Somewhere Only We Know (Место, известное только нам)

       Приближаясь к каменным воротам, ведущим в деревню, Минхо воет, оповещая своих людей об их прибытии. До него доносится едкий запах соленой воды и лилий, и он подавляет рык. Джэджин молчал почти весь путь на север, но феромоны альфы говорят о многом.               — Джэджин! Возьми свой запах под контроль, иначе ты провоняешь всю гору!               Громкая претензия Джисона превращает сдерживаемый рык Минхо в тихий лающий смех. Омега не из тех, кого стоит испытывать на прочность. Слушать, как его пара ворчит на своего брата альфу на протяжении всего обратного пути, доставляло ему огромное удовольствие. Наблюдение за их динамикой пролило свет на те взаимоотношения, которые Ханни описывал в их юности, и хотя Минхо предпочел бы, чтобы прибрежного альфы не было с ними, он дорожил возможностью понаблюдать за тем, как его пара подкалывает мужчину.               В ответ на его зов раздается многоголосый вой, и Минхо вместе с Джэджином меняют форму, готовясь войти в деревню. Медные глаза того же оттенка, что и у Джисона, смотрят в его сторону, пока прибрежный альфа одевается, и, не обращая внимания на сердитый взгляд, Минхо делает то же самое. Хотя хамское поведение Джэджина подрывает его терпение, он может понять позицию альфы. У Минхо и его стаи было несколько месяцев, чтобы привыкнуть к концепции перемирия между двумя враждующими кланами. У Джэджина и южан было всего несколько дней.               Наблюдение за тем, как альфа заботится о своем беременном брате, также помогло немного смягчить неприязнь Минхо к этому человеку. В противоположность грубому обращению, свидетелем которого он стал на побережье, Джэджин на протяжении всего пути на север не переставал опекать Джисона. Если бы Минхо сам не был повинен в таком же поведении, он бы высмеял альфу за то, что тот полностью под каблуком у Джисона.               — Минхо? Поможешь мне спуститься?               Просьба вызывает на его лице улыбку, и, повернувшись к лошади с повозкой, перевозящей Джисона и его вещи, он кивает:               — Конечно, любовь моя. Как ты себя чувствуешь?               В ответ он получает пристальный взгляд медных глаз, идентичный тому, что только что достался ему от Джэджина:               — У меня затекла задница и болит поясница. Вы с Джином достали меня своим бережным обращением. Я беременный, Минхо, а не раненый. Я в состоянии идти точно так же, как и вы.               Эта претензия звучала уже много раз.               — Я знаю, малыш... — подойдя, он протягивает свою руку и поддерживает омегу, когда Джисон слезает с высокой скамьи тележки. Поцеловав младшего в щеку, Минхо выпускает облако феромонов, окутывая омегу своим зимним ароматом. — Мне жаль, что повозка неудобная, но я признателен, что ты согласился ехать в ней.               Задрав нос, Джисон дуется, но выражение его лица меняется, как только Феликс спрыгивает с телеги и подходит к ним:               — Он лжет. Боль в его заднице не имеет никакого отношения к тележке, все дело в твоем узле, — одарив Минхо недовольным взглядом, лекарь вздыхает, разминаясь. — Я ведь говорил — ничего грубого, но ведь вы меня никогда не слушаете.               — Ликс! — Джисон топает ногой, хныча. — Мелочность тебе не идет.               — Тогда в следующий раз, когда я попрошу тебя перестать нахваливать член моего верховного альфы, ты должен меня послушать. Меня не трахали уже больше месяца, и от того, что ты днями напролет рассказываешь о том, как здорово тебя наполнили, я начинаю завидовать, — высунув язык, Феликс подмигивает в то же время, когда у Джэджина возникают рвотные позывы.               — Спасибо! Я рад, что хоть кто-нибудь это озвучил... — раздается голос Уёна, когда тот спускается с тележки. Коснувшись ногами земли, прибрежный иллюстратор стонет, оглядываясь по сторонам. — Я ценю хороший секс не меньше других, но, черт возьми, Джисон, ты не затыкался всю дорогу.               Покраснев, его пара поворачивается к прибрежному омеге:               — Предполагалось, что ты будешь составлять карту маршрута, а не слушать меня.               Одарив Джисона дразнящей ухмылкой, Уён пожимает плечами:               — У меня, знаешь ли, уши волшебным образом не отключаются. Но теперь, когда мы здесь, мне интересно узнать, все ли северные альфы обладают такими большими размерами, как ты описывал.               Джисон резко поворачивает голову в сторону Минхо и смотрит на него огромными глазами:               — Большими размерами мускулов!               — ФЕЛИКС! — громкий крик заставляет всех повернуться в сторону деревенских ворот, откуда к ним выбегает встревоженный Хёнджин. Следом за ним бежит Чанбин, который, похоже, вот-вот расплачется. — Ликси!               Феликс воет, бросаясь к своим возлюбленным, и при виде их воссоединения в груди Минхо разливается радость. Прыгнув в объятия Хёнджина, омега оказывается зажатым между мужчинами, и звук их счастливых слез приносит облегчение. Так же сильно, как страдал Минхо после ухода Джисона, его кузен и Хёнджин тоже были опустошены потерей своей пары.               — Малыш! Мой Ликси! — всхлипывая, Хёнджин покрывает поцелуями веснушчатое лицо. — Я никогда не прощу тебя, если ты снова оставишь нас!               — Ликс! С-скажи ему, что это не моя вина! — сжав своих возлюбленных, Чанбин плачет громче всех, отрывая их от земли.               Джэджин, стоящий рядом с Минхо, напрягается, и, проследив за взглядом альфы, он видит, как у входа в деревню собирается толпа, а Чан и остальные члены совета направляются в их сторону.               — Мин! — расплывшись в улыбке, Чан преодолевает разделяющее их расстояние и заключает Минхо в крепкие объятия. — Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, услышав твой вой. Блядь, как же я рад тебя видеть!               — Хён... — Минхо прижимается к шее кузена, улыбаясь, и обнимает его в ответ. — Я тоже рад тебя видеть, — отступив назад, он не успевает убрать руки, как между ними протискивается Джисон и заключает Чана в объятия.               Застыв на месте, его кузен переводит взгляд на него, а затем его глаза расширяются, когда в нос ударяет запах омеги.               — Д-джисон, ты...               — Чан, спасибо, — прервав альфу, Джисон сильнее прижимается к мужчине. — Спасибо, что позаботился о Минхо после моего ухода. Я знаю, тебе, наверняка, пришлось нелегко. Спасибо, хён.               — Э-э... — Чан неловко похлопывает омегу по спине, и его запах мха колеблется между неприятным и свежим. Старший, несомненно, смущен открытым проявлением чувств со стороны человека, на которого он должен был злиться. — Просто... не делай так больше? — заявление звучит как вопрос, когда глаза альфы опускаются к горлу Минхо и видят там заживающую брачную метку.               — Значит, план действительно сработал? — к ним подходят остальные члены совета, и глаза Сынмина приклеиваются к горлу Минхо.               — План?! — Феликс тащит своих возлюбленных к собравшимся, глядя на всех убийственным взглядом. — Вы все одобрили идею того, чтобы он отправился на вражескую территорию в одном лишь чертовом браслете?               — Конечно, нет... — Чонин отвечает в том же нахальном тоне, что и омега. — ... Но попробуй скажи ему «нет». Мы говорили ему, что его убьют, но он отказывался слушать, — он окидывает Минхо оценивающим взглядом, изучая новые раны на теле альфы. — Не похоже, что это сработало...               — Потому что не сработало! — голос Феликса становится все громче, он вскидывает руки вверх. — Прибрежные волки напали на него, а хён ничего не делал! Я думал, у меня случится сердечный приступ. Если бы Джисон не бросился в бой, Минхо был бы мертв.               Высвободившись из объятий Джисона, на лице Чана мелькает уважение к омеге, в то время как Феликс продолжает рассказывать.               — А потом, конечно же, Джисону пришлось прилюдно стать парой с хёном, в результате чего у верховного альфы прибрежной стаи чуть не случился сердечный приступ. Я думал, у Джэсуна голова взорвется!               — Вы стали парой на виду у всех?! — прикрыв глаза ладонью, Чонин качает головой. — Какого хрена?               — Ладно, хватит... — произнеся твердым голосом, Суми окидывает всех проницательным взглядом. — Мы можем послушать подробности позже. Что самое важное, мы достигли мира?               — Да... — Минхо улыбается, притягивая Джисона к себе. — Они подписали мирный договор, и у нас есть еще новости.               — Еще? — спрашивает Хёнджин.               Прижавшись к Минхо, Джисон озаряет всех своей улыбкой:               — Я беременный.               — Беременный! — громкий возглас принадлежит не членам совета, а одному из членов стаи, стоящему неподалеку, и волна одобрительных возгласов и хлопков прокатывается по толпе, собравшейся у входа в деревню.               — Верховный альфа ждет щенка!               — Луна беременный!               — Мы заключили мир!               — Джи-джи! Джи-джи! — протискиваясь сквозь растущую толпу, Юнги и Чимин выходят вперед, и Джисон бежит к ним навстречу.               — Мои щенки! Мои малыши!               — Папа! — прыгая в объятия омеги, щенки заливаются слезами и радостным смехом. — Мы скучали по тебе!               — Отец сказал, что вернет тебя, но мы очень испугались!               — Ох, мои малыши. Я тоже по вам скучал!               Рядом с ним раздается сухое покашливание, и, повернувшись, Минхо видит, что Джэджин и Уён настороженно наблюдают за увеличивающейся толпой.               — Чан, — привлекая внимание беты своей стаи, Минхо кивает в сторону двух гостей. — Это Джэджин, брат Джисона и будущий верховный альфа побережья. Уён — художник стаи, он пришел с нами, чтобы составить карту маршрута до деревни. Они поживут у нас некоторое время.               Улыбка с лица Чана медленно исчезает, его взгляд пробегает по шрамам на горле Джэджина:               — Добро пожаловать.               Джэджин сужает глаза, и его запах резко усиливается:               — Ты был там, когда меня атаковали.               Напряжение между двумя мужчинами нарастает, и Минхо уже собирается вмешаться, как вдруг до него доносится запах роз и мелькают белокурые волосы.               — ДЖИСОН! — подбежавшая к ним Чеён обнимает Джисона. — Я только что узнала, что ты вернулся, к тому же еще и беременный!               — Чеён!               Запах соленой воды и лилий становится сладким, и Минхо отвлекается от своей пары, чтобы посмотреть на ошеломленное лицо Джэджина, уставившегося на школьного учителя. О? Проведя рукой по темным волосам, альфа распрямляет позвоночник, после чего бросает быстрый взгляд на Минхо и Чана.               — Похоже, у моего брата появились здесь друзья. Думаю, я должен поздороваться. Джисон... — обойдя их, Джэджин направляется к брату. — Сони... Приятно видеть, что у тебя так много друзей. Может представишь нас?               Приподняв брови, Чан переводит взгляд с Минхо на покрасневшую Чеён, к тыльной стороне ладони которой прижимаются губы Джэджина.               — Это... неожиданно.               Соглашаясь с кузеном, Минхо в шоке замечает, как прибрежный альфа улыбается в первый раз. И по форме улыбка похожа на сердце.               — О боже, теперь мы застряли здесь навсегда, — бормоча себе под нос, Уён скулит. — Этот точно думает своим членом. Стоило бы догадаться, что он неравнодушен к блондинкам. Минхо... — художник кладет руку ему на плечо, и Минхо окончательно убеждается в том, что смелость — это отличительная черта прибрежных омег. — Помоги другу. Мне нравятся высокие, мускулистые, широкоплечие, и .. ох! — запах кокосовых сливок становится приторно-сладким, когда Уён указывает на толпу, ожидающую их у ворот. — Он! Я возьму его. У него есть пара?               Проследив за тем, куда указывает палец мужчины, Минхо определяет, что это Сан, стоящий рядом с Хонджуном.               — Сан? Нет, у него нет па...               — Прекрасно! Тогда не нужно выделять мне хижину. Увидимся сегодня за ужином!               В оцепенении они с Чаном смотрят, как дерзкий омега уходит, покачивая бедрами, и при его приближении у Сана отвисает челюсть.               Феликс, ставший свидетелем этого действа, смеется:               — Знаешь. Думаю, мы могли бы быстрее достичь мира, если бы стаи просто встретились и потрахались. Черт...               Подойдя к Сану, Уён поднимает руку, захлопывая альфе рот, и Минхо вздыхает:               — Возможно, ты в чем-то прав. Похоже, альфы в этой стае питают слабость к прибрежным омегам.               — Слабость? Определенно нет, — Джисон возвращается к нему, его правое бедро обнимает Чимин, а левая рука переплетена с рукой Юнги. — Любовь к южным волкам лишь означает, что вы умны.               — Отец... — потянувшись к Минхо, Юнги поднимает руки вверх, и, взяв на руки маленького мальчика, он прижимает его к себе.               — Мальчики. Ваш папа сообщил вам хорошие новости?               Две пары широко раскрытых глаз смотрят на Джисона, и омега крепче прижимает к себе Чимина.               — У вас скоро появится братик или сестричка!               Юнги в замешательстве вскидывает брови и оглядывается по сторонам:               — Где? Вы привезли его с собой?               Джисон раскатисто смеется, показывая на свой живот:               — Нет, глупенький. Я беременный. У меня внутри щенок, и где-то осенью он появится на свет.               Чимин резко поворачивает голову к Юнги, и его лицо бледнеет, когда он восклицает шепотом:               — Они на юге едят щенков!               — Мы этого не делаем! — на лице Джисона читается ужас. — Кто это сказал?! Минхо поместил ребенка в меня.               Маленькие глазки сужаются, и Юнги переводит взгляд с одного на другого:               — Как?               Замолчав, Джисон раскрывает рот от изумления, смотря на Минхо, который быстро качает головой. Он ни за что на свете не будет объяснять это шестилетнему ребенку.               — Мы... эм... расскажем вам об этом, когда вы подрастете.               — Но мы уже сейча-а-ас подросли, — хнычет Чимин, дуясь. — Ты сказал, что мы уже большие для страшных сказок на ночь, и-и мне приснился всего лишь один плохой сон.               — Плохой сон? — зарычав, Джисон бросает на Минхо сердитый взгляд. — Я же говорил тебе — никаких страшных историй. И когда ты успел рассказать им ее?               Кончики ушей Минхо обжигает жар, и он с трудом сдерживает желание обозвать щенка стукачом:               — Во время гона я разгромил хижину и перебрался в Дом стаи. Мальчики очень скучали по тебе, поэтому мы жили там вместе. Они просили рассказать им сказку перед сном, и я не смог отказать.               — Ох, извините меня... Я тоже по вам скучал.               Губы поджимаются, в запахе весенние цветы увядают, и Минхо наклоняется, чтобы сцеловать грусть младшего. На протяжении последних нескольких дней они долго обсуждали все обстоятельства, при которых Джисон покинул стаю, и он чувствует своим сердцем, что ему нечего прощать.               — Ты вернулся, и наша семья снова вместе. Только это имеет значение, — взяв свободную руку Джисона в свою, Минхо прижимается губами к следу от укуса, оставшемуся на шее омеги. — Давай отнесем твои вещи в Дом стаи, и мальчики смогут показать тебе, где мы теперь будем жить. Пойдем, Луна. Пришло время поприветствовать твою стаю...              

Неделю спустя...

                     Громко смеясь, Джисон хлопает в ладоши в такт стуку барабанов, и ему кажется, что его грудь вот-вот разорвется. Благодаря их связи, тепло и тяжесть чувств Минхо наполняют его вены, и никогда в жизни он не испытывал такой радости. Вокруг него раздаются радостные возгласы и болтовня его стаи, и Джисон влюблен. В свою пару и свой народ.               Кружась в такт музыке, танцующие вокруг костра меняют партнеров, и он сдерживает улыбку, видя, как Джэджин умоляет бету рядом с ним поменяться местами, чтобы альфа мог продолжить танец с Чеён.               — Твой брат, похоже, очень увлечен Чеён, — мягкий голос Суми раздается рядом с ним, и, оглянувшись, он замечает улыбку на лице омеги.               — Должен с тобой согласиться. Прошли годы с тех пор, как я видел его таким очарованным. У моего отца может запросто случиться сердечный приступ из-за этого...               — Сомневаюсь, — подмигнув ему, женщина легонько подталкивает его в плечо. — Думаю, совсем скоро произойдет смешение стай.               Скептически оценив этот прогноз, он наклоняется ближе:               — Меня бы вполне устроило простое торговое соглашение. Мы только сейчас достигли мира, и ты думаешь, что стаи объединятся?               — Ммм. Думаю, — с глазами, полными опыта и веры, Суми берет его руку, переплетая их пальцы. — Сегодня днем я прочитала это в чайных листьях. Я увидела наши горы, указывающие стрелкой на юг. Это значит, что мы движемся в правильном направлении.               Не желая обижать женщину, Джисон сдержанно улыбается:               — Ты уверена в своих способностях читать будущее?               Суми нагло ухмыляется ему и просто пожимает плечами:               — Мне доводилось ошибаться, но также порой я бывала права. Когда-то я увидела тебя, в тот день, когда пришла выпить чаю в твою хижину. Тогда я прочитала, что ты будешь связан со мной семейными узами. У меня оставался только один пригодный для этого член семьи, и, учитывая, что Минхо тогда же подарил тебе шубу своего папы... Я с самого начала предполагала, что вы с моим племянником в итоге будете вместе.               Джисон, потеряв дар речи, смотрит, как Суми вынимает пробку из бутылки с огненным виски. Она знала об этом с самого начала?               — Ты научишь меня читать по чайным листьям?               Опрокинув в себя маленький стаканчик с алкоголем, Суми одобрительно хмыкает:               — Это чудесно. В свое время меня обучил этому папа Минхо, Чхольмин. Мне кажется правильным передать его знания тебе.               От нахлынувших эмоций у Джисона перехватывает горло, и он оглядывается по сторонам в поисках своего альфы, который в это время заканчивает танцевать на руках с Чимином.               — Я тоже думаю, что это правильно.               — Сони! — спотыкаясь, Джэджин отходит от костра и танцевального круга и садится рядом с ним на землю, широко улыбаясь. — Я начинаю понимать, почему тебе здесь нравится. Напомни, как называется эта штука? — по невнятной речи Джэджина, кивнувшего на стоящий рядом с Суми кувшин, становится ясно, что он уже выпил не одну порцию напитка.               — Огненный виски.               — Ах! Потрясающая вещь! Когда вернусь на юг, хочу взять немного с собой. Пожалуй, отец согласится на обмен. Наше пшеничное пиво на их виски.               Поддразнивая альфу, Джисон тычет его под ребра:               — Удивительно, что виски — твоя главная забота. Я думал, ты возьмешь с собой омегу, а не спиртное.               Глуповатая улыбка расползается на губах его брата, и взгляд альфы обегает всю стаю и останавливается на миниатюрной блондинке:               — Сначала я начну с виски. Мы должны делать крошечные шажки, нам повезло, что отец пережил твою связь. Будет лучше, если я пока повременю, но я вернусь осенью вместе с нашей матерью, когда она будет навещать вас. Если она одобрит, то, возможно...               Получив серьезный ответ на свою шуточку, Джисон бросает взгляд на кувшин с виски. Сколько уже выпил Джэджин? Придвинувшись ближе, альфа прислоняется к его боку, и Джисон получает ответ... много!               — Хотя... может, мне стоит привести кого-нибудь обратно, ведь, похоже, я вернусь без Уёна.               Проследив за взглядом брата, Джисон улыбается, увидев вздорного омегу, повисшего на руке Сана. На его запястье красуется браслет из цветов, а на шее — ожерелье, выкованное кузнецом. С самого их приезда Уёну приглянулся альфа, и, судя по цветам, которые выбрал кузнец, похоже, их чувства взаимны.               — Я рад за них.               — Я поговорил с ним, и, кажется, он неплох. Надеюсь, альфа понимает, во что ввязывается с Уёном, — поморщившись, Джэджин вздрагивает. — Он — та еще штучка.               — Как и я, — высунув язык, Джисон бросает на альфу самодовольный взгляд. — Ты мне как-то сказал, что я такой дерзкий, что отцу придется подкупить альфу, чтобы он стал со мной парой.               — Да, но у твоей пары огромное терпение, так что...               — Джин! — Джисон шлепает брата по груди и ухмыляется. — Ты только что сказал что-то хорошее о Минхо? Суми, мне нужно, чтобы ты была свидетелем.               Женщина смеется, а Джэджин рычит:               — Никому не говори об этом.               — Исключено. Я расскажу ему, как только он закончит танцевать с моим щенком.               Выражение лица Джэджина смягчается, и он бросает взгляд на костер, где Минхо танцует с Юнги:               — Он не... такой уж плохой. Определенно не такой дикий, как в тех историях, что я о нем слышал. Хотя его волчья форма больше...               — Ммм... — кивнув, Джисон тихо вздыхает, наблюдая за тем, как любовь всей его жизни танцует с их маленьким сыном.               — Не могу поверить, что ты это сделал, Сон-а... Полагаю, я должен извиниться за ту ссору, которая произошла между нами в детстве.               — Хм? — хмыкнув, он смотрит на брата. — Какую ссору?               Приподняв брови, Джэджин недоуменно моргает:               — Странно, что ты не помнишь ее. Ты разозлился настолько, что расплакался и сбежал из дома на целый день. Папа был в ярости, помнишь? Тебе было восемь, и я дразнил тебя, утверждая, что ты рожден быть бетой. В итоге ты ударил меня и сказал, что рожден быть альфой сильнее меня и докажешь это, положив конец вражде с севером.               В его голове проносятся смутные воспоминания, и, припоминая детский спор, Джисон смеется.               — Теперь, когда ты это сказал, да, я вспомнил. Я забыл о причине нашей ссоры в тот день, — сердце Джисона замирает, и он оглядывается в поисках своей пары, но альфа уже направляется в их сторону. — Похоже, я и правда это сделал? Именно в тот день я встретил Минхо в центральных землях.               Подойдя к ним, Минхо протягивает руку:               — Любовь моя, потанцуешь со мной?               Вложив свою ладонь в ладонь альфы, Джисон позволяет поднять себя с земли:               — Какой танец?               Облако хрустящего зимнего снега и дымная мята окутывают его, когда старший увлекает его к костру.               — Наш танец...              

Два с половиной года спустя...

                     — Отец, Папа! Поторопитесь!               Застонав, Джисон сжимает Чонгука, перекладывая годовалого ребенка на левый бок.               — Тебе нужен отдых, малыш? Я могу взять его на руки.               Отказываясь от предложения Минхо, он качает головой:               — Благодаря маме и папе я несколько дней не держал на руках своего ребенка. Я скучал по Куки.               Тихонько хихикая, альфа обнимает Джисона за талию, поддерживая омегу, пока они идут по лесу.               — Нам следует поговорить с ними о том, как сильно они балуют детей. То, что у Юнги и Чимина есть домик только для их игрушек и одежды, просто нелепо.               — Не-а, они видятся с мальчиками всего пару раз в год, пусть развлекаются. К тому же, Чеён скоро должна родить. Думаю, тогда внимание родителей переключится на щенка Джэджина.               — Справедливо... Эй! Мальчики, помедленнее и хватит убегать вперед! — Минхо кричит своим щенкам, его запах становится холодным, когда он замечает, что Юнги и Чимин ушли вперед на значительное расстояние.               — Но вы слишком медленные! — топнув ногой, Чимин упирается руками в бедра, и Минхо тут же смотрит на Джисона.               — Он научился такому поведению у тебя.               Одарив свою пару лукавой ухмылкой, Джисон не собирается делать вид, что все обстоит иначе:               — Только вчера вечером ты сказал, что тебе нравится мое поведение...               Альфа тихо рычит, а рука, держащая его за талию, перемещается вниз, на задницу Джисона.               — Не переиначивай мои слова, я сказал, что мне нравится оно в постели.               Щеки Джисона розовеют, и он хихикает, когда пальцы Минхо поглаживают ягодицу.               — На людях я точно такой же, как и в постели, хён.               — Нет, — рука, касающаяся его задницы, сжимается. — Ты громче. Сегодня утром твой отец не мог смотреть мне в глаза.               Споткнувшись, он бросает на старшего пронзительный взгляд.               — Не смотри на меня так, малыш. Твой отец хочет, чтобы ты навещал его, дабы он видел, что с тобой хорошо обращаются. Как твоя пара, я должен быть уверен, что он знает, что я забочусь обо всех твоих нуждах.               — Эй! Лекари советуют моему отцу беречься от стресса, а ты усугубляешь ситуацию.               Изображая невинность, Минхо просто улыбается, и Джисон фыркает. Мир между стаями стабилен, и прогресс, которого они добились за два года, весьма велик, но все еще есть куда стремиться. Торговля между севером и югом процветает, и, как предсказывала Суми, стаи начали сливаться: волки с обеих сторон находят себе партнеров среди других. Вот если бы только Минхо и его отец перестали придираться друг к другу по мелочам. Впрочем, в последнее время их отношения стали скорее дразнящими, чем агрессивными.               — Нам еще далеко, милый? Может, нам стоит отдохнуть?               Минхо всегда внимателен и заботится о его благополучии, он ценит это, но в то же время считает это излишним. У Джисона только начали появляться первые признаки беременности, а альфа уже беспокоится. Учитывая, что перемирие привело к настоящему буму рождаемости в обеих стаях, он думает, что альфа должен знать, что простая прогулка вряд ли причинит вред беременной омеге.               Поджав губы, он прикидывает расстояние, которое они прошли, сравнивая его с движением солнца по небосводу. Хотя прошли годы с тех пор, как он бывал в их особом месте, его ноги помнят дорогу. И он, и Минхо хотели бы побывать здесь раньше, но из-за мирного договора, его беременности Чонгуком и обязанностей по управлению стаей у них впервые появилась возможность совершить это путешествие.               — Мы должны быть близко. Путь от побережья до нашего берега занимает примерно полдня. Я до сих пор не могу поверить, что ты каждый месяц проделывал весь этот путь с гор, чтобы просто навестить меня.               Успокаивающие счастливые феромоны зимнего снега доносятся до него в то же самое время, когда пальцы пробегают по его волосам.               — Любовь моя, я бы прошел столько, сколько понадобилось бы, ради возможности увидеться с тобой.               Тепло нарастает в его груди, когда любовь альфы к нему передается через их связь, и, прижав Чонгука к своему левому боку, Джисон обхватывает талию старшего правой рукой.               — Я тоже...               — Папа! Смотри, смотри! — на мгновение исчезнув из поля зрения, Юнги бежит к ним вместе с Чимином. — Смотри, что мы нашли! — вытянув руку, щенок протягивает ему цветок.               — Что это, малы... — моргая, Джисон берет цветок, пересчитывая белые лепестки, и в шоке протягивает его Минхо. — Юнги? Где ты это нашел?               — Прямо за холмом!               Рассматривая цветок, альфа выглядит таким же удивленным, как и он.               — Воныль кырида? Но сейчас лето, и они растут только на севере...               Подпрыгивая на месте, Чимин практически вибрирует от восторга:               — Их там так много, что кажется, будто выпал снег! Идемте...               Бросив быстрый взгляд на Минхо, Джисон покрепче прижимает к себе Чонгука и бежит трусцой к холму, на который указал Юнги. Холм, который он помнит как последний ориентир перед... Взобравшись на небольшой хребет, он смотрит вниз на бухту, и воздух в его легких замирает. Их берег реки точно такой же, как он помнит. Там все еще лежат истлевшие обломки поваленного дерева, все еще течет мелкая речушка, но по всей бухте расстилается море изящных белых лепестков и зеленых стебельков. Весенние цветы.               — Видите! — воздух наполняется заливистым смехом, когда Чимин и Юнги сбегают с холма в бухту. Они держатся за руки, резвясь среди цветов.               — Сон-а... — охваченный благоговейным трепетом, Минхо стоит рядом с ним и смотрит на их особое место. — Как такое возможно?               Задыхаясь от эмоций, Джисон берет альфу за руку, и они вместе идут к своим детям.               — Я сохранял семена цветов, которые ты мне дарил, и рассыпал их здесь каждую весну, когда приходил ждать тебя. Но... они не всходили, и я решил, что это было бессмысленно.               Когда они вместе выходят на берег, он с трудом сдерживает слезы, глядя на ковер из весенних цветов.               — Они прекрасны, но летняя жара должна быть для них невыносимой... и все же они здесь. Это невозможно...               Наклонившись, Минхо срывает с земли один цветок и с улыбкой протягивает его Джисону:               — Я не удивлен, — Минхо прижимается к его губам в нежном поцелуе, и он чувствует, как альфа улыбается. — Мой прекрасный омега. Ты воплотил мои мечты в реальность. С тобой нет ничего невозможного...                      -`♡´-После того, как Минхо и Джисон, наконец-то, вернулись на свой берег реки, они каждый год приходили туда весной, чтобы увидеть бухту, усыпанную белыми цветами.               -`♡´- Мир между стаями продлился вечно               -`♡´- У Минхо и Джисона было пятеро детей, включая двух приемных щенков.               -`♡´- У Чана и Хонджуна был один ребенок.               -`♡´- У Феликса, Хенджина и Чанбина четверо детей.               -`♡´- Никто не знает, с чего началась вражда между Севером и Югом, но Сынмин и Чонин предполагали, что это как-то связано с альфой и омегой.