Под белым крылом

И вправду, всё изменилось спустя два года. Сигма окончил школу, сдав благополучно экзамены, и сумел поступить в престижный вуз столицы, где его на протяжении нескольких лет будут обучать предпринимательской деятельностью. Николай Васильевич гордился сыном и будет гордиться им, его успехами и преодолением жизненных трудностей. Поверить только — Сигме восемнадцать лет. Николаю не верится, что детские годы пролетели так быстро. Казалось, ещё вчера маленький мальчик в летней панамке и резиновых тапочках бегал по двору. И вот этот мальчик стоит на пороге своего крыльца с чемоданом на маленьких колёсах, внутри которого сложена часть пожиток, напомнивших вновь родное место, где он вырос на глазах близких. Он прощается с родным краем, с мимолётно прожитым детством, с домом, с папой... Внутри него глубоко терзали сомнения, разъедали душу от кратковременной потери. Забеганными глазами осмотрев земельный участок и, заострив ненадолго внимание на прелесных, распустившихся нежно-розовых хризантемах, поддающихся потоку лёгкого ветра, Сигма обернулся: — Пап, может, зря я всё затеял? — осознанно произнёс он, бросая грустный взгляд на отца. — Как я буду без тебя?... — Молчи, — приятным для ушей голосом приказал Николай Васильевич, приподняв его голову за подбородок кончиками пальцев так, чтобы увидеть светло-серые глаза Сигмы. — Ничего не зря. Он никак не мог налюбоваться прекрасным и до боли знакомым личиком сына. Николай не знал, сколько прошло времени с того момента, как он коснулся Сигмы. Однако ему хотелось утопать в невинном сером омуте, что так загадочно проясняется в последний раз, как в первый. — Вижу в тебе мамину натуру. Такой же мечтатель, как она в твои годы, — с этими словами Николай Васильевич провёл по светлой прядке волос Сигмы и завёл её за ухо, вызвав у сына неподдельную улыбку. Одобряюще он добавил: — Следуй за своей мечтой: поезжай в столицу. Километры ничего не решают. — Я буду скучать, — пообещал Сигма, обнимая крепко папу за плечи и нарочито сдерживая слёзы. — Обещаю, как приеду, тебе позвоню. Он слышал ритм биения сердца: быстрого, громкого, а главное — "родного", отпускать которое приходится с трудом. — Я тебя очень сильно люблю, — добавил Сигма шёпотом ему на ухо, давясь своим же голосом. — А я как тебя! Представить не можешь... Так приятно. Столько любви и нежности, что не хотелось отстраняться и думать о заключённой последней минуте перед расставанием. Сигма не предполагал, когда ещё сможет навестить дом и родного отца, но верил, что эта встреча состоится совсем скоро...  — Я буду постоянно тебе звонить! Я уже скучаю! — услышал Николай Васильевич от сына на вокзале, стоя в очереди на проверке билетов и паспортов. Напоследок, перед тем, как исчезнуть в вагонном купе с чемоданом и большой сумкой наперевес, Сигма на прощанье поцеловал единственного человека, которого он не раз целовал нежно в щеку перед сном, после вкусного ужина, после купленной недешёвой игрушки или просто так. Он целовал только папу. Никого другого. Поезд тронулся через десять минут. Все пассажиры заняли свои купе. Парню, на удивление, досталось отдельное от других посторонних людей. Не дожидаясь контролёра для повторной проверки паспорта, он сразу же разложил несколько необходимых вещей: тёплую кофту повесил на крючок у выхода, а питьевые напитки и еду оставил запечатанными на столике. Подперев голову рукой об стол, он завораженно рассматривал из окна красочные пейзажи, с нетерпением ожидая заката предпоследнего летнего солнца в конце этого месяца. Сигма путешествовал с папой на поезде ещё в раннем детстве, уезжая на море на летние каникулы. Детская беготня по коридору рядом с купе и времяпрепровождение на верхних полках раньше ощущались как что-то необычное, совсем новое или незнакомое, а сейчас вокруг него царит покой и простор. Тишина, да и только. Позже к нему поселилась незнакомка: пожилая женщина лет шестидесяти пяти. Она оказалась интересной и очень общительной, из-за чего Сигма на протяжении остального пути чувствовал себя довольным. Сделав слабый глоток горячего чая и, отправив папе сообщение со словами: "Я по пути в..., меня всё устраивает", продолжил знакомство с женщиной... Потухший свет, шум колёс на рельсах, гром металлических ложек об подстаканник и лёгкий холодок, дующий сверху — всё это ощущал Сигма, кутаясь на второй полке прохладной белой простынёй, а затем одеялом. Соседка уже как полчаса назад мирно спала на боку, пока в ногах, около выхода, торохтели вешалки, висевшие на свободном от одежды крючке. Звук, порой, раздражал, но это не сильно помешало Сигме в скором времени провалиться в долгожданный сон... Придя домой, Николай чувствовал себя неспокойно. Вроде бы всё получилось: Сигма в хороших условиях спешит навстречу к поступлению и скорейшему обучению. А отцу на душе тяжко без ребёнка, когда он и вовсе не рядом. В ту же ночь его трясло от переживания: вдруг Сигма не доедет или растеряется на входе в столице? Много времени потратил Николай Васильевич на навязчивые мысли, обдумывания ложных и пугающих факторов, которые, по правде, не должны произойти с его ребёнком. Он мысленно успокоил себя, восстановил в памяти события дня и принял выдумку за недостоверную информацию, прежде чем через одурманенный разум закрыть глаза. ××× Два дня, две ночи мимолетно пролетели на глазах, и Сигма прибыл к месту назначения. Разобравшись с навигатором на выходе с вокзала, он указал точный адрес нового жилья и вызвал такси. Добрался до квартиры ближе к ночи. Квартиранты были предупреждены заранее о ночном приезде юноши, поэтому ждали от него звонка. Сигма встретился с мужчинами старше его на десяток лет, преподнёс документы и через несколько минут собственноручно отворял ключом замочную скважину. Металлическая и довольно массивная дверь слегка приоткрылась со скрипящим звуком, и в нос плеснул душистый, пряный запах восковых свечей. В прихожей и до конца коридора расстелен красный узорчатый ковёр. Вместо одной люстры в глаза бросились два тусклых светильника, прикреплённых по бокам к стене в шахматном порядке. Они пришли на замену народным свечам, добавляя атмосферу. Зайдя на кухню, оставив у входа чемодан с накинутой на него тёплой кофтой, Сигма удивлённо рассматривал интерьер. Холодильник с небольшой кухонной стойкой располагался напротив небольшого окна. Телесные обои подходили по цветовой гамме к деревянному лакированному полу. Сигма двинулся дальше, отложив ненадолго на накрытом белой скатертью столе телефон с паспортом. На душе расцвела улыбка, когда он заглянул в гостиную. Именно оттуда доносился приятный запах воска. Первым делом на глаза предстали красные, льняные шторы, напомнившие занавес цирка. Не зацикливаясь долго на раскладном диване, небольшом телевизоре или вязаных креслах, сплетенных из бамбуковых веток, Сигме захотелось распахнуть шторы, чтобы от любопытства встретиться взглядом с центром города через старинные окна с кружевными занавесками. Он чувствовал себя в глубоком сне. Далеко от реальности. Он долго ещё крутился вокруг красных штор, как маленький ребёнок, как раньше за кулисами на репетициях в цирке. Позже уловил взглядом, как на середине пустой бежевой стенки висела икона Божьей Матери. Сигма пару минут молча изучал её, после чего не мог не подойти поближе к иконе, сложив перед собой руки. — Спасибо, Господь, за всё доброе, — поблагодарил Бога Сигма, как это делал вместе с папой в любой подходящий момент, и нанёс на себя крестное знамение. От переполненных и приятных до боли воспоминаний Сигма вернулся на кухню за телефоном, чтобы как можно скорее сообщить папе много нового: как добрался до столицы, как ему понравилось новое жильё, где он останется на долгие, долгие годы... ××× Встав с утра пораньше, Сигма заварил крепкий горячий чай без добавления сахара, с удовольствием поглядел из окна на архитектурные здания напротив своей квартиры и подготовился к знакомству с высшим учебным заведением. Добираться оказалось недолго, чем он рассчитывал, поэтому он смог скоротать время. Председатель приёмной комиссии сверила все данные на компьютере с оригинальной версией и преподнесла распечатки документов, которые Сигма заполнил за столом. Затем все документы отправились в отдельную папку, а парня ознакомил с разными аудиториями один из преподавателей по нужной специальности, выбранной самим студентом. Всю следующую неделю до окончания каникул студенту-первокурснику приходилось выполнять пару заданий на компьютере, чтобы его работу одобрили, а преподаватели бы решили, над чем нужно работать и чему больше уделить время. Так и лето подошло к концу. ××× На первом и втором курсе парня обучали философии, математическим наукам, психогуманитарным предметам и, конечно же, юридическим. Также в рамках обучения он изучал общие дисциплины, такие как русский язык, история, информатика и другие. С преподавателями Сигме повезло: понятно объясняют, рассказывают, помогают. Однако, начиная со второго курса, поприбавилось как хороших педагогов, так и недоброжелательных. За семь лет обучения с учителем математики в школьные годы Сигма со временем привык. К счастью, мало кто к нему из учителей придирался, потому что они видели, как студент выкладывался по полной программе, чтобы в первую очередь достичь для себя положительного результата, а затем и угодить экспертам. Его спасал только родной голос, доносящийся из мобильного телефона: звонок от папы. Николай согласовался с сыном, что теперь будет звонить ему чуть ли не каждый день в вечернее время суток, поскольку студент погружался с головой в работу, начиная с раннего утра и заканчивая вечером. Услышать перед сном нежный папин голос, выражающий слова поддержки и вызывающий на лице сына улыбку ни с какой аудиосказкой не сравнится. После напоминания Николая о себе, парень в голове строил планы на будущее, как бы в скором времени уехать на каникулы в свой город, к папе, и провести вместе с ним незабываемые короткие дни. Планы постепенно сбывались: за год после окончания первого курса Сигма возвращался домой несколько раз. Навещал папу по праздникам: в его день рождения и под Новый год, не забыв про подарки. Летом, как в старые добрые времена, семейно занимались стряпнёй: готовили к ужину вкусные пирожки с разной начинкой. Общались, сплетничали на славу. Николай, сделав небольшой сюрприз, пригласил погостить к себе на три недели Аннушку, что объявилась спустя пару лет. Из-за возникших проблем с дрессировкой свирепых тигров, девушка пережила перелом правой руки, а после навсегда покинула цирковую деятельность. В один прекрасный день она собиралась вручить лично своему администратору цирка заявление об увольнении, как невероятным образом за кулисами цирка, находящегося в другом городе, встретилась взглядами со знакомым коллегой, Николаем Васильевичем, который сейчас на гастролях. После чего возобновились дружеские, потерянные отношения... Аннушка ещё долго расхваливала второкурсника Сигму, который из всего рассказанного смог многого достичь за небольшой промежуток времени. А к позднему вечеру все готовились ко сну. Аннушке постелили место на раскладном диване, в то время как отец с сыном разошлись по своим комнатам. Сигма давно не испытывал столько счастья. Подумать только, внеплановая встреча вернула к жизни двух коллег. Они обрели чуточку счастья, находясь рядом. А с приездом парня, который вырос на глазах старших, мир заиграл новыми яркими оттенками красок. — Какой же прекрасный выдался день за весь пройденный год! Я постараюсь, чтобы он повторился завтра, — мысленно закончил мысль Сигма, отвернувшись к стенке от окна и расправляя уголки тяжёлого одеяла. ××× Время незаметно пролетало. День казался часом, год казался месяцем. Конец октября: Сигма готовится к практике, в которой студенты участвуют в ролевых играх и деловых симуляциях, где им нужно принимать решения в условиях ограниченного времени и ресурсов. Для студентов это звучит как очередная сессия в кругу коллег, способных оценивать навыки каждого третьекурсника в высшем учебном заведении. Сегодня, услышав впервые от преподавателей важную информацию, Сигму трясло от навязчивых мыслей: он сам себя накрутил и до конца рабочего дня чувствовал себя тревожно. Он мало взаимодействует с другими людьми, поскольку интроверт. Все страхи, мысли, идеи хранит в себе. Не исключено, что близкому человеку, в роли папы, доступна любая дверь, которую сын без сожаления готов открыть, позвонив ему тем вечером... — Привет, как ты там в Москве, работаешь? — спросил Николай, склонившись над столом перед вечерним ужином. В свободной руке он держал телефон, подперев локтём край стола.  — И не говори, — с усталым вздохом выпалил Сигма, замученно распахнув красные шторы, чтобы для спокойствия в сотый раз полюбоваться центром столицы. Отец моментально разобрал по голосу, что нужно сменить тему. — Мне помнится, ты говорил, что запланировал приехать, навестить родной город в отпуске. Чёрт! Сигма совсем позабыл о традиции: каждый год навещать папу на каникулах. Совсем вылетело из головы из-за постоянного стресса и подготовки к скорейшей сессии. Говорить правду другому — значит делать больнее себе. — Пап, — начал он, сглотнув, — прости, но, к сожалению, у меня не получится к тебе приехать на неделю. — И пояснил, закрывая шторы: — Работать надо. Где силы брать на всё, ума не приложу. — Сигма, прошу, не загоняй себя во время подготовки к сессии! — волнующим голосом попросил отец, понимая, какого здоровья может стоить лишняя нервозность сына. — Отличный результат не стоит твоих переживаний и проблем со здоровьем. Сдашь на тройку — уже неплохо. — Знаю, что ты желаешь мне добра, но я уже всё решил для себя: я хочу быть лучше, — после секундного молчания он заключил: — Я возьму заочно три недели в конце декабря, чтобы приехать на полмесяца и с тобой время провести. Осенние каникулы, увы, пролетают мимо. Зато отметим Новый год вместе, как раньше. Ты не в обиде? — Конечно нет, сынок, — Сигма почувствовал по славному, греющему душу голосу папы, как уголки его нежных губ слегка приподнялись в лёгкой улыбке. От приятного тепла в сердце он приложил руку к груди и крепко держал мобильник около уха. —  Не забывай мне хоть звонить, — напомнил Николай. — Буду с нетерпением слушать твои жалобы насчёт недоброжелателей. — Обязательно всё расскажу и доложу! Доброй ночи. Отключив звонок, парень тяжело вздохнул полной грудью. Сердце стучало так быстро, будто готово выскочить из груди. Разговор пошёл ему на славу, ведь Сигма предугадал, с какой мыслью будет засыпать. ××× Как только поздним вечером разговор завершился, Николай убрал за собой грязную посуду и приготовился ко сну. Завтра Иван Александрович планирует воссоздать новое шоу для любителей цирковых представлений, поэтому в строгом режиме нужно явиться на репетицию. С сегодняшнего заключительного в этом месяце концерта артист чувствовал себя неважно: постоянное головокружение не давало покоя, а головная боль не проходила. Обезболивающие таблетки на время помогли ослабить боль в висках, но ближе к ночи Николай от бессилия просил лишь Бога поскорее заснуть, чтобы завтра чувствовать себя бодрым без каких-либо трудностей. В конце концов помешать заснуть заставила подступившая к горлу тошнота. Недоумевая, Николай мгновенно вскочил с кровати, добегая до ванной комнаты. Долго его рвало, корчась от боли на корточках возле туалета. Руки тряслись от паники и от избытка сил. Всё внутри сдавливало, спазмировало, а мысли метались друг за другом, превратившись в сплошную путанку. Может быть, отравился курицей или подцепил инфекцию? Всякое бывает. Сплюнув, Николай громко и размеренно дышал ртом, будто после долгой пробежки. Он дал себе слово, что займётся своим здоровьем и запишется на обследование. Впереди недельный отпуск... Сейчас не время...