Тебе принадлежа

— Скажи, кто тут хозяин, — скажи, что ты принадлежишь мне, иначе я разобью тебе ебало. — Ти… Ти мой хозяин, Кирилл, — у Влада даже не было сомнений, что стоило говорить именно это. Да и он бы не решился перечить, ведь у него буквально не было выбора. Его тощее тело давно как парализовало от чужого напора, губы кровоточили. Он боялся Кирилла, Пятёрку — великого босса. Страшно… и странно. Странно, то что Кирилл хотел его. То, как он изменял своей девушке, и ему было совершенно всё равно. Так она плакать будет, ой, бедная. — Чего бледный то такой, Владик? Чё, боишься меня? — чужой взгляд был холодным, но… Ха, да так только казалось. Он подцепил чужой подбородок двумя пальцами, улыбаясь со всей жестокостью. Да уж, да под этим взглядом Старый бог аж потёк! Да и как тут сдержать в коленях дрожь, когда у него в другой руке нож? — Н-н-не… Я не боюся…– да смешной Влад, ей богу. Сам ведь себя смешным считает, когда говорит это. Влад, это разве не ложь? Если он пытался добиться чего-то в конфликте с Пятёркой и постарался максимально его довести, то это самый настоящий touchdown. — Стой, не-не…– Влад шугнулся, когда Кирилл замахнулся ножом, но это вызвало у «мема года» только смех. Закрывши глаза, Влад ощутил, как его футболку натягивают, как она рвётся от ножа. Он открыл их, и увидел как мужчина сел на колени. — Кирилл? — Завали ебло, — он такой грубый… Владу нравится. Точно-точно говорю, без обмана! Его ножки вновь подкашиваются, когда чужие губы смыкаются на соске. Сначала посасывая, затем облизывая — один раз вокруг, второй, третий… Владик весь течёт уже, и если бы он был сучкой, то давно бы намок. Его голос надрывен, но внутри он спокоен. Запрокинув голову, кротко стонет, ведь мальчик боится, ведь у Кирилла нож. Зубы больно давят на сосок, они кусают, дразнят. Влад закрывает рот, чтоб не кричать — запуганный, бедняжка. — Перестань, ну перестань… сука! — Тебе никто не разрешал говорить! — схватив Влада за плечи, Пятёрка заставил его прижаться лицом к стене, удариться лбом — будет шрамик и кровь. — Кто тут хозяин, говори опять! — Т-ти… — Я не слышу! — Ти! Кирюша довольно хмыкнул. Он примкнул к его шее, оставляя отметины — свои собственные, его — метки; руки скользнули к животу, гладкому и худому, пересчитывая все рёбра. Тощий, как псина голодная. Сломать пополам можно. Ошейник нацепить и на цепь, да палкой бить. Но Кирилл ласковый. Он хороший. — То-то же. Ты мне принадлежишь. Теперь только мне. Забудь всех своих родных и друзей, шалава. И Старый бог бы соврал, если бы сказал, что его это не возбуждает. К его члену рука скользит также медленно, она сжимает его, она двигается — вверх и вниз, вверх и вниз, вверх… сухо, неприятно. Кирилл сплёвывает на ладонь и продолжает. Он продолжает своё блядское месиво. Как всё к этому свелось? Когда наркотик вышел с его организма, Влад открыл глаза и оказался здесь, после долгой ночи. Он был в клубе, видел знакомые лица… его туда пригласили. Кто-то — пригласил. Понятно всё. — Пойдём. — Э-э… куди? — Пойдём, пойдём. Баранов схватил его под руку, грубо — останется след — потащил не в кроватку, а к столу, бросил на него, заставив удариться парня больно подбородком, и прижался сзади. Влад чувствовал его член через одежду. Да, интересно, какой он по размеру? «О боже, он в меня не влезет, ГосподиБожеПомоги!!!» Влад весь напрягся. Он ждал продолжения, но ничего за этим не следовало. Он только слышал тяжёлое дыхание этой блядской туши, чувствовал как сильно его хотят выебать. Весь воздух вытрахать и разъебать ему ебло. Страшно аж жуть. Сейчас заскулит, как собачка! — К-Кирилл? Его голос в тишине звучал надрывно. Владик пугался. Он путался в себе и не знал, чего хочет. Большой член в себе или домой, к мамочке! Мама, помоги мне, мама, приласкай! Бедняжка совсем уже запутался и не понимал, что значит это заявление «ты принадлежишь мне». Типа принадлежит сердечко, или принадлежит как вещь? О боже, как страшно… — Я чувствую, как медленно ты дышишь… Ты боишься меня, Владик, да? Блять, мне так жаль…– Кирилл говорил искренне, хотя как будто с сарказмом. Он был как дитё малое, что не знает, чего он хочет. Или эту роль исполнял Левенец? То, что он думает, было похоже на биполярное расстройство СДВГ психопата? Он что, набор случайных звуков? — Я не понимаю… Чего ты хочешь, Кирилл? — спросил Влад совсем не агрессивно, а грустно, надрывно. Он был в этой ситуации спокоен, пока Пятёрка ничего не предпринимал и просто лежал на ним и не трогал. — Тебя хочу, очевидно же. — Так шо ты гальмо таке?! Отъеби! — Не терпится уже? Раздражению Влада уже предела не было. Но он не понимал, что его испытывали. С ним играли. И Кириллу его недодумки были на руку. Рука уцепилась за ремень скинни-джинсов. Кириллу так нравился вкус Старого, то, как он показывает все свои достоинства. Сейчас он раздвинет его тощие ноги, сейчас он в него войдёт… Если не убежит этот мальчик. Нож не выхватит. Невинный, как маньяк. Самый настоящий! В заднем кармане Кирилл нащупал смазку — жёлтый тюбик — открыл и выдавил почти всё на руку. Когда такое обилие жидкости попала на Влада, его лицо сморщилось от отвращения. — Блять, Кирилл, фу! Чё за х… — Тихо, — приказали ему, и тот сразу же замолчал. Перечить не хотелось и было страшно. Чужие пальцы проникли в него, растягивая. — Руку потянешь? — Чого?! Толкнув его, Кирилл заставил парня вновь стукнуться о стол и стал двигать пальцами внутри него. Влад ощутил холод от смазки — она была мятная, но он ненавидел эту ебучую мяту. Какая мерзость. То, что над ним творят — вот это мерзость. — Сейчас я попробую… Ага… Вошло! — к счастью Левенеца, это были пока только пальцы, но их уже было три. Его пугали угрозы, что в него хотят засунуть руку. Не-ет… Какой ужас! Влад вздрогнул, когда пальцы покинули его. Он облегчённо вздохнул. Ничего Кирилл, кажется, делать не собирался. Он прикрыл глаза, слыша чужое дыхание позади, представил себя скованным. Как будто он был преступником, и сейчас над ним хотели вершить наказание. Заслуженно? Руки Пятёрки как будто у больного — они тряслись, дрожали, но он всё равно зафиксировал их на своей ширинке, расстёгивая и спуская джинсы. Он спустил трусы, освобождая уставшее тело, и взял в одну руку вставшую плоть, другой подхватывая его под живот и упираясь в ягодицу. Он быстро раскрыл головку, выдавил остатки смазки на руку и смазал член. Влад вздохнул. Ну, сейчас будет. Он крепко зажал рот рукой. Чем больше Пятёрка разгонялся внутри него, тем больше Влад хотел его, и тем сильнее он чувствовал свою принадлежность. Изгибаясь в его руках, он ощущал его силу, жажду обладания собой, а также отсутствие чужого самообладания. — Уф, — Баранов дышал, как уставшая собака. Хорошо хоть не воняла, хотя пота между ними было навалом. — Сука, — он шлёпнул его, входя глубже, прижался губами к спине и присосался к коже. Язык мерзко прошёлся по ней, заставляя Старого зажмуриться и сматериться в своей голове. — Щекотно! — Ахах…– схватив его за талию, Кирилл вошёл ещё глубже и стал вдалбливать его в стол, попутно не забывая дрочить ему. Он опустил руку ниже, скользя по измазанному смазкой органу, обхватил рукой яйца, сжимая. Левенец вскрикнул от боли и почувствовал, как в него входят сильнее, затем как мокрая рука сжимает его шею, сильно обхватывая. Кирилл его убить хотел? Так у него же нож есть! Удар в живот, да кровь пойдёт, и будет хорошо… Влад сморщился, весь сжимаясь и чувствуя, как плоть упёрлась в стенку. Чужие руки действовали быстро, заставляя его получать удовольствие. Пару долгих минут, или даже целый час, и в него кончили. Теплая сперма мерзко проникла в него, заставляя кончить. Влад устало выдохнул — он весь выдохся, пот катился по его лбу. Закрыв лицо руками, он почувствовал как Пятёрка встал, а затем услышал глухие шаги. Кирилл остановился у двери, внимательно вглядываясь в него. Взгляд был слегка виноватым, но довольным. — Ты это… Сходи в душ, там вещи у меня в комнате возьмёшь… Я скоро вернусь. Он ушёл. Дождавшись тишины, Старый бог приподнялся и встал, затем подошёл к зеркалу и посмотрел на своё лицо. Да уж, выглядел он хуёво. Надо бы уходить отсюда. Если только его не заперли на ключ.