Падший

Обратная сторона медали всегда ржавая. Лэйн дала ему многое. Даже слишком. Но и забрала не меньше. В нём больше не осталось былого спокойствия и безразличия, холодной пустоты, позволяющей не думать ни о ком, кроме себя. Теперь же в нём селится нежданный сосед – страх, тревога. Не за себя, а за неё. Должно быть это чувство драконьей собственности появилось в нём только после того, когда стало есть, что терять. Раньше он не имел даже выбора, а сейчас ему кажется, что он имеет на руках слишком многое. Если бы он мог – убил бы каждого, кто позволяет себе косой взгляд в её сторону. Уничтожил бы каждого больного, к ранам которых Лэйн прикасалась. Но он беспомощен в своем жадном желании и боли. Ян стискивает челюсти и улыбается.

***

anbu 2 — DVRKXGHT Ян проклинает себя тысячу раз, что позволил ей сделать это с собой. Он даже не надевает маску – не успевает. Сестры Мойры уже раскрыли ножницы и натягивают её хрупкую нить жизни. Отряд снова кидает её на растерзание культистам, смея кричать вдогонку: спаси Киру! Ян двигается быстрее обычного. В нём просыпается что-то забытое. Былая сила. Он не обращает на это внимание. Грёбанные прутья бункера мешают ему подобраться к ней. Ян раздвигает их руками, не чувствуя себя, глядя, как предатель Ник тянет её за волосы. Её идиотская милосердность заставляет тянутся за Кирой в яму смерти. Лэйн даже не замечает, как с другой стороны Ник хочет перемолоть ей руку в шредере. Ноздри раздуваются от гнева, трутся друг о друга скобы, хрустят челюсти, но Ян слышит только её крик. Руки отшвыривают железную перегородку вдруг легко. Он сносит её, как спичечный коробок. В венах будто течёт не кровь, а что-то мощное, нечеловеческое. Ян двигается слишком быстро. От шока замирает даже бессмертный Каин, когда мужчина проносится мимо него. Рука пробивает Нику череп, едва тот успевает моргнуть. Ян одной рукой хватает Лэйн в охапку, вытаскивая из самой пасти ямы смерти, на дне которой тут же раздаётся последний крик Киры. Лэйн плачет, но больше не кричит. Только бьёт Яна по спине маленькими кулачками, которые он не чувствует. Он вообще не чувствует ничего, кроме раздирающей его ярости. Другая рука с силой берёт Ника за грудки, даже не слыша жалкого писка, и швыряет головой в мясорубку. Чужие кости дробятся, рушатся. Бункер эхом отдаёт дикий безумный рёв того, кому уже не помочь. И Яну нравится эта мысль. Он опускает его снова и снова, насаживая лезвия на то, что осталось от лица. Кровь брызжет на скобы, подсвечивая алой полосой жуткую ухмылку. — Ян! Ян, стой! Ян, остановись! До разъяренного сознания доносится её хриплый крик. Ян отшатывается в сторону, и замыленный взгляд сосредоточивается на её сияющей белоснежной фигурке в алом мессиве. Дыхание медленно восстанавливается. Ян быстро успокаивается. Что-то в груди падает вниз, когда он видит в родных глазах испуг. — Я здесь, тише. Пожалуйста, тише,–она подбирается к нему, как к раненному зверю, опасаясь, что тот набросится и на неё. Нет... Он делает осторожный шаг к ней, выставляя руки вперёд. Это делает лишь хуже – ладони окроплены кровью. — Я напугал тебя, – шепот срывается с его губ так громко в этой темноте. Он звучит как страшный рок, предвещающий торнадо и грозу. Ян не хочет знать, что сейчас будет. Лэйн выглядит так, будто готова убежать. Будто секунда – и её здесь больше не будет. Она уйдёт, забрав с собой его маленькую живую часть, а Ян вновь умрёт, как умирал тысячи раз до этого. Но его щеки касаются ее пальцы. Чёрная прорубь зрачка заполняет всю озёрную радужку от страха и паники. Она судорожно бегает по нему глазами, точно читая его мысли. — Я...не виню тебя. Ты... я знаю, ты снова меня спасаешь. По её лицу проскальзывает трещина сомнений, она тянется рукой к зубам, но под его пронзительным взглядом обрывает себя на пол пути. Лэйн сглатывает и заставляет себя продолжить, в то время пока Ян не разрешает себе шевелиться, чтобы не спугнуть её. — Это я источник твоей ярости, – срывается с неё тяжёлое и горючее. — Я не смею, не хочу тебя судить. И не посмотрю на тебя по-другому. Слышишь? Яну это кажется? Или Лэйн действительно говорит это... Грёбанную правду. Мужчина щурится и медленно кивает. — Я..., – она льнёт к его рукам, крепко сжимая, желая отпечатать его алую кровь на своих чистых и белоснежных ладонях. — Я сделала это с тобой. Ян резко дёргает щекой в сторону. — Мои действия – моя забота. Не пачкайся, Лэйн. Он достаёт из кармана помятый белый платок. Торопливо перехватывает её руки и стирает с тонких подрагивающих пальцев кровь. Ей не нужно это. Она должна носить шелк и бархат, её руки должны быть мягкими и нежными. На них не должно быть липкости от крови. — Ты ранен? Ты в порядке? — Ты должна это спрашивать не у меня, – Ян облегчённо выдыхает и целует её в лоб. Ян хочет быстрее увести её отсюда. Здесь слишком душно, а в ноздрях так много металла, что начинает тошнить. — Кто ты? Этот вопрос срывает с губ Лэйн Каин и стреляет его прямо в спину. Ян резко дёргает головой в его сторону, закрывая собой Лэйн. Бессмертный напряжённо и угрожающе расправляет крылья, пока Ян стоит по колено в крови. — У тебя нет крыльев, – надменно и жестоко замечает Каин. — Ты не бессмертный. Кто же тогда? Ян посылает ему усмешку. — Я человек. Жестокий и эгоистичный человек.

***

Avarise – Power-Haus Его злость всё ещё скалится в складках ямочках на щеке. Ян не стыдится своей ярости и не стыдится своего поступка. Если потребуется, он будет опускать череп Ника в шредер столько раз, пока все его жизни во вселенной не закончатся. Дверь в их комнату громко стукается о стену, трещат петли. Лэйн робко застывает у кровати, исподлобья глядя на мерящего комнату Яна. — Ты просто…просто невыносима, Лэйн, – он зарывается руками в волосы, больно натягивая их в пальцах. — Иногда мне кажется, ты специально это делаешь. Признайся, тебе нравится, когда я тебя спасаю? Не спорю, это очень мило и романтично. Но в таком случае, тебе следовало просто попросить, мы разыграем с тобой любой сценарий из каждой твоей фантазии! Лэйн хмурится, но не отвечает. Толкает в плечо, призывая его не ступать на эту дорожку. Ян злится сильнее. Его раздражает её молчание, её бездействие. Она даже не пытается злится в ответ на отряд. Ей настолько плевать на свою жизнь, что она одобряет их действия. — Мы в молчанку играем? Тебе отрезали язык? Она не реагирует. Мужчина хватает её за плечи и разворачивает к себе: — Посмотри на меня, Лэйн! Он встречается с её холодными, замёрзшими в лёд озерами. Взгляд острый, похож на лезвие. Тонкое, опасное. — Какого чёрта они посылают тебя туда?! – Ян больше не сдерживается. — Там не было других девушек? Я не успел даже в зал зайти, они уже затолкали тебя в лифт и закрыли крышку гроба! — Это моя ра… — Да плевать мне на твою работу! А если бы я не успел? Ты представляешь, что бы с тобой было? Он приближается к её лицу, выдавливает слова жестоко и страшно, пугая её: — Все люди прокляты, Лэйн. Они все одинаковые. Думаешь, сможешь убежать, если попадёшь в их руки? Не-е-т, Лэйн. Никто не поможет тебе. Это животные. Чудовища, о которых они же снимали фильмы ужасов. Только мы больше не в фильме, Лэйн. Это жизнь, – его голос подрагивает от ярости. Он тяжело сглатывает, продолжая: — Они не пощадят никого. Лэйн, у них нет чести. Они... изнасилуют тебя, изобьют, а потом выпотрошат и подадут твои кости к обеду. Смерть – это самое прекрасное, что может случится в таком случае. Лэйн бледнеет с каждым словом. Её руки краснеют под его напором. Ступор и паника разъедает серую радужку глаз. Ян мысленно просит у неё прощения за каждое страшное, проклятое слово, но он должен открыть ей глаза. Также, как это сделала она. От волнения её голос звучит ещё тише обычного: — Ты ненавидишь людей. Но я тоже человек, Ян. Ты ведь... "Ты ведь такой же. Такой же, как они", – заканчивает в мыслях за ней Ян. Он ничем от них не отличается. В отличии от неё. Она – то исключение, которое он нашёл. Которое он... Не ненавидит. Мужчина рвано выдыхает, срывая голос на надрывный крик: — Если ты умрешь...Лэйн, они убьют тебя. Однажды убьют. Ты просто.... — Не кричи. Одного её слова хватает сполна. Ян замолкает, словно накрытый небесным куполом. Он глубоко дышит, чувствует её палец на своих губах. Её пальцы медленно подбираются к шее, тянутся вверх к лицу. Лэйн обводит контур побелевших губ, ведёт линию вдоль шрама, осторожно цепляет скобы. Ян выдыхает, тяжело сглатывает, когда её руки резко притягивают его к ней и замыкаются на спине. Лэйн утыкается носом ему в грудь. — Ты не понимаешь, Лэйн? – хрипит он ей в волосы, пока она мягко выводит круги на его широкой спине. Он не пытается её обнять, но и отстранить не может. — Не осознаёшь угрозы? Девушка замирает, но не отстраняется. — Я убью их. Ты знаешь, мне плевать. Я убью всех, если ты пострадаешь ещё раз. Напряжение между ними растёт вместе с её тихим ошарашенным вздохом. Ей больно слышать его страшные слова, от них у неё дорожат руки. Лэйн не может игнорировать прямую угрозу отряду, но и выпустить его из объятий она не в силах. Лэйн качает головой, шепча быстро, едва разборчиво: — Нет, Ян…я ведь здесь, не нужно. Я здесь, видишь, перед тобой. Ян смотрит на неё сверху вниз, не сводя колючего, острого взгляда. Лэйн хватает его за руки. — Я буду рядом столько, сколько ты захочешь. Я буду рядом до тех пор пока ты не попросишь меня уйти. Если не захочешь видеть, я уйду. Волна безумной боли захватывает его. В груди не буря, не торнадо. В груди полное землетрясение. Каждый кусочек крошится, отваливается, ломается. Ян чувствует это каждым сантиметром. Боль срабатывает агрессором. Ян сбрасывает её руки, ядовито ухмыляясь так, словно готов резать бетон: — Ха-ха, ты забавная, Лэйн. Считаешь, ты мне нужна? Считаешь, мне хочется видеть тебя? Видеть, как ты едва не погибаешь на своей работе? Девушка сдирает с запястий заусенцы, кусает губы. Но взгляд, полный осколков, выдерживает. Она беспристрастно говорит: — Иначе, тебя бы здесь не было, Ян. Не лги мне. Она – обезболивающее. Она – рак мозга, обезболивающего от которого нет. Ян прикрывает глаза, сдаваясь. Он падает лбом на её плечо, положив ладони на локти. — Ты как всегда права. Прости меня…Видимо, мы слишком по-разному оцениваем твою жизнь. — Я рядом столько, сколько тебе потребуется, слышишь? – повторяет Лэйн, гладя его по спине. — Обещай, – резко просит он. — Обещай, что это не просто слова. Она медлит, замирают её ладони. Но всё же произносит: — Я обещаю. Обещаю уйти, если не захочешь видеть. Ян дёргает щекой, заглядывая ей глубоко в сияющую душу: — Никогда.

***

In the House In a Heartbeat – Metro Exodus Ян ломает окно, когда Дмитрий подскакивает на месте, на автомате протягивая руки к тумбе. Но рефлексы Яна теперь мощнее и быстрее. Пистолет уже в его руках, а Дмитрий уже на коленях. Дуло упирается ему в лоб, сверкая в темноте победой. Генерал тяжело дышит, страх таится в голубых глазах, подкармливая жуткий голод в груди Яна. Дмитрий презрительно скалится: — Какого чёрта ты забыл здесь? Забыл своё место? Его голос дрожит, но он всё же пытается казаться бесстрашным и вернуть себе контроль: — Узнаю твои методы. Никто из окна в мою комнату не заходит. — Всегда знал, что ты завидуешь, генерал, – с сарказмом мурлычит Ян, приближаясь к его лицу. — Положи пистолет..., – дёргается Дмитрий. — А что? Боишься лишиться бороды на левой части лица? Или красоты? Брось, скобы очень мило сверкают при луне, – мило улыбается Ян, вдавливая пистолет в морщинистый лоб. — Лэйн говорит, ей даже нравится. Дмитрий шипит, пытается отстраниться. Яна эти жалкие попытки веселят. Напоминают муху, что беспомощно барахтается в масле. Безуспешно. — Что тебе нужно? – Дмитрий больше не пытается изображать из себя кого-то. Страх тянет поводки на себя. Ян этого и добивается. Он молчит некоторое время, кружа вокруг него, подобно змее, что накинется через секунду. Приблизившись в его покрасневшему уху, он шёпотом спрашивает: — Работа...Какая у неё работа, Дмитрий? — Что? О чём ты... — Перестань, я не в настроении, – закатывает глаза мужчина, и пальцы надавливают генералу на лоб, царапая кожу. Яну становится труднее сдерживать злость, он шипит, скрипя скобами: — Вам недостаточно её вечного присутствия в госпитале? Она спасла мало жизней? Есть ли причина, почему отряд посылает её на все распятия культа? Слова сочатся ядовитым ядом, Ян ощущает себя змеёй. И в этих скользких движениях проскальзывает что-то кровно-родное. Ян презрительно морщится, не желая иметь ничего общего с кровными узами, но он уже такой. Уже поздно что-то менять. Ян упал слишком далеко, чтобы помнить о себе прошлом. — Скажи мне, Дим. Почему же ты никогда не пускаешь вместо неё, например, Анну? Дмитрий дёргается от упоминания сестры. Ян миролюбиво приподнимает руку: — Воу, всполошился как, — качает мужчина головой. — А что, жалко стало? Страшно? Так вот, представь... Ян наклоняется к самому его лицу, почти касаясь небритой щетины. — Мне тоже. Тоже вдруг стало страшно. Ты помнишь, чтобы я боялся чего-то когда-нибудь? Дмитрий молчит, и слов подтверждения не нужно. — Чтобы ты сделал со мной, узнай, что я лично убил твою дрожайшую сестрёнку. Ну-ну не дёргайся, это лишь вопрос. Но всё же...я надеюсь получить от тебя ответы, Дим. Дмитрий несколько секунд моргает. Его лицо искажается пониманием, которое тут же стирает отвращение. Он зло выдавливает: — Всполошился, значит. Неужели не знаешь, кто раздвигает перед тобой ноги? Дмитрий бы никогда не успел бы узнать, откуда в руках Яна оказывается клинок. Холодное оружие, тонкое лезвие поблескивает в темноте. Ян прижимает его к дрожащей щеке, ведёт кончиком по губам и в сторону, рисуя улыбку. — Ты точно хочешь сейчас поиграть, друг? Я не слышу ответа. Дмитрий напряжённо косится на лезвие и направляет в Яна полный ненависти взгляд. — Скоро здесь будут бойцы. Думаешь, им понравится то, что они увидят? Брови Яна в подобии печали складываются домиком, а нижняя губа отодвигается вниз. — Бедный, наивный Дима…Все мы в душе дети, да? До сих пор мечтаешь о чём-то несуществующем. Наивно полагаешь, что они тебя спасут? Дмитрий рычит от злости. Он резко дёргает руками и рывком пытается выбраться из охвата Яна. Мужчина делает один выпад рукой и заламывает ему плечо. Генерал глухо воет от боли, пока Ян вдавливает его щекой в пол, а к виску прижимает пистоле. — Ты больной ублюдок! –он сплёвывает кровь на пол и кричит, более не сдерживаясь. — Ты часть отряда! Мы должны держаться вместе, а не убивать друг друга, черт возьми! Из-за тебя погибла Кира! А Ника ты, даже глазом не моргнув, перемолол в мясо...Где твоя человечность! — ХА-ХА-ХА, – Ян откидывает голову назад, хрипло и заливисто смеясь. Дмитрий застывает в мёртвом ужасе от его смеха. Безумный, безумный, безумный.

Падший. Падший. Падший.

Ян давно потерял себя. Утопил в своей уязвимости и слабости перед одним единственным существом. Перед человеком. Ян ненавидит людей. Всех, кроме одного. В уголках глаз собираются слезинки. Это самая смешная и жалкая шутка за всю жизнь. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я очеловечился... — Да что ты несёшь…! — Что я вижу?... О, это пробудимое чувство сострадания, милосердия. Меня не проведёшь, Дим. Срывай свою маску. Ян обжигает его скулу пощёчиной. Звонко, больно. Голова генерала дёргается в сторону, он рвано выдыхает, зубы скребут по полу. Мужчина спускается к нему вниз. — Ты правда так глуп или всё ещё притворяешься? Неужели ты до сих пор тешишь себя мыслями, что я с вами? Неужели ты не понял? Следующие слова вылетают из груди острыми ножами, дротиками, что безошибочно находят цель, лишая любого шанса на жизнь: —Мне срать на весь твой отряд. На всё человечество. Знаешь что будет, если я не успею в следующий раз? Я лично вырежу улыбку на каждом из ваших жалких людишек, а твою голову пущу в шредер первой. Ян мысленно представляет, как сдирает с него кожу, как отрубает палец за пальцем, считая дни, когда Лэйн корячилась и грызла костяшки. Дмитрия трясёт. Кашляя и рвано дыша, он сдаётся: — Она криптограф. Последняя надежда человечества. Злость сходит на нет мгновенно, уступая месту напряжённости. Ян щурит глаза, чувствуя в миг обхватившую всё нутро тревогу. — Что она переводит? Зачем умирающему человечеству криптограф? — Лэйн единственная, кто может перевести Книгу Апокалипсиса, – выплёвывает Дмитрий вместе с кровью. Он повторяет, как мантру, как шарманку: — Она последняя надежда. Только она может… Premontion – Tommee Profitt Он не договаривает – резко стукается лицом с полом и затихает. Ян больше не держит его, потому что руки охватывает крупная дрожь. Его парализует от шока. Пистолет с громким стуком падает на пол. Ян этого не слышит. Он хватает Дмитрия за плечи, с ужасом переспрашивая: — Книга? Какая книга, повтори! Дмитрий с трудом сосредотачивает заплывший глаз. Ян бьёт его по щеке, бросая: — Отвечай, какая, чёрт возьми, книга! — Небеса...она пришла от туда. Книга Апокалипсиса.... Ян отпускает его из ослабевших рук. Ступор накидывает на него цепь за цепью, из-за чего он не в силах даже вздохнуть. Его кинжалами пронзают далёкие вспышки моментов, которые он закопал, похоронил под землю настолько глубоко, что мозг предпочёл забыть. Мужчину водоворотом накрывают болезненные воспоминания. Кружится голова. Ян косится в сторону, опираясь рукой о стену. Крылья...он когда-то летал? Ангел. Ян убил в себе его сам. Книга Апокалипсиса…Несущая смерть. Как давно он держал её в руках? Как давно эти руки принадлежали не человеку? Всё это и вправду было с ним? Ян моргает, глядя на перебинтованные кисти. Он скинул эту Книгу на Землю. Избавился от своего проклятия, перекинув её на плечи, хрупкие плечи другого. Этими руками? Или теми, что были раньше? Ян испаряется из комнаты генерала тем же путём, каким он заходил, даже не глядя на Дмитрия. Пустота коридора давит на плечи маслянистым слоем, пожирает барабанные перепонки, гудит в висках. Он в ночи, в тенях. Сейчас они враги. Ян прижимается спиной к ледяной стене, пытаясь охладить палящий адский пожар внутри. Лэйн…последняя надежда человечества. Из-за него… Этот груз ответственности лежал на её плечах всё это время. Он мог видеть его в мешках под тусклыми глазами, в ссутуленных плечах, в хриплом уставшем голосе. Яну хочется выдрать себе глаза. На что они ему, если они не смогли разглядеть, догадаться? Чёрт, да она же работает над ней каждую ночь после обхода в медицинском крыле. А он даже ни разу не попытался взглянуть... Работа, работа, моя работа,РАБОТАРАБОТАРАБОТА... – пульсирует в висках её голос. С приходом ночи Лэйн отправлялась на работу, и кидается на распятие культа, с абсолютно чистой совестью, ведь это входит в её обязанности, это тоже её работа. А следом кричит: СМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬ! — Что…что я сделал? – шепчут его губы, пока ноги медленно подкашиваются вниз. Он безвольно скатывается вниз по стене. Слабый. Ян всегда был слишком слабым. Зачем? Зачем он сбросил эту книгу? Он боялся её, он не был силён выдержать её терзания. Он трусливо скинул её на Землю, как на свалку. Ян самолично снял с себя свои оковы и набросил их на тонкую шею Лэйн, связав её руки и завязав глаза. "Выживай как хочешь, ты их последняя надежда" – прокричал ей в след и толкнул в пропасть. Он не знал, что книга – его балласт, привязанный к шее камень, что потащит следом на дно не только его. Их… чувства… То, что происходило между ними. Он не знает, как это называется, и есть ли вообще слова, способные описать происходящее. Ян не может рассказать ей. Она не станет слушать. Она выберет долг. Убьёт себя и спасёт тысячи. Ян не может её потерять. Как же он заболел. Как же сильно... Чувства. Болезнь. Больно. Сильно. Он умирает.

***

This Night Is for You and For Me–Danny Norbury Ян знает, где найдёт её. Он не ошибается — ему так хочется ошибиться. Что-то в груди щемит так болезненно, будто сдирает кожу и оставляет нервные окончания, когда он видит её сжавшуюся фигуру над столом. Тусклая лампа отчетливо просвечивает синие вены на тонкой коже. Дрожь наступает, разбавляя ударами позвоночник прямо по оголённым нервам. Яну хочется сложится пополам от каждого жгучего касания. Ему так сильно хочется кричать. Он обещал убить каждого члена отряда, вымещал злость на них, убивал, но лишь Ян сам заставлял Лэйн прыгать в этот котел. Если однажды её короткая человеческая жизнь оборвётся, он станет её погибелью. На не твёрдых ногах Ян подходит к ней и мягко обнимает со спины. Она такая маленькая в его руках. Легкая, невесомая. Вздохнёшь — и она рассыплется. Лэйн слабо шевелится, отрывая нос от проклятой Книги, касается его рук и пусто вздыхает вместе с ним. В ушах гудит. Или это так шумно проливает их слёзы дождь за окном? Кап. Кап. Кап. Так настойчиво и циклично, капля за каплей. Ян может сравнить это с пустым и мёртвым метрономом, что отсчитывает минуту памяти их жизни. Ян горько тянет уголок губ вверх. Жизни? Да. Он жил так недолго здесь. Вместе с ней. Ему кажется, всё уже кончено, и единственное, что ему в конечном счёте останется, это дань памяти, которой некому будет отстаивать. Лишь одиноко заледеневшим дубам и березам где-то в лесах Сибири. Печальные глаза с ненавистью пожирают Книгу Апокалипсиса, лежащую на столе. Лэйн как всегда чувствует сковавшее его напряжение и хочет повернуться, спросить, но Ян роняет голову ей на плечо, не желая, чтобы она видела его страх. — Работаешь? – его губы вздрагивают, когда он пытается с привычной весёлостью спросить у неё, не желая никогда в жизни получать на этот глупый вопрос ответ. Он перебирает её длинные волосы, её чистый снег, который он сам запачкал кровью. — Да, – её голос чуть хриплый, уставший. Но она находит в себе силы улыбнуться. Лишь ему. Недостойному. — Я скоро уже лягу, осталось чуть-чуть. Ян не верит в эту ложь. Чуть-чуть сегодня, вечность завтра. Апокалипсис не закончится быстро. Он тихо хмыкает, зарываясь носом в волосы и бесконечно вздыхая любимый запах рябины. Опускает к ней руку и переплетает их пальцы. Они связаны. Скованны. Друг другом. — Лэйн…, – тихо зовёт её. — М-м? — В этом мире что-то могло бы быть важнее…твоей работы? Лэйн замирает от его слов, не решаясь говорить. Ян так хочет услышать "да", ему так хочется, чтобы она назвала его имя, выбрала его, растворилась в нём также, как и он в ней. Но это была бы ложь, настолько сладкая, приторная, что он бы умер от сахарного диабета. — Соври, – просит, с закрытыми глазами. Лэйн мнётся и так ничего не произносит. — Я…обещала рассказать тебе, – начинает она, доставая из-под завалов бумажек эту проклятую Книгу. Она бережно проводит пальцами по корешку, а Яну хочется, что Лэйн порвала её, выбросила, пролила чай, но только не прикасалась к ней как к чему-то ценному и дорогому. — Она пришла к нам с Небес, в надежде помочь выжить. Это наш последний шанс. Я единственная, кто может перевести её. Яну хочется расхохотаться, чтобы выплеснуть ту ядовитую горечь, что обжигает весь его рот и глаза. Даже сейчас, даже сейчас Лэйн говорит о нём, как о спасителе, кто подарил шанс, а не заковал в цепи. Если бы…если бы тогда он не украл Книгу, если бы был достаточно сильным, чтобы выдержать влияние Ордена… всё было бы не так. Было бы иначе. "Если бы" – частица, никогда не превратившаяся во что-то живое. — Почему ты? Ты ведь…, – он запинается, сглатывает и продолжает. — Ты ведь итак столько делаешь. Лэйн пожимает плечами. Словно её это не касается. Будто её это не убивает. — Я криптограф. — Я знаю. — Я не могу перестать это делать. — Я знаю. — Так вышло...сложились обстоятельства... —Обстоятельства... Да. Знаю. — Это моя… — Знаю, – его выпотрошит, если он услышит это слово. — Знаю, Лэйн. Ян так мало знает о ней, она знает о нём ещё меньше. Почему не спросил, какой у неё любимый цвет, цветок, завтрак на утро, как она любила проводить время раньше, гуляла ли по ночам, скучает ли по рассвету? Ян жалеет о потерянном времени, о незаданных вопросах, о вспышке злости, что он срывал на ней, и о том, что когда-то позволил себе заболеть чувствами. — Устала? Лэйн не хочет отвечать, а Ян уже знает ответ. — Да. Я безумно устала. Нести это…мне тяжело. От её отрытого, настолько уязвимого взгляда в груди щемит. Он видел её улыбающейся, уставшей, отважной, бесстрашной. Но она никогда не признавала при нём свою слабость до этой минуты. Никогда не обнимала его так крепко. Ян так виноват перед ней. Вина захлёстывает его с головой, жжёт глаза и щиплет нос. Губы дрогают вверх, желая расплыться в рефлексе улыбки. Он вдруг падает перед ней на колени под её изумлённый вздох. С отчаянным рвением обхватывает её тонкие голени, держит так, как будто хватается за соломинку, так, словно хочет привязать её к себе. Ян не хочет отдавай её им, отдавать её на растерзание их глупой надежды. Она не заслуживает этого, она не должна умирать. — Что с тобой? – с паникой в глазах Лэйн осматривает его, судорожно бегает руками по лицу и волосам, пока он прижимается щекой к её коленям. — Хочешь я заберу тебя отсюда, Лэйн? – его зелёные глаза смотрят на неё с такой мольбой, твердостью и уверенностью, что Лэйн испуганно отшатывается от него, распахивая глаза. — Далеко, где тебя... нас никогда не найдут. Её глаза наполняются стеклом, в них разливается море безудержной печали, вспыхнутой надеждой. Он мог подарить ей только это – надежду самой безнадёжной девушке на свете. — Я мечтала об этом. Я так хочу этого, хочу верить тебе, но я…, – Лэйн прерывается, пытаясь сдержать всхлип. — Но я не могу, Ян. Не. Мо. Гу. Ян сжимает её ноги крепче, сильнее. Он оставляет поцелуи на её острых коленках. — Они ведь даже не все знают тебя в лицо, – его шепот сочится ядом, презрением. Ян готов сказать что угодно, лишь бы она передумала. — Ты лишь тень в их боли. Они, не задумываясь, кидают тебя на каждое задание. Ты их пушечное мясо. Черт, Лэйн, они ведь даже ни разу не сказали «Спасибо». Ты спасаешь их снова и снова, а они даже не знают об этом, ложась спать в свои кровати, пока ты…засыхаешь здесь. Лэйн вздрагивает от каждого его слова и от холода рук на ногах. Она отводит взгляд в сторону, не выдержав его. Пожимает покрывшиеся мурашками плечами. — У них нет выбора, также как и у меня. Они не монстры. Но поставить меня выше остальных… Я не могу ждать здесь пока всё пройдёт само. Я не хочу, чтобы они это делали. — Мне плевать на них, Лэйн, – леденящим кожу тоном шипит Ян. — Я хочу чтобы ты осталась в живых. Я многого прошу? Лэйн рвано кивает. — Мне не плевать на них. В моих руках их жизни. Я не могу позволить кому-либо их забрать. Я хочу, чтобы когда всё закончилось…мир можно было хотя бы попытаться восстановить, – её голос дрожит, пока руки пытаются унять дрожь в его волосах. — Чтобы однажды солнце снова выглянуло после луны. Чтобы каждый когда-нибудь смог оказаться дома, найти свой дом. Чтобы люди жили, а не умирали. — А что насчёт тебя? – так уязвимо спрашивает Ян, заглядывая ей в глаза. — Я…, – её слеза капает Яну на щеку, и Лэйн спешит её смахнуть, будто боясь, что он увидит. — Я, скорее всего, не получу ничего из этого. В её озёрах Ян видит отражение своего отчаяния и собственничества. Одно её слово, и он бы спрятал её от всех. Ему нечего терять. У него ничего здесь нет, кроме неё. Лэйн кладёт руку ему на щеку, поглаживая большим пальцем, пока Ян давит себя, пытаясь смирится с её выбором. Он перехватывает её кисть, целует каждый тонкий палец, порванные костяшки, набухшие вены. Если не спрячет, то сделает всё, чтобы держать ближе к себе. Лэйн не может умереть. Nuru – Power-Haus Проклятая Книга выпадает у неё из рук, когда Ян тянет её за шею, пока её руки не обвиваются вокруг его тела, и она не отвечает на его поцелуй. Он заправляет её локоны за ухо в излюбленном обоими жесте. Боль, идущая из центра его груди, навеки связана нераспутанным узлом с её, и они тянутся навстречу друг другу, чтобы ослабить натяжение этой нити. Эти поцелуи были медленными, кажется, длинною во всю его жизнь. Ян не хочет думать ни о чём, он старательно откидывает все мысли о том, что это так похоже на прощание. Остается лишь она. Отчаянная необходимость друг в друге. В каждом его вздохе, в каждом сантиметре кожи. Ему так нравится ощущать её в себе, на себе, под собой. Ян обхватывает её лицо руками. Лэйн всхлипывает ему в губы. — Ты похож на ангела, – прерываясь между поцелуями, пытается выговорить Лэйн. Её лицо так близко, Ян гладит её шею, запястья, смыкается кольцо рук на талии и притягивает ещё ближе. — Если ангелы хранители существуют, мне нравится думать, что именно ты мой ангел. Тебе бы так пошли крылья. Ян замирает от её слов. В спину словно ударяют ножи, ноют шрамы. — Ты мои крылья, Лэйн. Ян гладит большими пальцами её едва мокрые скулы. Издалека Лэйн кажется ледяной снежинкой, холодной, одинокой, дикой. Но когда между ними нет ни малейшей щели, даже тонкой полосы расстояния, в которую не протиснется даже воздух, её тепло согревает, как одеяло, теплый шарф, который она закинула ему на шею. Мужчина углубляет поцелуй, делая его раскованее, алчнее. Но нежность колит концы пальцев. Он запускает ток по её спине, скользя по позвоночнику вниз. Лэйн рвано вздыхает, опирается одной рукой о его грудь, пытаясь держать равновесие. Пол слишком холодный и жёсткий для неё. Ян подхватывает её за бедра, и не разрывая поцелуй, неловко двигается в сторону койки. Та издаёт противный скрипящий звук, когда они падают на неё. Ян отдаёт свою спину на растерзание острым пружинам, которые не смягчает ни одна простынь, позволяя Лэйн забраться сверху. Луна светится у неё за спиной. Или это светится Лэйн, затмевая своим серебряным светом серую блеклую луну. Волосы щекочут его щеку. Ян задирает её мятую майку, ведёт рукой по рёбрам, пуская стаю мурашек. Лэйн откидывается назад, помогает ему сдёрнуть с себя одежду. В долгу не остаётся. Её пальцы ощущаются родными, когда она пробирается своими ледяными сосульками ему под безрукавку. Пространство кажется слишком маленьким для них. Как и узкая больничная койка. Ян не морщится, царапаясь локтем об ободранный кончик подлокотника. Лишь отводит локоть Лэйн, целуя её руку. Его пальцы зарываются в волосах, тянут не сильно назад, обнажая шею. Ян целует пульсирующую венку, запоминая губами пульс, напоминая себе, что он всё ещё ритмично отбивает стук. Лэйн изучает пальцами линии его челюсти. Она всегда любила так делать, словно читала с закрытыми глазами. Она спускается всё ниже и ниже, пока не заставляет Яна зашипеть под нос. Это кажется слишком громким в их болезненной тишине. Они выдыхают друг другу в губы, соединяясь в единое целое. Лэйн остаётся на нём сверху, пока они синхронно двигаются, а мир вокруг замедляется, очищается и становится теплее. Это похоже на исцеление, пробуждение после долгого сна. Его большой палец на её нижнем ребре. Её язык у него на рваной щеке. Кожа к коже. Касаться. Запоминать. Чувствовать. Ян никогда не чувствовал столько, сколько с ней. Она ощущается такой хрупкой в его руках. Будто собирается рассыпаться. Но её тихие стоны, собственное имя на губах заставляют заглушить любой страх. Каждый его шрам исследован её руками. То, чего раньше касалось лезвие, отродье или совсем забытое, страшное на спине – напоминание о некогда далекой клетке. Всё стирается. Подчистую. Словно чистое полотно. Лэйн забирает каждую частицу его боли. Как всегда бесстрашно, свято и жестоко к себе. Ян покусывает её плечо, затаив дыхание. Его мышцы напрягаются с каждым её движением. Руки шарят по всеми телу, крепко прижимая к себе и ревностно огораживая от всего мира. — Кто бы мог…подумать... — Что ты там бормочешь? – сглатывает Ян, насаживая её на себя, помогая руками. Лэйн заплетающимся языком пытается что-то выговорить. Ян разбирает с третьего раза: —...собственник…Я никогда бы не подумала…что ты…такой. Ян тепло улыбается. Открыто. Уязвимо. Совсем не похоже на свою привычную маску. Он целует её, и Лэйн всё ещё может чувствовать его улыбку и улыбаться в ответ. Ему кажется, что его грудь сейчас лопнет – так быстро что-то бьётся внутри. — У меня больше ничего нет, – обжигающий жар дыхания ей на ухо. Лэйн мотает головой. — Душа. Ты единственный, у кого она есть. Ян издаёт тихий короткий смешок, скользя руками по бархату кожи. — У меня никогда её не было. А если и была, то в ней так много тебя, что я едва могу назвать её своей. Больше у меня нет ничего. Лэйн не согласна. Она кусает его за губу, резко оттягивает. — Кусаешься? – Ян шикает и слизывает каплю крови с прокусанных губ. Лэйн двигается резче, заставляя Яна задохнуться вздохом. — Чёрт…ты опасна. Я же так…задохнусь. — У тебя есть моё сердце, Ян, – вдруг серьёзно заглядывает в его глаза девушка. — Я отдала его тебе ещё тогда, когда мы вместе мыли посуду. Это было последним что я имела. Её слова распаляют жар. — А сейчас? — Мы оба имеем слишком много. У тебя есть я. А у меня ты. Ян согласно кивает, закрепляя их клятву поцелуем. Медленно. Тягуче. Они пили друг друга, не торопясь. Тихий шепот по коже. Руки везде. Он давно не принадлежит себе. Лишь ей. Она давно крутит им, как захочет – так и эдак. Ян сам вручил ей свой поводок. На этаже выше что-то падает. Ян целует её, глотая тем самым их последний стон в унисон. Хватает её за плечи, когда Лэйн, выдохшись, кладёт голову ему на грудь. Яну кажется, что нужно что-то сказать. Что-то нужное, правильное. То, что он никогда не говорил и не слышал. Кажется, эти слова должны быть при рождении известны каждому ребёнку. Но не ему. Он далёк от всего, что является правильным. Пальцы дрогнули в её волосах. Ян тихо зовёт её: — Лэйн…? Но усталость и тягость всего человечества неумолимо берёт своё. Вжавшись носом ему в ключицу, Лэйн сопит, забытая сном. Она не слышит обречённого вздоха мужчины, принявшего ещё один выбор. Выбор, который обязательно понесёт за собой последствия.