Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Прошла целая вечность с тех пор, как Дрим чувствовал себя так, как сейчас. Руки работают, как хорошо смазанная машина, надевая броню обратно. Как только он полностью облачился в неё, маска снова оказывается на лице. Это, главным образом для того, чтобы он чувствовал себя лучше, но есть и дополнительный уровень защиты. Ладно, ладно, у него есть кое-что ещё. Сэм уже умер, поэтому Дрим подходит к куче снаряжения, которая раньше была его трупом. Большая часть надежно хранится в его сундуке, но несколько зелий Сэм принёс с собой. А именно, сила II. Тепло разливается по его конечностям, и он снова чувствует себя как Дрим. Будто он не голодал месяцами. Его не заковывали в цепи и не пытали, пока он не попытался покончить с собой. Он не был изнасилован. Он — Дрим, страшный злодей, поставивший сервер на колени, гений, взорвавший Л’Манбург, мастер-манипулятор. Он не жертва. Он плохой парень, и они все скоро это вспомнят. Бэд и Сапнап добираются до него раньше, чем он успевает добраться до них, сбитые с толку и готовые к бою. Что ж, он тоже готов. — Что здесь происходит внизу? Где Дрим-А-А-А! — Бэд кричит, когда топор врезается в его броню. С отработанной легкостью Дрим маневрирует позади него, нанося удар под коленом Сапнапа, выводя его из строя. — Что за… А потом он взлетает. Замкнутые пространства — не его конёк. Ему нужно место, чтобы расправить крылья. Кроме того, крошечные комнаты напоминают ему о том месте. Поднимаясь в небо, прохладный воздух заставляет его сердце учащённо биться, когда он набирает высоту. Ему приходит в голову мысль продолжать лететь дальше, оставить их позади. Смогут ли они идти в ногу с ним? Скорее всего, нет. Корабль мчится в другом направлении, и они понятия не имеют, как им управлять. У Дрима есть предчувствие, что их бег не так быстр, как его полёт. Но поскольку он — Дрим, то всё равно возвращается. Он ни за что не сбежит от этой драки. Они пожалеют, что пришли сюда, на его территорию. Поэтому, не раздумывая, он ныряет прямо к Бэду, как только тот появляется на палубе первым. Всем весом своего тела и импульсом от падения с высоты 15 метров он летит прямо в сторону Бэда, выбрасывая того за борт. — Что за дерьмо… — но это всё, что слышно до того, как Бэд падает на землю, несмотря ни на что, приземляясь. Сапнап появляется вскоре после этого, предположительно исцелëнный. Его глаза полны гнева и недоумения. Дрим неуклюже приземляется и ловит себя, прежде чем упасть. А потом остаются только они, вдвоем. — Привет, Сапнап, — говорит он официально, отстранённо. — Давно не виделись. Он так потрясён, что Дрим удивляется, как тот не роняет свой меч. Лицо белое, как у призрака, руки безвольно висят, глаза практически вылезают из орбит. — Дрим? — Нет, королева Англии, — совершенно невесело, — Да, это я, тупица. Кажется, это так неожиданно, что борьба на мгновение исчезает из тела Сапнапа. Дрим должен воспользоваться преимуществом и атаковать, пока другой сбит с толку. Но это похоже на то, что между ними установилось негласное перемирие. В конце концов, они когда-то были друзьями. Было бы невежливо убивать друг друга без какого-нибудь мелодраматического монолога. — Ты выглядишь по-другому, — его слова полны недоумения. Дрим раздраженно фыркает: — Неужели? Я этого не заметил. Спасибо, что обратил на это внимание. Ему не нравится его беспечность: — Для тебя это просто игра? — О, если бы. Хотя, в некотором смысле, разве жизнь не одна большая игра? — К нему возвращается та самодовольная уверенность, которой он так знаменит. — Дрим, я же сказал тебе оставаться в тюрьме, не так ли? — Что ты хочешь сказать? — Он знает, что другой имеет ввиду. — Я же сказал тебе оставаться там. Почему ты сбежал? — Что ты имеешь в виду под «почему я сбежал?» Ты хочешь, чтобы я сгнил… меня пытали. Ты хочешь, чтобы я вечно гнил в тюрьме? — Это очевидно, Сапнап знает. Если бы это было неправдой, он бы не оставил его там страдать. Его бы сейчас здесь не было с оружием наготове. — Тебя пытали? Кто тебя пытал? — спрашивает скептически, так, что Дрим знает: какое бы имя он ни назвал, оно станет решающим фактором. — Да, Квакити пытал меня, — признавая это, как будто не имеет большого значения, как будто пытки не изменили его навсегда, не травмировали его. Не позволяй своей слабости проявиться. — Квакити пытал тебя? Что ты имеешь в виду? Например, буквальные пытки? Что, чёрт возьми, это вообще значит? Что он хочет, чтобы Дрим сказал? Что Квакити метафорически мучил его? Что? Он слишком устал, чтобы иметь дело с этой ерундой, — Да! Он пытался заполучить книгу возрождения. — Книга возрождения? Что за книга? Сейчас она у тебя при себе? Неужели он действительно не знает? Неужели ему никто не сказал? У них ведь есть какая-то команда. — Это долгая история. — Где она находится? О, Эндер, только не это снова. Одни эти слова наполняют его легкие ужасом. Они напоминают ему о Квакити, о конце меча и отсутствии выхода. Каждый день. — Ты просто собираешься замять то, что я сказал тебе? — Дело в том, Дрим, я не думаю, что Квакити сделал бы что-то подобное. Ладно, он знает, что люди думают о Квакити, или, по крайней мере, знал до тюрьмы. За год многое может измениться. Но из того, что он знает, все видят в нём слабого и беззащитного. Это не безумие — слышать, что кто-то считает Квакити неспособным к пыткам. Что больно, так это то, что Сапнап ему не верит. Дрим рассказал своему предполагаемому лучшему другу об одном из худших периодов своей жизни, а он даже ему не верит. Это как удар ножом в сердце. Ожидались разные реакций, но это? Он никогда не ожидал, что уровень доверия Сапнапа к нему будет таким низким. — Что? Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что я лгу? — Позволяет своему недоверию проявиться. — Я говорю, что Квакити — мой жених. Я его знаю. Он бы никогда не сделал ничего подобного. Жених? Они помолвлены? О. О, это слишком много. Его мучитель и его друг. Дрим задаётся вопросом, может быть, после того, как Квакити закончил вырывать ему зубы, он пошёл и трахнул Сапнапа. Он слоняется вперёд, прижимая руку к животу, и смеётся. Это сухой, саркастический звук, лишенный веселья. Сапнап смотрит на него так, словно Дрим сошел с ума, и, возможно, так оно и есть. Смех продолжается целых 30 секунд, прежде чем стихает. — Мне очень жаль, — говорит Дрим, — просто это самая смешная вещь, которую я слышал за всю неделю. — Он поднимает голову, чтобы Сап мог видеть его маниакальную улыбку. Тот злится, — Клянусь богом, если ты это снова сделаешь… я… никто не будет так говорить о моих женихах! — Его топор снаряжен, Сапнап принимает боевую стойку. Хихикая: — Или что? Ты убьешь меня? Собираешься выполнить свое маленькое обещание? Пожалуйста. Мы оба знаем, кто победит в этом бою. — Заткнись! — Кричит он, наполненный яростью. А потом бросается в атаку. Действие зелья прошло, но Дрим не считает это необходимым. Это бой один на один, и они находятся на равном игровом поле с точки зрения экипировки. У него есть всё, что нужно. Вдохни. Щит Дрима вовремя ловит топор Сапнапа, но он не так быстр. Затем выдохни, прежде чем нанести ответный удар. Сап хрипит, когда в его плечо вонзается оружие. Он реагирует быстро, отмахиваясь от этого как ни в чем не бывало, размахивая и пронзая разреженный воздух, когда Дрим ускользает. Одна вещь в его друге не изменилась — боевой стиль. Все эти быстрые, яростные взмахи в частой последовательности. Шквал ударов пытается сокрушить его. На ком-то другом этот приём мог бы сработать. Только не на нём. Сапнап быстрый, но хаотичный. Он всегда был из тех, кто бросается в атаку не раздумывая, пытаясь одолеть врага одной только силой. Обычно это удаётся. Нет ничего опаснее непредсказуемого противника, а Сап непредсказуем в том смысле, что он никогда не думает о собственном благополучии. Всё, что у него на уме, — это победа. Но Дрим знает это, он запомнил приёмы Сапнапа, как движения в танце. Заданный ритм, он следует шагам, мышечная память берёт вверх. Дождись атаки, избегай её, затем контратакуй, никогда не стой на одном месте. Дрим постоянно пытается обойти другого сзади. Когда Сапнап поворачивается к нему лицом, он меняет направление на десять центов, делая пируэты, отклоняясь, обходя край опасности. За каждый удар, нанесенный ему Сапнапом, он наносит ещё два. Глубокие раны украшают броню. На его груди появляется порез. Конечно, он не глубокий, но рана зажигает нечто, выходящее за рамки видения Дрима. На мгновение он оказывается прижатым к обсидиану, пока Квакити разрезает его, проводя костяшками пальцев по обнаженной кости между рёбрами. Сапнап наконец-то наносит хороший удар по его ноге. Дрим чувствует, как кость сгибается и ломается, не издавая в ответ ни малейшего шума. Он всё ещё может стоять, так что это не может быть слишком плохо. Это называется малоберцовая кость, верно? Иногда Квакити нравилось давать уроки анатомии, обычно при этом уничтожая любую часть его тела, о которой тот упоминал. Что важно, так это то, что это не кость, несущая вес. Предполагается, что она удерживает равновесие в лодыжке, но это нормально. Он привык к тому, что его заставляют ходить с большими травмами. Очевидно, Сапнап ожидал, что это остановит его, нахмурив брови от такой настойчивости. Эта неожиданность идеальна, позволяя ему нанести ответный удар по лодыжке Сапа. В отличие от Дрима, он не может игнорировать это, тяжело рухнув на землю. Дрим выбивает золотое яблоко у него из рук. Тонкая струйка крови стекает по шее Сапнапа, когда топор Дрима задевает кожу. Всё кончено. Сапнап хмуро смотрит на него, оскалив зубы, — Ну? Чего ты ждешь? Всё, что для этого потребуется — одно движение запястья, но Дрим не может пошевелиться. Он не может этого сделать. Дрим никогда не хотел убивать Сапнапа. Ничего из этого не должно было случиться. Почему ни один из его планов больше идёт так, как надо? Но он не может просто отпустить его, когда за ним гонится так много других людей. Это было бы недальновидно, самоубийственно. Уничтожать их одного за другим — лучший способ действий. Это должно произойти. Дриму нужно привести себя в порядок, вспомнить, как Сапнап оставил его гнить. Он знал, в каких условиях его держат, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Может быть, он не знал других вещей, но было общеизвестно как его кормили, изолировали, приговорили к вечности в пустой камере. И все были согласны с этим? Сапнап не только должен умереть, он заслуживает смерти. Он этого заслуживает. Он этого заслуживает. Он этого заслуживает. Рука Дрима дрожит, когда он вспоминает всё, что они делали вместе. Сапнап странно смотрит на него, вероятно, удивляясь, почему он колеблется. Дрим тоже удивлён. Пристально наблюдая за ним, он не ждёт, пока Дрим примет своё решение. Взяв дело в свои руки, Сап выдëргивает рукоятку топора и забирает его себе. Время для размышлений прошло, Дрим вытаскивает меч и пронзает Сапнапа, прежде чем у него когда-либо появится шанс обратить на него его же оружие. Это кажется нереальным — тяжесть его тела на лезвии, то, как Сапнап полностью обмякает из-за перерезанного спинного мозга, это испуганное выражение в его глазах. Стук падающего топора оглушителен. Дрим надеется, что Сапнап сможет понять, что он не хотел этого делать, насколько это причиняет ему боль. Соскользнув с меча, Сап с глухим стуком падает на землю. Дрим не знает, что делать, поэтому он опускается на колени рядом с его головой и снимает с него шлем. Угольно-черные волосы слиплись от пота, и, наверное, приятно подышать свежим воздухом. Он мог бы спасти его. Зелье исцеления покоятся у его бедра. Дрим не делает ни малейшего движения, чтобы исцелить его. Сапнап выглядит такими усталым, ему с трудом удается держать веки поднятыми. Дрим прикладывает ладонь к его щеке, рисуя линию большим пальцем. Возможно, он и убил его, но Дрим не может позволить ему умереть в одиночестве. Сап медленно закрывает глаза. Он выглядит таким умиротворëнным, как будто спит. Какая-то часть Дрима завидует. Сапнап был убит Дримом. Его тело исчезает, и Дрим снова остаётся один. Здесь, наверху, так тихо.