Звёздное Дитя: Семья

Хикару становился нетерпеливым, тревожным, когда его неровные шаги мерили комнату. Минуты тянулись мучительно медленно, а его дыхание становилось прерывистым. «Прошло уже два часа», — пробормотал он: «Он уже должен был вернуться. Почему его до сих пор нет?» «Не волнуйся так, Хикару», — сказала Нино с кровати, едва оторвавшись от манги на коленях. Она небрежно перевернула страницу, свесив ноги с края кровати: «Он скоро вернётся». Он проигнорировал её, его мысли закрутились по спирали: «Она всё это время прятала от меня моих детей. Пять лет. И она сказала, что не хочет снова быть вместе...» — он повторил те же мысли, которые озвучивал уже десятки раз. Нино тяжело вздохнула, наконец, захлопнув книги, и резко сказала: «Она айдол», — резко сказала она: «А чего ты ожидал? Если бы мир узнал, что у неё есть дети, да ещё в юном возрасте, это разрушило бы её имидж. Это её работа — скрывать такие вещи». «Но всё равно, она могла бы мне сказать», — пробормотал Хикару, останавливаясь на полпути, чтобы взглянуть на неё: «... Я не знаю, что я сделал не так. Я просто хочу это исправить». «Ты ничего плохого не сделал!!» — твёрдо сказала она, прежде чем закатить глаза: «Она бросила тебя! Она разбила тебе сердце! И она прятала от тебя твоих детей пять лет!» — Нино резко ответила: «Ты действительно хочешь быть с такой девушкой?!» Хикару колебался, её слова задели его сильнее, чем он ожидал: «Я уверен, у неё были свои причины», — тихо сказал он: «Может быть, это всё просто огромное недоразумение. Я уверен, мы сможем это обсудить». «Сними уже розовые очки!» — крикнула она, вставая: «Она бросила тебя пять лет назад, не сказав ни слова!» «А она звонила мне вчера!» — возразил он, повысив голос в тон её голосу: «Она хочет, чтобы я познакомился со своими детьми!» «Я в этом сомневаюсь, и ты заблуждаешься, думая, что она хочет вернуть тебя в свою жизнь. Если бы она хотела, она бы никогда не ушла!» Напряжение между ними висело в воздухе. Хикару стоял неподвижно, на его лице отражалось разочарование, а Нино скрестила руки на груди, глядя на него. Никто из них не заметил звука шагов в коридоре, пока в дверь не раздался громкий, отчаянный стук. Оба замерли. В дверь несколько раз позвонили, а затем раздался стук. Хикару бросился к двери, Нино сразу за ним, и он посмотрел в глазок: «Это Рёсукэ», — сказал он, протягивая руку к дверной ручке. Когда Хикару отпер дверь, Рёсукэ ворвался, захлопнув её за собой. Его грудь вздымалась, когда он согнулся, положив руки на колени, пот капал со лба. «Ты выглядишь так, будто призрака увидел», — сухо заметила Нино. «Что она сказала?» — быстро спросил Хикару с нетерпением. Рёсукэ ответил не сразу. Его дрожащая рука двинулась к лицу, закрывая его, пока он пытался отдышаться: «Она... она не та, за кого я её принимал», — прошептал он дрожащим голосом: «Она действительно любила нас...» «О чём ты говоришь?» — спросил Хикару, его замешательство усиливалось. Рёсукэ вытянул перед собой дрожащие руки и уставился на них, как будто они ему не принадлежали: «Я... ударил её ножом», — сказал он, его голос был едва слышен: «Она... она мертва». В комнате воцарилась тишина. «Что?!» — закричала Нино ему в лицо, толкая его в плечо, чтобы заставить его встать прямо: «Что ты имеешь в виду, говоря, что она мертва? О чём ты говоришь?» «Я не знал…» — пробормотал Рёсукэ, его голос дрогнул. Он поднял глаза на Нино, затем метнул взгляд на Хикару. Выражение его лица исказилось от ярости: «Это всё твоя вина!» — закричал он. Хикару крикнул в ответ: «Что ты наделал, Рёсукэ?!» — в его голосе было больше отчаяния, чем гнева. «Если бы ты не сделал её беременной, она была бы идеальным Айдолом! Это всё твоя вина! Ты её развратил!» — его голос сорвался, когда он яростно оттолкнул Нино в сторону, отчего она споткнулась и упала на пол. Прежде чем Хикару успел отреагировать, Рёсукэ бросился на него и схватил его за шею, по инерции они оба отступили назад, а Хикару попытался убежать от него. Его ноги скользнули по полу, и он тяжело упал на спину, ударившись головой о землю. Рука Рёсукэ сжала его горло, и паника охватила Хикару, когда он вцепился в руки Рёсукэ, отчаянно пытаясь освободиться. Его ноги бесполезно дёргались, а тело кричало о нехватке воздуха. Лицо Рёсукэ нависло над ним, искажённое яростью. «Это все твоя вина!» — заорал Рёсукэ. Внезапно в него сбоку врезалась какая-то сила. Нино навалилась на него всем своим весом, сбив его с ног ровно настолько, чтобы Хикару успел сделать короткий, спасительный вдох. Нино схватился за Рёсукэ, чтобы удержать его прижатым, когда Хикару яростно закашлял, перекатываясь в сторону. Его руки инстинктивно потянулись к шее Рёсукэ, его грудь вздымалась, когда он переводил дыхание. Адреналин пробежал по его телу, и прежде чем он понял, что делает, он оказался на Рёсукэ, его рука душила его. Нино держала руки Рёсукэ, пытаясь удержать его прижатым. «Нино!» — закричал Рёсукэ, его голос был хриплым от эмоций, его руки замахали и вырвались из ее хватки, слабо нанося удары по рукам и лицу Хикару, но он едва замечал свои удары. Зрение Хикару сузилось, и всё, что он мог видеть, была улыбка Ай, теперь исчезнувшая навсегда. «Ты убил мою Ай!» — закричал Хикару, его голос прерывался от горя и гнева: «Ты убил её!» Движения Рёсукэ замедлились, его руки слабо цеплялись за запястья Хикару, его силы пропадали. «Хикару! Стой!» — закричала Нино, её голос повысился от паники. Она попыталась оторвать его руки: «Отпусти его!» Но он не услышал её. Его руки сжимали горло Рёсукэ, его грудь вздымалась от рыданий, а слёзы текли по его лицу. «Хикару!» — закричала Нино. Она схватила его за плечо и потянула со всей силы: «Я не позволю тебе стать убийцей! Отпусти его!» Её слова прорвали дымку ярости Хикару. Его дыхание сбилось, а хватка ослабла. Медленно, словно очнувшись от кошмара, он отпустил шею Рёсукэ и упал назад, рухнув на пол. Рёсукэ лежал неподвижно. Голова его была откинута набок, грудь неподвижна. Руки Хикару дрожали: «Я... я доверял ему», — прошептал он надломленным голосом. Нино опустилась на колени рядом с ним и обняла его: «Я тоже», — пробормотала она, — «Я никогда не думала... что он сделает что-то подобное». Отпустив Хикару, она поползла к Рёсукэ, протягивая дрожащие руки: «Рёсукэ... зачем ты заставил меня это сделать...» — простонала она. Ответа не последовало, её пальцы коснулись его запястья, проверяя пульс. Ничего не было. Её сердце на мгновение остановилось. «Он... он мёртв...» — её голос запнулся. Хикару замер, его налитые кровью глаза расширились, когда он уставился на безжизненное тело на полу: «Нет...» — прошептал он. Его дыхание стало прерывистым, когда тяжесть случившегося начала оседать: «Нам нужно уходить». Паника Нино усилилась: «Мы не можем оставить его в таком состоянии. Если он убил Ай средь бела дня, копы точно узнают об этом». «Что же нам тогда делать?» — в панике спросил Хикару. «Нам нужно сделать так, чтобы это выглядело как самоубийство», — быстро сказала Нино, её голос дрожал, когда она огляделась: «Избавься от отпечатков, я принесу верёвку». Хикару кивнул и встал, его нервы всё ещё были напряжены. Нино быстро вырвала страницу из блокнота и записала: «Я убил Ай. Я не знал, что делаю, и я сожалею об этом. Это была ошибка. Мне жаль».

- х -

Прошла неделя с момента нападения, но для Аквы и Руби дни тянулись как бесконечное размытие. Ай оставалась в больнице, её тело было неподвижным и безжизненным в отделении интенсивной терапии. Каждый день Сайто сидел рядом с ней каждый возможный час, а Мияко приводила детей в часы посещений. С отсутствием Сайто дома большую часть дня ей пришлось жонглировать всем. Управлять и запускать производство Strawberry Production и поддерживать жизнь Аквы и Руби как можно более нормальной. Но больше не было никакой нормальной жизни. История о нападении на Ай буквально взорвала новостные ленты — звезда айдол-группы B-Кomachi Ай подверглась нападению за неделю до своего самого громкого выступления. Копы нашли орудие нападения — кухонный нож, купленный в ближайшем магазине. С записями видеонаблюдения из того самого магазина копам не потребовалось много времени, чтобы найти его. Но никто не был готов обнаружить его мёртвым — он покончил с собой из-за чувства вины. Мияко и Сайто сделали всё возможное, чтобы оградить детей от боли и грязной реальности, но страх и стресс не отпускали их. Каждую ночь они лежали без сна, преследуемые образами матери, лежащей бледной и неподвижной, окружённой собственной кровью. Но в конце концов их жизнь должна была возобновиться. Возвращение в школу казалось сюрреалистичным. Знакомый гул болтовни в классе казался далёким, почти насмешливым в своей нормальности. Аква и Руби сидели за своей маленькой партой вдали от игривого хаоса вокруг них. Руби теребила подол своей формы, её обычное яркое поведение было приглушённым: «Как ты думаешь…» — начала она нерешительно, её голос был едва громче шёпота: «Мама скоро проснётся?» «Она проснётся», — заверил он её, не поднимая глаз: «Она сильная, она проснётся», — его голос был тихим, но твёрдым. Руби тупо смотрела перед собой, и какое-то время они сидели молча, а шум их одноклассников постепенно становился тише. «Эй…» — внезапно прошептала Руби, нарушив тишину между ними: «Откуда ты знаешь её группу крови?» Аква повернул голову к ней, выражение его лица было непроницаемым. Руби пристально посмотрела на него, ожидая ответа: «В моей прошлой жизни…» — начал Аква: «Я был доктором. Ай была одной из моих пациенток, и я запомнил её группу крови». Руби моргнула, её рот слегка приоткрылся: «Ты был… доктором?» — прошептала она. На мгновение она просто уставилась на него, на её лице отразилась смесь недоверия и благоговения. Затем она внезапно бросилась вперёд, крепко обхватив его руками в объятиях: «Спасибо, Аква», — прошептала она, её голос дрожал от волнения: «За то, что маму». Аква замер на мгновение, прежде чем медленно обнять её. Он закрыл глаза, и лицо Ай промелькнуло перед ним. Её тёплая улыбка, её мягкий голос, шепчущий — Руби, Аква. Я люблю вас. Позже в тот же день, во время перемены, Руби разговаривала с некоторыми из своих одноклассников, пытаясь отвлечься, но Аква не смог заставить себя присоединиться к ним. Он сидел один у горки, на своём обычном месте. И его разум был вихрем. Сцена того дня снова и снова прокручивалась в его голове. Образ безжизненного тела Ай преследовал его, её хрупкая улыбка запечатлелась в его памяти. Он сжал крошечные кулачки, дрожа от разочарования, когда его пронзило чувство вины. Он винил себя, чувствуя себя бессильным остановить нападавшего. Ему повезло, что он убежал. Если бы он решил остаться... Аква ничего бы не смог сделать. Его руки дрожали от воспоминаний. Но лицо нападавшего продолжало терзать его мысли. Он уже видел его где-то раньше. Но где? Чувство дежавю терзало его до тех пор, пока осознание не поразило его, словно удар молнии. Он помнил его по прошлой жизни — это был тот самый парень, который преследовал Ай и появился в больнице Эбихара. Тот самый парень, который убил его в прошлой жизни. Откуда он узнал, в какой больнице находилась Ай? Откуда он узнал их новый адрес, если они переехали в новую квартиру всего несколько дней назад? Имело смысл только одно объяснение — кто-то изнутри снабдил его этой информацией. Но кто? Ай не была особо близка ни с кем из членов B-Кomachi. Единственными, кто знал новый адрес, были президент и Мияко, а местоположение больницы держалось в тайне. Мысли Аквы закручивались, пока он пытался это осмыслить. «Ай… всё ещё поддерживала связь с нашим отцом?» Никто другой не мог знать адреса. Он уже несколько раз рылся в её телефоне, и ничто не намекало на бывшего или любовный интерес. «Кто он? Почему он хочет причинить ей боль?» «Эй, А-Кв-А!» Резкий голос прорезал его мысли, словно игла, прокалывающая воздушный шар. Аква резко вскинул голову, его внимание рассеялось. Перед ним стояла группа из трёх мальчиков, их улыбки были широкими и самодовольными. «Что это за имя такое?» — усмехнулся парень впереди, скрестив руки: «Тебя мама ненавидит или что?» «Да», — вмешался другой мальчик: «Зачем она дала тебе такое дурацкое имя?» Кулаки Аквы сжались: «Заткнитесь», — сказал он тихим и дрожащим голосом. Мальчики просто рассмеялись, не обращая внимания на его тон: «Что в этом особенного, мы просто говорим правду, Аквамарин», — издевательски произнёс парень спереди, растягивая слоги его имени нараспев. Внутри Аквы вспыхнуло пламя, сжигающее вину, страх, беспомощность. Осталась только ярость. Прежде чем он осознал, что делает, он бросился на мальчика, ударив его кулаком в лицо. Удар заставил мальчика отступить назад, и Аква упал на него сверху, схватив его за воротник одной рукой, в то время как его другой кулак снова и снова наносил удары. Мальчик закричал, пытаясь защитить себя, но Аква не остановился. Его разум затуманился от гнева, его действия были продиктованы чистым инстинктом. «Брат! Стой!» — прорезал хаос голос Руби, высокий и отчаянный. Другие два мальчика схватили Акву за руки, пытаясь оттащить его от своего друга. Учитель уже подбежал, крича им, чтобы они остановились. Руби схватила Акву за рукав и начала тащить его прочь, но только когда пришла учительница, им удалось их разнять. Грудь Аквы вздымалась, пока он стоял там, пока учитель оценивал ущерб и убеждался, что с детьми всё в порядке. Затем она присела перед ним: «Аква», — твёрдо сказала она: «Что происходит, почему ты это сделал?»

- х -

Мияко сидела неподвижно в маленьком кресле напротив учительницы, её руки были крепко сложены на коленях. Аква и Руби сидели рядом с ней. Аква уставилась на его туфли, в то время как Руби продолжала нервно поглядывать между ним и Мияко. Учительница сложила руки на парте и заговорила мягко, хотя в её голосе слышались нотки серьезности: «Нам удалось остановить их, прежде чем случилось худшее, но мы не можем мириться с насилием в школе», — мягко сказала она. Мияко кивнула, выражение её лица было усталым, но сдержанным: «Я понимаю», — сказала она: «И мне жаль, что так произошло. Аква знает, что он поступил неправильно». Аква поднял голову ровно настолько, чтобы кивнуть, и прошептал: «Мне жаль». Мияко медленно выдохнула, на её лице промелькнула тень разочарования, прежде чем она успокоилась: «Правда в том, что в последнее время мы испытывали сильный стресс». Выражение лица учительницы смягчилось, хотя она сохранила профессиональную манеру поведения: «Я знаю о состоянии Ай, это было во всех новостях», — мягко сказала она: «Но как их родитель, вы несёте ответственность за то, чтобы давление на работе не повлияло на ваших детей». «Я согласна, но Аква и Руби очень близки с Ай. Она для нас как… как… член семьи», — Мияко колебалась, пытаясь найти нужные слова: «Они напуганы и напряжены. Я не пытаюсь оправдать поведение Аквы — я знаю, что он поступил неправильно, но я надеюсь, вы понимаете, что они переживают». Учительница медленно кивнула, выражение её лица смягчилось ещё больше: «Я понимаю», — сказала она, обращая внимание на Акву: «И, Аква, я знаю, что для тебя это тяжелое время. Но нам нужно найти лучшие способы справляться с этими чувствами, хорошо?» Аква снова кивнул, его глаза по-прежнему были устремлены в пол. Когда они вышли из школы, между ними повисла тяжёлая тишина. Мысли Аквы бурлили, пока они шли, дрейфуя к фигуре, которая преследовала его всё больше и больше в последнее время — его отцу. Он ничего не знал об этом человеке, кроме одного — от него не стоит ждать ничего хорошо. «Я никому не позволю причинить тебе боль, Ай». Он поклялся, сжав кулаки, что он больше не даст навредить своей семье.

- х -

Ай стояла перед огромным домом, на поиски места ушли часы, и теперь, когда она была здесь, она дрожала и тревожилась. Её рука колебалась, когда она звонила в дверной звонок. «Вот оно. Я должна это сделать... Ради него». Собрав всю свою смелость, она нажала кнопку. Внутри раздался звонок, за которым последовали мягкие шаги. Дверь распахнулась, открыв женщину с лёгкой улыбкой и непринуждённой осанкой. «Ну, вот это сюрприз», — сказала женщина. В её голосе звучала отработанная теплота: «Ты же тот айдол, да? Что привело тебя сюда?» Ай заставила себя посмотреть женщине в глаза: «Я... просто хотела поговорить». «Поговорить?» — любопытство мелькнуло на её лице: «Заходи, поболтаем за чашкой чая». Дверь открылась в большой фойе, мраморный пол которого сверкал под хрустальной люстрой. Ай не могла не заметить обрамлённые обложки журналов, висящие вдоль стен, на всех из которых было лицо той самой женщины. Она провела Ай в гостиную, где широкий диван кремового цвета окружал стеклянный журнальный столик, украшенный свежими лилиями в изящной вазе. «Пожалуйста, садись», — сказала женщина, указывая на диван, прежде чем ненадолго исчезнуть. Когда она вернулась, она несла поднос с чаем и изящными фарфоровыми чашками. Она поставила его с отработанной грацией, заняв место напротив Ай. «Итак», — начала женщина, наливая им обоим чай: «Ты здесь за советом по актёрскому мастерству, не так ли? Ну, ты пришла по адресу». Ай слегка покачала головой из стороны в сторону, её голос дрожал, но был решителен: «Речь идёт о Хикару, я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, Айри». Женщина помедлила, осторожно поставив чайник обратно на стол, затем откинулась назад, её улыбка стала ещё ярче: «Хикару? Неожиданно. Я давно его не видела. Интересно, где он сейчас». «Перестань лгать», — голос Ай повысился, когда она надавила: «Он мне всё рассказал». «Всё?» — Айри подняла бровь, её острая улыбка не дрогнула. «Всё», — твёрдо повторила Ай. «Итак, он рассказал тебе, как я взяла его к себе, когда он был никем? Как я помогла ему построить карьеру? Как он оказался там, где он есть, благодаря мне?» — спросила Айри. Ай моргнула, застигнутая врасплох: «Что…?» «Конечно, нет», — плавно продолжила Айри: «Он ведь ничего тебе об этом не говорил, не так ли?» — она пристально посмотрела на Ай, и её тон помрачнел: «Скажи мне, девочка, ты его девушка?» «Я…» — запинаясь, пробормотала Ай: «Да». Улыбка Айри померкла, быстро сменившись раздражением: «Так значит, из-за тебя он сейчас со мной не видится. Но ты же айдол, верно? Это правда нормально, что у тебя есть парень?» Ай заговорила громче: «Я могу прожить свою жизнь так, как хочу...» Айри спокойно сидела, положив ногу на ногу, и прервала её: «О, ты в этом уверена, мисс Айдол?» — её голос стал более высокомерным: «Твоё агентство знает, что ты тайно встречаешься с парнем? Что скажут твои фанаты, если узнают? Как ты думаешь, они всё равно будут поддерживать тебя так же?» Сердце Ай замерло, не секрет, что любой айдол, когда-либо разоблачённый на сокрытии отношений, терял карьеру. Те же фанаты, которые любили айдола, набрасывались на неё и изрыгали ненависть, даже угрожали смертью. Но Ай не собиралась отказываться от своих угроз: «Как ты думаешь, что произойдёт, когда люди узнают, что ты им манипулировала?» — парировала она. Глаза Айри сузились: «Что ты только что сказала?» — она встала и подошла к Ай, возвышаясь над ней, положив одну руку на диван, рядом с головой Ай. «Не смей обвинять меня в том, чего я не делала», — голос Айри стал громче: «Он приходит ко мне сам, потому что хочет этого. Ты просто появилась в его жизни, а теперь думаешь, что можешь отнять его у меня?» — выплюнула она: «Хикару мой! Ты слышишь меня? Он всегда был моим!» «Даже когда он был ребёнком?» — Ай стояла на своём, пытаясь говорить твердо, несмотря на нервы: «Когда он понятия не имел, что происходит?!» «А ты понимаешь, что происходит?» — она схватила Ай за горло, впиваясь ногтями в кожу: «Он любит меня и остаётся рядом со мной, потому что хочет этого. И он не сбежит, потому что нашёл такую жалкую девчонку, как ты», — выплюнула она. Ай инстинктивно схватила её за руку, пытаясь освободиться. Слова Айри звучали так — он видел её всё это время, пока они были вместе. Было больно, даже зная, что это не его вина, но она не могла ничего сказать, пока рука Айри сжимала её горло. «Если ты попытаешься отнять его у меня», — сказала она, её голос теперь был спокойным, но угрожающим: «Если он бросит меня, я найду тебя и уничтожу. Хикару мой, и я могу делать с ним всё, что захочу». Как только Ай начала терять сознание, она отпустила её. Ай глубоко вдохнула, отчаянно нуждаясь в воздухе, и закашлялась, слегка припав к дивану. «Ты меня поняла?» — спросила Айри холодным и угрожающим голосом: «Мисс Айдол?» Ай подняла глаза, её сердце забилось быстрее, горло жгло, и она в ужасе кивнула. «Хорошо», — сказала Айри, выпрямляясь, и её зловещая улыбка вернулась на её лицо: «Расстанься с ним», — приказала она: «Таким красивым айдолам, как ты, не стоит заводить парней. Они погубят твою карьеру». Ай откинулась на спинку дивана, ещё глубже проваливаясь, на её лице отразился ужас. «А теперь», — сказала Айри весело, как будто ничего не произошло: «Я думаю, тебе пора уходить. Было приятно с тобой познакомиться, правда. И дай мне знать, если тебе когда-нибудь понадобится совет по актёрскому мастерству, я с удовольствием тебе помогу». Ай не могла вымолвить ни слова. Она поднялась шатаясь, её ноги нетвёрдо держались под ней, и она пошла к двери. Айри последовала за ней, всё ещё улыбаясь своей острой как бритва улыбкой. «До свидания», — ласково сказала Айри, когда Ай вышла на холодный воздух. Ай оглянулась всего один раз, чтобы увидеть красивую, но устрашающую фигуру, стоящую в дверном проёме, прежде чем поспешить прочь.