Глава 1
2 февраля 2025 г., 20:00
И возвращается ветер на круги свои
Книга Екклесиаста, глава 1, стих 6
Nicholas Britell – Concerto Grosso in C minor
Февраль, 1992 Скрипки атаковали начало симфонии в миноре, задавая характерный темп. Малые секунды – интервалы, - исполняемые побочной партией, придавали некий диссонанс. В зале перехватило дыхание, люди замерли, вслушиваясь в каждую ноту. Слияние струнно-смычковых инструментов выстраивало композицию. Музыку написал Николас Брителл. Шепоток бежал меж рядов: критики и обычные слушатели сравнивали концерт с Антонио Вивальди. Николас сидел на балконе, только держа уши востро. Своё творение мужчина слушал в сторонке, мысленно дирижируя оркестру, радуясь рождению новой музыки. «Concerto grosso» означало «большой концерт», этот прием применялся для контраста солирующих инструментов в общей массе. Николас написал первые ноты для фортепиано, а затем воссоздал партитуру для оркестра. Несмотря на особую отрешенность от зрителей и холодность, Николас чувствовал себя счастливым. Он хотел написать полноценную симфонию, хотел, чтобы ее услышали в мире, и теперь давал концерт в Большом театре, в самом сердце России. Для музыканта, казалось, недавно вышедшим из начинающих пианистов, это был мировой уровень. Скрипки ускорились, достигая апогея в минорном аккорде. Это походило на кульминацию, но смычки продолжили нисходящую мелодию. Музыка постепенно затихала, и первая часть завершилась. Вторую мелодию начали с виолончели. Оркестр надрывался, меняя темп музыки. Казалось, это были жалобные стоны, трагедия, которую автор вытеснил на лист бумаги. Главную мелодию подхватила виолончель. Где-то на низких октавах ее поддерживали скрипки и контрабас. Мелодическое движение из восходящего перешло в смешанное. Раскаты и переливы походили на приближающийся шторм, затаившийся в каждом уголке зала. Достигнув кульминации, мелодия словно растворилась. Концерт прекратился так же резко, как и начало бушующей симфонии. Лэйн позвонили. Звонок раздался из дамской сумочки, моторола запищала согласно примитивному звонку, установленному по умолчанию. Кто-то умышленно срывал ее с концерта. Лэйн подняла трубку, потому что по правилам, сквозь скрип зубов, должна была так поступать. — Алло. — Лэйн, выезжай, тут картину украли… Шум оваций поглотил ее, подавил будущий разговор по телефону. Лэйн подорвалась с места, спотыкаясь о чужие ноги и извиняясь за причиненные неудобства. Лэйн чувствовала себя неуклюжей. Все, что она распознавала, - яростное шипение по телефону. Аплодисменты и крики взорвали зал так, что пришлось сбросить звонок. Выскочив за дверь, она немедленно набрала начальнику. — Почему трубки сбрасываешь? — по другую сторону звучал голос, который явно был не в духе. — Герман Михайлович, я в положенном отпуске, — ответила Лэйн, она понимала, что даже это не отговорки. Работы всегда было навалом. В начале года ее прибавилось в три раза больше. Лэйн часто трудилась за отдел в одном лице. — В отпуске! — усмехнулся мужчина. Затем продолжил бесстрастным тоном. — Если не хочешь потерять работу, выезжай на задание. — Я в Москве… — Жду завтра. Руки в ноги и домой. Я за тебя головой отвечаю. Он отключился. От ненависти к начальнику она чуть не разбила мобильник. В голову даже не пришло, что действие привело бы к нарушению должностных обязанностей. Она кинула телефон в сумочку, кто-то снова начал трезвонить. Лэйн было плевать: она настолько устала от работы, которая только прибавлялась в трехкратном размере, но не исчезала, что планировала уволиться. Завтра начальник опять сорвется в своей манере и будет покрывать нецензурными выражениями. Лэйн была готова разрыдаться прямо на месте, но тут на ее плечо легла тяжелая рука, напоминавшая слепок да Винчи, и воздух разрядила глупая, по ее мнению, фраза: — Ты в порядке? Эта фраза предугадывала все, с помощью нее человек только хотел утвердиться, что прав – события идут не по плану. Лэйн взяла себя в руки, глубоко вздохнула, развернулась. Не хватало выглядеть размазней. Слушатели стали наполнять зал. Чужие лица переполняли радость и восхищение прошедшего вечера, чего нельзя было сказать о Лэйн. Она ощущала определенный спектр эмоций: эйфорию, полученную от классического концерта, безысходность, исходившую от работы, утомление, отчаяние… «Все ужасно». — Все хорошо, Каин, — ответила девушка сквозь натянутую улыбку. Она заправила прядь волос за ухо. – Надо ехать домой. От Каина не могла ускользнуть любая деталь. Впрочем, все было понятно по ее физиономии. — Тебе звонил босс? — спародировал в американской манере Каин. — Да. Опять что-то случилось. — Лэйн скрестила руки на груди – своей позой она демонстрировала, как опостылела работа. — В свой отпуск я даже не могу отдохнуть. — Лэйн, — Каин бережно положил на ее плечи руки и мягко откинул волосы, закрывающие ее лицо. — Я поеду с тобой. Мы же напарники, так? Мой отпуск тоже подходит к концу. В слове «напарники» скрывалось нечто большее. Каин вложил в него определенный скрытый смысл, известный им обоим. Он поправил лямку платья, оголившего ее плечо. Преднамеренный жест был интимным, оставляющим легкую недосказанность. Такой была грань между людьми, не успевшими познать чувств. Каин посмотрел ей прямо в глаза, не скрывая своих намерений. Взгляд говорил вместо признания. Лэйн вспыхнула, подобно спичке. Каин улыбнулся - ему было достаточно ее румянца, залившего щеки. — Поехали домой, — предложила девушка, пока он набрасывал ей на плечи меховое манто. На секунду ей показалось, что его руки остановились на ее предплечьях. Лэйн уставилась в зеркало напротив. Он смотрел на нее с любопытством, с чувством собственничества. Вечер обещал быть томным.***
«Ты играешь со мной, как кошка с мышкой» - думала Лэйн. Москва утонула в глубокой непроглядной ночи. Огоньки света разбрелись по городу, сбившись в кучки. Гостиница, в которой они жили, находилась в центре города и панорама выходила на сталинскую гостиницу-высотку. Лэйн знала, что это здание совмещало в себе жилые квартиры и гостиничные номера одновременно. Она любила сталинки. Впервые она побывала в Москве. Спонтанное решение принадлежало Каину. Отпуск в будущем году они спланировали совместно. Исключение сделали с трудом, с руганью на губах. Проблема заключалась в том, что Каин был ее напарником и коллегой. И Лэйн подозревала – подводные камни профессии застигнут их врасплох тогда, когда они не будут ждать. Задание прилетело под конец отпуска. Два дня отдыха неумолимо канули в бездну. Лэйн надеялась, что дело поручат старшему оперуполномоченному, но телефон в течение вечера не беспокоил. Лэйн погрузила в чемодан вещи, которые собрала на неделю, и стала ожидать Каина. Весть о том, что они собирались в совместный отпуск, разлетелась по отделам, а план Штирлица рухнул по всем фронтам. Лэйн ничуть не смутил этот факт, она знала давно – Каин в нее влюблен. Он выбрал отпуск, Москву и ее намеренно. Она не умела нервничать, но что-то весь вечер тревожило. Лэйн не включила телевизор, оставила только радиоприемник, а сама уставилась в темноте в окно. В Москве-реке отражался искаженный свет. Маленькие волны гипнотизировали однообразной подвижностью и успокаивали. На улице поблизости, где пристроился ресторан, играла музыка… В дверь постучали, Лэйн глянула в глазок и открыла. Весьма иронично, но они жили в разных комнатах. Тревожность поглотила ее, когда Каин вторгся в личное пространство. Живот свело то ли от плохо приготовленной еды в гостинице, то ли от чувств, бившихся внутри. До этого они виделись за пределами комнат: в буфете или на улице. Каин по-хозяйски вошел в номер и прислонился к косяку. Лэйн опустилась на кровать, смотря на него снизу вверх. Она ждала интересного рассказа о том, как он торопился, но Каин оказался немногословен. — Вылет в шесть утра, — прозвучал доклад. Он не разглядывал помещение, как по канонам заведено у гостей. Его естество и сущность были направлены на Лэйн. Он впился в нее взглядом, как волк в агнца. На выразительном лице не дрогнул ни один мускул. Лэйн показалось, что он не человек, что-то отталкивало в его откровенной, развязной позе и в то же время притягивало природным магнетизмом. По радио заиграл хит Сэм Браун «Stop». Не выдержав натиска, Лэйн перебралась к окну. На расстоянии она чувствовала себя в безопасности. Губы Каина тронула ухмылка. Движения и жесты походили на немую игру. — Может, хватит от меня бегать? Каин отшатнулся от стены и медленно, подобно хитрому коту, пересек комнату. Лэйн сжалась, прислонившись к выступу подоконника. Она почувствовала жар чужого тела - наверное, так горят в аду мученики. Каин машинально поддел ее на руки, и Лэйн не заметила, как оказалась на подоконнике. Каин расставил руки по обе стороны, словно укрывая своим телом. Твердая плоть уперлась в колено. От странного соприкосновения Лэйн напрягла ноги и вытянулась, подобно натянутой струне. Все это время они не отводили взгляды друг от друга. Последовал поцелуй в шею, что означало обладание над ней. Лэйн покрылась мурашками. Каин умышленно дышал ей в ухо. Вожделение, исходившее от мужчины, походило на животную похоть. Приблизив лицо к ее лицу, прислонив горячую щеку к холодной щеке, Каин нагло сказал ей в губы: — Не боишься? Лэйн застыла. — Не боюсь, — выдохнула она, бросая вызов самой себе. Вздох означал сброс собственных оков, удерживающих тело в недосягаемости долгое время. С грубостью Каин насильно раздвинул девичьи ноги, обхватил Лэйн рукой и жадно вцепился в губы. Он прокусил кожу в кровь. От боли Лэйн простонала что-то невнятное. Он давно жаждал поцеловать ее. Когда момент настал, Каин медленно наслаждался. От вожделения, поглотившего обоих, Лэйн не могла набрать кислорода в легкие. Каин словно был ее воздухом. Внезапно он остановился. Отодвинулся, соблюдая дистанцию. Лэйн недоуменно воззрилась. — Раздевайся, — приказал мужчина. Каин совершенно не стеснялся и не скрывал похоть, рвавшуюся наружу. Он наблюдал, как медлила Лэйн и как тяжело давалось решение. Она противостояла самой себе, сгорала от возбуждения и стыда, словно школьница. Мысль прекратить этот разврат застряла в самом начале. Лэйн слезла с подоконника. Нижнее белье полетело вниз. Она стала невооруженной, нагой в прямом смысле. Лэйн обхватила себя руками. Каин отдернул их. — Нам не по пятнадцать лет, чтобы стесняться. Он наклонился к ней, оставляя смазанный, но чувственный поцелуй. Рука скользнула вниз и тронула женскую промежность. Пальцы нежно щупали ее изнутри, Лэйн воспротивилась, пыталась оттолкнуть мужчину, но Каин завел ее руки назад. Она с интересом смотрела на него, позволяя властвовать над собой. Каин подхватил ее и уложил на постель. Лэйн все еще строила из рук ограждения. Он бегло осмотрел ее грудь и озвучил то, что она боялась сказать. — Я знаю, что ты не занималась этим. Он разглядывал ее тело, неидеальное, ненакачанное. Уязвимость перед ним заставляла его жаждать Лэйн с большим желанием. Каин хотел любить ее такой. Он отпрянул внезапно. Исподтишка Лэйн смотрела, как Каин стягивал рубашку, как бляшка от ремня звенела в темноте – и все летело в разные стороны. В этих молниеносных действиях был заключен особенный момент – акт изнеможения. Тусклый свет из окна очертил мускулы на его мощной спине. Лэйн спустилась ниже, оглядывая упругие ягодицы. Он стоял к ней спиной, пока что-то творил в кромешной тьме. Лэйн не стала вдаваться в подробности, она и так чувствовала себя пристыженной. Развернувшись, он застал ее врасплох, и Лэйн попробовала скрыться за волосами. Он криво усмехнулся. Подошел. Пальцы нежно пробежались по бедрам и снова требовательно раздвинули их. Каин навис над ней и резко, с жестокостью, протолкнулся в нее. По движению можно было понять – он безумно желал ее. Границы между ними окончательно стерлись. Лэйн вскрикнула, рот заслонили рукой. От боли проступили слезы. Она чувствовала, как что-то мерзкое стекало по обратной стороне бедра, как толстая резинка, надетая на его половой орган, не приносила удовольствия, а только удваивала жгучую боль. Лэйн думала, что ее распяли внизу. Каждое столкновение с ее телом давало внизу распасться боли на микрочастицы. — Потерпи, — в истоме прошептал Каин. Лэйн показалось, что в этой фразе звучало что-то обидное, вроде «заткнись», но его движения затмили слово. Мужчина невесомо прислонился к ее лбу. Каин замедлился, помогая привыкнуть к новым ощущениям, а затем ускорился. Он повел себя бестактно - заполучил свое. Лэйн знала, что ее тело уже не принадлежало ей. Она отдалась ему. Она нашла его губы и неумело попыталась зацепиться за рот. Каин быстро сообразил. О нежности не могло идти речи: это был рваный, страстный поцелуй. Он нырял в него, приближаясь то к тоненькой шее, то к губам. Похоть, тлеющая где-то внизу, передалась Лэйн. Она пыталась заглянуть в его глаза, но на лоб Каина спадали волосы. Его взгляд был затуманен, он блуждал по телу в поисках чего-то. Сколько он ни старался быть по отношению к Лэйн бережным, движения выходили резкими, холодно отточенными. Лэйн не знала, присутствовала ли она здесь или это было в каком-то сне. Она мысленно готовилась к завершению. — Лэйн, боже, — простонал Каин. Он пребывал на пороге к окончанию. Тело задрожало в экстазе, и Лэйн отчетливо прочувствовала, как горячая жидкость растеклась внутри нее. Она испугалась. — Каин… — Все под контролем, — ответил мужчина, переводя дух. — Не беспокойся. Он не поцеловал. Он отодвинулся, лишенный сил, и Лэйн проскочила в ванную. В зеркале на нее смотрел мешок с телом. Она не чувствовала себя живой, словно жизнь теперь разделилась на «до» и «после». Лэйн ощущала себя… Порченной? Слова не вязались в голове так же, как и происходящее. Искусанные губы припухли, на шее образовались заметные лиловые синяки. Внизу все изнывало от боли. И это порождение любви? Такая любовь не поддавалась логике. Ведь любовь была по обоюдному согласию, а это походило на отторжение собственным телом. Она не понимала, что было неправильно, а что правильно. И больше всего боялась повторения. Все было не так, как она себе представляла. Но разве реальность соизмерима с ожиданиями? Лэйн не заметила, как растеклась тушь, и вовремя одернула себя. Она не слабачка. Эта мысль ударила по самолюбию, как кнутом, и Лэйн окончательно расплакалась. Она стирала слезы и тушь руками, пока снова не посмотрела в зеркало. Она все еще ощущала себя той девочкой, заблудившейся в лесу, потерявшей смысл в жизни. Не надо было снимать одежду, чтобы так просто встать под струю воды и почувствовать новое, оживляющее прикосновение. Она встала под душ и от раздирающей злости на саму себя сильнее растерла глаза. Вода стерла физические ощущения, но внутренний осадок неотвратимо привязался, как налипшая жвачка.***
— Завершается посадка на рейс Москва-Новосибирск. Просьба опоздавших подойти к стойке регистрации номер пять. В отличие от Каина Лэйн не сомкнула глаз за прошедшую ночь. Мозг дал отбой по причине раннего вылета и переживаний, но тяжесть сна не наваливалась. С беспорядочным графиком будничной рутины было привычно не спать полночи. «Фригидна», - мрачно думала Лэйн. Перед ней лежал Каин, настоящий образ героя древнегреческих мифов, сошедший со страниц книг или пленки фильмов. Его телосложению мог позавидовать любой мужчина, даже капитан милиции. В отделах пустили змеиный слушок, что Лэйн безусловно повезло с таким будущим мужем. Они представить не могли, что нареченный окажется грубым. Лэйн гладила его белокурые, спутавшиеся пряди волос, и успокаивала себя тем, что все еще впереди. Мысль возвращала ее к тому, что она пустышка в любви или просто не создана для плотских утех. И так по кругу. — Лэйн, ты меня слышишь? Покажи посадочный талон. После того как стюардесса проверила номер рейса, дату вылета и время, они прошли в салон. Лэйн заняла место у иллюминатора, Каин опустился рядом. Он заметил, как утро прошло в полном молчании. — Утром ты игнорировала меня и сейчас продолжаешь не замечать. — Он положил на ее колено настоящую длань* бога и сжал. — Что не так? Лэйн отвернулась в заиндевевшее окошко. Она специально хотела, чтобы он не слышал слов. — Я не чувствую себя женщиной. Мне кажется, я ничего не почувствовала. Каин рассмеялся. Он отвел ее руку и стиснул ладонь. — Глупая. Почему раньше не сказала? — Боялась, — честно выпалила Лэйн, поражаясь себе. — Маленькая глупая Лэйн, — Каин продолжал смеяться, губами прислоняясь к мочке уха. — Ты была прекрасна. Просто еще неопытная. Они затихли, переваривая диалог. Самолет поднялся, кабрируя и увеличивая угол тангажа, заработал двигатель. Спустя время Каин сказал: — Я сделаю тебя счастливой. Доверься мне.***
1982 В непроходимом лесу, где дорожки были протоптаны лапой зверя, очнулась Лэйн. Первое, что она ощутила, - сухость во рту и недомогание, отражавшееся ломотой в теле. При побеге сказалась простуда, и последствия были необратимы. Лэйн почувствовала, как тепло расходилось по ее телу. Это напомнило об ее выживании в лесу. Она справилась, значит, жизнь не была потеряна. Она нашла силы и приподнялась на локтях, фокусируя зрение. Глаза болели от напряжения. Раньше она сама жила в подобном доме, сейчас ничего не изменилось. Обшитая из деревянных брусьев избушка показалась уютной и очень теплой, ее нельзя было назвать захудалой лачугой. Домик был похож на крепость, в него не проникал сквозняк, не пахло сыростью и плесенью. Лэйн очнулась на кровати, оборудованной мягким матрасом и двумя плотно взбитыми подушками: кто-то хорошо постарался, чтобы она отдохнула. Одеяло было таким огромным, что под ним могло свободно поместиться два человека. Лэйн постаралась осмотреть окружение и запомнить детали: избушка изнутри была убрана и приведена в порядок. Хозяин, как отметила она, был педантичен и не любил устраивать бардак. Внутри стояла печка, в которой развели огонь. От горения дров исходил приятный запах жженой древесины. Лэйн знала, что, возможно, хозяин скоро навестит ее, чтобы перемешать содержимое печи. Самое интересное находилось в дальнем углу. Эта часть была оснащена книжным шкафом и иконами, висящими прямо над столом. Это было удивительно для человека, родившегося в советское время. Если только этот человек не был таким же, как и ее родители. От страха у Лэйн чуть волосы не встали дыбом. Локти затряслись, и она откинулась обратно на подушки. В это время в проеме мелькнула тень и вошел мужчина. Он был высок и крепко сложен, а волосы отливали сединой. Тулуп висел на его плечах, как на манекене. Из-под тулупа выглядывала шерстяная водолазка кроличьего цвета. Хозяин снял ружье с плеча и убрал его за печь: по всей видимости, охота не задалась, и он вернулся без добычи. Он зыркнул на Лэйн недобрыми глазами и обнаружил, что она не спит. — Я нашел это у тебя в кармане, — сказал мужчина. Он порыскал в кармане и выудил оттуда ее свидетельство о рождении. —Отлежишься и уйдешь домой, девочка. Он вложил в ее руку бумагу, и Лэйн подорвалась, из последних сил сжала запястье незнакомца. Он взглянул на нее отстраненно, как будто мысли мужчины находились далеко, за пределами дома. Увидев хозяина ближе, Лэйн разобрала, какой синевой отливали его глаза, какое благородство было скрыто в его лице. Он был не похож на ее родителей, недалеких от мира. — Мне некуда идти, — ответила девушка, ее слабый, надломленный голос был похож на лепетание птицы. Мужчина взглянул на нее строго, но уже не озлобленно, при этом на переносице у него нарисовалась морщина. — Что за шутки? На дворе не девятнадцатый век, у всех есть своя жилплощадь. — Вы не похожи на них… — размышляла о своем Лэйн. Она опустила глаза, потеряв надежду быть услышанной. – Почему у вас икона в углу? Вы тоже из секты? От последнего слова мужчину передернуло. Лэйн заметила, как она задела его. Мужчина приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал. Лэйн отняла свою руку. Он отошел от ее кровати, скидывая тулуп. — Я обычный советский гражданин, живу своей смертной жизнью. А вот каким ветром тебя сюда надуло? И что это за слова такие? Лэйн наблюдала, как он уходил в прихожую, слышала шуршание подола. Он вернулся, помешал дрова. Он не смотрел на Лэйн, размышлял о чем-то своем. А Лэйн только и думала о том, как грел не только тело, но и душу этот дом. Спокойствие ей снилось, она и мечтать о нем не могла. От мысли о возврате ей становилось отвратительно. — Я не хочу домой. Не отсылайте меня обратно, — умоляюще требовала Лэйн. — Да я уже понял, что ты не хочешь домой. И идти некуда. — вздохнул мужчина. – Никто тебя не пошлет обратно. В рабстве держать не собираюсь. Приставать – тоже. Захочешь – уйдешь сама. — Спасибо, — прошептала Лэйн, ей жутко хотелось спать. — Называй меня Алексей. И чтобы слова этого я больше в своем доме не слышал. — Какого? — Какое принесла. Лэйн засыпала, поэтому не слышала рассуждения незнакомца. Она сбежала из дома, и эта мысль приносила ей радость. Она не хотела досаждать своим пребыванием и собиралась покинуть дом охотника. Но все-таки задержалась.
Примечания:
*Длань - рука
