу. — О, и я уже отправил Мел сообщение. Я поговорю с ней сегодня и назначу аудиенцию с Советом на завтра, хорошо? — Спасибо, Джейс, — тихо говорит Кейт, и после ожидаемого удара на ее губах появляется ухмылка. — Не за что благодарить, тростинка. Выяснив еще несколько подробностей об их вылазке в Нижний Город, Джейс выходит из кухни и направляется наверх. Он осторожно открывает дверь своей комнаты, стараясь не уронить поднос с кофе и круассанами в одной руке и пакетами с покупками в другой, и, к его удивлению, Виктор все еще лежит в постели. Как будто он не спал последние десять лет и пытается наверстать упущенное в эти два дня. Он выглядит как ангел, и Джейсу физически больно будить его. Но есть вещи, которые необходимо сделать. Вещи, которые не могут ждать. Джейс ставит поднос на тумбочку и садится на край кровати. Несколько минут он наблюдает за спящим Виктором, размышляя над тем, как лучше всего разбудить его от глубокого сна, и наконец останавливается на любимом способе его матери. Он знает, что не должен этого делать, но соблазн слишком силен, слишком сладок со спящим Виктором на расстоянии ладони. И кто знает, когда еще представится такая возможность? Он придвигается ближе. Медленно. Осторожно. Задерживая дыхание так тихо, как только позволяет учащенное серцебиение, и молясь о том, чтобы не разбудить Виктора. И, прежде чем молниеносно отступить, он нежно прижимается к щеке Виктора поцелуем, нежным, как трепет крыльев бабочки. К тому времени, когда Виктор начинает шевелиться и потягиваться, словно маленький кот, очнувшийся ото сна, Джейс уже сидит в кресле у окна с книгой в руках, открытой на случайной странице, но все еще внутренне вопя. — Доброе утро, Джейс, — бормочет Виктор, голос мягкий, но хрипловатый, практически мурлыкающий. Он трет рукой сонные глаза, и Джейсу приходится бороться с желанием снова чмокнуть его, на этот раз в лоб. — Только не говори, что уже полдень. — Вообще-то уже за полдень, — Джейс улыбается, пытаясь уменьшить эффект от своих слов. Но, похоже, ему это не удается, потому что Виктор хмурится и недовольно морщит нос. Опять же, восхитительно. — Не смотри на меня так, Ви! У нас достаточно времени, чтобы пойти в мою лабораторию и настроить рунный циклер для сегодняшнего финального теста. Виктор пытается сесть, но грудной кашель застает его врасплох, заставляя остановиться на полпути. — Ты портишь мне жизнь, Джейс Талис, — говорит он, успокоившись и глядя на поднос с кофе и круассанами. О, ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты испортил меня… ОТКУДА, БЛЯТЬ, ЭТО ВЗЯЛОСЬ?! — Не говори так! — задыхается Джейс, пытаясь отогнать мысленный образ, который только что поселился в его голове. — Ты, э-э, мой гость. Это минимум того, что я могу сделать. Ради всего святого… Я никогда не был таким, даже в свои худшие подростковые дни. — Кофе и круассаны в постель? — Виктор вздергивает бровь и усмехается, хватая обеими руками кружку с дымящимся кофе. — Боже, Джейс, если ты всегда так относишься к своим гостям, то я, пожалуй, стану завсегдатаем. Джейс не может ответить, так как слишком поглощен попыткой запечатлеть этот образ в своем мозгу. Виктор с всклокоченными волосами и разметавшимися по лицу прядями попивает кофе из кружки в его постели, носит его рубашку, улыбается так, что клыки виднеются из-под мягких губ. Если бы он мог, он бы остановил время прямо сейчас и жил бы в этом моменте вечно. — Это была шутка, Джейс, — обеспокоенно произносит Виктор, внезапно становясь серьезным. Даже смущенным. — Нет, пожалуйста, сделай это, — лепечет Джейс. — Что? — Стань завсегдатаем. Я могу выделить одну из свободных комнат на первом этаже специально для тебя. Тогда тебе не придется каждую ночь подниматься по лестнице, и она будет удобно расположена рядом с кухней и гостиной, — бормочет Джейс, его слова опережают мысли. — Обогреватели на первом этаже тоже работают лучше, так что тебе будет теплее. О, и я мог бы каждое утро приносить тебе завтрак в постель, не рискуя при этом все пролить! На самом деле, ничто не сделало бы Джейса счастливее, чем делить с Виктором каждый день, каждую минуту, каждую секунду оставшейся жизни. Он готов построить новый этаж в своем доме, чтобы удовлетворить все потребности и желания Виктора, если это будет необходимо, чтобы убедить его остаться с ним. Виктор сжимает губы в тонкую линию, его золотистые глаза расширяются, в них мелькает мимолетный блеск. Но искра исчезает почти мгновенно, оставляя лишь пепел от короткого пламени. — Весьма заманчивое предложение, Джейс, но я вынужден отказаться, — усмехается он с ноткой тонкого юмора в голосе. — У меня свои дела в Нижнем Городе, и пребывание под твоей крышей лишь навлечет на меня гнев холостячек Пилтовера. Джейс хочет возразить, но не успевает и рта раскрыть, как Виктор ставит пустую кружку на тумбочку и осторожно берется за трость. Когда он встает, то издает негромкое кряхтение, и Джейс не упускает из виду, что его правая нога слегка подволакивается. — Джейс, прошу прощения, но я, кажется, забыл внизу мой ортез, — произносит он через секунду. — Не мог бы ты принести его для меня? В словах Виктора есть намек на срочность, как будто он хочет на мгновение избавиться от Джейса. Но Джейс не поддается на уловку. — Я подумал, что он может тебе понадобиться, и принес его! Вот он, — он быстро протягивает Виктору пакет с покупками. Утром он воспользовался возможностью осмотреть старое устройство и пришел к выводу, что, как только ему попадет в руки книга по ортопедии из библиотеки Академии, он начнет переделывать конструкцию. — О, и я взял на себя смелость принести тебе одежду. Я пытался постирать твою рубашку сегодня утром, но она оказалась испорчена до неузнаваемости… Гораздо дешевле было купить тебе новую. Ничего особенного, не волнуйся. Надеюсь, я правильно угадал с разм… Но он не успевает закончить фразу, потому что Виктор падает обратно на кровать, обеими руками сжимая правую ногу — теперь окоченевшую — и впиваясь ногтями в нежную плоть так, что на бледной коже вспыхивают полумесяцы. Глаза Виктора плотно закрыты, дыхание затруднено, и Джейс бросается к нему, не зная, что делать. — Виктор! Что случилось?! — он задыхается, паника зарождается в его сердце. — Ничего, все в порядке, — стонет Виктор сквозь стиснутые зубы, все его тело бьет крупная дрожь. — Мне вызвать доктора?! — Нет, это пройдет. Просто… дайте мне секунду, — шепчет Виктор, медленно открывая веки. Его глаза, мутные и остекленевшие от боли, встречаются с глазами Джейса, наполненные решимостью. — Ты можешь спуститься вниз. Я скоро буду в полном порядке. Джейсу кажется, что из его легких высасывают весь воздух. Только не снова. Пожалуйста, только не снова. Пожалуйста, Виктор, не заставляй меня уходить только потому, что тебе больно. Только потому, что ты выглядишь уязвимым, человечным. Пожалуйста, позволь мне остаться, когда будет больно, когда станет плохо и трудно. Все, чего я хочу, — это помочь тебе, успокоить тебя, согреть в своих объятиях. И если я не могу ничего сделать, чтобы все стало лучше, то хотя бы позволь мне быть рядом, чтобы тебе не пришлось проходить через все это в одиночку. Пожалуйста, Виктор, позволь мне… позволь мне любить тебя. — Виктор, я… — Пожалуйста, Джейс, — хрипит Виктор, его тон становится все более отчаянным, прежде чем он снова заходится в приступе кашля. Его пальцы становятся неестественно белыми и крепко сжимают бедро, словно пытаясь прорвать кожу и кость. — Хорошо, — вздыхает Джейс, выпрямляясь из скрюченного положения рядом с Виктором. Он медленно идет к двери, и каждый шаг кажется ему невыносимо тяжелым, невыносимо болезненным. Но прежде чем спуститься вниз, он в последний раз обращается к своему партнеру. — Я буду ждать, пока ты не будешь готов, Виктор. Отталкивай меня, сколько хочешь, но я никогда не покину твою сторону.

***

Спустя полчаса Виктор наконец-то входит в гостиную. Джейс нервно теребит голубой кристалл, вставленный в его браслет, а Кейт сидит на диване и старательно пишет «Отчет о Нижнем Городе» для предстоящей встречи с Советом. Однако стоит им только взглянуть на Виктора, как оба прекращают свои занятия. Виктор надел белый жилет, украшенный золотыми пуговицами и затейливыми украшениями, поверх темной рубашки, которая прекрасно сочетается с брюками с высокой талией и пуговицами спереди. Темно-красный галстук туго завязан под воротником, идеально обрамляет острый изгиб челюсти, а верхняя часть длинных волос аккуратно стянута в полухвост золотым шнурком, обнажая манящую дорожку родинок, каскадом спускающихся по бледной шее. Как всегда, портной его семьи проделал великолепную работу, и, как и предполагал Джейс, Виктор выглядит потрясающе красивым, до боли привлекательным в цветах дома Талис. К тому же их наряды удивительным образом сочетаются друг с другом — это наглядное подтверждение того, что человек рядом с ним — его партнер, и ничей больше. На лице Джейса появляется самодовольная ухмылка, и Кейтлин бросает на него что-за-херня взгляд, выгнув одну бровь. Но в кои-то веки она ничего не говорит, и Джейс молча благодарит ее за это, потому что, возможно (только возможно), на этот раз он действительно зашел слишком далеко. Был слишком очевиден. Слишком одержим. Но боги, он выглядит просто великолепно. — Я заставил тебя долго ждать? — спрашивает Виктор вежливо и мягко. Совсем не похоже на тот срочный, напряженный тон, которым он заставил Джейса выйти из комнаты. — Мои извинения, я забыл поблагодарить тебя за одежду. Но я не могу принять ее, Джейс. Она слишком хороша для меня. — Не волнуйся, Виктор, — умудряется ответить Джейс, отчаянно пытаясь затушить пожар, разгорающийся внизу живота, и с каждой секундой все сильнее раскаиваясь. — Она изготовлена на заказ. Ее в любом случае не получится вернуть. Не то чтобы она могла прийтись кому-то впору, учитывая твою безумно маленькую талию и длинные, тонкие ноги. — Позволь мне хотя бы заплатить тебе за нее, — хмурится Виктор, явно смущенный тем, что оказался в некотором долгу, и Джейс гадает, считал бы он так же, если бы знал, какие… вещи Джейс хотел бы сделать с ним прямо сейчас. — Мы можем поговорить об этом позже, — пренебрежительно отвечает Джейс, изо всех сил стараясь сдержать свой пыл. — Давай выдвигаться. — А что насчет… ну, знаешь. Нашего проекта, — спрашивает Виктор, бросая взгляд на Кейт. — О, он уже на улице, не волнуйся, — с яркой ухмылкой говорит Джейс, бросаясь открывать входную дверь, оставляя Виктора с растерянным выражением лица. — Пока, Кейт, увидимся позже! — кричит он с порога. Кейт взмахивает в ответ рукой, и только когда Виктор прощается с ней, поднимает глаза и мягко улыбается. Возле дома Джейса их ждет транспорт, багажник которого до отказа заполнен двумя большими коробками с запчастями и деталями прототипа рунического циклера. — Я заранее позвал их, чтобы они забрали нас, — объясняет Джейс, потирая одной рукой затылок. — Мой дом слишком далеко от Академии, чтобы тащить все это, и мы не хотим привлекать ненужное внимание, верно? На самом деле Джейсу и самому несложно было бы все донести, но Виктор и так выглядел достаточно измотанным, когда они вчера спускались с территории Академии. Тащить его по крутым улицам Пилтовера сейчас было бы ненужным бременем — особенно после его странного эпизода несколько минут назад… Виктор слегка хмурится, но не протестует, усаживаясь на заднее сиденье транспорта вместе с Джейсом. Как и накануне, он молчит всю дорогу до Академии, окидывая взглядом улицы и прохожих. На этот раз Джейс тоже пытается молчать, стараясь не перегружать его своими глупыми историями. Но он не может скрыть своего волнения. Ему нравится сидеть рядом с Виктором. Ему нравится быть с Виктором. Он любит Виктора. Это так просто и так сложно. Ему нравится, как изгибаются его густые брови, когда он видит что-то новое, как морщится его симпатичный нос, когда его что-то беспокоит, как сосредоточенно поджимаются его тонкие губы, когда что-то вызывает его интерес, как сверкают его золотистые глаза, когда в них мелькает новая идея… Джейс мог бы провести тысячу лет, просто наблюдая за Виктором, зачарованно следя за едва уловимыми изменениями в выражении лица своего партнера, и все равно никогда не устал бы от этого. Он даже в какой-то степени сожалеет, когда они прибывают в Академию, чувствуя, что поездка была слишком короткой. Джейс заранее сообщил в лабораторию, и два его помощника уже ждут у входа, готовые перенести оборудование для его «нового проекта». К счастью, они не отличаются любопытством и беспокойством и спокойно справляются с задачей, позволяя Джейсу неторопливо прогуляться с Виктором по длинным коридорам и клуатрам, наслаждаясь мирным моментом. В кои-то веки он благодарен за привилегии, которые дает ему статус Человека Прогресса. — Все выглядит так, как я помню, — внезапно произносит Виктор, и Джейс застывает на месте, словно пораженный молнией, посреди пустого зала. — Подожди, что?! Ты был студентом Академии?! — его громкий голос эхом отражается от высоких каменных стен пустого зала. Виктор опускает глаза, словно пытаясь уклониться от взгляда Джейса. — Я… не был. Просто посетил пару лекций. Неофициально. — Понятно… Какая жалость. Было бы так здорово посещать лекции вместе. Мы могли бы даже объединиться для участия в Техническом Конкурсе, который проводится раз в два года, и мы бы выиграли, без сомнения. У Дмитрия не было бы ни единого шанса — мы бы вытерли им пол в мгновение ока. Джейс не может удержаться от ухмылки, представляя себе ошеломленное выражение лица своего давнего соперника, если бы он явился на конкурс с проектом-победителем и блестящим, красивым партнером в придачу. Вместо этого он поддался давлению и даже не явился на конкурс, из-за чего Хаймердингер изводил его больше месяца. — Да, было бы… здорово, если бы мы встретились, — тихо отвечает Виктор, его голос едва превышает шепот, и он продолжает идти по коридору, не дожидаясь, пока Джейс его догонит. В словах Виктора звучит тихая горечь, и Джейс не может избавиться от странного чувства тревоги. Что-то неуловимо и настойчиво ворочается в глубине его сознания, но он не может уловить что именно, и его гложет томительная уверенность в том, что что бы это ни было, это важно. То, о чем он не должен был забывать. Когда они вдвоем проходят мимо здания искусств и направляются в инженерное крыло, звенит звонок, возвещающий об окончании третьей лекции, и коридор быстро заполняется студентами и преподавателями, которые бросают любопытные взгляды в их сторону. Правда в том, что, став золотым мальчиком Пилтовера благодаря своим изобретениям, Джейс все эти годы сохранял имидж одиночки, так что им наверняка интересно, какого черта он делает с таким красивым и обаятельным человеком, как Виктор. Кто теперь неудачник, а? Он ухмыляется, его гордость разрастается. Но Виктору становится заметно не по себе под пристальными взглядами, его шаги ускоряются и становятся все более напряженными с каждым новым наплывом любопытных глаз. — Джейс, может, это была не лучшая идея — приходить сюда днем… — шепчет он себе под нос. — Почему? Виктор испускает низкий, полный раздражения вздох. — Ну, я не… Я не выгляжу так, как будто мне здесь место, — говорит он кислым тоном, как будто ответ очевиден. — Не в пользу нашего предприятия привлекать к себе нежелательное внимание. — И почему же тебе здесь не место? — спрашивает Джейс, потому что, по правде говоря, он не понимает, о чем, черт возьми, говорит Виктор. Виктор смотрит на него с недоумением, как будто то, что только что сказал Джейс, было самой абсурдной вещью в мире, прежде чем бросить обвиняющий взгляд на его трость и ортез для ноги. — О, это нелепо, Ви. Если они так на тебя смотрят, то это потому, что ты красивый, — говорит Джейс. Подождите. Какого черта я только что… — Как ты можешь говорить такую чушь с серьёзным лицом?! — шипит Виктор, его шаги резко прекращаются, а глаза сужаются до тонких золотых щелочек. Я мог бы проклясть свой распущенный язык, но знаешь что? К черту. — Ты действительно задаешь этот вопрос? — Джейс отвечает без обиняков. Почти лукаво. Приятно наконец высказать то, о чем он думал с утра, со вчерашнего вечера, с того момента, как впервые увидел Виктора. — Ты красив, Виктор. Ошеломляюще красив. Боюсь, завтра половина факультета будет требовать твоих контактов, но я просто скажу им, что ты уже занят, так что ничего не поделаешь. Виктор моргает раз, два. Его губы приоткрываются, чтобы заговорить, но потом снова смыкаются. Его густые брови изгибаются в недоумении, а щеки окрашиваются в мягкий, красивый, как мякоть спелого персика, оттенок розового. Он выглядит еще более неотразимым, чем прежде, и Джейс снова ощущает это: глубокое, ненасытное чувство собственничества, плотно обвивающее его ребра. Непреодолимое желание оградить Виктора от всего мира, держать его при себе, увезти куда-нибудь, где никто больше не сможет наслаждаться его восхитительным видом. Затянувшиеся взгляды больше не забавляют Джейса. Они раздражают его. Они обжигают. К тому времени, как они добираются до лаборатории, помощники Джейса уже доставляют коробки с разобранным прототипом рунного циклера и уходят по своим делам, поэтому Джейс проводит для Виктора краткий экскурс по стерильному, тускло освещенному помещению, после чего они начинают собирать устройство, обращаясь с каждой деталью с предельной осторожностью и точностью. Они проверяют и перепроверяют свои расчеты, снова и снова корректируя мощность генератора в комнате, сопротивление проводников и предполагаемую скорость колебаний кристалла. На этот раз все должно быть идеально. На этот раз они не могут позволить себе потерпеть неудачу. — Джейс, насчет этой руны, — бормочет Виктор, все еще зарывшись носом в один из ежедневников Джейса, рассеянно накручивая на палец длинную прядь волос. — Я думаю, мы должны включить ее в матрицу. Джейс отходит от своего рабочего места и нависает над Виктором, который сидит на свободном стуле, который Джейс всегда держит в лаборатории на всякий случай. На случай чего? Джейс не совсем уверен, но он всегда чувствовал странное беспокойство, когда вокруг был только один экземпляр. Его бывшие ассистенты шутили, что у него есть сотрудник-призрак, но Джейс никогда не смеялся. Всегда было что-то в этом лишнем стуле, лишнем столе, лишнем наборе инструментов, что казалось… необходимым. Почти правильным. И, по крайней мере, теперь они оказались полезными. — Дай-ка я взгляну, — говорит он, стараясь не вдыхать сладкий аромат, исходящий от его партнера. По правде говоря, Джейс чувствует себя совершенно спокойно, когда Виктор находится в лаборатории. Как будто она всегда принадлежала им, а не ему. Как будто место Виктора всегда было здесь, с ним. Но в то же время от его присутствия ему становится невыносимо жарко и беспокойно — он не может даже думать. И эти две противоречивые эмоции грозят свести его с ума. Виктор начинает набрасывать различные рунические узоры на свободном листе бумаги, его тонкие пальцы двигаются с таким изяществом, которое можно получить только за годы практики, и Джейс не может не подойти еще ближе. — Если твои примечания к последовательности рун, использованных магом, точны, то, думаю, мы могли бы изменить порядок этих двух в призматической платформе, а в точке пика энергии чередовать первую и третью позиции. — Звучит здорово. Красивая родинка над губой Виктора поднимается и опускается с каждым новым словом, и это почти гипнотизирует. — Может быть, нам стоит провести предварительный тест электрического потенциала генератора, чтобы убедиться, что он выдержит давление, необходимое для достижения более высоких колебаний кристалла. — Отлично. Виктор слегка хмурится, а его нос морщится, что придает ему одновременно задумчивый и нетерпеливый вид. Его длинные густые ресницы трепещут, как веер, и Джейсу становится интересно, как они будут ощущаться на его коже — мягкие, нежные и бесконечно отвлекающие. — Или может мы просто подключим его прямо сейчас, включим и посмотрим, взорвется он или нет? — Конечно. Секунду. Что он сказал? — Джейс, ты вообще слушаешь? — ехидничает Виктор, уже разворачиваясь, чтобы высказать претензии. Но Джейс оказывается слишком близко, и прежде чем кто-то из них успевает отпрянуть, их лбы сталкиваются с мягким стуком. — Я не помешала? — раздается сзади элегантный, шелковистый голос. Черт. Не сейчас, пожалуйста. Помассировав одной рукой покалывающий лоб (который наверняка покраснел), Джейс прослеживает за взглядом Виктора, и вот она — Мел Медарда. Такая же красивая, внушительная и властная, как и всегда, с хитрой ухмылкой, подергивающей уголки ее полных губ. Позади нее, как и ожидалось, стоит ее верная помощница Элора, несущая пневматическую почту, которую Джейс отправил Мел утром. — Мел, я думал, мы встретимся в твоем кабинете через час, — кривится Джейс, пытаясь вернуть себе самообладание. Сколько бы лет ни прошло с момента их первой встречи, он по-прежнему нервничает в присутствии Мел. Она как утреннее солнце — яркое и теплое, но порой ослепляющее. — Моя встреча с Хаймердингером закончилась раньше, чем я предполагала, поэтому я решила сэкономить время и найти тебя здесь, — говорит Мел, и ее голос звучит так же привлекательно, как и золотые веснушки на ее эбеновых щеках. — Приношу свои… извинения. Я не ожидала, что ты будешь в такой приятной компании. Прежде чем Джейс успевает ответить, Мел приподнимает изящную бровь и обращает пытливый взгляд оливковых глаз на Виктора. — И кто же этот джентльмен? — спрашивает она, ее тон льстив и соблазнителен. — Уверена, я бы вспомнила, если бы мы когда-нибудь пересекались. — Советница Медарда, рад наконец-то с вами познакомиться, — говорит Виктор с густым акцентом в голосе, пряча ежедневник Джейса во внутренний карман жилета. Он берет трость, стоящую у края стола, и со спокойной вежливостью встает, встречаясь с Мел оценивающим взглядом. Точно так же он вел себя с Джейсом в ту ночь, когда они впервые встретились. — Вижу, моя репутация опережает меня, — усмехается Мел, явно позабавленная хитрым поведением Виктора. — Действительно, Советница. Ваши проекты социальной помощи в Нижнем Городе сделали больше, чем многие могли бы надеяться достичь, — говорит Виктор, и, к удивлению Джейса, делает это совершенно искренне. В его голосе нет ни капли иронии — только искреннее уважение. — Вам стоит как-нибудь навестить свой приют в районе Альков. Уверен, дети будут рады встрече с вами, а я с большим удовольствием стану вашим спутником. Еще большее недоумение вызывает то, что, услышав слова Виктора, выражение лица Мел смягчается с такой скоростью, какой Джейс никогда раньше не видел. Ни с кем. Даже с ним. Что, черт возьми, происходит? — Это очень любезно с вашей стороны, и я непременно воспользуюсь вашим предложением, — тепло отвечает она и протягивает руку Виктору — ее жест — тонкое приглашение представиться. — Я Виктор, — произносит он своим бархатным голосом, и на его лице мелькает слабая улыбка. — Новый… помощник Джейса. Джейс с ужасом наблюдает, как Виктор тянется к руке Мел и, слегка склонившись, подносит ее все ближе и ближе к своим губам. И, конечно же, он впадает в панику, его мысли мечутся в безумном бреду. Этого не может быть, верно? Не может быть, чтобы они… флиртовали?! Нет, нет, невозможно. Виктору нравятся мужчины. … Хотя нравятся ли?! Не то чтобы он сам когда-нибудь говорил об этом. Значит со мной он был немного мудаком в самом начале, а с Мел — сплошные улыбки и комплименты. Может, это просто мои глупые, предвзятые предположения. Может, ему нравятся и женщины тоже. Черт. Я не знаю. Они так хорошо смотрятся вместе. Действительно чертовски хорошо. Но серьезно? Серьезно?! Виктор почти не прикасался к моей руке, а теперь собирается поцеловать руку Мел?! БЛЯТЬ… — НЕТ! Виктор останавливается на полуслове, и они оба оборачиваются к Джейсу, их глаза полны замешательства. Блять. Блять. БЛЯТЬ. Я не собирался повышать голос! — Он не мой помощник, — задыхается Джейс. — Виктор — мой партнер.