От Лукавого

К утру следующего дня эмоции заметно поутихли: Ангелине помогла медитация перед сном, а Максиму – мини-бар в номере. О том, что снова оказались по соседству, они поняли почти сразу. Стены были достаточно тонкие, отчего ему не составило труда узнать её голос, когда женщина говорила по телефону с сыном, а она в свою очередь сразу распознала его прокуренный кашель. Сверхспособности здесь были не причём. Вернее, их применение для этого не требовалось. Как минимум на половину они оставались обычными людьми, простыми смертными, которым ничто человеческое не чуждо. В этом-то и была проблема. Их конфликт завязался не из-за расхождения мнений в общем ремесле – это лишь следствие, но точно не причина. Проблема была зарыта гораздо глубже. Утреннего обмена любезностями удалось избежать благодаря редакторам, которые первой отправили на испытание Изосимову, тем самым предотвратив их встречу с Левиным, поскольку вчерашний день ясно дал понять, что ничего забавного и, к сожалению, цензурного в их взаимодействии нет, а вечером их ожидал консилиум, где помимо съёмочной группы, будут ещё и герои, обратившиеся за помощью. За помощью, а не за скандалом между двумя практиками. Второй на очереди была Виктория, а замыкать эту тройку предстояло Максу, в распоряжении которого оказался целый день на подготовку и восстановление сил после вчерашнего однодневного запоя. Он успел съездить на местный погост, взять немного земли и попросить помощи у здешних духов, заранее почувствовав, что испытание будет непростое. Когда на город опускается вечер, а на улице уже совсем темнеет, ему сообщают, что пора ехать.

***

Ангелина чертыхается, когда ей в третий раз звонят редакторы и сообщают, что машина уже давно подъехала и все её ждут, чтобы отправиться на испытание. – Да подождите вы! – колдовка не церемонится и бросает трубку. Сейчас её не волнует то, насколько затянется съемка из-за задержки. Есть вещи намного важнее. Например то, что она уже полчаса не может найти своё веретено. Она была убеждена, что клала его ко всем своим инструментам, рядом с серпом и свечами. Женщина ценила реликвию, отдавая себе отчет, какой силой она обладает. Ангелина три дня на своём родном погосте его заговаривала, это было орудие, которое она чувствовала, и просто так исчезнуть оно точно не могло. Женщина грубо выругалась, когда обнаружила пропажу на дне своего чемодана с вещами. Веретено небрежно лежало среди одежды, и колдовка готова была поклясться, что не помнит, как туда его положила. Лёгкая паника никуда не делась, ей всё это показалось ещё более странным, но разбираться в причинах не было времени. Тяжело выдохнув, она вышла из номера, предчувствуя, что дальше будет не легче. После своей «Битвы» и двух реваншей Изосимову было уже сложно выбить из колеи. Она повидала многое: и загадочные исчезновения, и жуткие смерти, деревенских призраков, родовые проклятия и иже с ними. Поэтому сегодняшняя история героев не должна была вызвать в женщине ни грамма паники. Она опытная колдовка, знает, как надо работать и всегда умеет собраться с силами, когда это нужно. Но сегодня всё пошло не по плану с самого начала. Дух девочки-призрака никак не хотел выходить на контакт, она его просто не чувствовала. Она не чувствовала вообще ничего. Женщина попросила оставить её в покое хотя бы на пару минут. Без лишних глаз и камер. Она не понимала, что происходит. Ангелина металась между панельными домами в надежде найти хоть какой-нибудь зеленый угол, где бы были трава и деревья. Природа всегда шла на контакт лучше. Поэтому когда колдовка нашла небольшой парк, она устремилась в самую его глубь, оставляя в неведении главных героев и съемочную группу. Присаживаясь на колени перед березой, женщина трясущимися руками пыталась зажечь спичку. Пламя непривычно искрило, одна сразу же потухла, вторая продержалась пару секунд. Ангелине было очевидно, что происходило что-то не то. Паника подступала незаметно, но очень уверенно. Женщина не знала, за что хвататься. Она не слышала не только духов, она не могла достучаться до собственных мыслей. Это был морок, гнетущий и путающий сознание. Чёртов блок на любую её работу. Запах морошки и полыни усилились, когда с неба упали первые капли дождя. Засушенная ведьминская трава смешалась с грязью и сыростью, и этот запах как никогда отдавал таким отдаленно знакомым. Чем-то от лукавого, тем, что колдовка с самого начала и не признала. Проклятьем. Её осенило молниеносно. Она быстро вытащила из своей сумки то самое потерянное пару часов назад веретено. Как она сразу не поняла. От вещи смердило колдуном. Это был его запах. Когда-то такой узнаваемый и близкий ей по энергетике, сейчас он отдавал низкими некротическими вибрациями. Это был запах мести, той самой, подающейся холодной, как тело покойника с сегодняшнего испытания. Ангелина ещё пару минут что-то неразборчиво шептала себе под нос, впиваясь длинными острыми ногтями в холодную землю под собой. Дождь барабанил по кронам деревьев, начинало темнеть, и Бог знает, сколько бы она так просидела, если бы за ней не пришли операторы. Придя в себя, женщина добровольно отказалась от испытания. В нём не было никакого смысла. Наконец понимая, что с ней происходит, она заявила, что никак не сможет помочь людям. Пусть это сделает кто-то другой. Кто-то, кто поможет только для того, чтобы потом колдовка его уничтожила. Здесь речь уже не шла о пощёчинах. Он перешёл последнюю черту. Это низко даже для него. Ангелине было плевать на прохождение испытания своих коллег. Она никого не хотела видеть. Сейчас ей нужно было хоть немного восстановить силы. Поэтому следующие несколько часов она провела в полудреме в машине, игнорируя любые попытки редакторов до неё достучаться. На улице была уже глубокая ночь, когда наступило время консилиума. К этому моменту колдовка успела отдохнуть, и чувство усталости справедливо отдавало пальму первенства ярости. Женщина не помнила, чтобы когда-то ещё в жизни она была в таком гневе. Сейчас ей было плевать на камеры и даже на людей, которые станут случайными свидетелями перепалки двух экстрасенсов. Он заслужил самого унизительного – прилюдного уничтожения. Вылетев из машины женщина как гончая проносится к месту испытания, не обращая никакого внимания на слепящие прожектора. Левин стоит спиной, когда она нагоняет его. – Чёртов сукин сын! – Изосимова одним движением разворачивает колдуна к себе лицом, тут же толкая его в плечо. – О, а вот и униженные и оскорблённые, – Максим усмехается, тут же принимая правила игры, – Ничего не получилось, пришла как обычно вопросы кулаками решать? Уже неинтересно, честное слово. – Я всегда, слышишь, всегда была с тобой честна! Все мои слова были сказаны тебе в лицо, я ни разу не позволила себе бить в спину, – она зло прожигает мужчину взглядом, а её губы чуть подрагивают, – И если мне нужно тебе врезать, я сделаю это прямо здесь. Но веретено… как низко пасть. – Вещь должна быть у своего хозяина, ты разве этого ещё не поняла? – он удерживает взгляд, даёт ей отпор. – Оно не твоё! – гаркает Ангелина, пугая половину площадки, – То, что ты сделал… ты это ещё попомнишь, – уже тихо. Убийственно. – Что? Подаришь мне резиновый член? – он опять усмехается,– Кажется, тебе он больше пригодится. – Я уничтожу тебя, если ты ещё хоть раз скажешь нечто… Женщина уже начала надвигаться на колдуна, когда сзади её грубо отдёргивает чья-то рука. За спиной оказывается Райдос в не меньшем бешенстве. – Вы оба что тут устроили? – ведьма ошарашено смотрит то на Ангелину, то на Левина, – Вы себе вообще отдаете отчёт, где вы находитесь? – Виктория, вам лучше сейчас не влезать, – раздраженно отвечает Левин, всё ещё глядя на колдовку. – Да что вы?! А мне кажется, что это вам обоим лучше сейчас не влезать с выяснениями личных отношений, когда мы все на работе. У людей горе, а вы устроили здесь цирк. Мне плевать, что между вам произошло, можете хоть поубивать друг друга, но давайте сейчас займёмся тем, зачем мы сюда приехали. Райдос очень убедительна в своих словах. Поэтому как бы Ангелине сейчас ни хотелось разорвать Левина прям на этом месте, она коротко кивает и молча удаляется в противоположную сторону от площадки. Женщина уже не может помочь ни людям, ни даже себе. Нужно лишь дождаться окончания съёмок, потому что их диалог с Левиным был далёк от своего завершения.