Глава 8
7 марта 2025 г., 14:21
Два дня до выходных прошли слишком спокойно.
Мён-ги постоянно следил за биржей и уверял, что раз они пока удерживаются практически на нуле и не уходят в минус, то все очень даже хорошо.
Блогер также попытался заняться музыкой, но когда показал демку Таносу, то увидел, как тот сдерживался, чтобы не засмеяться, а под конец сказал: «Нет, ну для первого раза очень даже неплохо». Мён-ги пытался сделать вид, что не обиделся, но не вышло, так что Су-бонг еще весь день к нему подходил, обнимал и просил прощения, вновь приправляя это чем-то вроде «просто нужно немного практики» или «в этом правда что-то есть, звукарь поможет нам сделать конфетку», но Мён-ги на это только закатывал глаза и выбирался из объятий. Су-бонга это лишь веселило и радовало — наконец-то они обижаются на ерунду, а не что-то серьезное.
Сам Танос, уже умирающий от скуки, в один из дней встретился со старыми друзьями, на следующий с Нам-гю и его коллегами, с которыми они выпивали несколько дней назад. Каждый раз после таких встреч его встречал Мён-ги, с порога просящий дыхнуть и посмотреть в глаза. Не видя никаких признаков алкоголя или наркотиков, он успокаивался и уходил заниматься своими делами, больше не говоря ни слова.
— Да что ты, все еще обижаешься? — с усмешкой спросил Танос.
Он обнял нарезающего фрукты Мён-ги со спины и поцеловал в шею, но тот недовольно нахмурился и поерзал в чужих руках.
— Ни на что я не обижаюсь, просто о своем думаю. Точнее, о нашем. Деньги это дело такое, о них нужно постоянно думать, чтобы они приходили.
— А я-то думал, что нужно работать, чтобы они приходили. About this. Я очень хочу, чтобы ты все-таки поехал со мной на студию. Я доверяю твоему вкусу, ты привнесешь в моей творчество что-то новое, — Су-бонг под недовольный взгляд Мён-ги взял нарезанную дольку яблока.
— Позови своих друзей лучше, — помотал головой парень и развернулся лицом к парню. Су-бонг встал еще ближе и, не задумываясь, поцеловал парня в щеку. — Я и вправду в музыке ничего не понимаю. Потом помогу тебе с клипом, если захочешь его снять.
— Не, не, я kinda понял, какую музыку ты хотел сделать, и звучит это really cool, но ни я, ни мои друзья, мы такого никогда не писали. Думаю, они меня не поймут, если я скажу, что хочу сделать нечто подобное. Это и вправду слишком… Слишком современно для нас, — закатил глаза репер. — Они подумают, что я с ума сошел или молодиться пытаюсь. И помочь вряд ли чем смогут. But you can. Тебе же не нужно будет ничего писать. Просто будешь говорить идеи звукарю, а этот гений сам все сделает, правда, он способен по одному лишь слову понять, что от него требуется. Он слишком долго работает с творческими людьми, он нас уже как книжки читает.
— Правда хочешь, чтобы я тоже поехал? — неуверенно спросил Мён-ги. Су-бонг на это с улыбкой кивнул и поцеловал парня в губы. — Только если на студии ты не будешь таким тактильным, — хмурясь и отодвигая парня от себя, сказал Мён-ги.
— Don't act like you hate it, — усмехнулся Танос, вновь потянувшись за поцелуем, но блогер, положив руку на чужую щеку, убрал его лицо от себя. — Окей, окей, буду посдержаннее, — посмеялся он.
И уже с утра они поехали на студию. Было видно, как Таносу не терпится там оказаться, будто его ждут не несколько дней выбирания между «той бочкой или этой, или еще раз предыдущую включи, не она с киком не звучит», а роскошный отдых на Мальдивах.
Мён-ги не раз от знакомых музыкантов слышал, что те буквально живут на студии, когда что-то записывают, но не придавал значения этому «буквально». Даже Танос его предупредил, что это надолго, но он проигнорировал все, поэтому его искренне удивило постельное белье на полу чуть поодаль от комнатки для записи и душ за одной из двух дверей. Причем все это было рассчитано не на одного человека, а на целую музыкальную группу.
Танос поздоровался со звукарем — скрюченным парнем в очках на сильный минус, который уж точно не казался гениальным музыкантом, максимум, парнем, который будет постоянно проситься к соседке переустановить ей винду на макбуке. Репер представил парней друг другу, и музыканты сразу преступили к обсуждению идеи, и теперь Мён-ги наконец понял, как чувствовал себя Су-бонг, пока сидел на встречах, посвященных криптовалюте.
Блогер неловко уселся на пол, так как в студии было всего два стула, которые заняли музыканты, и просто наблюдал за их обсуждениями. Потом парни включили демку Су-бонга, которая после комментария Мён-ги претерпела сильные изменения. Они молча послушали ее несколько раз подряд, а потом звукарь с абсолютно каменным лицом просто сказал: «Понял», и приступил к работе.
Су-бонг обернулся на Мён-ги и жестом подозвал к себе, но блогер лишь развел руками, давая понять, что садиться ему больше некуда, на что репер полностью развернулся на стуле и похлопал по коленям. Мён-ги смерил его тяжелым взглядом, намекающим на то, что хрен он когда еще согласится выходить с этим придурком на люди. Танос намек понял и, посмеявшись, встал со стула, предлагая место Мён-ги.
— Он у нас сегодня главный, — сказал Су-бонг, пока блогер, удивленно смотря на парня, садился на стул. — Делаем как он скажет.
— Хорошо, — так же равнодушно ответил звукорежиссер.
Мён-ги почувствовал себя неловко. Он любил, когда дела были под его контролем, но только в тех случаях, когда он хотя бы примерно понимал, что делать. Но все же он не впал в полную панику — Танос же не оставил его в студии один на один со звукарем, он рядом и если что подхватит то, что будет пытаться объяснить блогер.
— Тогда смотри, — начал «задрот», как его про себя окрестил Мён-ги. — Пишем по базе в четыре четверти, гамма у нас будет мажорная, пока ориентируемся на до мажор, а там как пойдет, — и блогер спокойно выдохнул — пока все понятно. — Теперь о присетах и плагинах.
И тут он с испугом глянул на Су-бонга. Тот усмехнулся и отмахнулся, давая понять, что сейчас «задроту» нужно просто похвастаться знаниями, и информация эта совсем неважная.
Закончив свою вводную лекцию по битмейкерству, звукарь стал прописывать барабаны и мелодию. Мён-ги и Танос сначала молча за ним наблюдали, но скоро реперу стало скучно, и он стал спрашивать, сколько они с Мён-ги уже заработали. Сначала блогеру было неловко отвечать, потому что он не хотел мешать «задроту», но скоро заметил, что тот оправдывает свое погоняло и вообще не обращает внимание на происходящее вокруг. Тогда он поспешил обрадовать Су-бонга тем, что они все еще остаются на той же сумме, которую вложили, показывая графики и объясняя, почему это хорошо, но парень все равно расстроился, он хотел уже быть миллиардером.
— Как вам? — спросил «задрот» через двадцать минут и включил то, над чем так не усердно не старался, выглядя абсолютно равнодушным и отстраненным.
Мён-ги удивленно поднял брови. Для него это звучало уже как законченное произведение. Мотив был веселый и запоминающийся, он будто уже слышал в нем какие-то слова, которые заели бы в голове, будь настоящими.
Когда музыка закончилась, звукарь повернулся на парней. От выражения лица Мён-ги — поднятых бровей и приоткрытого рта — он даже усмехнулся, давно уже на его работы так не реагировали. Танос тоже казался довольным, но все же в лице его читался анализ, «задрот» по глазам увидел, как он уже составляет список правок в своей голове.
Су-бонг и впрямь стал перекраивать произведение и в какой-то момент Мён-ги встал со стула и, похлопав парня по плечу, предложил сесть. Тот сразу занял место и стал вручную на чужой аппаратуре исправлять то, что ему не нравилось. «Задрот» не возражал, видимо, уже привык к подобному.
— Нет, я так не могу, — вспылил Танос после пяти минут ковыряния в проекте. — Это все звучит как говно! Когда ты уже купишь нормальную аппаратуру? Когда я работал на нормальной студии, там даже пердеж в микрофон звучал как искусство!
— Куплю новую, когда вы будете платить мне как на нормальных студиях, — абсолютно спокойно говорил звукарь. — Это не моя проблема, что тебя больше не пускают в коммерческие студии, нехер было себе репутацию портить и пердеть в микрофон.
— Я образно выразился, — закатил глаза репер. — Тут невозможно ничего сделать нормально.
— Дай мне, я сделаю нормально, — убирая чужие руки от компьютера, сказал звукарь. — Говори, что тебе не нравится.
— Все! Все не нравится.
— Су-бонг, — позвал Мён-ги, сидящий на полу возле репера. — Кажется, ты драматизируешь. Это звучит круто.
— Ты вообще заткнись, ты нихера в этом не понимаешь! — крикнул он.
Мён-ги поднял на него удивленный взгляд. Танос казался очень злым, как когда во время игр накинулся на него с кулаками. Блогер даже глянул на «задрота», переживая, не прилетит ли сейчас кому-то из них. Но Су-бонг лишь сквозь зубы начал цедить, что его не устраивает, пока звукарь со своим умиротворенным выражением лица исправлял то, что сделал, и что «наисправлял» сам репер.
В какой-то момент Мён-ги сквозь страх тоже внес правку, благо Су-бонг на это отреагировал нормально. Точнее, наорал на звукаря за то, что тот сам не понял, что именно так и нужно было сделать, и что даже «ебаный скаммер» понимает больше, чем он.
Мён-ги, заметив, что «задрот», заваленный очень грубой критикой, вновь погрузился в работу, положил руку на колено Таноса. Тот, злобно следящий за изменениями на экране, этого сначала не заметил, поэтому Мён-ги почесал чужую ногу, привлекая внимание.
Су-бонг глянул на парня, и взгляд его вдруг стал проще.
— Чего? — спросил он слегка взволнованно.
— Не хочешь выйти покурить?
— Можете здесь курить, — отмахнулся «задрот», и Мён-ги вздрогнул и убрал руку с колена репера, поняв, что звукарь все-таки замечает, что происходит вокруг.
— Я хочу выйти, — настоял блогер.
Он поднялся с пола, взял Таноса за руку и уволок его к выходу.
— Тебе так невтерпеж? — вспылил репер, пока они спускались со второго этажа на первый. — И ты меня будешь в зависимостях упрекать? Ты? Больше не смей мне никогда ничего подобного говорить!
— Да что с тобой? — крикнул Мён-ги, резко повернув парня на себя.
Они стояли у самого выхода, куда вдруг зашел человек. Они его пропустили и вышли на улицу.
— Что опять со мной? — закатил глаза Танос. Мён-ги стал зажигать сигарету. — Что я опять делаю не так? Что тебе опять не нравится?
— Су-бонг, у меня уже голова болит, — приложив пальцы ко лбу, прохныкал блогер. — У тебя ПМС что ли? Чего ты из-за каждой херни заводишься?
— Из-за херни? — он вырвал пачку из чужих рук и достал сигарету себе. — Да если он тупит так, будто впервые эфэлку увидел, что мне еще делать? Я ему деньги плачу за его работу.
Мён-ги зажег сигарету в чужих руках.
— Ты преувеличиваешь, Су-бонг. Хорошо все выходит, явно лучше, чем демки, которые сделали мы. Он привнес много своего, но это же неплохо, там все в тему. Это уже звучит, как гребанный хит. Осталось только текст записать, и он, думаю, хорошо ляжет, немного его поменяешь просто.
Су-бонг неотрывно смотрел на Мён-ги, делая глубокие затяжки. Через минуту он удивленно глянул на сигарету — он ее уже докурил.
— Дай еще одну, — попросил он уже более спокойно.
Мён-ги нехотя протянул еще одну сигарету. Ему не было жалко, но резкое желание Таноса курить его напрягало.
— Все же хорошо? — уточнил Мён-ги.
— Да ты заебал это спрашивать! — вновь вскипел парень. — Как будто сам, блять, не знаешь! Мы с тобой вместе с того самого момента, как нас выкинули из той ебаной тачки, ты прекрасно знаешь, что происходит и как я себя чувствую! Так нахуя ты постоянно это спрашиваешь?
— Ясно все, — опуская взгляд, сказал Мён-ги.
— Что тебе ясно?
— Ты несколько дней без дозы, вот что ясно, — сказал парень и посмотрел другому в глаза.
Су-бонг смотрел на него в ответ. Взгляд его прояснился и смягчился. Он вновь сделал очень большую затяжку и понял, что Мён-ги прав.
— Ломка не началась? — спросил блогер.
— Вроде нет, физически себя нормально чувствую.
— Ты уже бросал когда-нибудь?
Танос кивнул и одной затяжкой докурил вторую сигарету. Он кинул бычок в мусорку и облокотился о стену, поднимая голову к небу и закрывая глаза. Он и выкуренные сигареты очень пытались успокоить нервы, но ничего не выходило, буря внутри только нарастала.
— Через неделю у меня ломка обычно начинается, — сказал он.
— То есть у нас всего пара дней… И как с ней можно справиться? — неуверенно спросил Мён-ги.
— Закинуться чем-то, — усмехнулся репер. — Ты правда думаешь, что если бы я знал ответ, я бы сейчас все еще сидел на наркоте?
— Да кто тебя знает, — фыркнул Мён-ги и выкинул свой бычок в мусорку.
Он поднял взгляд на Таноса и сразу понял — зря он это сказал. Тот выглядел оскорбленным. Репер поджал губы и сложил руки на груди, осматривая блогера с головы до ног и обратно несколько раз, а потом молча зашел обратно в здание. Мён-ги поплелся за ним, нервно почесывая локоть.
Они зашли обратно, и «задрот» показал парням то, что исправил. Для Мён-ги не изменилось практически ничего, но Танос теперь выглядел более заинтересованным. Он довольно промычал, рассматривая проект, что-то отчетливо видя в хаотичных разноцветных, как его облезшие ногти, квадратиках.
— Вы bpm увеличили? — спросил Мён-ги, и звукарь кивнул. — Мне кажется, это было необязательно, и так хорошо звучало. Су-бонг?
— I think bpm надо понизить, — сказал парень так, будто до этого об этом никто не говорил.
— Охуенная идея, кажется, я ее уже где-то слышал, — с саркастичной улыбочкой сказал блогер. — Может, еще и бочку все-таки оставить ту, что была изначально?
— Кстати, а поставь ту бочку, что изначально делали. С ней, кажется, было неплохо.
— Ага, то есть это все твои идеи?
Мён-ги был проигнорирован, из-за чего развел руками и неверяще усмехнулся. Звукарь молча исправил то, что ему «посоветовали» и включил музыку. Танос снова удовлетворенно кивнул и попросил просто набросить немного эффектов.
— Так а мне, может, уйти? Я тут нужен? — задумался о вечном блогер. — Ты же меня сам сюда притащил!
— Теперь жалею, что тебя, а не таблетки, с ними было бы лучше работать. Они меня хотя бы ни в чем не упрекают, — с противной улыбкой сказал Танос, не смотря на парня.
— Так все-таки я и наркотики это для тебя что-то взаимозаменяемое? Ну и давай, тэг ерселф. Какой я наркотик? Что-то легкое, несерьезное? Или какой-нибудь крек, который купить проще, чем билеты на твои концерты, на которые больше никто не ходит?
«Задрот» хихикнул и поймал на себе угрожающий взгляд Таноса, так что сразу вернул лицу равнодушное выражение. Тогда разгневанный репер повернулся на Мён-ги, и теперь блогер только пытался понять, какой рукой в него буду целиться, чтобы успеть перехватить.
Танос приблизился к лицу Мён-ги и пальцами обхватил его подбородок, сильно сжимая.
— ЭмДжи Коин, — блогера передернуло, воспоминаниями откидывая в те злополучные игры, — ты можешь дразнить меня сколько хочешь, но не забывай, что ты жив только благодаря мне. Скажи мне хоть раз спасибо за то, что я тебя приютил, доверился и не сдал полиции!
— Доверился, — посмеялся Мён-ги в чужое лицо. — А ключи мне не дал, — подняв брови, сказал он. — Что? Доверяешь мне всем сердцем, но дать запасные ключики все-таки было слишком? А трекер? Правда переживал, что я в неприятности попаду? Как мило, — он усмехнулся, — друг.
— Друг? — улыбнулся Танос. Звукарь смотрел на них и переживал, как бы те не начали драться, ломая его аппаратуру. Напряжение уже звенело в воздухе как минималистичный бит для какого-нибудь треэпа, а парни, с их улыбочками и горящими глазами, походили на психов. Хотя, только ли походили… — Как ты там говорил? Ты мне не нянька, не любовник, не друг. Right? Тогда какие ко мне претензии? Или ты думаешь, что вот я для тебя никто, а ты для меня все? Так, что ли? Нихуя не так, darling.
— Мы никто друг другу, — негромко произнес Мён-ги, словно что-то приятное. — Я рад, что мы наконец обо всем поговорили и во всем разобрались.
Он с силой убрал чужую руку от своего подбородка и пошел на выход, но остановился у самой двери. Парень недолго постоял с рукой, занесенной над дверной ручкой, но потом неловко обернулся. Танос, скрестивший руки на груди, смотрел на него с улыбкой.
— Что, my friend, некуда идти? — Мён-ги молча опустил взгляд. — Как же глупо тебе со мной ссориться, — посмеялся репер.
Он достал из поясной сумки ключи и кинул их блогеру. Тот еле успел сообразить вытянуть руки, чтобы их поймать.
— Если хочешь, иди домой, но я все еще не забираю своих слов о том, что на студии ты очень нужен.
Репер молча уселся на стул и заглянул в проект, где звукарь опять что-то менял, и жестом попросил его перестать это делать.
Мён-ги недолго посмотрел на ключи в своих руках, а потом со смехом уселся на пол, облокачиваясь о стену. Он смотрел на фиолетовую макушку, а потом достал пачку сигарет из своего кармана. Он ее открыл и вновь стал прожигать спину парня взглядом. Он наощупь достал первую сигарету.
Любит.
Он кинул ее на пол. Потом вытянул вторую.
Не любит.
Третью.
Любит.
И продолжил доставать сигарету за сигаретой из полупустой пачки. В какой-то момент Танос на него обернулся, и теперь Мён-ги занимался этим, смотря прямо парню в глаза, пока тот удивленно смотрел то на летящие в стороны сигареты, то в ответ.
Не любит.
Любит.
Не любит.
Любит.
Не любит.
Он все старался нащупать в коробочке еще сигареты, но не смог. Тогда он заглянул в пачку и понял, что та пуста. Он усмехнулся.
— Ну ты и мудак, Су-бонг, — сказал Мён-ги, кинув последний «лепесток» в репера.
Сигарета попала Таносу в грудь, а потом упала на ноги. Он взял ее в руки.
— Да я знаю, — пожал плечами парень. — А зажигалку кинешь?
Мён-ги, посмеявшись, швырнул в парня и зажигалкой, почти попадая в лицо, но Танос успел ее поймать.
Ближе к ночи Мён-ги уже сидел на полу между «задротом» и Таносом, и впрямь принимая активное участие в обсуждении. Но звукарь резко его оборвал.
— Мой рабочий день закончен, — сказал он, закрывая проект.
Оба Танос и Мён-ги протестующе завыли, но звукарь их не слушал. Они как дети стали просить «ну еще полчасика», но «задрот» молча встал из-за стола и пошел в душ.
— Ладно, поехали домой, завтра продолжим, — грустно сказал Мён-ги.
— Да зачем? Нам полчаса ехать. Давай здесь останемся.
— Я не хочу здесь оставаться, — нахмурился блогер, смотря на тряпки на полу. Там не было даже матраса. — Ты устал? Я не особо, доедем, ничего страшного.
— Да я тоже не устал, но это всегда так работает, понимаешь? — Танос покрутился на стуле, поворачиваясь на Мён-ги. — Пока ты на студии, ты думаешь только о музыке, атмосфера не дает тебе думать о чем-то другом. Только так можно написать что-то классное. А если я поеду домой, то опять о бытовухе задумаюсь, о проблемах, с деньгами, с тобой, и потом придется на студии вновь настраиваться на работу.
— Зато дома можно поесть и поспать на мягкой постели. Ничего, настроишься.
— Я не хочу. Езжай один, я тут останусь.
— Я не хочу один.
Танос цокнул и закатила глаза.
— Ну поехали, — Мён-ги подполз к парню и положил подбородок на колено парня, поднимая умиляющий взгляд. — Я бы мог сегодня попробовать снизу, — и похлопал ресницами.
Танос застыл, словно его заморозили, и к щекам даже подступил румянец. Мён-ги, сдерживая смех, подумал о том, куда же еще у репера стала приливать кровь.
— В целом, нам уже практически только вокал записывать, на него в любом случае придется перенастраиваться, можно и домой съездить, home sweet home, — он вскочил со стула и, схватив смеющегося Мён-ги за локоть, по полу поволок к выходу.
***
Мён-ги проснулся один, слыша звуки с кухни, а пока умывался, стал слышать их из прихожей. Он, хмурясь, вышел в прихожую и увидел обувающегося Таноса. Репер, казалось, куда-то торопился, а когда заметил парня, застыл на месте и стал намеренно долго зашнуровывать кроссовки, не поднимая голову. — Ты куда? — На студию, — ответил Танос. — Подождешь меня пять минут? Я оденусь, и с тобой поеду. — Давай, может, я пока один поеду? А ты спокойно проснись, поешь, позанимайся чем-то своим. Что ты со мной таскаться будешь, как с ребенком? — говорил он максимально непринужденно, но Мён-ги услышал дрожь в некоторых словах. — Почему так? Не хочешь, чтобы я с тобой ехал? Танос поднялся на ноги и странным образом встал боком к парню, опираясь плечом о дверь. Он положил руку на дверную ручку, готовый открыть ее в любую секунду, и желательно, как можно быстрее. — Просто хочу, чтобы ты немного отдохнул. Буду ждать тебя на студии. Он открыл дверь и уже хотел выйти, но Мён-ги схватил парня за капюшон и затащил обратно в квартиру. Он повернул его на себя. Тот опустил голову. — В чем дело? Я снова тебя чем-то задел? Или ночью что-то сделал не так? — No, no, not at all, — нахмурился Танос. — Everything was alright, everything was cool. Мён-ги, хмурясь, аккуратно положил пальцы на чужой подбородок, пытаясь поднять голову на себя, но репер сопротивлялся, отворачиваясь. Тогда блогер вспылил и схватил парня за челюсть и, прикладывая приличную силу, смог-таки поймать чужой взгляд, после чего уже сам отвернул чужую голову, будто пощечиной. Танос даже пошевелил челюстью, пытаясь понять, не повреждена ли она. — Откуда ты достал эту дрянь? — прошипел Мён-ги, будто отчитывал пса за поднятый на улице мусор. — Ну откуда, блять? Су-бонг положил руку на чужое плечо, Мён-ги вырвался, но Танос все же настойчиво прижал парня к себе, лишь бы не смотреть в глаза. Казалось, его расширенные зрачки в момент стали его самым большим комплексом. — Утром стал поднимать с пола все, что мы пороняли, и случайно заметил, что одна таблетка под тумбочку закатилась. Я хотел ее выкинуть, клянусь, только ради этого ее достал. I swear, — под конец перешел он на шепот, носом утыкаясь в макушку парня. Танос сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, вместо темноты видя звездочки и чувствуя участившееся еще сильнее сердцебиение. Ему было трудно стоять так на одном месте, мозг не давал останавливаться, но он боролся с собой, хоть и понимал, что бороться нужно было тогда, когда он держал розовую таблетку в руке. — Зачем я с тобой связался, Су-бонг? — тихо спросил Мён-ги, сам прижимаясь ближе к парню. — Скорее я у тебя спрашивать должен, — грустно усмехнулся репер. — Жалеешь? — Вообще нет. И Су-бонг вновь почувствовал себя обездвиженным, и теперь никакие таблетки не могли это изменить. Он сжал Мён-ги в своих руках так крепко, будто хотел переломать ему все кости, а тот и вовсе не возражал, тоже сжимая парня крепче. — What are we? — раздался вопрос, словно гром среди ясного неба. Мён-ги поднял на парня взгляд, в котором читались лишь удивление и ужас. — Ты правда хочешь это обсудить? — с сомнением спросил он. Су-бонг вдруг посмеялся и подмигнул парню. — Да шучу я, успокойся. Как я разница кто мы друг другу, right? Главное, что нам прикольно вместе. Так что, жду тебя и едем на студию? — Так все-таки я могу поехать с тобой? Ты просто хотел сбежать от меня на студию, чтобы я не заметил, что ты обдолбался? — усмехнулся Мён-ги, выпутываясь из чужих рук. — Так, нет, меня это не устраивает. Но и сейчас я с тобой разговаривать об этом не буду, по очевидным причинам. Вечером поговорим. — Ладно, — Су-бонг проводил взглядом парня, ушедшего переодеваться, а сам, неловко поджав губы, стал переминаться с одной ноги на другую, потому что энергия уже зашкаливала.***
На студии Танос теперь был похож на злобного гения, ходящего туда-сюда и генерирующего бесконечный поток мыслей, из которого звукарь иногда что-то адекватное да выхватывал. Мён-ги все поглядывал на «задрота», но тот опять не был ничему удивлен, у него уже и вправду был иммунитет на все выпады творческих личностей. В этот день по большей части работали именно «задрот» и Мён-ги, делая вид, что слушают «гениальные и инновационные» идеи Таноса, пока тот даже не замечал безразличие в свою сторону, полностью погруженный в свои мысли. Лишь иногда он спрашивал, поменяли ли они то, о чем он говорил, и звукарь уверял, что они учли каждое замечание, ведь Танос все равно забывал что предлагал уже через пару минут. Все изменилось, когда они закончили с битом, когда даже Танос выразил свое восхищение всеми известными ему языками, и Мён-ги удивился, насчитав четыре языка — корейский, английский, китайский и испанский, и пришло время записи вокала. Конечно, большая часть работы теперь была на репере, но его «настроение» как раз этому процессу помогало, мешала лишь вспыльчивость, из-за которой Танос опять стал срываться на «задрота», но, к слову, ничего не возражал Мён-ги, кажется, его очень пугала мысль об их вечернем серьезном разговоре, а также гложила совесть, хотя Мён-ги, замечая это, старался быть с парнем помягче. В итоге они теперь выглядели как две плюшевые игрушки с динамиком, где были записаны лишь милые любовные фразочки, и по полной попадало лишь звукарю. С репом дела шли быстро, ведь теперь Таносу было некого винить в неудачных попытках, кроме, конечно, оборудования, звукаря, комнаты, духоты и далее по списку. Но он иногда заставлял взять откровенно нелучшие дубли, лишь бы покрасоваться перед Мён-ги тем, как же с Таносом, легендой корейского репа, легко и быстро работать. Под вечер, когда его уже стало отпускать и он послушал финальный вариант, он с надменным лицом все-таки согласился перезаписать некоторые куски, словно делая звукарю одолжение, будто именно ему это все и было нужно. — Теперь все, в целом, готово. Остались только сведение и мастеринг, займусь этим завтра, — он повернулся на Мён-ги, как на самого адекватного. Блогеру даже показалось, что они успели за эти два дня проникнуться друг к другу некой симпатией и уважением — Мён-ги понял, какая же сложная у того работа, а «задрот» понял, какая сложная у парня жизнь, раз свела его с Таносом. — Вы остаетесь, приедете утром или потом уже на все готовенькое? — Останемся конечно, — сказал Танос. — Сейчас самая важная часть, нельзя расслабляться, нужно смотреть, что ты там крутить будешь. — Мы утром приедем, — сказал Мён-ги, поднимаясь со стула. — Хорошо, будем ждать тебя утром, — сказал Танос, усаживаясь на освободившийся стул. — Пока. — Ты едешь со мной. — М-м, — задумчиво промычал репер, смотря в потолок. — Nope! — Да. — I don’t think so. — Вчерашняя схема работает? — попытался уговорить Мён-ги. Танос вновь поднял взгляд к потолку, потом осмотрел блогера, жадно облизывая губи и ерзая на стуле, но все-же отрицательно помотал головой. — Су-бонг, это твой дом, я не могу ехать туда один. — Можешь, я разрешаю. — Не могу. — Можешь. — Да еб твою мать! Ты мне уже решил простить все, что я натворил, и начать доверять? Рано, Су-бонг, рано еще! Поехали давай. — Ну ты же поверил мне, что я больше принимать не буду, — расстроенно сказал репер, смотря на свои руки, уже окончательно сдирающие с пальцев остатки лака. — Ни на секунду, — усмехнулся Мён-ги. — Если бы ты мне не верил, ты бы так не разозлился. Мён-ги шумно выдохнул. Он осмотрел студию и почувствовал приступ клаустрофобии, которой не страдал никогда ранее. — Ты хочешь здесь это обсудить? — с усталой улыбкой спросил он, разглядывая расстроенного парня и в сердце даже что-то приятно кольнуло, не то чтобы он хотел, чтобы Су-бонг был расстроенным, но была в этом какая-то своя красота. Возможно, этим наслаждалась еще та часть Мён-ги, которая ненавидела репера во время игр. Репер точно так же окинул взглядом студию, повернулся на без особого воодушевления смотрящего за спектаклем звукаря и захныкал. — Так уж и быть, — обреченно сказал парень и, пожав руку «задроту», сказал, что они приедут утром.
