Извне

Сидя рядом с безжизненным телом Кая, Таканори нервно кусал губы. Непонятно, сколько времени прошло с тех пор, как с ним разговаривал тот мужчина – иногда Руки переговаривался с Урухой, просто чтобы убедиться, что оба в сознании. Отчего-то вокалист думал, что их терзает одна и та же мысль – вернется ли тот человек, назвавшийся шерифом? А если вернется, то с добрыми намерениями?    Боль продолжала пульсировать в позвоночнике, но Таканори к ней уже почти привык: это даже помогало отвлекаться от перспектив, которые были гораздо хуже – погибнуть неизвестно где и неизвестно отчего. Ему не нравилось это место. И дело даже не в аварии или дороге, с которой они не могли найти выхода. Просто в этом месте было что-то жуткое, неясное – как темнота за приоткрытой дверью в коридор, когда ты просыпаешься ночью в своей комнате от странного звука.    На автомате Таканори попытался заправить за ухо прядь волос, но пальцы вдруг коснулись чего-то липкого: на виске была ссадина. Странно, а он ее даже не почувствовал. Вытерев ладонь обо что-то, первым попавшимся под руку, Таканори принялся осматривать собственное тело на предмет других повреждений. Именно за этим занятием его застал Лайм, который появился так неожиданно, будто свалился прямо с потолка.    В общем, буквально так ведь и было – войти в трейлер теперь можно только через боковую дверь, которая оказалась сверху.   Они с Руки в растерянности посмотрели друг на друга.    – О…Вы пришли, – Таканори произнес это, не сразу подобрав слова.    – А ты думал, я шучу? – Лайм сразу же отозвался, с любопытством разглядывая нового жителя их города. – Вот что, давай быстрее. Нам нужно торопиться.    – Почему? – брови Руки чуть нахмурились. – Что-то не так?   Шериф не удержался от тяжелого вздоха – за время, проведенное в этом месте, он научился неплохо определять типажи людей. И он уже сейчас видел, что с Таканори будет сложно: даже по тяжелому взгляду этого человека понятно, что он не из тех, кто легко подчиняется чужим приказам.    – Послушай, я все обязательно расскажу, но сначала нам нужно выбраться отсюда и попасть в город. И давай без формальностей, мы здесь не на заседании парламента. Можешь звать меня Лайм.    – Таканори, – голос вокалиста звучал настороженно, но все же он представился в ответ.    Больше Руки сказать ничего не успел: Лайм довольно легко подтолкнул его вперед и подсадил, чтобы мужчина мог дотянуться до двери в потолке и выбраться наружу – только вот тот ничего не делал.    – Мне что, самому подтягиваться? – Таканори спросил это с явным неудовольствием.    – А ты думаешь, я сейчас как разбегусь, подпрыгну и вытащу нас обоих?   Отвечать на колкость Руки ничего не стал, только поджал губы, выражая неудовольствие: этот Лайм с его грубоватой манерой речи и спешкой ему определенно не нравился. Спина еще болела, но Таканори сумел вытянуться и ухватиться за края дери. А вот подтянуться оказалось гораздо сложнее. Силы в руках не хватало, а позвоночник будто выдирали позвонок за позвонком – в конце концов, вокалист все-таки сумел оказаться на верху поваленного трейлера, выбросившись, как рыба на сушу. Лайм легко вылез следом и тут же спрыгнул на землю, даже не переводя дыхание.    – Давай же, говорю, что времени мало!   Шериф протянул Таканори руку, помогая спуститься на землю, а затем, не отпуская, сразу же повел его обратно к дороге, как маленького ребенка.    – Подождите… А остальные?   – Я сейчас отведу тебя к дороге, там будут инструменты и помощь. Вызволим твоих приятелей.    Лайм понял, что спорить с этим человеком бессмысленно – если ему нужны объяснения, он их добьется. Впрочем, Руки его слова устроили: потому что тот покорно зашагал следом обратно к шоссе – овраг спускался внизу на пару метров. Мысленно Таканори прикинул, что травмы могли быть и серьезнее: в полете они перевернулись несколько раз и сильно ударились о землю. Впрочем, еще неизвестно, что с Аоем и Урухой.    – Это еще что?   Выбравшись на обочину дороги, Таканори застыл в растерянности – открывшаяся перед ним картина выглядела довольно странно. Около разбитого автомобиля прямо на асфальте, сложив ноги по-турецки, сидел молодой мужчина – он блаженно улыбался и повторял одну и ту же фразу:   – Какой же ты красивый.    Фраза, видимо, предназначалась для блондина, который сидел перед ним на корточках. Чуть в стороне был припаркован старый грузовик: он казался таким ветхим, что с трудом верилось в его способность сдвинуться с места – рядом с ним стояли двое мужчин. Первый производил дружелюбное впечатление, а вот второй, темноволосый, с высветленными прядями и многочисленным пирсингом на лице, выглядел довольно мрачно и, более того, держал пилу.    Таканори медленно попятился, но наткнулся спиной на Лайма.    – Я же сказал, это инструменты, чтобы помочь твоим друзьям, – шериф подтолкнул мужчину вперед. – Тебя пока осмотрит наш медик Шию, а мы вернемся к трейлеру. Давайте без глупостей, нужно торопиться.    Опять эта спешка. Двое мужчин быстро прошли мимо Таканори, и тот услышал, как Лайм сказал одному из них – тому, что был с пирсингом:   – Спасибо, что пришел, Нео.    – Просто хочу помочь людям.    Ответ оказался сухим, почти официальным. Через мгновение все трое скрылись в лесу, а Таканори услышал мягкий голос, который явно обращался к нему:   – Присядешь на капот? Нужно тебя осмотреть.    Обернувшись, Руки столкнулся взглядом с тем блондином, который до этого сидел на корточках – по-видимому, Шию. Теперь он распрямился и оказался необычайно высоким: Таканори привык оказываться ниже большинства своих знакомых, но не настолько – Шию он едва доставал до плеча. При этом медик был необычайно красив, но красота была мягкой, идеально подходящей к его голосу: никаких резких и острых черт лица. Как волшебник из детской сказки. Необычная внешность этого человека так удивила Таканори, что он подчинился просьбе с первого раза.    Пока вокалист сидел на капоте черного Мерседеса, то разглядел, что внутри был еще один человек – он совсем не двигался.    – С ним все в порядке? – от неприятной мысли кожа Руки покрылась мурашками. – Он же не…   – Живой, все хорошо, – Шию чуть улыбнулся. – Настоящий везунчик. Сейчас я обработаю твои ссадины, думаю, что тут тоже ничего серьезного. Потом проверим, что у тебя нет сотрясения.    Медик говорил мягко, как с ребенком, и каждое его прикосновение было деликатным: но Таканори все равно держался настороженно. Он чувствовал, что и этот человек напряжен. Шию светил ему в глаза маленьким фонариком, заставлял следить за движениями своего пальца, поднимать и опускать руки – а сам все время косился на небо.    – Почему все так торопятся? – Таканори не удержался и снова задал вопрос. – Здесь какой-то комендантский час?   – Нужно успеть до темноты, – говоря это, Шию внезапно помрачнел. – Тебе потом все объяснят, не переживай. Главное разобраться здесь.    От этих слов Руки стало не по себе – в голову снова закралась мысль, что с этими людьми что-то не так. Приятный вид Шию располагал к себе, и в какой-то момент Таканори потерял бдительность: но когда и он стал говорить этими загадочными фразами и увиливать от прямых ответов, вокалист снова подумал, что доверять здесь никому нельзя. Серийные убийцы тоже могут располагать к себе. Впрочем, целое поселение серийных убийц в получасе езды от оживленного шоссе и крупных городов? Бред, быть такого не может. Есть еще вариант, что это какой-то пранк или здесь снимают малобюджетное кино: чтобы не тратиться на актеров, используют случайных приезжих.   Все равно – все варианты пугают.    Пока Таканори думал об этом, со стороны леса послышалось движение. Через мгновение из-за деревьев появились Уруха с Аоем: второй все еще выглядел бледным и шел с поддержкой Койю, но главное – он был живой. За спинами музыкантов шагал Лайм: при этом выглядел он гораздо более мрачным, чем в тот момент, когда Руки его только встретил.    – Вы как? – бросившись к одногруппникам, Таканори осмотрел их на предмет повреждений.    – Жить буду, – Аой улыбнулся и попытался отсалютовать, но тут же ойкнул и поморщился. – Вот с Каем все хуже. Он еще не пришел в сознание. Может…   – Шию, спустишься со мной? Там парню насквозь побило ногу, – перебив Юу, Лайм быстро произнес это, хмуро глядя на медика. – У тебя есть с собой что-то, что может помочь?   – Я взял все, что было, – Шию кивнул на сумку, которую пока положил на капот. – Но нужно смотреть, насколько там все серьезно, так сразу не скажешь. Пойдем.    Вытащив бинты и спирт, медик протянул их Таканори, протараторив, чтобы он помог друзьям обработать порезы и ссадины – после этого они с Лаймом снова скрылись в лесу. Руки в недоумении смотрел на переданные ему вещи, не совсем понимая, что от него хотят. Вздохнув, Уруха забрал у него спирт и, усадив Аоя на капот, начал обрабатывать глубокую ссадину на его плече, оставленную осколком от разбитого окна.    – А это еще кто? – пока Юу шипел и морщился, Койю кивнул на пассажиров Мерседеса. – Это они нас сбили?   – Да хуй знает, – Таканори повел плечами. – Я здесь немногим дольше вас. Они все здесь такие странные. Все время твердят, что мы должны вернуться в город до ночи.    – Они тут что, ёкаев боятся? – Аой хмыкнул, но через секунду вскрикнул и забил по капоту машины ногами. – Ты что делаешь, мне же больно!   – Естественно, тебе больно, – лицо Урухи оставалось неумолимым. – У тебя порез едва не до кости.    – А от тебя ни капли сочувствия!   Если эти двое начали шутливо переругиваться, значит, хотя бы что-то осталось на своих местах – пока это было единственным, что хоть немного успокаивало. Чтобы хоть чем-то занять мысли, Таканори несколько раз обошел Мерседес. Ходить все еще было больно, при каждом шаге позвоночник ныл, но в целом – терпеть можно. На третьем круге Руки вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд: прикованный к машине парень, что сидел на асфальте, вдруг застыл и смотрел на него так внимательно, что вокалисту стало не по себе.    – Эта душа никогда не умрет.   Незнакомец произнес это странно, как-то нараспев, а потом сразу же отвернулся. Кажется, его начало отпускать, и вместо блаженной улыбки на его лице появилось рассеянное, чуть озабоченное выражение – даже в расширенные зрачки вернулись проблески осознания реальности. Эти его слова застали Таканори врасплох. Строчки из его песни? Неужели парень его узнал? Почему-то от этого вдруг стало особенно не по себе – еще и небо темнело, наступали сумерки, и хоть до захода солнца было далеко, Руки чувствовал, как нервозность нарастает.    Именно в этот момент из леса вернулся Лайм и те двое незнакомцев, что приехали с ним.    – Что с Каем? – Уруха сразу нахмурился.    – Послушайте, – Лайм начал издалека, как будто очень волновался. – Там серьезная рана, и потребуется операция. Нельзя просто так достать ножку стола из бедра, нужно минимум несколько часов.    – И в чем проблема? Давайте просто вызовем скорую, – Аой в недоумении попытался соскочить с капота машины, но тут же охнул и завалился на Уруху.    – Все не так просто, – подбирать слова явно было трудно, и шериф нервно поглядывал в сторону неба. – Скорая уже здесь. Кроме Шию, медиков нет. Он поможет вашему другу, но это займет два или три часа.    – Тогда подождем, торопиться же некуда, – Аой все еще не понимал, в чем же проблема. – Главное, что Ютака в порядке.    – Вам придется поехать в город, скоро стемнеет, – Лайм покачал головой. – Тацуя и Нео отвезут вас. А я останусь здесь с Шию и вашим другом на ночь.    Судя по мрачным лицам упомянутых Тацуи и Нео, они были не в восторге от этой идеи, но возражать шерифу не хотели – поэтому первым свое несогласие выразил Уруха:   – Мы не бросим Ютаку одного. Это даже не обсуждается.    – Он будет не один. С ним останемся мы с Шию. Он будет в безопасности, а вот вам нужно скорее возвращаться в город.    – Почему?   – Здесь опасно. Вам все объяснят в городе, но нужно торопиться.    – Может, хватит говорить загадками?   Атмосфера накалялась, и Аой с Урухой, кажется, были готовы вступить в перепалку, даже несмотря на свое состояние после аварии: Тацуя и Нео за спиной Лайма заметно напряглись, и только шериф еще пытался сохранять спокойствие.    – Если вы настаиваете, кто-то из вас может остаться здесь, – Лайм вздохнул и поднял руки, как бы показывая мирные намерения. – Но остальным нужно возвращаться в город как можно скорее, пожалуйста.    Видя, что Аой снова собирается возразить, Таканори вдруг потянул его за локоть и впервые вступил в разговор:   – Хорошо, я останусь, но вам придется объяснить, что происходит.    – Нори!   Через мгновение музыканты уже образовали небольшой круг, горячо споря. Аой убеждал, что нельзя доверять этим странным людям и делать так, как они говорят, а Руки возражал, что вариантов у них просто нет – да и в целом нет ощущения, что жители города хотят им как-то навредить. Скорее, местные и сами боятся: только вот непонятно, чего именно. Решающий голос принадлежал Урухе, и тот, чуть подумав, сказал:   – Давайте сделаем так, как они хотят. Только с Каем останусь я.    – Что? Почему?   – Юу еле стоит, ты тоже с трудом ходишь, а меня почти не задело, только пара царапин. Я более подходящий кандидат, чтобы еще и Кая защитить, если вдруг что.    Вздохнув, Таканори коротко кивнул: на споры сил просто не осталось. Аой какое-то время молчал, скрестив руки на груди, но потом, не найдя других аргументов, тоже согласился с планом. После этого Лайм с облегчением выдохнул, прошептал что-то Тацуе и, махнув Урухе рукой, как бы приглашая следовать за ним, скрылся в стороне леса – темнело быстро, и его фигура тут же растворилась среди деревьев.    – Все будет хорошо, – в словах Койю не слышалось уверенности. – Увидимся позже.    – Ага, все ужастики так и начинаются, – Аой тихо пробурчал это себе под нос.    – Пойдем скорее, – парень с добродушным лицом и волосами цвета молочного шоколада махнул рукой на припаркованный рядом мини-грузовик. – Я Тацуя, помощник шерифа. Это Нео.    Если Тацуя еще попытался изобразить улыбку, отчего на его щеках появились почти детские ямочки, то Нео даже не посмотрел в сторону новоприбывших и сразу же направился к Мерседесу, щелкнув замком наручников. Взвалив на себя первого парня, он только коротко бросил Тацуе:   – Возьми второго, времени мало.    Так все гости странного городка оказались в небольшом кузове грузовика, и Тацуя, сев за руль, завел мотор – оказалось, что машина ехала совсем медленно: Таканори прикинул, что скорость была не больше тридцати километров в час. Аой тоже заметил это:   – Она что, едет не на бензине?   – Похоже на то, – Руки прислушался к механическому лязганью. – Не знаю. Здесь все такое странное.    Не сговариваясь, оба музыканта говорили шепотом. Мимо проплывал медленно тонущий в сумерках лес – на первый взгляд, все было спокойно, но Таканори чувствовал, что его тревога только усиливается. Тацуя и Нео в кабине тоже молчали, что вызывало дополнительные вопросы: почему они так помрачнели после того, как Лайм принял решение остаться в лесу?   – Чего… Мы где вообще?   Парень, что до этого был пристегнут к Мерседесу, окончательно пришел в себя и прищурился, пытаясь понять, кто перед ним находится – судя по бледному лицу, чувствовал он себя не очень.    – Как тебя зовут? – Аой первым обратился к незнакомцу.    – Шион, – парень хрипло произнес свое имя и потер глаза. – Что здесь происходит, нахуй? Таичи?   Толкнув локтем своего спутника, что до сих пор оставался без сознания, Шион принялся недоуменно оглядываться – именно в этот момент послышался удар, и грузовик чуть подскочил на месте. После этого машина остановилась.    – Твою мать! – Нео громко выругался. – Мы не убрали брезент. Пиздец. Уже темнеет.    – Скорее! – Тацуя в панике выбежал на улицу. – Нужно бежать, нам нужно в город.   – Не успеем, до общего дома ближе!   – Они не откроют!   – Откроют, давай же!   Оба парня подбежали к кузову, помогая остальным выбраться – Аой и Шион все еще стояли довольно неустойчиво, а тот, кого назвали Таичи, и вовсе явно не собирался приходить в себя. Таканори покосился на брезент с шипами, из-за которого они и остановились. Он был расстелен поперек дороги и больше всего напоминал ловушку. Но спросить вокалист ничего не успел: Нео взвалил на себя Таичи, а Тацуя перекинул через плечо руку растерянного Шиона, после чего повернулся к Таканори и крикнул:   – Помоги другу! Нам нужно бежать как можно быстрее к тому дому на холме! Беги изо всех сил. И не оборачивайся, что бы ты ни услышал. Даже если тебя будут звать по имени. Просто беги!   – Чего… Что…   – Беги!   Таканори не понимал, почему послушался – то ли потому что напряжение достигло предела, то ли потому что Нео с Тацуей, поддерживая Шиона с Таичи, уже бросились вперед: оставаться одному здесь не хотелось. Поддерживая Аоя, Руки побежал в указанном направлении и тут же понял, как это сложно. Физическая подготовка была так себе, спина все еще болела, еще и Юу такой тяжелый. Сердце бешено колотилось, небо стало совсем темным, и на горизонте, за большим домом, виднелся городок: людей на улицах не было, а все окна были зашторены.    Что же здесь происходит?!   Ноги не слушались, Таканори то и дело спотыкался, но до дома оставалась буквально метров пятьдесят. Именно в этот момент он зацепился за какую-то ветку и полетел вперед, выпустив Аоя: оба упали в высокую траву.    – Блять!   Нео и Тацуя уже добежали до крыльца дома и принялись барабанить в дверь. Заметив, что Таканори отстал, Нео обернулся и выругался – оставив Таичи на крыльце, он тут же бросился обратно и помог вокалисту подняться, после чего поднял Аой: несмотря на свой дерзкий вид, этот парень с пирсингом и цветными волосами сейчас казался по-настоящему испуганным.    – Беги к дому! – Нео смахнул с лица челку. – Я дотащу его.    Не отвечая, Таканори просто придержал Юу с другой стороны: вдвоем они довели гитариста гораздо быстрее, только вот дверь по-прежнему не открывали, хотя Тацуя уже бился в нее почти всем телом – при этом в окнах горел свет. Там явно были люди.    – Мать вашу, откройте! – Нео тоже принялся колотить в дверь. – Это я! Рёга, открой!   – Таканори?   Меньше всего в этой безумной суете вокалист ожидал услышать собственное имя. За секунду все звуки вдруг стихли и отошли на второй план: обернувшись, Руки увидел сразу несколько человек, которые подходили к ним с другой стороны крыльца – два парня и девушка с длинными, до самой талии, светлыми волосами. В отличие от Тацуи и Нео, эта троица выглядела спокойно, почти умиротворенно. Все улыбались и медленно приближались, и что-то в этих улыбках показалось Таканори неестественно жутким: именно поэтому он невольно сделал шаг назад. Заметив это, Тацуя тоже посмотрел в ту сторону и вскрикнул. Уже через секунду он достал пистолет.   – Не подходите!   Таканори совсем перестал понимать, что происходит, и на секунду даже подумал, что все это может оказаться галлюцинацией. Девушку, что позвала его по имени, направленное прямо на нее дуло явно не смутило – она продолжала медленно приближаться, не переставая при этом улыбаться.    – Отойдите!    Схватив Руки за плечо, Тацуя буквально отшвырнул его назад и уже потянулся к Аою, как вдруг девушка тоже вытянула руку вперед, словно она хотела дотянуться до гитариста первой – а через мгновение все вокруг окрасилось в красный. Сначала Таканори даже не понял, что произошло. Коснувшись своих глаз, он почувствовал что-то теплое и тут же вытер лицо рукавом: картинка снова прояснилась.     – Аааааа!   Руки даже не сразу понял, это этот надломленный крик издал он сам. Аой стоял все на том же месте, но его грудная клетка была буквально вывернута наизнанку – за разорванной кожей виднелись желтоватые ребра и влажные органы. Кажется, гитарист даже не понял, что произошло: но он все еще был жив. Несколько раз моргнув, Аой попытался что-то сказать, но из его рта полилась кровь.    Через секунду тело рухнуло на землю.    ***    – Открой дверь!   – Нельзя! Есть протокол!   – Какой к черту протокол?! Там же Нео!   – Ночью открывать никому нельзя! Это приказ Рёги!   Все жители дома столпились в прихожей, жарко споря – дверь охраняли двое мужчин с ружьями: кажется, они совсем не замечали того, как люди снаружи ломятся в дом. Даже когда с улицы раздался истошный крик, они только вздрогнули, но не отошли от двери. В этот момент послышался быстрый звук шагов. Сбегая по лестнице, растрепанный светловолосый мужчина перепрыгивал сразу через несколько ступеней. Он оказался у двери буквально за секунду, и с его появлением воздух будто заискрился – энергия этого человека бурлила и переливалась через край.    – Открывай дверь.   – Но Рёга, ведь по протоколу…   – Нахуй протокол, там наши.    После этого Рёга выхватил ружье, а мужчина послушно отошел, почтительно кивнув. С улицы раздался еще один крик и звуки выстрелов. Именно в этот момент Рёга распахнул дверь, и Нео буквально ввалился в прихожую, сразу же свалившись на пол – все собравшиеся охнули. Не медля, Рёга втащил еще двух человек, и тогда Тацуя, протолкнув вперед себя Таканори, последним вбежал в дом и сразу же закрыл дверь: все это заняло не больше секунды. А затем в дверь мягко, почти играючи постучали.    – Эй, нам ведь было так весело. Может быть, вы вернетесь?   ***    Таканори плохо помнил, что происходило потом. События в его памяти слились в какой-то липкий ком, а потом он оказался на кухне: сидел на стуле, со связанными руками и ногами, и мог только крутить головой. Тех двоих, Шиона и Таичи, увели куда-то в другое место – но вряд ли их постигла иная участь. Вся одежда Таканори была в крови. В крови Аоя. Его смерть вокалист помнил досконально, каждая маленькая, самая незначительная деталь впечаталась в память – кажется, даже звук разрываемой плоти навсегда въелся в мозг.    Все это ведь не всерьез, да?    Тугие веревки уже натерли кожу, и Руки не знал, к чему готовиться дальше. Кухня, на которой он оказался, напоминала самую обычную кухню в стареньком загородном доме: в ней не было ничего жуткого, разве что все шторы закрыты. Впрочем, и улица тоже казалась обычной, пока люди там не разорвали Аоя пополам. Таканори казалось, что он вот-вот сойдет с ума – настолько все было жутко и непонятно.    В этот момент вокалист услышал шаги. Крадучись, словно боясь быть обнаруженным, в кухню вошел юноша – совсем подросток, на вид не старше семнадцати. Первым Таканори обратил внимание на глаза: он еще никогда не видел таких огромных глаз. Из-за этого незнакомец казался удивленным, хотя смотрел он скорее с детским любопытством. Лицо этого парня выглядело необычным и отчего-то даже кошачьим – то ли из-за изогнутой формы губ, то ли из-за тонкого носа с маленьким вздернутым кончиком.    – Привет, – юноша произнес это спокойно, почти непринужденно. – Я Алука. А ты Таканори, да?   В ответ Руки только растерянно хлопнул глазами. Меньше всего он ожидал услышать такие слова: словно они просто встретились в каком-то парке и решили познакомиться. А Алука уже прошел на кухню и приблизился к Таканори, продолжая с интересом его рассматривать.    – У тебя волосы такие красивые. Как карамельки, – юноша прошептал это с восхищением и тут же добавил, как бы поясняя. – Рёга иногда дает мне их, когда я хорошо себя веду. Ой… Это Печенька!   Что-то потерлось о ногу вокалиста, а через секунду Алука наклонился и поднял с пола пушистого белого кота – животное явно было недовольно, что его отвлекли от обнюхивания нового гостя. Перед лицом Таканори оказался розовый нос и два любопытных глаза: абсолютная копия Алуки. Только кот белый, а у того волосы какого-то странного, сизого оттенка.    – Подожди, я сейчас развяжу веревки, – юноша опустился на корточки перед стулом Таканори, но затем спохватился и осторожно спросил. – Ты ведь не сделаешь ничего плохого? Рёга говорит, что связать нужно для твоей безопасности, но мне так не нравится, что ты не можешь двигаться.    Сглотнув, Руки собрался с силами и покачал головой:   – Я не буду ничего делать.    Кивнув, Алука принялся развязывать узлы, пока кот продолжал крутиться вокруг – Таканори уже совсем перестал понимать, что происходит. Вокалист ожидал нового подвоха, но Алука на самом деле просто освободил его от веревок – Руки тут же принялся растирать затекшие запястья. Однако парень не отошел от него, а просто выпрямился и чуть наклонился, с интересом разглядывая чужое лицо: вопрос личного пространства его явно не беспокоил. Таканори разглядел родинку под правым глазом Алуки. Он и сам не знал, почему обратил на это внимание – мозг вообще сейчас работал как-то странно.    – Что здесь происходит? – Руки спросил это шепотом.    – Не переживай, Рёга тебе все расскажет. Он хороший, правда, – Алука горячо закивал, а потом вдруг заметил. – У тебя кровь.    Не дожидаясь ответной реакции, он наклонился еще ближе и вдруг обхватил ладонями чужое лицо: так, чтобы большими пальцами стереть с щек кровавые дорожки. Алука так сосредоточился на этом занятии, что не заметил, как на кухне появился третий человек.   – Алука! – строгий голос звенел от возмущения. – Я же сказал тебе пока не подходить к нему. Ты что, развязал веревки?! Что за неуправляемый ребенок.    Словно пойманный за преступлением, Алука подскочил и тут же спрятал руки за спину: от Таканори он при этом все равно не отошел. Выглянув из-за его спины, Руки увидел, что на кухне появился тот самый Рёга – интуиция подсказывала, что в этом доме всем заправлял он. Поэтому тот факт, что мужчина держал ружье, Таканори совсем не радовал.    – Он хороший, – Алука принялся оправдываться. – И пообещал ничего не делать, честно. Таканори, скажи же!   – Да, – Руки поспешно закивал, понимая, что на горизонте снова замаячила перспектива быть связанным. – Я не буду ничего делать, я не собираюсь вам вредить.    – Вредить нам, – хмыкнув, Рёга взял один стул и пододвинул его к стулу вокалиста так, чтобы они оказались напротив друг друга. – Веревки нужны для того, чтобы ты не навредил себе. Вот что, Таканори. Нам нужно поговорить, и, поверь, этот разговор станет самым неприятным в твоей жизни.