Papillon

— Так значит, твой новый… партнер? — оливковые глаза Мел блестят интригой, а уголки полных губ подергивает знакомая ухмылка. — Я никогда не принимала тебя за человека, который хорошо ладит с другими, Джейс. Где ты его прятал? Благодаря неловкому короткому замыканию (за неимением лучшего слова), случившемуся несколько минут назад, Джейс, к счастью, избежал ужасного опыта наблюдения за тем, как Виктор целует кого-то другого (ну, по крайней мере, их руку). Но теперь ему предстоит разбираться с последствиями: совершенно заинтригованной и очень позабавленной Мел Медардой. — Да. Н-ну, — заикается Джейс, кровь приливает к его щекам и затуманивает мысли, не позволяя выработать разумный ответ — любой, который не звучал бы как жалкое оправдание. Он бросает отчаянный взгляд на Виктора, ища в нем спасательный круг, но Виктор лишь смотрит на него в ответ: брови его по-прежнему изогнуты, губы слегка раздвинуты, а медовые глаза нечитаемы. Может быть, он… сердится на меня? Но почему? Неужели ему так не нравится, что его прерывают, когда он флиртует с Мел? Черт, я схожу с ума. Мне нужно знать, нравится ли она ему. В смысле, невозможно не любить Мел, но… Нет. Остановись. Сосредоточься, Джейс. Сначала нужно все прояснить, иначе Мел начнет что-то подозревать. — Э-э… Мы сейчас вместе работаем над одним проектом. Мел приближается к Джейсу, ее золотые аксессуары мягко звенят при каждом шаге, и когда она оказывается на расстоянии ладони, то наклоняется к нему, не сводя с него взгляда. — Что за проект? — ее голос похож на нектар плотоядного растения — сладкий и вкусный, но липкий. Заманчивая ловушка, в которую Джейс может попасть и утонуть в ее соблазне. — Новый? — произносит он, с каждым словом все сильнее напрягаясь. Ему приходится делать над собой усилие, чтобы не потирать шею и не возиться с кристаллом на браслете. В конце концов, Мел знает его как свои пять пальцев — каждый неосознанный тик, каждый нервный жест, каждый признак того, что он скрывает правду, никогда не ускользнет от ее пристального взгляда. — Советница Медарда, я попросил Джейса помочь мне с новым проектом воздухоочистителя, — спокойным тоном говорит Виктор, его густой акцент придает каждому слову оттенок объективного прагматизма. Похоже, глупость Джейса наконец-то вынудила его прийти на помощь. — Как вы, наверное, знаете, в Нижнем Городе все еще есть районы, где не хватает пригодного для дыхания воздуха, поэтому мы работаем над созданием устройства, которое было бы одновременно эффективным и доступным для семей с низким доходом. Молодец, Виктор!!! — Интересно, — размышляет Мел, вскидывая безупречную бровь. Она с грацией поворачивается, белый атлас ее платья мягко шелестит, и скользит к столу, где лежит прототип рунического циклера, открытый для всеобщего обозрения. — Может, это и не моя специализация, но должна признать, что это просто восхитительная конструкция для… очистителя воздуха. Твою мааать. Виктор извиняюще улыбается Джейсу, его острые клыки выглядывают из-под мягких губ, и если бы не нынешняя ситуация, в которой они оказались, Джейс нашел бы это до боли очаровательным. Стараясь казаться как можно более непринужденным, Джейс быстро протискивается между Мел и прототипом, надеясь закрыть ей обзор рун, вырезанных на призматической платформе. — Ха-ха. Нет, нет. Это нечто другое, — хитрая ухмылка Мел ослабевает, и Джейс непроизвольно начинает тереть под челюстью. — Это… игрушка. Подарок для советника Хоскела. Его день рождения уже не за горами, ты же знаешь. Мы все еще находимся на теоретической стадии создания воздухоочистителя, верно, Виктор? Джейс бросает быстрый, умоляющий взгляд на Виктора, надеясь, что он поймет его. — Ах, да, конечно. Все еще чисто теоретически. Голос Виктора звучит ровно, совершенно неубедительно. Почти как будто он уже отказался от этой затеи. И Джейс внутренне плачет, потому что он прав — им никак не удастся одурачить Мел Медарду. — Понятно… — бормочет Мел, ее испепеляющий взгляд задерживается на Викторе, она внимательно изучает выражение его лица, пытаясь снять с него слой за слоем. Джейсу этот взгляд слишком хорошо знаком, ведь он плавился под ним много-много раз. Однако Виктор остается невозмутимым, не моргая встречает ее взгляд, лукавый блеск озаряет его радужку. Внезапно улыбка Мел становится еще шире — знак того, что она нашла именно то, что искала, — и Джейс чувствует, как новая волна беспокойства прокатывается в его животе, чувствует себя оставленным в стороне от всего, что, черт возьми, происходит. — Тогда я не буду надолго отрывать вас от работы, господа, — наконец говорит она. — Не могли бы мы поговорить наедине, Джейс? Глаза Джейса мелькают туда-сюда между Виктором и Мел, словно попав на орбиту двух небесных тел, от гравитационного притяжения которых он не может избавиться, прежде чем ему наконец удается ответить. — Ах, да. Конечно. Пойдем в мой кабинет. Под кабинетом подразумевается смежная комната лаборатории: небольшое помещение, которое Джейс годами использовал скорее как склад для неудачных проектов и запасных инструментов, чем как полноценный офис. Это также его убежище, когда всего становится слишком много — когда он больше не может иметь дело с инвесторами, гала, советниками и вечеринками. Когда он больше не может поддерживать отполированный образ мальчика с плаката. Джейс провел больше ночей, чем ему хотелось бы признать — или он мог бы сосчитать — на скромной, обветшалой кушетке в углу комнаты, плача и ища утешения в беспокойном сне. Впрочем, некоторые из этих ночей он проводил с Мел, обмениваясь нежными поцелуями и ласками. Именно поэтому мысль о том, чтобы вести разговор с ней там сейчас, не слишком приятна. — Я поговорила с Хаймердингером и другими советниками и каким-то образом убедила их провести срочную встречу завтра с самого утра, — размеренно и решительно произносит Мел, как только за ними захлопывается дверь. — Это оказалось довольно сложно, учитывая твое лаконичное послание. — Прости, Мел. Я действительно думаю, что будет лучше, если ты узнаешь подробности прямо от Кейт. Это… Похоже, все довольно серьезно, — извиняется Джейс и нервно потирает затылок одной рукой. Мел вскидывает бровь, на ее губах появляется озорная ухмылка, и Джейс быстро возвращает свою руку в прежнее положение. — Надеюсь, она сможет подготовить убедительную речь, ведь Сэйло и Хоскел были далеко не в восторге от перспективы начать заседание пораньше. — Я тоже на это надеюсь… Большое спасибо, Мел. Я у тебя в долгу. — И не в одном, Джейс, — мурлычет Мел, ее тон ровный и хитрый. — Но не волнуйся — я делаю это и для Кейтлин. И, конечно же, в интересах наших граждан. Джейс не может не улыбнуться, сопротивляясь знакомому желанию заключить ее в крепкие объятия — так он всегда делал, когда был на грани краха и Мел приходила ему на помощь. После их бурной ссоры три года назад что-то в Мел изменилось. Они уже настолько отдалились друг от друга, что расставание казалось неизбежным. Однако Джейс, как ее давний друг, начал замечать перемены. Грандиозные гала-концерты и роскошные званые вечера уступили место сборам средств и благотворительным аукционам. Инвестиции в двигатели дирижаблей и технологии добычи полезных ископаемых сменились пожертвованиями в детские дома и хосписы. Мел больше не волнуют игры во власть и внешность, и Джейс обожает человека, которым она стала, освободившись от ожиданий матери, от наследия семьи Медарда. Настоящая Мел. Женщина, которую он любил. — Говоря о речах… — ровный голос Мел прерывает ход мыслей Джейса. — Уверена, ты уже тщательно подготовил свою, верно? … Подождите. Речь? Какая речь?! Джейс чувствует, как сердце бешено колотится под ребрами, грозя выскочить прямо из горла. Несмотря на прошедшие годы и все те разы, когда он стоял на сцене перед толпой, он по-прежнему ненавидит произносить речи. Возможно, ему в какой-то степени нравится похвала и внимание, но он ненавидит выступать на публике — быть в центре всеобщего внимания. Страшная перспектива выставить себя на посмешище, снова стать объектом насмешек со стороны власть имущих вызывает у него холодок по позвоночнику и наполняет его ужасом. Мел, кажется, улавливает его панику, потому что, прежде чем он успевает начать задыхаться, она спокойно объясняет ему мягким, успокаивающим голосом: — Джейс, День Прогресса. Твоя речь на Двухсотлетие Пилтовера, помнишь? О. БЛЯТЬ. НЕТ. Джейс вскидывает глаза, и ладони его мгновенно потеют. Последние несколько дней были такими захватывающими, такими наполненными новыми впечатлениями и мечтами, такими полными Виктора, что он совсем забыл, что всего через несколько дней ему предстоит произнести самую важную речь в этом году — а возможно, и в жизни. — Точно! Точно… Речь. Речь по случаю Двухсотлетия. Конечно, — Джейс неловко смеется, проводя рукой по волосам, пытаясь вспомнить, куда он положил черновик речи три дня назад. — Мне просто нужно кое-что отшлифовать, но я представлю новую модель электромагнитного движителя, над которым работал последние несколько месяцев. Это может сократить время и стоимость доставки вдвое, так что я думаю, советникам и инвесторам это понравится. Я… Я постараюсь не усложнять! Знаешь, Хаймердингер хочет, чтобы я «поднял настроение и захватил сердца масс», что бы это ни значило. Мел придвигается ближе, и Джейс чувствует себя маленьким под тяжестью ее уверенности. — Я уверена, что массы будут в восторге от этого, — говорит Мел, ее голос звучит мягко. — Но, возможно, твой новый проект с Виктором заинтересует их больше. Каким бы он ни был на самом деле, — добавляет она, и ее взгляд становится более острым, когда она смотрит на него знающими глазами. Джейс не успевает и рта раскрыть, чтобы придумать правдоподобное оправдание, как Мел уже выскальзывает из маленькой комнаты. Джейс с тихим вздохом следует ее примеру. Вернувшись в открытое пространство лаборатории, он сразу же ищет глазами Виктора, как будто расставание на несколько минут было достаточно невыносимым, и находит его беседующим с Элорой. Точнее, они не просто разговаривают. Он мягко улыбается ей — выражение его лица искреннее, — и она улыбается ему в ответ, но еще мягче. Почему, черт возьми, Виктор ведет себя так со всеми, кроме меня?! Джейс стискивает зубы так сильно, что болят десны. Он всегда считал себя не ревнивым человеком. Но теперь? Теперь он сходит с ума. То, что ему удалось привести Виктора в Пилтовер, казалось чем-то похожим на сон, но сегодняшний день был не чем иным, как кошмаром. Бесконечным, болезненным напоминанием о том, что, как бы ни были близки их отношения в Нижнем Городе, возможно, они никогда не были так близки, как ему казалось. Как и большинство людей, мельком увидевших настоящего Джейса Талиса, Виктор, возможно, считает его раздражающим. Быть может, каждое прикосновение, каждый момент ранимости, каждый искушающий взгляд были лишь миражом, придуманным его собственным перевозбужденным разумом, и для Виктора он является всего лишь научным партнером. И все это, вероятно, ввинчивается в мозг Джейса, как неумолимые, закручивающиеся винты. Опасный шепот искушает его мыслью запереть Виктора в секретной лаборатории дома, где никто больше не сможет наслаждаться его блеском, где никто больше не сможет занять место в его мыслях. Где у этих прекрасных золотистых глаз не будет иного выбора, кроме как смотреть на него — и только на него — до конца своих дней. … Ладно, какого хера?! Может быть, я и правда схожу с ума. — Элора, думаю, нам пора идти, — говорит Мел, подходя к паре. Ее взгляд снова задерживается на Викторе, а на губах играет мягкая, понимающая улыбка. — Боюсь, мне пора уходить, но я надеюсь, что мы сможем продолжить нашу беседу в ближайшее время. — С удовольствием, советница Медарда, — искренне отвечает Виктор, его тон теплый и в то же время рассудительный. После того как Мел и Элора покидают комнату, Виктор и Джейс снова остаются наедине, и между ними воцаряется неловкое молчание. Не говоря ни слова, Виктор возвращается к своему рабочему месту, не удостоив Джейса даже взглядом, и Джейс чувствует, как тревога подкатывает к его горлу, тугая и неумолимая. Он замирает рядом с Виктором, на мгновение обдумывая свои следующие слова. Но прежде чем он успевает произнести хоть звук, голос Виктора доносится из кресла. — Итак. Советница Мел Медарда. А? И ничего больше? Почему, черт возьми, ничего больше?! Джейс моргает, выбитый из колеи. Он ожидал — надеялся на то, что ему удастся услышать хотя бы отрывистый комментарий, острый вопрос, сардоническое замечание, что-то… Что-то, что могло бы пролить свет на намерения Виктора, на его истинные мысли. Но Виктор просто продолжает работать, подавшись вперед, погрузившись лицом в нечитаемое уравнение, которое он только что нацарапал. И, конечно же, Джейс впадает в панику — как всегда, когда не может разобраться в обстановке, когда не понимает, чего от него хотят, когда социальные сигналы ускользают сквозь пальцы, как песок. — Ах, да. Мел. Советница Медарда. Она… старый друг. Очень помогла мне после моего… ну… фиаско со взрывом. И она также финансирует некоторые мои проекты, — заикается Джейс, рассеянно потирая руну на браслете. Он прочищает горло, пытаясь заставить себя прекратить нести бред, но его рот снова опережает мысли. — Обычно она сюда не приходит, но я попросил ее устроить встречу. С другими членами совета. Завтра. И Мел захотела обсудить со мной некоторые детали. Ну не со мной мной. Скорее с Кейт. Потому что Кейт нужно поговорить с ними о Силко и… Джейс захлопывает рот, но уже слишком поздно. Виктор вздрагивает, и это маленькое, почти незаметное движение не ускользает от его пристального взгляда. Чтоб тебя! Джейс тут же проклинает собственную глупость. Он хотел спросить Виктора о Силко и Джинкс с самого утра, но затронуть эту тему сейчас было бы равносильно обвинению. Вынужденно. Неправильно. И все же он не может скрыть от Виктора аудиенцию Кейт с Советом, — да и не хочет. Между ними не должно быть никаких секретов, никаких границ, которые нельзя переступать. Ничего, что могло бы заставить Виктора усомниться в том, что он безоговорочно на его стороне. Сейчас и всегда. — Понятно, — бесстрастно отвечает Виктор, словно вся эта история не имеет для него никакого значения. Однако на краткий миг его ручка замирает в воздухе — настороженная, как и ее владелец. Джейс ерзает на месте, разрываясь между отступлением на свое рабочее место и попыткой объясниться. Но после мучительной секунды молчания рука и губы Виктора снова начинают двигаться. — И вы встречались. — Прости? — Джейс давится, его голос становится выше. — Советница Медарда и ты. … Элора, предательница!!! Джейс чувствует, как жар подбирается к его волосам, и благодарен Виктору за то, что он не смотрит в его сторону. — Ну да, несколько лет назад! Но теперь мы просто друзья. — Друзья? Густой акцент Виктора смакует это слово, как бархатное кружево, затягивающееся вокруг шеи Джейса. — Да! Хорошие друзья! — Хм. «Хм»? Просто «хм»?! Какого черта, Виктор?! Что вообще значит «хм»?! Только не говорите мне… что он ревнует, потому что я встречался с Мел?! На какое-то время Джейс попадает в бешеный круговорот чрезмерного анализа, препарируя каждое слово и каждый взгляд, которым обменялись Мел и Виктор. Он ищет (а может, пытается не искать) доказательства того, что между его бывшей и его новой любовью, его новым партнером, его новым всем, на самом деле была искра. — Думаю, она догадалась о нашем предприятии, — размышляет Виктор, резко направляя беспокойные мысли Джейса в другое русло. Верно. Он поступил опрометчиво — в который раз. Ему следовало быть более осмотрительным, когда он принес прототип рунического циклера в Академию. Быть осторожнее, обращаясь к Мел. Быть осторожнее, втягивая Виктора в мир Пилтовера. И только сейчас, стоя на пороге всего, на что он надеялся, и даже больше, он понимает, как неосмотрительно рисковал всем этим. Своей репутацией. Своим будущим. Своей мечтой. Даже Виктором. — Определенно, — наконец вздыхает Джейс, во рту у него сухо, а сердце болезненно сжимается. — Вопрос в том, скажет ли она что-нибудь Совету или нет. — Не спрашивай меня, я познакомился с ней всего несколько минут назад, — усмехается Виктор, в его голосе звучит резкость и незнакомая горечь, которую Джейс никогда раньше от него не слышал. — Тебе должно быть известно лучше, чем кому-либо другому, Джейс.

***

Виктор и Джейс без устали работают до обеда, внося коррективы в рунный узор на призматической платформе прототипа и проводя предварительный тест электрического потенциала генератора. Перерыв в работе наступает только после того, как Джейс уходит в столовую и возвращается с бутербродами и двумя кусками яблочного пирога. Поначалу Джейсу приходится почти силой заставлять Виктора отложить отвертку и съесть что-нибудь. Но к его удивлению, как только Виктор делает первый укус, он поглощает свой кусок пирога тремя быстрыми движениями, слизывая крошки с уголков своих соблазнительных губ, когда заканчивает. Джейс мысленно отмечает, что всегда должен держать под рукой сладости для своего партнера. Вскоре на улице темнеет, и уже не слышно радостного смеха студентов, идущих по коридорам Академии и прогуливающихся по ее садам. Джейс вздыхает, кладет сварочный аппарат на стол и снимает защитные очки. — Теперь все готово, — бормочет он, не сводя глаз с прототипа рунного циклера, полностью собранного и подключенного к источнику питания. Годы упорного труда, насмешек, секретности, одиночества, тысячи бессонных ночей — все это привело к этому. К этому единственному, определяющему моменту. Виктор подходит к нему с мягкой улыбкой, расплывающейся в медовых глазах, и осторожно кладет хекс-кристалл на ладонь Джейса. По какой-то необъяснимой причине это ощущение кажется до жути знакомым — как будто Джейс уже бесчисленное количество раз наблюдал эту сцену. Но он стряхивает это ощущение и с величайшей осторожностью устанавливает кристалл на док прототипа. Кристалл мгновенно оживает, из трещин в его поверхности льется жуткий голубой свет. Медленно, но неуклонно электрический ток проходит по силовым каналам, прокладывая себе путь к трем усилителям, которые начинают издавать мягкое урчание, похожее на мурлыканье кошки. — Пора раскрутить его, — игриво говорит Виктор, закрывая один из дневников Джейса. Но Джейс не может заставить себя рассмеяться их внутренней шутке. Напряжение, витающее в воздухе, щекочет кожу, режет плоть, проникает глубоко в кости, и он не может избавиться от грызущего беспокойства, что что-то может пойти не так. Небольшой просчет, неисправный провод, внезапный скачок напряжения — и все, ради чего они работали, может рухнуть. Хуже того, Виктор может серьезно пострадать. — Ты уверен, что это сработает? — Э… У Джейса сводит живот, тошнота подкатывает к горлу. — Может быть… Будет лучше, если в этот раз я испытаю его один. — Что за чушь ты несешь?! — насмешливо произносит Виктор, его глаза горят, как пламя, в синем свете кристалла, проникая в самую душу Джейса. — Мы сделаем это вместе, Джейс. Как партнеры. Очевидно, что здесь нет места для переговоров. — Хорошо, Виктор, — вздыхает Джейс и тянется к выключателю прототипа. Он делает большой вдох — раз, два — и затем нажимает на кнопку. Словно притянутый таинственной силой, хекс-кристалл закручивается по спирали, как и накануне, причем скорость его вращения возрастает с каждым оборотом. Во все стороны разлетаются ослепительные искры электричества, а металлические корпуса силовых кабелей и усилителей трескаются под нарастающим давлением. Жутко красивое и в то же время опасное зрелище. — Я не думаю, что он выдержит! Посмотрите, как нарастает давление! — в панике восклицает Джейс, но Виктор продолжает смотреть на прототип со спокойным, задумчивым выражением лица. — Резонанс все стабилизирует. Доверься мне, — говорит он уверенным, обнадеживающим тоном. Как будто в его блестящем уме действительно нет места нерешительности или сомнениям. Колебания поднимаются все выше и выше, кружась в безумном танце, пока, неожиданно, кристалл не стабилизируется — он слегка подрагивает, паря над доком, а переливающиеся частицы вращаются по его краям, как крошечные спутники. У Джейса чуть не отваливается челюсть, когда он в полном недоумении смотрит на Виктора. — Ничего себе. Раньше такого не происходило. — Я же говорил, что это сработает, — может быть, тон Виктора немного самодовольный, но в его улыбке нет ничего, кроме нежности. С изящным поклоном он отходит в сторону, жестом указывая на панель, управляющую положением рун в циклере. — Все в твоем распоряжении. На мгновение Джейс замирает, глядя на светящийся кристалл и его столь же сияющего партнера, и почти щиплет себя, чтобы убедиться, что все это реально. Что он не ударился головой во время испытания ускорителя три дня назад и теперь лежит в полубессознательном состоянии в своей секретной лаборатории. Что он не прыгнул с карниза своей старой мастерской семь лет назад, каким-то образом попав на небеса после долгого и мучительного пребывания в аду. Ведь, по правде говоря, даже в самых дерзких мечтах он не смел представить, что этот день настанет — и уж тем более, что у него будет компания. — Хорошо. Начинаем. Джейс делает глубокий вдох и начинает вращать циферблат, его сердце отдается громким стуком в ушах. Кристалл тихонько звенит, левитируя к центру конструкции, а руны на призматической платформе меняются с каждым движением его запястья. Электрические искры разлетаются во все стороны, трещат, словно звезды, вырвавшиеся из своих космических пределов. Внезапно ударная волна пронзает воздух и обрушивается на Джейса и Виктора с силой, грозящей повалить их на пол. — Разъединяй! — кричит Виктор. Но уже слишком поздно. Прежде чем Джейс успевает снова потянуться к циферблату, раздается вторая ударная волна — мощный взрыв голубого света и энергии, разбивающий окна и разрывающий ночное небо Пилтовера. Джейс бросается к Виктору, прикрывая его от летящих во все стороны осколков стекла, и среди хаоса чувствует, как острый осколок пронзает его левую щеку. Но это не имеет значения. Он не имеет значения. Все, что его волнует, все, о чем он может сейчас думать, — как уберечь Виктора от того, что произойдет дальше, даже если это будет стоить ему жизни. — Джейс, циферблат! — зовет Виктор. — Я попытаюсь остановить это! — Нет, Джейс, уже слишком поздно! Ты должен взять все под контроль! Джейс опускает голову, широко раскрыв глаза, и его взгляд устремляется на Виктора. Если бы не тяжелая ситуация, в которой они оказались, он бы наградил своего партнера серьезным взглядом, который он приберегает для самых возмутительных выходок Кейт. Но Виктор смотрит на него не мигая, его непоколебимые глаза — два спокойных моря расплавленного золота. — Что?! Ты с ума сошел?! — Нет, — бормочет Виктор, — я доверяю тебе. Слова пронзают сердце Джейса и заставляют его забыть о теплой крови, стекающей по его щеке, нервирующем треске электричества за его спиной, внезапном реве охранной сирены снаружи здания. Здесь и сейчас есть только Виктор. Виктор, который поверил в его мечту, когда никто другой не верил. Виктор, который помог ему, даже когда это означало поставить все под угрозу. Виктор, который доверяет ему, когда нет никаких гарантий, никакой подстраховки. Виктор, которого он любит каждой клеточкой своего тела и каждой частичкой своей души. Джейс тянется к циферблату, его пальцы дрожат, и он зажмуривается, пытаясь вспомнить каждую деталь — каждое движение, каждый звук, каждую мысль, каждое чувство — того дня так много лет назад. Того рокового дня, который изменил ход его жизни навсегда. И словно ведомая аркейном, его рука начинает вращать циферблат. Быстро. Инстинктивно. Первозданно. А дальше следует магия в форме микрогравитации. Чудо, которое ощущается как судьба. Когда Джейс наконец открывает глаза, он обнаруживает себя подвешенным в воздухе, прямо под потолком своей лаборатории — он парит в космосе, созданном им самим, купаясь в неземном голубом свете хекс-кристалла. Целое созвездие дрейфующих небесных тел — безымянных планет и сияющих звезд — кружится и сталкивается на расстоянии ладони. Как будто вселенная, огромная и безграничная, оказывается заключена в четырех тесных стенах. Это блестяще, великолепно. Что-то за пределами науки и разума. Но все это исчезает в тот момент, когда он попадает под гравитационное притяжение Виктора. Виктора, который легко парит вокруг хекс-кристалла, словно прекрасная комета, вращающаяся вокруг солнца. Его золотые глаза горят удивлением и восторгом, острые клыки выглядывают из-под широкой теплой улыбки. Освобожденный от законов гравитации, его партнер выглядит более мягким, молодым, не обремененным. Счастливым. По-настоящему счастливым. И это самое очаровательное, самое завораживающее зрелище, которое Джейс видел за всю свою жизнь. — У тебя получилось! — восклицает он, меняя траекторию движения элегантным наклоном тела. Его интерес вызывает плавающая шестеренка, которую Джейс подбрасывает ему навстречу. И когда шестеренка невесомо проплывает через одну сторону кристалла и выходит через другую, смех Виктора разливается в воздухе. Как весенняя вода, перекатывающаяся по гладкой гальке. Как легкий ветерок, поющий в медных трубах. Мягкий, безудержный и до невозможности легкий. — Нет, Ви. У нас получилось! — Джейс тоже хихикает, но звук неуверенно застревает у него в горле, а в уголках глаз наворачиваются слезы. Виктор, все еще плывущий в звездном море, вздергивает густую бровь, на его губах играет озорная улыбка. — Что? Только не говори мне, что ты собираешься плакать. — Заткнись и иди сюда. Прежде чем Виктор успевает отреагировать, Джейс ловит его тонкое запястье и притягивает к себе. И он чувствует тепло. Мягкое. Правильное. Искусственный космос вокруг них поглощает шум внешнего мира, оставляя лишь тихую симфонию их сбившихся дыханий и трепещущих сердец. Некоторое время Виктор не двигается — его тело напрягается, застывая от изумления. Но потом, медленно, мучительно медленно, его запястье освобождается, и дрожащие пальцы тянутся к нему, колеблются, задерживаются… Пока, наконец, не находят пальцы Джейса, переплетаясь в просторах их маленькой вселенной. Так что Джейс набирается смелости и отклоняется назад ровно настолько, чтобы рассмотреть лицо Виктора — острое, с впалыми щеками, окрашенными в розовый цвет, и широкими глазами, светящимися, как последние, угасающие огоньки дневного света. Может быть, это просто воображение или неземное сияние хекс-кристалла играет с его сознанием, но на самый короткий, самый мимолетный миг, он клянется, что эти солнца-близнецы дрожат, непроизвольно притягиваясь к его рту. Поэтому Джейс становится еще смелее, скользнув одной рукой к затылку Виктора. Он притягивает партнера ближе, пока их лбы не соприкасаются, и от этого мягкого прикосновения по позвоночнику пробегают мурашки. Еще ближе — пока воздух, вырывающийся из приоткрытых губ Виктора, теплый и неровный, не касается его собственной кожи. И еще ближе… — Простите! Здесь, снизу! … БЛЯТЬ.

***

После того как Хаймердингер в сопровождении двух офицеров врывается в лабораторию, все растворяется в тумане. Взрыв застает йордла врасплох, когда он просматривает бумаги в своем кабинете, поэтому он немедленно вызывает миротворцев и мчится к источнику шума — лаборатории Джейса. Когда он наконец пробивается сквозь запертые двери, на него обрушивается понимание, и недоумение быстро сменяется гневом. И все же на мгновение он клеблется — краткий, предательский миг, когда обычно непоколебимого профессора охватывает научное любопытство. И в тот же миг в комнату впархивает Мел, сияя улыбкой и обволакивая сладкими словами. Хитрая, как всегда, она умело убеждает Хаймердингера хорошенько все обдумать и вынести вопрос на рассмотрение Совета, поглядывая при этом на двух мужчин, парящих в воздухе. Вскоре она уходит, чтобы разобраться с прибывшим подкреплением, жаждущей прессой и растущей толпой любопытных граждан, собравшихся у ворот Академии. Глубокой ночью хекстек пробудил ото сна весь Пилтовер. Теперь остается понять, как спустить Джейса и Виктора обратно. К удивлению Джейса, как только йордл оправляется от шока, он приветствует Виктора так, будто тот всего лишь один из его бывших учеников. Еще большее недоумение вызывает тот факт, что Виктор отвечает вежливо, но несколько растерянно, давая расплывчатые ответы на многочисленные вопросы и старательно избегая его испытующего взгляда. Джейс быстро соображает: должно быть, они пересекались, когда Виктор неофициально посещал лекции в Академии. Но, несмотря на жгучее любопытство, он молчит, чувствуя, что сейчас неподходящее время и место для расспросов. Поделившись с Хаймердингером (который, кажется, с каждой минутой все больше очаровывался хекстеком) некоторыми подробностями прототипа рунного циклера и проведя совместный мозговой штурм, они находят решение. Если электричество активировало хекс-кристалл, то, по логике вещей, его можно деактивировать, отключив все ближайшие источники электричества и использовав огнетушитель, предназначенный для ликвидации электрических пожаров. Просто, возможно, даже слишком просто, но теоретически эффективно. Поэтому Джейсу и Виктору приходится ползти по стенам, переворачиваясь и цепляясь за край прочной книжной полки, чтобы спуститься на пол, прежде чем пожарные успеют опрыскать хекс-кристалл из шланга с безопасного расстояния. Они смеются, преодолевая нетрадиционный путь, а за спиной раздается недовольное ворчание Хаймердингера. Но как только их ноги ступают на землю, их запирают в кабинете йордла — «на всякий случай» — чтобы дождаться слушания дела, приставив к дверям двух стражников. Следующие несколько часов Джейс носится по комнате как сумасшедший, болтая обо всем, что может пойти не так с Советом, и о хороших вещах, которые могут произойти, если они когда-нибудь получат возможность продолжить исследования хекстека. Тем временем Виктор молча слушает, его блестящий ум, вероятно, работает так же быстро, как и рот его партнера, и вмешивается только тогда, когда беспокойство (или волнение) Джейса достигает пика, а дубовые доски под его ногами начинают скрипеть, как будто они могут сломаться под тяжестью его шагов. Однако Джейс не упускает из виду обеспокоенное выражение лица Виктора. Его золотистые глаза блестят так же, как и тогда, когда они вместе парили в воздухе, но при этом кажутся какими-то несфокусированными, рассеянно глядящими на что-то неизвестное Джейсу. Как будто в этой комнате Виктору особенно неуютно, словно его самоощущение обостряется. Даже его нога слегка подрагивает, когда он садится в большое кресло, выдавая его нервозность. Внезапно дверь кабинета открывается, и входит Кейт, а за ней — Вай. — Ну что, ты снова это сделал, безрассудный идиот?! — Кейт направляется к Джейсу и с силой ударяет его по плечу. — Ты мог убить себя! — Кейт, я… — И конечно же, ты выбрал именно сегодняшний день. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда Мел связалась со мной посреди ночи, представляешь? — она усмехается, но ее голос ломается, выдавая кипящее под гневом беспокойство. — Я думала, вы двое просто заняты каким-то… исследованием или чем-то в этом роде. И тут я слышу, что вы разнесли твою лабораторию на куски. — Мне очень жаль, — краснеет Джейс, уловив намек Кейт, но решает пропустить это мимо ушей. По крайней мере, на этот раз. — Я не хотел тебя волновать. Кейт скрещивает руки и поворачивается к Джейсу спиной, издавая раздраженный вздох. — Все эти годы… ты мог бы сказать что-нибудь. Я уже не ребенок, Джейс. Я могла бы помочь тебе. Я могла бы… Джейс успокаивающе кладет руку на ее напряженное плечо, и когда Кейт снова поворачивается к нему, ее взгляд смягчается. На мгновение Джейс снова видит девушку из той ночи много лет назад — ночи, когда он едва не покончил с жизнью после того, как его исключили из Академии и все, кто были ему дороги, назвали его сумасшедшим. Кейт, держащую в руках слишком большой для нее зонтик, разговаривающую с ним по другую сторону изгороди ее дома. Извиняющуюся за то, в чем не было ее вины — за глупость и несправедливость правил, установленных миром взрослых. Его милую младшую сестру. — Ты — засранец, — рычит она, убирая его руку со своего плеча. — Я люблю тебя, трост… Но прежде чем он успевает закончить, Кейт захлопывает ему рот. — Не смей! — ее ярко-голубые глаза распахиваются, а уши становятся пунцово-красными. — Не смей называть меня так! О. Оооо. Похоже, она не хочет, чтобы ее новая подружка знала о ее прозвище. Как приятно хоть разок увидеть Кейт такой смущенной. Озорная ухмылка появляется в уголках губ Джейса, но длится она недолго. Голос Вай раздается из-за спины Кейт, прерывая перепалку между братом и сестрой. — Думаю, нам пора идти. Немного придя в себя, Кейт кашляет, чтобы прочистить горло, и стряхивает остатки смущения, прежде чем снова заговорить. — Да, Вай права. Мы не должны заставлять Совет ждать. — Что? Вместе?! Джейс бросает быстрый взгляд на Виктора, пытаясь оценить его реакцию. Но с тех пор как Вай вошла в комнату, его партнер молча разглядывал свои ботинки. — Очевидно, — пожимает плечами Кейт. — Когда мы прибыли сегодня утром, Мел сказала мне, что члены Совета хотят, чтобы ты присутствовал на нашей аудиенции. Это… настораживает. Совет никогда не делает ничего без причины, и уж точно никогда не принимает решений, которые не отвечают их собственным интересам. Так что если после всего, что произошло прошлой ночью, они все еще хотят видеть меня в качестве своего консультанта… Это может означать только одно: у них уже есть план на мой счет. — Хорошо, — вздыхает Джейс, на него давит тяжесть накопившейся за последние несколько дней усталости, а узел в животе затягивается еще туже. Повернувшись к Виктору, он улыбается, изо всех сил стараясь скрыть растущее беспокойство. — Виктор, похоже, они займутся нашим делом не раньше полудня, так что тебе лучше остаться здесь и немного отдохнуть. Я прослежу, чтобы охранники принесли тебе что-нибудь поесть и… — Нет, — раздается слегка приглушенный, но твердый голос его партнера из-под длинных прядей шелковистых волос, закрывающих его лицо. — Что? Виктор поднимает голову и впервые с тех пор, как Кейт и Вай вошли в комнату, встречается взглядом с Джейсом. От того, что он видит в этих бушующих морях расплавленного золота, у него по позвоночнику пробегает холодок: та же безрассудная решимость, та же готовность к самопожертвованию, которую он показывал в Последней капле. — Это касается Зауна, поэтому я иду с тобой. — И внезапно ему не все равно, — фыркает сзади Вай, и Джейс тут же вскидывает голову, чтобы бросить на нее яростный взгляд. Но в ее словах явно меньше язвительности и больше печали, чем накануне. Однако Виктор ничего не отвечает. Вместо этого он берется за трость и с трудом поднимается, направляясь к двери. Не имея другого выхода, Джейс следует за ним, безмолвно благодарный за то, что длинные коридоры Академии остаются пустыми в ранние утренние часы, избавляя странную компанию из четырех человек от любопытных взглядов. У ворот их поджидает фургон миротворцев, и молчаливая поездка в Башню Совета становится самой неловкой за всю жизнь Джейса. Вай смотрит на Виктора, скрестив руки и насупив брови. Виктор, сидящий рядом с Джейсом, не отрывает взгляд от окна, но время от времени бросает быстрые взгляды на нее и Кейт. Кейт, в свою очередь, наблюдает за Вай, на ее лице написано беспокойство. А взгляд Джейса постоянно мечется между Кейт и дрожащими руками Виктора. Цвет лица Виктора ухудшается с каждой минутой, и к тому моменту, когда они проходят через позолоченные двери Башни Совета, он становится призрачно бледным. Его шаги становятся все медленнее, все тяжелее, пока они поднимаются по многочисленным лестницам, что также не ускользает от внимательного слуха Джейса. Сколько бы раз он ни предлагал им передохнуть, Виктор неизменно отвечал молчаливым отказом. Джейс снова делает мысленную пометку: обсудить с Советом проблемы удобства в здании, если его не отправят в изгнание после сегодняшнего дня. Вообще-то, нет, не только в здании — проблемы удобства во всем городе. Когда они наконец поднимаются на верхний этаж, охранник провожает их в зал Совета, и они стоят снаружи, ожидая, когда их позовут. Крики внутри слышны даже через закрытые двери. — Это неприемлемо! Три моих поставщика заявили, что намерены отложить поставки до осени, чтобы ситуация успокоилась. Джейс сразу же узнает скрипучий голос советника Хоскела. — После сегодняшнего инцидента у нас есть более серьезные проблемы, чем падение прибыли, — это Кассандра, мать Кейт и глава Дома Кирамман. — Советники, моя дочь обладает уникальным пониманием нашей ситуации. Как по команде, двери изнутри распахиваются, и на них внезапно смотрят семь пар встревоженных глаз. Что, черт возьми, происходит?! — Джейс? Что ты здесь делаешь? — спрашивает Хаймердингер со своего места главы совета за столом в форме шестеренки, в его голосе слышны озабоченность и удивление. — Я вызвала его, — говорит Кассандра, как всегда, спокойно, но твердо. — Полагаю, сегодняшняя дискуссия касается и его, и я уверена, что мои коллеги советники согласятся, что его ценное мнение может оказаться очень полезным в решении нашей нынешней дилеммы. Мы сможем заняться его… экспериментами, когда разберемся с более насущными делами. После слов Кассандры выражение лица Хеймердингера мрачнеет, а в животе Джейса зарождается неприятное чувство тревоги. Он начинает неосознанно теребить кристалл в браслете, перебирая пальцами его гладкую поверхность. — Вы правы, моя дорогая, — бормочет Хаймердингер, его обычно яркий и веселый тон сменяется мрачной серьезностью. — Он должен знать. — Боюсь, я не понимаю. — Вчера вечером было совершено покушение на советницу Кирамман, — серьезно объявляет Хаймердингер, — кто-то заложил бомбу в ее доме. — Что?! — Кейт вскидывает голову и поворачивается к матери, которая, теперь, когда Джейс присматривается, старательно пытается спрятать перевязанную руку. — Мам, ты в порядке?! Кассандра бросает на Кейт тот самый строгий взгляд, который Джейс несметное количество раз видел направленным на его младшую сестру. Он означает: будь достойной наследницей дома Кирамман и сохраняй самообладание. — Хм, да. К счастью, взрыв произошел в западном крыле, и обошлось без жертв. Что? Там находится комната Кейт. Зачем какому-то убийце проникать в Пилтовер, чтобы заложить бомбу не в той комнате?! — Однако… Джейс, боюсь, что госпожа Талис была со мной в тот момент. На какое-то мгновение мир вокруг Джейса расплывается, его поглощает темная бездна, и удушающая пустота давит ему на грудь, грозя раздавить своим весом. — Что случилось с моей матерью?! — Ее пришлось госпитализировать. Ее жизни ничего не угрожает, но она сильно пострадала. Оглушительный грохот собственного сердца заглушает голос Кассандры, и Джейс каждой клеточкой души стремится выбраться из комнаты и броситься к матери, где бы она ни находилась. Но испуганное выражение лица Виктора удерживает его на месте, привязывая к настоящему моменту, несмотря на нарастающую панику, терзающую его сердце. Он подается вперед, чтобы укрыть Виктора, и его плечи становятся защитой от пронизывающих взглядов советников. — Учитывая эскалацию напряженности между Нижним Городом и Пилтовером, а также предстоящее празднование Двухсотлетия, это нападение вполне может быть попыткой террористов-революционеров подорвать стабильность и порядок в обоих городах, — Кассандра взмахивает рукой, жестом приглашая дочь выйти вперед. — Недавнее расследование Кейтлин еще больше подтверждает эту теорию. Кейт делает глубокий вдох и идет к центру комнаты, а Вай становится рядом с ней. — Советники, это Вай. Она родилась в Нижнем Городе. Несмотря на то что мы бесчисленное количество раз подводили ее, она рискнула всем, чтобы показать мне, какова жизнь там на самом деле. Люди голодают, болеют, их уничтожает мерцание. Они живут в постоянном страхе перед скоординированными усилиями жестоких криминальных авторитетов. Один человек возглавляет эти усилия — Силко. Он считает, что Нижний Город должен быть независимым, и называет его Нацией Зауна. Голос Кейт прорезает тишину комнаты, спокойный, но решительный, а члены совета обмениваются недоуменными взглядами. Советник Болбок, кажется, первым преодолевает свое изумление. — Мы проводили расследования касательно Силко. Они не выявили такого уровня организации. — Возможно, нам нужны лучшие информаторы, — резко возражает Кассандра, явно не желая терпеть вызов авторитету своего дома. На протяжении всей речи Кейт Хаймердингер оставался задумчивым, его крошечные руки были сцеплены вместе, пока он размышлял. Однако внезапно он достает из кармана отчет о работе миротворцев и кладет его на стол. — А что насчет сегодняшнего нападения на советника Кираммана и госпожу Талис? Вы подозреваете, что Силко причастен и к этому? — Нет, ну… Удивленный нехарактерным для Кейт замешательством, Джейс слегка наклоняется вперед, пытаясь заглянуть в отчет, который заставил его обычно собранную сестру растеряться. Но то, что он видит, поражает его как удар в живот. На первой странице — фотография комнаты Кейт, от которой теперь остались лишь обломки и пепел, а рядом — еще одна фотография, на этот раз того, что, судя по всему, и стало причиной взрыва. Маленькая механическая игрушка-обезьянка. — Не-ет. Дрожащий шепот Виктора доносится до Джейса, и его осеняет ужасающее осознание. Это то самое устройство, которое он видел три дня назад в мастерской своего партнера. Тот самый прибор, над которым, по словам Виктора, он работал вместе с другом. Другом, который мог быть не кем иным, как… — Джинкс. Ее зовут Джинкс, — заявляет Вай, и ее слова тяжестью ложатся на Джейса, заставляя его кровь кипеть, а голову кружиться. — Она… моя сестра. Может, сейчас она и работает на Силко, но… — Эта Джинкс пыталась убить члена Совета! — прерывает ее Хоскел. — Мне все равно, кто она и на кого работает. Мы должны послать туда миротворцев и схватить ее прямо сейчас. — Это может привести к войне. Голос Виктора, насыщенный акцентом, доносится из-за спины Джейса, как далекий гром перед грозой. — А ты еще кто такой? Еще один отброс? — спрашивает советник Сэйло с насмешкой и презрением в каждом слове. Джейс поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Виктор бросает на Сэйло взгляд, полный желчи, как будто хочет схватить этого ублюдка за шею (Джейс с радостью помог бы ему это сделать). Но золотистые глаза Виктора колеблются, не зная, что ответить. — Он — Виктор, мой новый партнер, — вступает Джейс, стараясь говорить как можно увереннее. Ведь что бы ни случилось, Виктор всегда был и будет Виктором — его другом, его любовью, его партнером. Но тот факт, что его протеже чуть не убила его мать, тяжелым грузом лежит на сердце Джейса. — Виктор прав. Там, внизу, есть хорошие люди, — говорит Кейт, хотя Джейс понимает, что она сама, должно быть, борется с подобными переживаниями. — Хмф. И плохие тоже. — Мы должны действовать прямо сейчас! — Мы слишком долго позволяли им делать все, что они хотят. — Советники, пожалуйста, — умоляет Хеймердингер, но никто, кажется, не слышит маленького йордла. — Их нельзя переубедить. — Они знают только насилие! — При всем уважении, советники, вы не знаете войны. А я знаю, — Мел, наконец, прерывает какофонию голосов, призывая к тишине. — Это должно быть нашим последним средством. Возможно, есть дипломатическое решение. — И что? Будем ждать, пока они не убьют нас одного за другим посреди ночи? Это неприемлемо! — усмехается Сэйло нехарактерно дерзко. Как будто он специально хочет посеять страх и раздор в Совете. — Даже если бы мы захотели вторгнуться, у них есть мерцание. — Значит, мы беззащитны перед их насилием?! — восклицает Хоскел в ответ на колкое замечание советницы Шулы. — Мы всегда можем воспользоваться новым изобретением мистера Талиса. Этот его хекстек кажется довольно… взрывоопасным. Как говорится, клин клином вышибают. Слова Сэйло вызывают шок у всех присутствующих, но на Джейса они обрушиваются как удар молота. Неизбежное направление разговора, ловушка, в которую они все невольно попали, становится все более очевидной. — Советник Сэйло прав, — говорит Кассандра, и ее острый, расчетливый взгляд уже продумывает план. — Если мы представим хекстек на Двухсотлетии как новую линию обороны Пилтовера, этого может оказаться достаточно, чтобы сдержать дальнейшую агрессию, по крайней мере на время. Вполне возможно, это наш единственный шанс предотвратить дальнейшее кровопролитие. — Что? — раздается сзади голос Виктора, и Джейс не может заставить себя повернуться, боясь увидеть выражение лица его партнера. — Хекстек — это не оружие. Мы создали его, чтобы помогать людям, а не вредить им. — Разве обеспечение безопасности наших граждан не является еще одним способом помочь им? — говорит Сэйло с лукавой улыбкой. — И я уверен, что мы легко найдем щедрого инвестора и ценного союзника в Ноксусе, если исследуем его военное применение. Джейс смотрит на Мел как раз вовремя, чтобы увидеть, как в ее прекрасных оливковых глазах вспыхивает ярость. Нет нужды гадать, кто является истинным вдохновителем Сэйло: Амбесса Медарда. Мать Мел. — Советники, послушайте, я не думаю… — пытается возразить Джейс, но его голос быстро заглушается жарким спором, разгорающимся в зале. Всего несколько часов назад он был самым счастливым человеком на свете, а теперь ему кажется, что из его вен выкачали всю кровь, а из легких насильно втянули весь воздух. Он чувствует себя таким маленьким, таким незначительным. Ничтожным. Одиноким. Даже Кейт и Вай шепчутся друг с другом, потерявшись в своем собственном мире. Но на самом деле неважно, слушают его члены совета или нет, потому что он и сам не знает, что сказать. Все выглядят испуганными, отчаявшимися, и он не может не испытывать ужаса, потому что они ищут в нем спасения, а он не защитник. Не спаситель. Просто глупый ученый, который хотел сделать мир немного лучше с помощью магии. Так какой же путь правильный? Испортить мечту всей своей жизни, переиначив ее в угоду власть имущим? Или смотреть в другую сторону, бросив свой народ, своих друзей, свою семью на произвол судьбы? Есть ли у него вообще выбор? И стоит ли ему вообще выбирать?! Нет. — Советники, мы должны проголосовать, — наконец вмешивается Хаймердингер, когда обсуждение заходит в тупик, и его голос звучит устало, но решительно. — Вы все знаете о моей позиции в отношении магии, и наше нынешнее затруднительное положение вызывает у меня печаль. Однако я также понимаю серьезную озабоченность ситуацией в Нижнем Городе и безопасностью Пилтовера. Я умоляю вас, когда вы будете голосовать, помните, что благополучие наших граждан должно быть нашим главным принципом. Кто из вас согласен с предложением советника Сэйло? Поднимается рука, затем еще одна, еще… В общей сложности пять рук, и только руки Мел и Хаймердингера прочно лежат на столе. Следующее, что слышит Джейс, — как позади него захлопывается дверь. Он оборачивается, но Виктора уже нет. Не раздумывая, он выбегает из зала Совета, отчаянно пытаясь найти своего партнера. — Виктор! Подожди! — кричит Джейс, но Виктор не сбавляет шаг. Он продолжает идти по длинному коридору, тяжело опираясь на трость, и каждый торопливый стук по мраморным плитам вбивает в сердце Джейса острый гвоздь. — Мне не следовало приходить сюда, — бормочет Виктор, в его голосе звучит боль. — Это было ошибкой с самого начала. Тремя длинными шагами Джейс сокращает расстояние между ними, но взгляд его партнера упрямо устремлен вперед, отказываясь одаривать Джейса своим золотым сиянием. — Виктор, не мог бы ты остановиться на секунду и выслушать меня? — умоляет Джейс, его голос мягкий, но наполненный настоятельной необходимостью. — Давай вернемся внутрь. Еще не слишком поздно. Вместе мы… мы сможем заставить их слушать. Виктор резко останавливается, но все еще отказывается смотреть Джейсу в глаза. — Нет, Джейс, мы не сможем заставить их слушать, если они не хотят слушать. Худые плечи Виктора сотрясает резкий кашель, который кажется чужеродным в пустом, чопорном пространстве Башни Совета. Звук настолько грубый и болезненный, что по позвоночнику Джейса пробегают мурашки. И ему приходится бороться с непреодолимым желанием положить руку на спину партнера. — Может, если ты объяснишь им… — Объясню им что, Джейс? — Виктор наконец поворачивается, его глаза — две умирающие звезды, красные и сверкающие ярче, чем когда-либо. — Неужели ты думаешь, что от того, что я с ними поговорю, что-то изменится? — Конечно, изменится. Виктор разражается сухим смехом, но он резко переходит в очередной приступ кашля. — Джейс, когда они смотрят на меня, они не видят меня. Они видят заунита, они видят инвалида, они видят бремя. Если они не хотят выслушать своего золотого мальчика, то как они могут выслушать преступника из Нижнего Города? Как ты можешь быть таким же слепым, как они?! — голос Виктора срывается, горечь и боль невозможно скрыть. Джейс понимает, откуда исходит недовольство его партнера и на кого оно направлено, но не может не чувствовать себя уязвленным, когда Виктор выплескивает все это на него. — Не все так предвзяты, как ты думаешь, Виктор, — удается ответить ему. — И они говорили об использовании Хекстека в оборонительных целях, а не в войне. Может быть, под нашим руководством мы сумеем сделать так, чтобы это не… — Ты вообще себя слышишь? — цедит Виктор, его голос срывается, когда он продолжает кашлять, прикрыв рот ладонью. — Я отказываюсь быть частью этого безумия. — Виктор, пожалуйста. — Они собираются разрушить твою мечту, Джейс! Нашу мечту. Разве ты не видишь?! Я… Внезапно наступает тишина. Оглушительная тишина. Джейс чувствует, как его сердце разрывается на куски: боль пронзает грудь, опускаясь в желудок. Рука Виктора окрашивается ярко-красной кровью, а лицо становится призрачно-белым. — В-виктор? Но Виктор не может ответить. Он падает прямо в объятия Джейса, его трость ударяется о мраморные плиты. Его глаза закрыты, тонкие губы слегка раздвинуты. Как будто из него выкачали всю жизнь. — ВИКТОР! — кричит Джейс, и звук его собственного голоса кажется ему далеким, чужим. Джейс полулежит на холодном полу, прижимая к груди обмякшее тело Виктора, и слышит лишь неровное, сбивчивое, затихающее дыхание своего партнера. — Нет. Нет, нет, нет. Виктор?! Пожалуйста, Виктор, очнись! Что-то теплое и мокрое скользит по его щеке, стекая по лицу Виктора, но когда он пытается стереть это дрожащим пальцем, то лишь размазывает багровые полосы по бледной коже. Почему ты не просыпаешься?! Почему?! Виктор, пожалуйста, не пугай меня так. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! Я не могу тебя потерять. — КТО-НИБУДЬ МЕНЯ СЛЫШИТ?! Я не могу жить без тебя. — ЕМУ НУЖНА ПОМОЩЬ! Я должен тебе кое-что сказать. — ПОЖАЛУЙСТА! Я люблю тебя.

***

Шуршание ткани и металлический звон пробуждают Джейса от беспокойной дремы. Похоже, он уснул в кресле, которое придвинул к кровати Виктора, прижавшись головой и руками к белым больничным простыням. Он проводит рукой по лицу, пытаясь стереть толстую корку слез и соплей, образовавшуюся от плача, и с трудом приспосабливает свои затуманенные глаза к тусклому свету прикроватной лампы. Когда зрение окончательно проясняется, Джейс видит, как Виктор надевает ножной ортез поверх брюк. Больничный халат валяется на кровати, замененный одеждой, которую Джейс купил для него, а многочисленные капельницы свободно свисают со стойки, больше не прикрепленные к рукам пациента. Повернувшись спиной к Джейсу, Виктор достает трость и устало поднимается с края кровати. — В-виктор?! — бормочет Джейс, испытывая облегчение и тревогу одновременно. Он бросается к своему партнеру, едва не спотыкаясь о собственные ноги. — Тебе пока нельзя двигаться. Врачи сказали… Но Виктор проходит мимо Джейса, как будто его не существует, как будто он не слышит, склонив голову, длинные пряди шелковистых волос падают ему на лицо. К ужасу Джейса, его партнер свободной рукой хватается за ручку двери, и его намерение уйти становится до боли ясным. — Подожди, куда ты идешь?! — Я возвращаюсь в Заун, — голос Виктора звучит тонко, хрипло, каждое слово произносится так, словно дорого ему обходится — болезненно изнурительно, мучительно медленно. — Сейчас?! — Джейс вскрикивает, паника сжимает его горло, но свободно выплескивается изо рта. — Ты не можешь уйти сейчас, Ви! Врачам еще нужно сделать анализы, и ты все равно не в том состоянии, чтобы тебя выписали. Кроме того, утром придут Кейт и Вай. Они должны задать тебе несколько вопросов о… — Я арестован? Холодный, резкий акцент пронзает грудь Джейса, разрывая его сердце. — ...Что? Конечно, нет. Что за глупости ты говоришь? — Я спрашиваю, могу ли я идти. Джейс шумно сглатывает, пытаясь проглотить нахлынувшее предчувствие, которое давит ему на виски. — Ты… что ты собираешься делать? — Мне нужно поговорить с Джинкс. — Ты с ума сошел?! Она… Она ненормальная! Она чуть не убила мою мать и Кассандру. Виктор наконец поворачивается, но Джейс не находит утешения в его непоколебимом, лишенном эмоций выражении лица. Даже прекрасные моря расплавленного золота затвердели, потеряв привычную искру, и смотрят на Джейса с пустотой и ожесточением. — Джинкс может быть… растеряна. Но не смей называть ее ненормальной, Джейс, — шипит Виктор. — Ви, она опасна! Она работает на Силко, она из Нижнего Города, и… — Я из Нижнего Города, Джейс. Блять. — Подожди, ты же знаешь, что я не это имел в виду, Виктор. Ты должен понять. Там, внизу, есть люди, которые, кажется, чертовски хотят уничтожить нас, и мне нужна твоя помощь. Мне нужен… ты, Виктор. Мы можем все исправить. Вместе, — говорит Джейс, отчаяние сквозит в каждом слове, когда он протягивает руку к худому плечу Виктора. Но Виктор отталкивает ее, не разрывая зрительного контакта. — Нет, Джейс. Я тебе больше не нужен, — спокойно отвечает он, как будто вся эта ситуация его не касается, как будто он разговаривает с совершенно незнакомым человеком. — Наши пути разошлись в тот момент, когда ты отдал хекстек в руки войны. Внезапно вся боль, вся тревога, весь страх, копившиеся в Джейсе на протяжении последнего дня, разом вырываются наружу, как затворы плотины под неумолимым напором воды, и прежде чем он успевает осознать это, его голос повышается, разбиваясь о стерильные стены отдельной палаты больницы. — Ты думаешь, это так просто?! Отвернуться, пока город ищет у тебя спасения?! Цепляться за принципы, когда на твоих плечах лежат жизни тех, кого ты любишь?! Я никогда не просил об этом! На мгновение Виктор молча смотрит на него, в его глазах мелькают нечитаемые эмоции, уголки тонких губ едва заметно подрагивают. Но это лишь доля секунды, прежде чем возвращается спокойная, бесстрастная маска — прекрасная и безупречная, высеченная из белого мрамора и украшенная желтым золотом. — Я должен попрощаться с нашей мечтой, Джейс. С тобой, — наконец произносит он низким, напряженным голосом и снова отворачивается, устремив взгляд на дверь. — Попрощаться? Виктор, пожалуйста, подожди. Послушай меня. Тебе нужно срочное лечение и… — Джейс задыхается, на глаза наворачиваются новые слезы, хотя он думал, что они уже давно иссякли. Сердце колотится в ушах, оглушая и сводя с ума, каждый удар — болезненное напоминание о том, что он вот-вот потеряет. Но Виктор уже поворачивает ручку двери, не желая ждать, что он скажет. — В-виктор, ты — мой партнер. Виктор в последний раз оборачивается, чтобы посмотреть на Джейса, уже наполовину исчезнув в дверном проеме, и с обидой и ноткой нерешительности произносит слова, растворяясь в ночной тьме. — Я… Прощай, Джейс.