Наизнанку

Стоит им с Бэмби войти в класс, как со всех сторон: — С днём рождения, госпожа Бэйли! — Ой, ребята, спасибо! — Бэмби аж розовеет. — Вы меня не поздравите, господин Холзи? — Профессор Холзи, — поправляет Харрисон. — Поздравляю. И уходит на заднюю парту. Бэмби весело тараторит, не замечая ни зевков, ни болтовни, ни даже Коллетон, которая демонстративно надувает жвачку. Харрисон заглядывает между страниц ежедневника, где лежит рисунок лютика, и штрихами дорисовывает вокруг бурьян. — Подойди, — говорит, когда урок заканчивается. — Я записал замечания, и… — Я умею читать! Бэмби хватает ежедневник, и проклятущий вкладыш выпадает. Попался. — Вам понравилась моя татушка! — Нет, — бурчит Харрисон, накрыв рисунок туфлей. — Жаль, — роняет улыбку Бэмби. — Я сама рисовала эскиз. Швыряет ежедневник на парту и цокает каблуками прочь. Остаток дня Харрисон с ней не разговаривает, в столовой садится подальше. А под конец догоняет Бэмби в коридоре. — Ты прекрасно рисуешь. — И вертит в руках листок. — Я — нет, но… это тебе. — Это… — рассматривает она профиль в старинной шляпке. — Дианелла из «Гордости и благолепия»? — Именно, — кивает Харрисон. — Тема завтрашнего урока, готовься. — Как красиво! — расцветает улыбка Бэмби. — Спасибо, господин Холзи! Харрисон улыбается вслед. Бэмби уносит в сумке портрет — не Дианеллы, собственный.