момент дробления костей

Хан Джисон больше не тот, кого можно увидеть на глянцевых обложках журналов. Его лицо, когда-то украшавшее рекламные щиты и модные подиумы, теперь загорело на солнце, а идеально уложенные волосы заменила слегка растрёпанная челка, выбивающаяся из-под бейсболки. Остатки былого гламура – изящные черты лица, всё ещё безупречные, и пронзительный взгляд – теперь обрамлены усталыми глазами. Он всё ещё красив, но это красота немного грубоватая, с намеком на бунт и отчаяние. Его карьера модели закончилась внезапно, но вполне предсказуемо. Джисон всегда был талантлив, обладал редкой харизмой и умением превращать любой снимок в шедевр. Но его скверный характер, неумение сдерживать резкие высказывания и непокорность правилам — этот коктейль привёл к тому, что он потерял все свои лучшие контракты. Несколько громких скандалов и отказ подчиняться капризам дизайнеров и фотографов поставили крест на его модельной карьере. Теперь, вместо фотостудий и подиумов, его мир – это гараж, пропитанный запахом бензина и масла, и шумные гоночные трассы. Он обменял блеск софитов на рев двигателей, каблуки на рабочие ботинки, и мир моды – на захватывающий мир скорости и адреналина. Его Ford Mustang, накачанный до предела, стал его новым альтер эго, его способом самовыражения и бегством от прошлого. Он все еще носит дорогую одежду, но она теперь скорее практичная, чем нарядная. Кожаная куртка, затертые джинсы и бейсболка скрывают тонкую, но подкаченную фигуру. Его манипуляции с инструментами быстры и точны – те же навыки, которые он когда-то использовал для работы перед камерой, теперь помогают ему настраивать свою машину. В нём сохранилась былая харизма, но теперь она более грубоватая, острая, как выхлопные газы его Мустанга. Его сарказм все так же беспощаден, но направлен не на капризных клиентов, а на соперников на гоночной трассе. Он больше не играет роли, теперь он сам себе режиссер, и его жизнь – это гонка на выживание, гонка за собственным счастьем и способом доказать самому себе, что он никому не должен подчиняться, кроме своей собственной воле. Его прошлое — это только трамплин, который помог ему найти настоящий себя, настоящего Джисона, по-настоящему свободного. Токийские огни, размытые дождем, отражались в глянцевом капоте черной Ferrari 458 Italia. Автомобиль, казалось, дышал тем же прохладным, влажным воздухом, что и город, скрываясь в его тенях, ожидая. За рулем сидел Ли Минхо, или, как его знали в узких кругах, Мr. Miyagi – призрак токийских улиц, легенда, имя которого вызывало одновременно благоговейный трепет и ледяной ужас. Он был воплощением скорости, мастерством, отточенным до совершенства, и холодным расчетом, способным предвидеть каждый маневр соперника. Его Феррари – не просто машина, а продолжение его самого, идеальное отражение его безжалостной элегантности. Ли Минхо не искал славы. Он не нуждался в публичном признании. Его имя само по себе являлось брендом, символом непревзойденного мастерства. Его гонки транслировались в режиме реального времени на закрытых стриминговых платформах, где за его виртуозной ездой следили тысячи зрителей не только Японии, но и всего мира. Среди них был и Хан Джисон. Джисон был вдохновлён этим парнем. Он часто проводил время за просмотром его гонок, анализируя каждый поворот руля, каждый резкий маневр, каждую секунду, проведенную на грани возможного. Он был впечатлён его стилем вождения, его безупречной техникой, его хладнокровным расчетом. Хан как-то поймал себя на мысли о встрече с Ли, о возможности посоревноваться с ним, пусть даже и зная, что шансы на победу минимальны. Это был не просто спортивный азарт, это была жажда доказать самому себе, что он чего-то стоит, что он может достичь вершин, на которые осмеливались взбираться только избранные. Он следил за каждым твитом, каждой новостью, связанной с Минхо, надеясь найти возможность связаться с ним. Его квартира-студия, больше похожая на мастерскую, чем на спальню, была увешана плакатами с изображениями легендарных гоночных машин, фотографиями с гонок, распечатками технических характеристик и схемами трасс. На столе стоял его ноутбук, постоянно подключенный к стриминговому сервису, где он искал любые упоминания о Мияги. Однажды, поздно ночью, после нескольких часов безуспешных поисков, Джисон увидел сообщение. Не в соцсетях, не на форуме, а в личных сообщениях, на платформе, где он общался с другими гонщиками.

Mr. Miyagi: не хочешь попытать удачу, крошка?)

Сердце Джисона пропустило удар. Байт? Розыгрыш? Мошенники? Хан десять раз зашёл на аккаунт отправителя, всматриваясь в галочку рядом с ником. Но нет, это было реальное сообщение от Минхо. Он мгновенно перечитал все свои записи, все стратегии, все возможные маршруты. Он представил себе лицо Минхо, его спокойное, почти безразличное выражение во время гонок. Он знал, что это будет не просто гонка – это будет бой на выживание. Но в Джисоне вспыхнул неугасимый огонь. Огонь амбиций, огонь соревнования, огонь желания доказать, что он способен на большее, чем просто следить за гонками кумира с экрана ноутбука.

Ji-j: хочу.

Ответа не последовало, но через несколько часов Джисон получил еще одно сообщение, с указанием места и времени проведения гонки. Это была тайная встреча, за пределами города, на заброшенной трассе, где не было ни камер, ни свидетелей, только два гонщика и их машины. Опасность витала в воздухе, но Джисон чувствовал не страх, а возбуждение. Он старался не думать о возможных последствиях проигрыша, он сосредотачивался только на одном – на гонке, на своей цели, на том, чтобы показать все, на что он способен. Наконец, настал день гонки. Джисон, одетый в привычную кожанку и джинсы чувствовал смесь адреналина и волнения. Он сел за руль мустанга, включил зажигание, и мощный рев двигателя пронзил тишину заброшенной трассы. Перед ним стояла задача, казалось бы, невыполнимая, но он был готов. Дождь, который уже несколько дней лил над Токио, стих. На горизонте показалась черная Ferrari 458 Italia, скользящая по асфальту, как хищник, ищущий свою жертву. Из автомобиля вышел Минхо. Такой же красивый, как и на фотографиях в интернете. Аккуратно уложенные фиолетовые волосы, чёрная куртка и того же цвета кожаные штаны, массивные ботинки. Выражение лица граничило со спокойствием и призрением, невозможно было понять о чём думает этот парень прямо сейчас. — М? Интересно, — он подошёл к Хану, окинув его оценочным взглядом и пытаясь разглядеть лицо через тёмный защитный шлем. — Сегодня у меня особенно симпатичная детка. — В смысле? — Джисон слегка удивился, снимая с себя шлем. Тёмные завитые пряди аккуратно упали на виски парня, а подводка слегка размалась, создавая распущенный вид. Минхо довольно оскалился. — А гонка? Ли подходит ближе, внимательно осматривая ничего не понимающего Джисона. Проводит рукой по его волосам, затем по машине Хана. — Гонка? Малыш, неужели ты думал, что сможешь обогнать меня? Ты здесь в качестве моего приза, а я всегда выигрываю. — Что? — Джисон вскидывает бровь и удивлённо смотрит на свою машину. — Тогда я ухожу. — Нет, — Минхо спокойно и быстро хватает тонкое запястье, притягивая к себе. — Если проиграю - уйдёшь, а если нет - ты мой на эту ночь, — последние слова раздались где-то над ухом из-за чего по телу Хана пробежали мурашки. — Я приехал сюда ради гонок, а не... — Детка, — Ли тихо смеётся, потирая переносицу. — Ты, кажется, не совсем понимаешь, куда пришёл. Ты здесь не для гонок, а для меня. Мне понравилось твоё личико на обложках журналов. Мияги машет перед парнем парочкой журналов, в которых снимался Хан. Затем садится в салон, открывая пассажирскую дверь для Джисона. — Если я проиграю, тогда сяду... — парень скрещивает руки на груди, создавая иллюзию уверенности. — Ты... интересный или тупой, одно из двух, — Минхо усмехается и несколько секунд пребывает в раздумьях. — Ну хорошо, — соглашается парень. — Но если проиграешь, то сядешь не только в мою машину. Дверь Феррари тихо хлопает, а само авто подъезжает к линии старта. Душа Джисона клокочет и, кажется, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. О да, браво, Хан Джисон, ты сейчас вызвал самого влиятельного уличного гонщика Японии на соревнования. Парень вздыхает, но берёт себя в руки и садится в свою машину. Перед глазами загорается красный цвет светофора, а перед машинами проходит девушка с двумя флагами. Хан не успевает понять, что вообще произошло перед тем, как чёрно-белая ткань опускается и красное Феррари практически взлетает с места. Джисон быстро приходит в себя и тоже трогается с места, пытаясь нагнать Мияги. Разница в классе машин была очевидна, но Джисон едет с отчаянной решимостью, используя каждую возможность, чтобы обойти Минхо на поворотах. Первые круги были настоящей битвой. Джисон, используя более легкую машину пытался обойти Минхо на сложных поворотах, рискуя вылететь с трассы. Он играл на грани, на грани контроля. Ли, со своей стороны, был невозмутим. Он не допускал ошибок, его движения были точны и рассчитаны, он словно танцевал с машиной, избегая рискованных маневров Джисона. Однако классовое превосходство Ferrari стало очевидным. На прямых участках Минхо легко обгонял Джисона, и даже виртуозное вождение парня не могло компенсировать разницу в мощности и аэродинамике. Хан упорно сопротивлялся, но Ferrari постепенно увеличивала отрыв. К середине гонки стало ясно, что Джисон проигрывает. Но он не сдавался. Он продолжал бороться, его Mustang выдавал всё, на что был способен, рыча и визжа на поворотах. Его вождение было зрелищным, смелым, полным риска, но Минхо оставался непоколебим. В финале Мияги уже ощутимо опережал Джисона. Он просто проехал последний круг, демонстрируя свое совершенное мастерство, не допуская никаких ошибок. — Ну да, как будто это было не очевидно, — Хан цокает и ударяет по рулю машины, ведь он ненавидит проигрывать. — Детка, выходи, — по другую сторону окна уже красуется фиолетовая макушка Минхо, который крутит в руках ключи от машины. Как же это начинает подбешивать. Конечно Джисон рад, что ему удалось увидеться и даже погонять с таким человеком как Ли Минхо, но его нарцисстический характер начинает проявляться. Он недовольно выходит из автомобиля, скрестив руки на груди и упёршись об капот смотрит на Минхо. — Эй, детка злится? — усмехается и заглядывает в карие глаза. — Да пошёл ты, — почти плюёт в лицо Хан. — Интересно, очень интересно, — Ли закуривает сигарету и становится рядом. — А ты знаешь, я ведь давно видел твою мордашку на обложках глянца, поэтому и позвал погонять. — О, серьёзно? Держу в курсе, я уже как год нигде не работаю, — раздражённо произносит Джисон. — Да-да, как минимум половина Осаки шумела о твоих истериках. — Это были не истерики! — Хан вскрикивает, пнув колесо машины, но затем быстро остывает и цокает. — Садись, — Мияги открывает дверь в салон, приглашая Джисона. — Это не просьба, если что. Джисон недоверчиво смотрит внутрь, но, чёрт возьми, деньги он всё-таки любит больше, и этот красный салон буквально заманивает его послушаться парня. Он аккуратно хлопает дверью, щёлкнув перед этим ключами от собственной машины. Первые минут 15 проходят в гробовой тишине, первым её нарушает Джисон. Он закидывает стройные ноги на бардачок машины, слегка пачкая дорогую обивку подошвой массивных берц. Ли ненадолго кидает взгляд на парня, чуть сильнее надавливая на педаль газа. — Ну как? Смотри, пока есть возможность, — самодовольно произносит Джисон. — Видел и постройнее, — врёт Минхо и ухмыляется. — Хотя, может без ткани выглядит ещё лучше. Джисон фыркает и следующие несколько минут изучает черты лица Минхо. Красивый. Быстро делает вывод Хан. Ровные скулы, аккуратный нос, красивый глаза, которые подчёркивают нежно фиолетовые волосы. Из-под майки видны очертания трицепса и кто знает, что там ниже. Джисон хищно облизывается. — Может выпьем? — Споить меня решил? — усмехается брюнет. — Вовсе нет. Остаток поездки прошел в тишине, наполненной невысказанными словами и ощущением взаимного притяжения. Не было поцелуев, не было объятий, но воздух между ними сиял невидимой энергией, намекая на что-то большее. Несколько взглядов на своих ногах выдали Минхо с головой. Машина стала ехать медленнее, а её водитель неожиданно повернулся к Джисону, втянув его в жаркий поцелуй. Хан несколько секунд пребывал в удивлении, но быстро пришёл в себя. Минхо целует без шанса на сопротивление, трепетно изучая на вкус губы Джисона. Также быстро он и разрывает поцелуй, довольно улыбнувшись, словно кот. — Вкусно, — выносит вердикт Ли. — Кретин, — выплёвывает Хан, вытирая опухшие губы. — Ещё скажи, что не понравилось. В ответ очевидное молчание, потому что Джисону понравилось. Безумно понравилось. Он тяжело сглатывает, поправляя растрёпанные волосы, затем парень листает на сенсорной панели авто плейлист, останавливая на "Or Nah", прибавляя громкость. — Стань моей моделью, — внезапно произносит Минхо. — Тебе это дорого обойдётся. — Что хочешь? Дизайнерские вещи? Украшения? Новую тачку? — не унимается Ли, исподлобья сморя на Хана. — Что угодно проси, всё сделаю. Джисон доволен, он любит дешёвую лесть. — Ммм, заманчиво. А почему я? — Красивый. — Не смеши, я же не единственный красивый человек во всей Японии и даже в этой машине, — парирует Джисон, снимая с плеч кожанку. — Я спросил, сколько надо тебе заплатить, чтобы ты стал моей моделью. Меня интересует только цена, — отвечает Минхо. Джисон молчит. Вообще-то он не особо против, просто набивает цену. Прокручивает в голове варианты оплаты, которые он бы хотел предложить. Но что-то всё-таки не даёт ему так просто называть цену в миллион вонн или новую коллекцию Баленсиаги. — А моделью чего? — Ничего. Просто моей моделью. У меня есть парочка недешёвых контрактов, но за парные фотосессии платят больше. Хан снова погружается в молчание, листая плейлист. — Гонки. — Что? — За каждую фотографию — гонка со мной, — легко отвечает Джисон, убирая ноги с бардачка. — Может, за каждую фотосессию? Остальное как-нибудь по-другому оплачу, — Минхо паркует машину и наконец поворачивается к Джисону. — Ты же сказал, что всё сделаешь? Мелкий сучёныш. Ли ухмыляется, прокручивая в голове слова парня. Он кладёт руку на скулы Джисона, чуть сжимая их и всматриваясь в тёмные глаза младшего. — Ладно. Гонки так гонки, — рука Минхо отпускает лицо Джисона. — Тогда до встречи, — Хан довольно улыбается. — Пиши когда и куда нужно будет ехать. — Стой, — Минхо снова хватает его за запястье и оставляет мокрый поцелуй на губах. — Я напишу, детка. Спустя около полторы недели Джисону приходит сообщение от Минхо. Mr.Miyagi: Мияги, Сендай. Клуб "FM$". На входе скажешь, что ты к господину. Приходи к 20 часам. Буду ждать, детка.

Ji-j: Как одеваться?

Mr.Miyagi: Можешь и без неё (; Всё выдам тебе, расслабься.

***

Джисон стоит на пороге ночного клуба с тусклой неоновой вывеской, недоверчиво рассматривая это место. Точно ли он пришёл на правильный адрес или, может, Минхо ошибся? Это место не похоже на студии, в которых он раньше работал. Парень вздыхает и всё-таки заходит внутрь. Густой, тягучий дым сигарет и сладковатый запах парфюма ударили в нос. Музыка билась в груди, низкий пульсирующий ритм, проникающий в самое нутро. Джисон привычно прищурился, осматриваясь. Знакомый запах свободы и легкой опасности, присущий подобным местам, обволакивал его полностью. Чья-то фигура внезапно появилась перед ним прежде, чем он собирался подняться по лестнице. — Подождите, дальше вам нельзя. — А... — Хан вспомнил, что ему писал Минхо и неуверенно произнёс. — Я к господину... — Проходите, — охранник тут же отошёл в сторону, указывая дорогу в студию. Джисон поклонился, затем прошёл к лестнице и пропустил несколько этажей, на каждом из которых кипела своя жизнь: шумные компании у барных стоек, танцующие пары, одинокие фигуры, задумчиво потягивающие коктейли. На последнем этаже он наконец-то нашёл небольшую и изящно оформленную модельную площадку. Поднявшись по узкой, слегка скрипучей лестнице, Джисон вышел в пространство, резко контрастирующее с безумием нижних этажей. Здесь царила полумгла, освещаемая лишь несколькими точечными светильниками, подчеркивающими изгибы тел моделей, скользящих по подиуму. Музыка здесь была тише, более атмосферной, чем техно-бум нижних этажей. Звуки саксофона переплетались с глухим биением баса, создавая ощущение интимности и скрытой энергии. Знакомая рука легла на плечо Хану из-за чего он слегка вздрогнул, что заставило Ли слегка улыбнуться. — Обычно, такие места прячут где-то под зданием, а не наоборот. — Люблю смотреть на город отсюда, — отмахивается Минхо. — Пойдём. Джисона ведут в центр комнаты, где располагается белый фон и несколько базовых, для фотосессии предметов. К ним подходит светловолосый парень и широко улыбается, протягивая Минхо ладонь для рукопожатия. — Это Феликс, мой, а теперь и твой стилист, иди за ним и делай всё, что он скажет. Хан проходит за парнем, оказываясь в небольшой гримёрке, где на стуле лежат аккуратно сложенные вещи. Вероятно, купленные совсем недавно. — Минхо позаботился о тебе, — улыбаясь произносит Феликс. — Пф. Хан скидывает свою одежду, оставаясь в одних боксёрах. Стилист ахает, рассматривая тело Джисона. — Я наслышан о твоей красоте, но даже. подумать не мог, что ты настолько прекрасен, — Феликс восхищённо хлопочет вокруг Джисона. — Ну что ж, начнём. Спустя около сорока минут ожидая Минхо наблюдает как из комнаты выходит Джисон, и он готов поклясться, что его челюсть упала на пол. Волосы Хана, тепуже осветлённые, зачесаны назад, лёгкий макияж подчёркивает выразительные глаза и припухлые губы. На теле красуется куртка из-под которой выглядывает татуировка. Хан Джисон прямо сейчас подписал себе смертный приговор, ведь он до одури нравится Минхо. — Я бы тебя трахнул, — легко произносит Ли, заставляя лицо парня слегка покраснеть. — Ты это вслух сказал. — Знаю. Минхо ещё несколько секунд заворожённо наблюдает за видом Джисона, но затем всё-таки проходит с ним на площадку. Студийный свет бил в лицо Мияги, подчеркивая его безупречные черты. Он профессионально позировал, меняя выражение лица по указанию фотографа, но краем глаза постоянно ловил Джисона. — Джисон, еще раз, пожалуйста, — попросил фотограф, чуть нервно теребя ремень фотоаппарата. Хан раздражённо фыркает, снова вставая в позу: он стоит в профиль, слегка отклонившись назад и вздёрнув нос. Затем ухмыльнулся и медленно повернулся к Минхо, приподняв бровь. В его взгляде читалось откровенное: «Ну что, тебе нравится?» Уголки губ Ли слегка приподнялись, открывая вид на идеальные зубы, язык парня упёрся в щёку, показывая неприличный жест, на что Хан показывает ему средний палец. — Минхо, ты отвлекаешь его, — проворчал Феликс. Минхо игриво поднял руки в знак невинности, при этом его взгляд стал ещё более многозначительным. — Теперь парные, — произносит фотограф, настраивая фотоаппарат. Минхо сидит на коленях, чуть раздвинув их и подняв связанные галстуком руки вверх, пока Хан стоит позади, чуть повернув лицо к его шее и оттягивая назад связанные руки Ли. Джисон издевается, тяжело дышит на ухо парню, шепча его имя. Но в работе Минхо непреклонен, он продолжает позировать, уже размышляя, как приструнит этого сучёныша. — Хорошо держишься, — невинно улыбается Хан, пока они меняют позу. — Посмотрим, как ты будешь держаться. Следующий кадр был сверху: головы обоих парней наклонены чуть в бок, рука Минхо на подбородке Джисона. Хан прикусив губу смотрит на старшего, а Минхо наверх - в объектив камеры. Фотосессия длится ещё около двух часов, по истечению которых Джисону уже начинает надоедать. Он через раз слушает фотографа, отказывается от исполнения поз и ведёт себя как ребёнок в кризисе. — Хан Джисон, — резко произносит Ли. — Я больше не буду! Эта бездарщина не понимает как правильно раскрыть мою красоту! — Сюда иди. Джисон недовольно стонет и садится на стул рядом с Минхо. Чужие руки ложатся на плечи Джисона и начинают мягко массировать. Напряжение неспеша покидает мышцы парня, пока Минхо плавно переходит от лопаток к плечам, а затем к низу шеи. — Всё хорошо, детка, — мурлычет где-то над ухом. — Может хочешь перекусить? — Не хочу, — вредничает Хан, закинув ногу на ногу. — А что хочешь, м? Нет ничего, что бы я не смог дать тебе. — Просто продолжай массажировать. Минхо нравится так ухаживать за ним, но он всё никак не мог вспомнить, откуда у него фетиш на исполнение желаний капризных принцесс. Хотя сейчас это неважно, он просто массирует забитые от спортзала мышцы Джисона, параллельно чмокая его в макушку. — Ещё немного, а потом поедем на гонки. — Нет, на гонки завтра, — Хан устало поднимается и возвращается на площадку. Ли улыбается, потирая переносицу и отправляется вслед за младшим. Через полчаса фотосессия была закончена. Джисон отправился переодеваться, но Минхо остановил его, сказав, что тот может остаться в купленной им одежде. Ли снова катает младшего по городу, пока тот, закинув ноги на бардачок неспеша потягивает дёшевое пиво. Минхо и сам не знает почему, но ему просто в кайф выполнять все прихоти Джисона. Есть какой-то шарм в этом сучьем характере. А может, дело в азарте, который проявляется бывшей привычкой Минхо спускать деньги в казино. — Может всё-таки купить тебе нормальный алкоголь? — Ты просто не чувствуешь. Дешманское пиво это как снова вернуться в подростковый период. Вот что ты делал, когда был подростком? — Работал, — сухо отвечает Ли. — Господи... оно и видно. А я, как разе лет в 15 впервые получил приглашение на пробы в модели, — Хан слегка улыбается, делая ещё глоток. — Мне сорвало крышу после первого успешного показа. Звёздная болезнь — это точно про меня. Но знаешь, я вообще не жалею, потому что наглым всегда везёт. — Бред. — Вот и нет. Даже сейчас, я еду по Сендаю в Феррари в новых шмотках с одним из самых известных гонщиков Мияги. Думаешь, это потому что я паинька? — усмехается Джисон, допивая вторую бутылку пива. Минхо останавливается на светофоре, на несколько минут переводя взгляд на Джисона. "Какой же он красивый" пролетает в мыслях, пока Хан смотрит в окно. Загорается зелёный свет и машина трогается с места. — Хочешь, погоняем прямо здесь? — спрашивает Минхо. — Ты ещё спрашиваешь? Ли улыбается, вдавливая педаль в пол. Стрелка спидометра подскакивает до отметки 180. Джисон открывает окно и прибавляет музыку, показывая средний палец какому-то мужчине, который возмущённо сигналил в их сторону. Минхо улыбается, виртуозно объезжая машины на трассе, прибавляя скорость. Конечно, такая поездка обойдётся ему штрафами на несколько сотен тысяч йен, но разве это важно. Важно сейчас то, как Джисон пьяно улыбается и кричит какую-то песню, высунувшись из окна машины. Минхо тоже улыбается, разгоняясь до 220 километров в час и выезжает на трассу, ведущую в Токио. — Минхо! — кричит Джисон. — Это пиздец как круто! Он садится обратно в салон, переводя дыхание и открывает новую бутылку пива, выпивая её почти залпом. Ли постепенно сбавляет скорость до ста километров, закуривая сигарету. Рука младшего резко вырывает её из руки Минхо, выкидывая в окно. — Хан Джисон? — выгибает бровь Минхо. — Это вредно. Снова в машине повисает молчание, пока их взгляды сталкиваются друг с другом. Джисон растрёпанный, с красными от пива щеками и расстёгнутой до груди кофтой. Выглядит по блядски. Время начинает течь медленнее, чем обычно, и Минхо сдаётся первым, притягивает Джисона за воротник, впиваясь в мягкие губы. Хан развязанно стонет в поцелуй, хватаясь руками за толстовку Минхо. Позволяет ему запустить язык, который тут же проходится по переднему ряду зубов, пошло хлюпая. Джисон за несколько секунд перемещается на колени к парню, чувствует, как в лёгких заканчивается воздух и начинает ёрзать, за что получает шлепок. — Джисон... — практически молит Минхо, переключаясь с губ на шею и ключицы. — Идеальный. Ли заворожённо проводит рукой по приоткрытой груди, обводя татуировки на теле Хана. Выцеловывает нежную кожу, сжимая руками тонкую талию Джисону, пока тот уткнувшись носом в изгиб шеи хнычет и молит о большем. — Ты пьяный, — обжигающе шепчет на ухо. — Я хочу тебя. Минхо скулит, держась из последних сил, чтобы не разложить младшего прямо в салоне или на капоте, да где угодно, только побыстрее. В штанах уже давно тесно, но он всё же держит себя в руках, не заходя дальше ласк. Джисон мокро целует шею Ли, стонет, умоляет, кусает и ведёт рукой к напряжённому паху. Минхо же терпеливо позволяет делать с собой всё, что хочет этот парень. Такой красивый и доступный, в его машине, на его коленках, в его руках. Он глубоко вдыхает аромат светлых волос. Вкусно. Что-то нежное и сладкое, кажется, ваниль. — Поехали к тебе, — хрипит Джисон, чмокая кожу за ухом. — Не могу. Ты сидишь на мне. Хан разочарованно стонет и садится обратно. Из колонок начинает тихо играть The Neighborhood, Джисон начинает моргать медленнее и расплывается в пьяненькой улыбке. — Минхо-я! Хочу обнимашек. И на руки хочу! — по-детски хнычет Хан, на что Минхо только тяжело вздыхает. — Эй! — Скоро приедем, потерпи, детка. Джисон кивает и сворачивается калачиком на кресле, смотря на профиль Ли. Рассматривает каждую деталь, пытаясь отыскать что-то скрытое от его глаз. — Расскажи и ты что-нибудь, — тихо буркнул Джисон. — Нечего рассказывать, ты итак всё знаешь. Я просто гонщик, — отнекивается Минхо. — Хотя, у меня есть образование юриста. Даже работал по профессии полтора года. Не понравилось. — А потом? — А что потом? Потом попробовал избавляться от стресса гонками, а там уже алкоголь и секс появился, — Минхо быстро поджигает сигарету, поднося ко рту. — Не знаю, почему люди фанатеют от меня. Вот ты почему? — Ты харизматичный, — спустя около минуты раздумий выдаёт Хан. — Просто притягиваешь людей своим существованием. Твой язык тела, стиль, поведение. А может, всем просто хочется с тобой переспать. — Понятно, — Минхо делает ещё несколько затяжек. — Ну так вот. Начал зарабатывать на гонках, организовал небольшое модельное, хотя я ребёнок, рождённый с золотой ложкой в заднице и в целом, мог ничего не делать. Но не могу. Скучно. Машина подъезжает к элитному квартирному комплексу, здания которого были похожи на гигантские, изящные кристаллы, отражающие ночные огни города. Минхо по-джентльменски подаёт руку Джисону, еле стоящему на ногах. Подъезд был оформлен с безупречным вкусом – мраморный пол, мягкое освещение, стильная, минималистичная мебель. Лифт бесшумно поднял их на пятнадцатый этаж. — Так высоко... — Люблю быть близко к небу. У самой квартиры Минхо снова достал ключи – изящный, металлический брелок, на котором красовался стилизованный символ здания. Он открыл дверь, и Джисон вошел, с интересом разглядывая интерьер. Квартира была просторной и залитой мягким светом. Панорамные окна открывали захватывающий вид на ночной Токио. Стены были украшены произведениями современного искусства, а мебель была одновременно роскошной и функциональной. Внимание Джисона завоевали большие окна в спальне Минхо. Отсюда было видно оживлённый город, бесконечный поток машин и людей, яркие вывески магазинов. — Красиво, — вздыхает Джисон, облокачиваясь руками на стекло одного из окон. Ли, облокотившись на стену, смотрит в затылок парню, скидывая с себя серую толстовку вместе с кроссовками. Джисон ещё несколько минут стоит, любуясь ночным видом, а затем подходит к Минхо. — Ты тоже красивый, — он окидывает взгляд подкаченные руки парня, которые были скрыты под толстовкой и невесомо проводит ладонями по его груди. — Мне нравится. Джисон не щадит, руками изучает тело Минхо, не пропуская ни сантиметра. Ли не замечает, как джисоновы губы накрывают его собственные, утягивая в нежный поцелуй. Хан целует по-другому — аккуратно, с большим количеством слюны, вдумчиво пробует на вкус. Постепенно тянет Минхо к кровати, ложась на спину и смотря, как старший накрывает его своим телом. — Минхо... — шепчет Джисон, пока горячие губы выцеловывают его шею. — Я не пьян, слышишь? Ли мычит в знак согласия, не желая отрываться от сладковатой кожи. Хан стягивает белую майку, оголяя рельефный торс и слегка выгибаясь в спине от удовольствия. — Я бы тебе отсо... Не успевает закончить, чувствуя, как поцелуи спускаются к низу живота. Джисон спешно стягивает с себя кофту, хватаясь за фиолетовые пряди волос. Минхо горячо дышит, оставляя нежные поцелуи на прессе младшего, чуть спускаясь к бёдрам. — В другой раз, детка. Макушка Ли снова поднимается, оказываясь у широкой груди. Он ухмыляется, проводя кончиком языка по набухшии соскам. Мияги ловит нежные стоны, погружая нежную кожу в рот и опаляя горячим дыханием. С каждым всхлипом младшего в штанах Минхо становится всё теснее, особенно, когда тонкие пальцы поглаживают его член через ткань штанов. — Сука... Джисон, — рычит на ухо, прикусывая левый сосок Хана. — Чаги, — Минхо на секунду словно парализует. — Чаги, хочу тебя, — тихо стонет Джисон. Ли сносит крышу. Его единственная слабость — "чаги". Он практически рывком избавляет младшего от оставшейся одежды и касается возбуждённого члена. Джисон извивается, потому что желание кончить увеличивается с каждой секундой. Господин Мияги — синоним слова секс. Сейчас Джисон понимает, что это правда, потому что его пальцы слишком хорошо растягивают его изнутри, задевая чувствительный бугорок нервов. Возбуждение становится невыносимым и Джисон буквально лезет на старшего, царапая широкую спину и насаживаясь на умелые пальцы. Ли ещё несколько движений делает и вытаскивает пальцы, готовясь заменить их членом. Упаковка от контрацепции летит куда-то на пол, пока Минхо раскатывает презерватив по длине члена. Подставляет головку, слегка дразня изнемогающего парня, и входит наполовину, а затем толкается полностью, выбив из Джисона крик удовольствия. — Как же узко, блять, — мычит на ухо Минхо. Он оставляет ещё несколько поцелуев на губах младшего и начинает двигаться. Сначала размеренно, а потом ускоряясь, не дав Хану шанса привыкнуть. Пошлые шлепки разносятся по комнате вперемешку с томными вздохами, стонами и шёпотом. — Минхо, я... — Что, детка? — низко рычит на ухо. — Что такое, м? — Минхо специально толкается грубее, пока Джисон пытается ответить. — Помоги мне кончить. — Скажи пожалуйста, Хани, — Джи упрямится, впиваясь зубами в плечо парня. — Будь хорошим мальчиком. М? У Джисона в глазах звёзды от этого безумного шёпота и толчков, которые уже несколько раз задевают комочек нервов. — Чаги, — тихо скулит. — Помоги кончить, пожалуйста. — Как скажешь. Рука Минхо перемещается на член Джисона, плавно двигаясь. Ли слегка сжимает затвердевшую плоть, не забывая уверенно толкаться внутрь. Хану потребовалось несколько минут, чтобы обильно кончить в ладонь старшему, пока тот переворачивал его на живот. Крепкая хватка опустилась на светлую макушку, оттягивая голову Джисона назад. Минхо входит и двигается с новой силой, оставляя несколько шлепков на ягодицах и бёдрах. Минхо покрывает поцелуями спину, затем лопатки и шею младшего, шепча на ухо "детка". Несколько плавных движений и они кончают почти одновременно, только Джисон во второй раз. Ли падает рядом с Ханом, притягивая его к себе. Джисон почти полностью забирается на старшего, обнимая его руками и ногами. — Завтра гонки, ты помнишь? — спрашивает Джисон. — Что угодно, детка.