Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Эти слова словно колючая проволока впиваются ему в уши. Из всех реакций, которые Дрим предсказал, недоверие не было одной из них. Неужели между ними действительно всё стало настолько плохо, что Сапнап не доверяет ему в том, что Дрим будет честен в чём-то подобном? Неужели? Но Сапнап делает ещё один шаг вперёд, печальная решимость сквозит в каждой морщинке его лица, и Дрим знает, что это правда. Его дружеские отношения рухнули ниже, чем он когда-либо мог себе представить, и это вот-вот уничтожит его. Буквально. Поэтому, в последней отчаянной попытке сбежать, Дрим нащупывает шрам на своей шее и воссоздаёт рану. Когти пронзают все крупные артерии сразу, кровь брызжет на несколько дюймов в воздух. Сапнап возится с зельем здоровья, но это не имеет значения, поскольку его когти всё ещё прочно вонзены внутрь шеи. Пустота приветствует его, словно дом. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Оповещение о личном сообщении чуть не заставляет Фанди выпрыгнуть из кожи вон. Чëрт, он только наконец смог немного закрыть глаза. <Awesamdude> Мы собираемся войти. Просто хотел проинформировать тебя. Не пугайся. Всё идёт по плану. Подожди, подожди, что происходит? Входит вся команда Конца, а он да, охраняет XD. — Где Ранбу? — отсутствие — первое, что замечает Фанди. Трудно не беспокоиться об этом парне. В нём больше страха, чем в испуганном кролике. Паффи отвечает: — Мы не знаем. Он просто внезапно начал нападать на нас, а затем телепортировался, когда мы попытались его удержать! — А? Почему… Вот тогда-то он и видит его, Дрима. Он спит (в отключке?) на спине Сэма, скованный и привязанный к нему, чтобы не соскользнуть. На нём так много цепей, они связывают запястья, большие пальцы, лодыжки. Ему заткнули рот кляпом, а повязка на глазах лишает его зрения. Фанди предполагает, что Дрим может быть в сознание, но его обмякшее тело говорит об обратном. — Мы понятия не имеем, но он может работать с Дримом. — Это был долгий день, — добавляет Ант, опустив хвост. От всех них разит усталостью. Но Фанди слишком занят, глядя на Сэма и его пленника. И, это что ошейник, прикрепленный к цепям? Кроме того, с каких это Дрим — гибрид дракона? Если бы не тот факт, что он был единственным, кого группа намеревалась поймать, и Сэм сказал ему, что всё прошло хорошо, Фанди никогда бы его не узнал. — Это и есть Дрим? — Это был долгий день, — повторяет Ант, дёргая хвостом взад-вперёд. Он никогда раньше не видел гибрида дракона. Они невероятно редки, и цепь вокруг его крыльев кажется болезненной. Если бы не то, что сказал XD, он бы подумал, что Сэм просто принимает дополнительные меры предосторожности. Но сейчас… То, как это выглядит очень странно. Цепи, ошейник, кляп, повязка на глазах, даже то, как он привязан к Сэму, — всё это кажется лишним. И подозрительным. Нет, нет, XD лгал. Он слишком долго рядом с ним. Дрим опасен, и его трудно удержать. В этом точно есть смысл. Говоря о XD, его лицо вдавливается между прутьями: — О, это ты. — Он обращается к Сэму. Фанди уделяет этому пристальное внимание. Сэм ничего не отвечает, так что XD воспринимает это как намёк на продолжение: — Надеюсь, ты знаешь, что пожалеешь об этом. Сапнап отвечает за него: — Заткнись, дримон. — Я заинтересован этим смертным. Мне не нравится, что ты прикасаешься к нему. Почему он так это сказал? И что это за выражение на лице Сэма? Что бы это ни было, Сэм, похоже, не возражает против угроз, полностью игнорируя XD и приближаясь к нему, — Спасибо, что посмотрел за этой штукой, Фанди. Как только Дрим снова будет в заперт, я дам тебе знать. Ты можешь выпустить дримона, как только я это сделаю. — Д- да! Спасибо, Сэм, — нервно смеётся Фанди, поджав хвост между ног. Уходя, все благодарят его, и Фанди застенчиво благодарит каждого в ответ, нервно перебирая руками. Как только они оказываются вне пределов слышимости, XD невозмутимо говорит: — Надеюсь, ты гордишься собой, помогая насильнику совершать новые акты сексуального насилия. Я думал, что смертные строго придерживаются концепции морального компаса, но, полагаю, я ошибался. Фанди не отвечает, просто стоит и размышляет. Его слова что-то значат? Скорее всего, ничего особенного. В конце концов, XD — это лживый дримон. Фанди слишком много думает об ошейнике. Но, может быть, ему стоит кому-нибудь рассказать, просто чтобы выговориться. Что-то вроде: «ха-ха, ты никогда не поверишь, что сказал мне этот сумасшедший дримон». Они посмеются и согласятся, что это безумие, и на этом всё закончится. Но кому он может сказать? +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Когда Дрим просыпается, он понятия не имеет, где находится. На мгновение ему кажется, что он находится в пустоте. Темно, он не может пошевелиться, и всё, вроде, спокойно. Но это не может быть правдой, потому что на улице дождь, и он слышит, как на него обрушивается бушующий шторм. В каком-то смысле это приятно. Дрим любит дождь. Может быть, это его лимб, бесконечно грохочущая бездна. Тогда почему у него такое чувство, будто ему заткнули рот кляпом? И он в наручниках? И почему он чувствует запах пороха и липовых цветов? Земля, на которой он лежит, мягкая, но не травянистая. Это… Срань господня. В панике Дрим визжит, приглушенный кляпом, и пытается вырваться из кандалов. — Он проснулся! — предупреждает кто-то. Это голос Сапнапа. О. Правильно. Парень, которому он признался в своей самой глубокой, самой темной тайне. И тот посмотрел ему в глаза и назвал его лжецом. Дрим поворачивает голову в его сторону и рычит. Слышны шаги, его охраняет процессия, сопровождающая в последнее место, где он хотел бы оказаться. — Не волнуйся, я крепко его связал. Он никуда не денется, — низкий голос Сэма грохочет по его телу, оказывая на него ужасное воздействие. От этого ему хочется плакать. Это вызывает у него желание покорно скулить. Сапнап ему не поверил. Сэм всегда утверждал, что никто не станет слушать его, если Дрим признается, и тот был прав. Даже Сапнап не принял его слова за чистую монету. Бля. Может быть, Пунц поймет, что что-то не так, и придет его спасать. Может быть, Ранбу телепортируется из ниоткуда и убьет всех. Техно мог бы вспомнить личное сообщение и решить, что сейчас самое подходящее время отплатить за услугу. За исключением того, что ничего из этого не произойдет. Это принятие желаемого за действительное, наивное мышление. Никто не собирается его спасать. Никто не собирается его спасать, и он возвращается в тюрьму. Дрим будет заперт в крошечной комнате, возможно, на всю оставшуюся жизнь, какой бы долгой она ни была. Квакити вернётся, и будет ломать его кости, пока смерть не покажется благословением. А потом Сэм схватит его своими грязными, отвратительными, похотливыми руками и- У него сейчас будет приступ паники. Нет, он… да, у него будет. Прямо сейчас. Дыхание учащается, Дрим рад, что погода такая шумная. Дождь заглушает тихие поскуливания и учащенное дыхание, подёргивания и дрожь, как у испуганного ребенка. Мысли путаются, воспоминания возвращаются, воспоминания о том, как с тебя заживо сдирали кожу, накачивали наркотиками, трахали в грубый обсидиан снова и снова, пока ты рыдал. Цепи, удерживающие его, всё ещё напоминают Дриму о том, как он был прикован к полу, как его швыряли так грубо, что металл впивался в кожу и оставлял синяки темнее, чем сама камера. И ему это нравилось. В тот день, когда он сбежал, Дрим умолял Сэма использовать его тело как грязную, жалкую игрушку, которой он и был, и Сэм это сделал. Он собирается сломить его ещё сильнее. К концу этого года не будет прежнего Дрима. Если он всё ещё будет существовать через несколько лет, сохранит ли он вообще свой разум? Что, если он действительно станет всего лишь глупой шлюхой? Как скоро он отдаст книгу? Он не может этого допустить. Он просто… это не… он не может. Дрим хочет умереть. По крайней мере, если это произойдет, он сохранит рассудок и остатки достоинства. Кто-то должен вытащить этот кляп, чтобы он мог объяснить все преимущества его смерти. Жизнь того не стоит. Он не может оставаться живым. Это нечестно. Всё это несправедливо. Почему все считают, что это справедливо? Он не может этого сделать. Он не может, он не может, нет, пожалуйста, остановись, остановись, остановись. Боже, убей его, пожалуйста. Нет, нет, нет, боже, помоги, нет, пожалуйста, он не может этого сделать, он не может, не может- — Он чертовски… — Паффи подходит к нему ближе, кладет на него руку, — Эй, эй. Шшш, шшш. Успокойся. Всё в порядке. С тобой всё в порядке. Всё в порядке. Просто дыши. Всё будет хорошо. Её рука сжимает его бицепс, пытаясь заставить Дрима перестать извиваться и учащённо дышать. Но нет, она ошибается. С ним не всё в порядке, и никогда не будет в порядке, даже близко. Дрим качает головой, поворачиваясь в её сторону, капли дождя стекают с его длинных волос. Нет, она так далека от правоты, что это было бы почти смешно, если бы не было так хреново. Перестань прикасаться к нему. Ей нужно убрать от него свои чёртовы руки. Он никогда не давал ей разрешения прикасаться к нему. Остановись. Отвали. Сэм фыркает на неё: — Пусть у него будет истерика. Это естественно. Кто хочет попасть в тюрьму? Она раздражена: — Ну и что, что это естественно? Это не значит, что это хорошо! — Она продолжает прикасаться к нему, поглаживать его руку и он пытается принять это. Любой, кто спорит с Сэмом, мгновенно получает от него очки в пользу. От Сэма больше нет словесного общения, но, должно быть, был какой-то жест, потому что Паффи фыркает и топает на него копытом. Дрим хочет, чтобы она перестала обращать внимание на Сэма и вместо этого продолжала разговаривать с ним. — Невероятно, — бормочет она достаточно близко, чтобы он мог услышать, и Дрим издает звук согласия. Сэм невероятен, она права. — Эй, — хорошо, она снова говорит, — тюрьма не так уж и плоха. С тобой всё будет в порядке, обещаю. Разве она не знает, что нельзя давать обещаний, которые она не может сдержать? Он снова отрицательно качает головой в сторону Паффи, пытаясь заставить её или кого-нибудь ещё выслушать. Рука движется вниз, чтобы взять его руку и он сжимает её в ответ. Паффи права в одном. Ему нужно расслабиться. Паниковать можно только тогда, когда он один, а сейчас это, конечно, не тот случай. Волнение не остановит и не замедлит того, что надвигается. От этого будет только хуже. Дыши. Она права, ему нужно успокоиться. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Его хватка на её руке, вероятно, причиняет боль, он держится изо всех сил, как будто, если она отпустит, он снова развалится. — Теперь, Паффи, отпусти его. Он опасен. Эти когти разорвут тебя в клочья, — предупреждает Сэм. Дрим не знает, действительно ли он волнуется или просто старается сделать его как можно более несчастным. — Я могу постоять за себя, Сэм. Я не думаю, что он причинит большой вред, — её голос звучит так, будто она закатывает глаза. — Хорошо, но он опасен. Будь осторожна. — Так и есть. Я осторожна, — но это не так. Дрим не знает почему. Наверное, это жалость — она видит, как он трясется и жалобно плачет, пока его везут в тюрьму. Неважно. Он нуждается в этом, пытаясь совместить свои вдохи с ритмом её большого пальца, играющего с его когтями. Взгляните фактам в лицо. Его собираются изнасиловать. Просто так и есть. Он ничего не может сделать, чтобы предотвратить это. Принятие — лучший вариант в такой ситуации. Да, это звучит ужасно. Это ужасно, но такова жизнь, его жизнь. Всё в порядке. С ним всё будет в порядке. Нет, нет, он не может. Всё рушится. Ад существует, и это он, и- Паффи снова сжимает руку, и Дрим пытается не задыхаться, почти давится кляпом и издает заикающийся хрип. Неоднократно Дрим успокаивает себя, пока не станет относительно стабильным. Вдох и выдох. Это неправильно. Он не может смириться с тем, что его изнасилуют. Кто это делает? Безумцы, вот кто. Всё не так хорошо. Он- Вдох. Расслабь челюсть. Пусть его плечи опустятся. Сбрось напряжение с лица. Выдох. Случалось и худшее, но без радикального конца. Вдох. Если он так беспокоится о своём рассудке, то лучшее, что можно сделать, — это сохранить его здоровым. Оставайся сильным. Выдох. Сила проявляется во многих формах, даже в тех, которые люди никогда не ожидают. Он должен быть сильным так, как никогда не планировал и не готовился, и это нормально. Перестань оправдывать своё собственное изнасилование. Не принимай это. Это то же самое, что и верить в то, что происходящее нормально. Это не нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы принять реальность чего-то неизбежного. Это сила. Разве это — не отказаться от силы? Это не значит сдаться. Всё как раз наоборот. Это борьба. Каким образом? Дыши. Заземлись. Что он может сделать? Что он может придумать? В воздухе витает запах торфа, принесённый проливным дождем. Прохладные капли воды пропитывают его одежду, стекают по коже и падают на землю. Его кандалы натирают кожу, в местах соприкосновения из-за того, что они влажные. Если они высохнут таким образом, нижняя сторона станет липкой и затхлой. Судя по шагам тех, кто его окружает, они приближаются к тюрьме. Дождь скрывает его слезы. — Хочешь, чтобы мы помогли его запереть? — Спрашивает Сапнап. — Нет, я могу сделать это сам. Спасибо за предложение, Сапнап, — отрицает Сэм. О, Дрим знает, что это значит. Сэм собирается трахнуть его, как только войдёт внутрь. Дождь прекращается, с него снимают цепи. Они, должно быть, находятся в зоне входа. Гладкая терракота приветствует его, когда Дрим валится на пол. — Следите за ним. Я должен войти через охраняемый вход. Приведите его, когда я пошлю сообщение. Не сворачивайся калачиком в углу. Не плачь. Просто расслабься. С ним всё будет в порядке. Вдох и выдох. Шаги удаляются, и Дрим остается наедине с людьми, которые помогли затащить его сюда, возможно, навсегда. — Он выглядит таким испуганным, — Бэд предлагает больше сочувствия. — Я бы тоже не хотел попасть в тюрьму, — скучающе отмахивается Ант. — Я возьму его на себя, — говорит Паффи. Сапнап в замешательстве: — Что? Ты уверена? Мы можем помочь, ты же знаешь. — Нет, всё в порядке. Я думаю, что у меня получилось. Его нежно берут за руку, и теперь она обращается к нему: — Ты можешь встать ради меня, Дрим? Ах, она ожидает, что он будет сотрудничать. Ну, а почему бы и нет? Это в некотором роде приятно, когда к тебе относятся как к настоящему человеку. Он нерешительно подчиняется, пошатываясь на ногах и несколько раз чуть не спотыкаясь о кандалы на щиколотках. — Не ожидал, что он действительно это сделает, — слегка удивлён Ант. — Пошли, — она тянет его к порталу. Ходить непросто, но она двигается медленно. Оказавшись на другой стороне, Дрим сразу же нащупывает край портала, зацепляет цепи вокруг своих крыльев за угол и, согнув, снимает их. — Это будет быстро ты… что ты делаешь? Эй, Дрим, ты не можешь этого делать. Игнорируя, он не останавливается, пока не слышит звон металла о полированный черный камень. Она слегка обеспокоена: — Что ты делаешь? Ты не можешь сбежать только потому, что… — Крылья обвиваются вокруг Паффи, заключая её в своего рода объятия. — О! О. Она совсем немного ниже его, поэтому он приседает, чтобы положить голову ей на плечо, скуля и дрожа. — Эй, всё в порядке. Тюрьма не так уж и плоха, — рука ложится ему на голову, руки обнимают в ответ. Это очень мило. Физическая привязанность всегда была одним из его любимых языков любви. Однако Дрим не может удержаться от смеха над её словами. Неужели она действительно в это верит? Неужели все в это верят? Это тёмный ящик, погруженный в лаву, в котором почти ничего нет, и его единственная еда — сырой картофель. Что значит «не так уж плохо»? Это не считая всего прочего, что не так с этим местом. Сколько нарушений прав человека может быть в одном учреждении? — Я буду приходить к тебе в гости. Ещё больше обещаний, которые она не может сдержать. Сэм не допускает посетителей, особенно после Томми, и он не может представить, что побег сделает надзирателя более снисходительным. Тем не менее, это милое предложение. Не в силах сказать всё, что думает, Дрим просто фыркает и мотает головой. Раздаётся звон, и он ещё сильнее вжимается в неё. — Мы должны идти, Дрим. Давай, — шепчет она ему. Несмотря на нытьё о своем несогласии, он делает то, что она говорит, отступая назад. Рука держит его руки за наручники, затем он позволяет ей тащить его к худшему кошмару. Портал щекочет его кожу, когда он выходит из него на лампы из красного камня, всё ближе и ближе к нему. — Это прекрасно, — и она останавливается. — Спасибо, Паффи. Я ценю твою помощь. Теперь ты можешь идти. Сжав его руку в последний раз, она отстраняется. Дриму приходится заставлять себя не следовать за ней. — В любое время, Сэм. Прощай, Дрим. Топнув ногой на прощание, Дрим слушает, как она уходит, пока, наконец, портал не разрушается. Теперь только он и Сэм, одни, и никто его не остановит. Дыши. — Подойди сюда, заключённый. Последнее, чего хочет Дрим, — это слушаться Сэма, приближаться к нему, но он это делает. Нет никаких причин не делать этого. Это не остановит то, что, несомненно, вот-вот произойдёт. Дрим склоняет голову. — Хорошо. Прайм, я так рад, что ты вернулся туда, где тебе самое место. Сэм вторгается в его личное пространство, так что Дрим может чувствовать его дыхание в своих волосах. — Ты понимаешь, что мне придётся наказать тебя за побег, верно? Трясясь, он кивает головой. Вдох и выдох. Рука Сэма тянется, чтобы томными кругами погладить его по щеке. Дриму требуются все его силы, чтобы не вздрогнуть от прикосновения. Другая ладонь скользит вверх под его рубашку, выше и выше, пока не начинает играть с одним бриллиантом из его пирсинга. — Ты сохранил их… Ты действительно принадлежишь мне. Это правда, что они обладают проклятием связывания, но они сделаны из золота. Всё, что кто-то должен сделать, чтобы удалить их, — это уничтожить мягкий металл. Сэм теребит украшение, перекатывая его под большим и указательным пальцами. Рука у его щеки сдвигается, снимая цепи, а затем наручники на руках. — Руки вверх. И он повинуется. Сэм борется со его рубашкой. Это не так просто, как кажется. Одежда специально разработана с учетом его крыльев. Дрим почти смеётся над тем, насколько трудные времена они переживают, но Сэм, наконец, понимает это, швыряя Дрима вперёд. Он натыкается на твердый стол, прежде чем его склоняют на него. Подняв лицо, он чувствует язык на своем соске, продолжающий играть с бриллиантом и золотом. Рука Сэма щипает другой сосок. Стон неохотно вырывается из его горла, когда он извивается под таким вниманием. Не сходи с ума. Не сходи с ума. Свободная рука проскальзывает одновременно под его брюки и боксеры, Сэм целую минуту потирает его бедро. Как только он прикасаются к его члену, Дрим больше не может сдерживаться. Горячие слезы текут по его щекам, когда он начинает причитать, мотая головой и пытаясь вырваться. Сэм крепко держит его. Он не хочет этого. Наклоняюсь, чтобы тихо сказать ему на ухо: — Шшш. Если бы ты этого не хотел, ты бы не был таким твердым. — Как будто Сэм читал его мысли. И он жёсткий, до боли жёсткий. Было бы ложью сказать, что Дрим не представлял себе именно этот сценарий, будучи нуждающимся и возбужденным. У Дрима было нездоровое количество влажных снов о том, как Сэм выслеживает его и забирает. Он хотел бы, чтобы это было ложью, но это так. Его тело ему не принадлежит. Оно откликается на призыв Сэма. Рыдания смешиваются со стонами, когда Сэм садистски вяло дрочит его член. Это не должно быть так приятно. Почему это так чертовски приятно? Без предупреждения что-то маленькое и твёрдое входит ему в задницу. Через несколько секунд Дрим становится неприятно насыщенным. То, что, как он предполагает, является целой бутылкой смазки оказывается прямо в нём. Он брыкается, и Сэм дает ему пощечину. — Веди себя прилично, если знаешь, что для тебя лучше. Дрим скулит. А потом начинает паниковать, когда Сэм забирается на него. Это не очень хорошая идея — начинать драку. Всё, чего он достигнет, — это разозлит своего похитителя, но у Дрима учащённое дыхание, а кляп ограничивает его, и он не может этого сделать. Он не может, он не может, он не может- Освободив руки, Дрим вонзает когти так глубоко, как только может, и дёргает. — Чëрт возьми! — Сэм слезает с него. На мгновение Дрим снова может дышать. Он переворачивает его, надевает наручники, а затем снова перекатывает на спину. Его запястья болят под давлением металла и собственного тела. Сэм в ярости, крепко держится за его крыло. И ломает его. Зубы Дрима впиваются в кляп, когда он кричит. Дрим бьётся, усугубляя перелом, а затем замирает. — Хорошо. Правильно, не сопротивляйся мне, — воркует Сэм ему. Дрим крепко зажмуривает глаза, несмотря на то, что на них повязка. Его тело снова придавлено под огромным весом. Вдох и выдох. Дыши. Он может… он может это сделать. — Непослушных шлюх не готовят, — звучит довольный голос. Дриму хочется блевать. Сэм всегда раньше готовил его. Он такой большой, и прошло много времени с тех пор, как они делали это, и- В одну секунду Дрим становится слишком полным. Волна агонии пронзает каждый нерв, когда кляп заглушает его крик. Это больно. Это больно. Это больно. Это больно. Но Сэм не останавливается. Надзиратель никогда не останавливается, всегда берёт все, что хочет, когда хочет, будь прокляты его страдания. Вонзаясь в него снова, и снова, и снова. Его дырка разрывается, кровь стекает по заднице. Его используют, как какую-то дешёвую секс-куклу, и, чëрт возьми, он плачет. Дрим плачет и рыдает, когда его швыряют и разрывают на части, внутри и снаружи. — Ах, ты такой хороший, Дрим! Я так по тебе скучал. Никогда… ммм, никогда больше не покидай меня! Ааа, ты мой. Мой, мой, весь мой! Слова Сэма всегда творят с ним ужасные вещи, вызывают у него головокружение и глупые мысли. Хорошо, что этот кляп мешает ему высказать всё то глупое дерьмо, которое перемешалось у него в голове. Дрим принадлежит Сэму. Еще один непристойный шлепающий звук, когда Сэм снова входит глубоко. Дрим позволяет боли заземлить его, напомнить ему, как это плохо. Сэм долго не протягивает, и Дрим задаётся вопросом, как тот удовлетворял себя, пока его не было. Горячая, тяжёлая сперма присоединяется к смазке внутри. Сэм вылезает из него и слезает. Дрим наконец-то снова может нормально дышать. Всё кончено. Его глаза горят, и, чëрт возьми, на него, должно быть, стоит посмотреть. Сперма покрывает его задницу, бёдра пропитаны смесью пота, крови, смазки и Сэма. Слюна покрывает его кляп, стекая по подбородку и шее. Его повязка на глазах пропитана слезами, а лицо, без сомнения, ярко-красного цвета. Как сломанная игрушка. Сэм заставляет его стоять, пока Дрим хнычет от боли и горя. Его путы сняты, когда его одевают, не потрудившись привести в порядок. Спереди к его ошейнику пристëгнута цепочка. Дрим падает на колени при первом же рывке. Кляп вытащен, слюна тянется ниточками за ним. Сразу же, лёгкие Дрима сотрясаются от воздуха и он кашляет. — Вставай, — нетерпеливо. — Я… я не могу. Мне больно, — скулит он, как побитый щенок. — Хорошо. А теперь вставай, — требует Сэм холодно и безразлично. Поэтому Дрим пытается снова, шатаясь на неустойчивых ногах и мгновенно падая. Его цепочка дёргается, и на этот раз ему удается встать. Ноги напоминают оленёнка, когда Дрима тащат по тюрьме. Это так больно. На каждом шагу ему кажется, что его бьют, но он должен продолжать идти. Сэм заставляет его вот так ходить по тюрьме, истекающего кровью и едва способного двигаться. Это длится целую вечность, и он плачет, но это, должно быть, часть его наказания. Это мучение продолжается около 30 минут, пока они, наконец, не оказываются в комнате перед главной камерой. Сэм великодушно позволяет ему сделать перерыв, сняв повязку с глаз. Яркий свет лавы обжигает его сетчатку. Тяжело дыша на обсидиане, Дрим обнимает себя руками, наслаждаясь знакомым видом темно-фиолетового камня и ярко-красного огня. Он молчит. Ему нечего сказать. Рычаги переключаются, и Сэм смотрит на него: — Держи глаза закрытыми. Чëрт, пользоваться зрением в любом случае утомительно. Дрим повинуется, хотя понятия не имеет, зачем. Эта часть тюрьмы ему хорошо знакома. Сэм что-то изменил? Вскоре мост оказывается под ними, Дрим в объятиях Сэма, в свадебном стиле, что забавно. Раздаются звуки строительства, и его бросают на кровать и стаскивают за считанные секунды. Точка возрождения установлена. Наконец-то Дрим вернулся домой. Его усталое, повреждённое тело опускают на пол и оставляют там. Вот так просто Сэм ушёл, а Дрим снова здесь. Ему требуется несколько минут, чтобы даже открыть глаза, учитывая, что он теряет сознание прямо в это самое мгновение. Однако что-то подсказывает ему осмотреться. Дрим устало поднимает голову, оглядываясь и видя… Техноблейда. Дрим забывает, как дышать.