Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Каким-то образом Дрим всё ещё чувствует боль в теле, даже когда спит. Всё время что-то болит. Даже его подсознание не даёт ему покоя. Кошмар начинает терзать его мозг. Сэм наваливается на него, говорит о нём ужасные вещи, медленно трахает его и насмехается над тем, как он стонет и прижимается к его бёдрам. Дрим хочет сказать, что тот ошибается, что Сэм лжец и ничего о нём не знает. Но это осознанный сон. Это даже не кошмар, не так ли? Он может остановить Сэма в любой момент. Но он этого не делает. Дрим позволяет всему этому случиться. Его тело напряжено, он сильно переживает из-за выбора, который делает. Он не хочет думать об этом, но позволяет всему продолжаться. Но как он может это сказать, если ничто не мешает ему думать буквально обо всём остальном? Его ненависти к себе нет конца, даже во сне. Его желанию причинять себе боль. Его желанию блевать при взгляде в зеркало. — Дрииим, — напевает надзиратель ему на ухо. По крайней мере, хоть кто-то его любит, пусть даже только за это. По крайней мере, он оказывает положительное влияние на мир. — Дрим. — Кровать сотрясается при каждом толчке вперёд. — Дрим. — Его тело дрожит от мысли о том, что ему придётся ещё один день жить в своей шкуре. — Дрим! Он открывает глаза. Его трясут, чтобы разбудить. Дрим быстро садится, у него кружится голова, и он падает обратно на матрас. Матрас? Где… Он откидывает волосы с лица и оглядывается. Это Ники, она очень обеспокоена. Она кладёт руки ему на плечи. Ах, это она его разбудила. Подожди, что, чëрт возьми, происходит? Он снова вскакивает, чувствуя головокружение, но преодолевает его, усаживаясь на кровати и опираясь на спинку. Может, он не в таком здравом уме, как ему казалось. Должно быть, это сон. Он находится в уютной спальне в стиле хижины, похожей на ту, что он видел в доме Техно. Ники стоит рядом с кроватью, на которой он лежит, накрытый мехами. Её руки зависли рядом, словно она хочет прикоснуться к нему, но боится. Здесь тепло. Он всё ещё в тюремной форме. Знакомый звон цепей указывает на наручники на его запястьях. Он вздыхает и расслабляется, прислонившись к дереву. — Обычно ты мне не снишься. Она наклоняет голову: — Что? Тебе это не снится. Посмотри на меня, Дрим. Ты не спишь. Я реальна. На мгновение он почти верит ей. Затем опускает голову и смеётся. — Ого, теперь мои сны пытаются меня одурачить. Это что-то новенькое. — Правда? Она опечалена его реакцией: — Нет, я настоящая. Фил, Техно и я спасли тебя. Мы вытащили тебя. Теперь ты в безопасности. — И какого чëрта ты это сделала? — Техно и Фил беспокоились о тебе. — Значит, ты говоришь, что я им настолько небезразличен, что они готовы рискнуть и позволить себя изнасиловать? Ради меня? — Ники сошла с ума. Никому нет до него дела. Да и с чего бы? Посмотрите на него. Что бы он ни говорил, людям от этого только грустнее: — Они не собирались тебя бросать. Как они могли? Они знали, что тебе больно. — Потому что это я. Посмотри на меня, — он поворачивается к ней, — посмотри. Я в ужасном состоянии. Я отвратителен. Я идиот, и я сломан. Зачем спасать то, что не работает? — Сейчас уже слишком поздно его спасать. Зачем счищать ржавчину с земли, когда есть совершенно чистое железо, с которым можно работать? — Потому что ты личность. Ты детоубийца. Ты монстр. Ты шлюха. Ты шлюха. Ты красивая игрушка для меня. Ты стоишь ровно столько, сколько стоит член внутри тебя. — Неужели? — Конечно, это так. — Мне этого не хочется. Дрим снова забирается под одеяло. Он не хочет бодрствовать, даже во сне. Он не хочет снов. Он не хочет себя. Всё, чего он хочет, — это пустота. Она не даёт ему покоя с тех пор, как он ушёл из Конца. Больше всего на свете он хочет вернуться. Забавно. Так много людей хотят его смерти, но он не может умереть. Как жестоко. Но, может быть, он заслуживает наказания в виде жизни. — Ты проспал три дня. Мы беспокоимся о тебе. Они беспокоятся о том, что он спит? После того, как его так долго держали в тюрьме? Это уморительно! Его грудь вздымается от смеха, который звучит почти безумно. Это слишком хорошо. Но почему он удивлён? Кажется, людям становится не всё равно, только когда проблема оказывается прямо у них перед носом. Они больше не могут игнорировать что-то? Внезапно это становится плохо. — Ты опоздала, — улыбается он ей, сверкая зубами и острыми клыками. Уже слишком поздно беспокоиться. Ники вздыхает: — По крайней мере, ты чувствуешь себя лучше. — Лучше? Я чувствую себя дерьмово. — выплёвывает он ей в лицо. — Ты не называешь меня Госпожой. — Госпожой? С чего бы ему, чёрт возьми... Воспоминания нахлынули на него. Широко раскрытые глаза смотрят в прошлое. Всё размыто из-за наркотиков, секса и адреналина. Они забрали его оттуда. Сэм боролся, чтобы вернуть его. Дрим подчинился ему, поцеловал его и ударил Техно мечом. Они привели его сюда, и Дрим подумал, что Фил и Ники собираются его трахнуть. Фил и Ники видели его. Они видели, как Сэм насилует его. Они видели, как он звал хозяина, которого там не было, и подчинялся каждой его команде. Они видели, как он обмяк в руках надзирателя, обнажённый, в одних только ошейнике, чулках и пирсинге. Они видели его в самом уязвимом состоянии, истекающего смазкой и расставляющего ноги при первых признаках интереса. Он называл Ники Госпожой. Слышали ли они, как он стонал? Умолял о большем? Умолял, чтобы его изнасиловали? Дрим чувствует себя больным. В нём ничего нет, но он, пошатываясь, идёт к мусорному ведру в другом конце комнаты, и его всё равно тошнит. Это желчь и стыд. Сидя на холодном полу, Дрим кашляет, кряхтит и хрипит, пока не понимает, что больше ничего не может выдавить из себя. Как будто он выжал из своего желудка всё до последней капли. Раздаются шаги. Она идёт за ним. Чувствуя себя храбрым, он поворачивает к ней лицо, чтобы увидеть… Жалость. Ничего, кроме жалости и печали, как при взгляде на щенка, которого пнули и у которого нет ног. Нет. Нет, Дриму нужно выбраться отсюда. Ему нужно спрятаться и никогда больше не показываться на людях. Он осматривает комнату в поисках выхода, слева от него стоит шкаф. Пошатываясь, он распахивает его и обнаруживает, что внутри почти пусто. Идеально. Там есть несколько рубашек, но он ныряет под них и закрывает за собой дверь. Он снова на полу, подтягивает колени к груди и рыдает. В тюремной одежде он приглушённо кричит, и это хорошо. Если он разбудит кого-нибудь в радиусе мили своими криками, это только усугубит его унижение. В шкафу и так темно и тесно, но его крылья обволакивают его, чтобы спрятать ещё лучше. Нет, нет, нет. Это последнее, чего он хотел. Лучше бы его продолжали насиловать, чем это, чтобы кто-то видел. Чтобы на него смотрели с жалостью. Когда люди смотрят на него, они должны бояться, а не думать о нём как о бедной маленькой жертве, которую нужно нянчить и утешать. Они не должны представлять его дрожащим, как лист, и рыдающим, умоляющим насильника быть жёстче, обращаться с ним хуже. Это его худший кошмар, воплотившийся в жизнь. И ради чего? Сэм всё равно его найдёт. Возможно, во время побега наркотики затуманили разум Дрима, но он всё равно был прав. Сэм всегда добивается своего. Если дракон и всемогущий бог не могут остановить Сэма, то никто не сможет. Чудо, что он всё ещё здесь спустя три дня. Это место не так уж сложно найти. Что будет, если ты уйдёшь, а? Я найду тебя. Я всегда тебя найду. В чём смысл? Они потратили время впустую, травмируя себя, чтобы «спасти» его. Это ненадолго. Они подвергли себя опасности зря. Теперь ему придётся смириться с унижением, когда его окружают люди, которые знают, прежде чем Сэм оттащит его назад и ткнёт лицом в грязь. Сначала он, наверное, просто ради забавы трахнет его на траве. Дрим хорошо сопротивлялся. Это помогает ему меньше беспокоиться о возможном наказании, которое назначит надзиратель. В этом нет смысла, совсем никакого смысла. Ничто никогда не останавливало Сэма. Ничто. В конце концов, Дрим по-прежнему остаётся секс-рабом. Он печально теребит свой ошейник. Проклятие привязанности. Он навсегда привязан к Хранилищу Пандоры. Дрим был там, когда её строили, и он будет там, когда природа возьмёт вверх. Это его дом. Он наполовину дракон. Кто знает? Он мог быть там тысячи лет. Эта мысль подсказывает ему покончить с собой, пока он ещё может. — Ты там в порядке? Дрим? — он чувствует, как Ники прижимается к двери. Возможно, в конце концов, это не было пустой тратой времени. Они дали ему шанс на вечную свободу. Всё, что нужно Дриму, — это сделать последний шаг. — Тебе нужна помощь? Чем он мог бы здесь себя убить? Вешалкой для одежды? Нет, он ведь не нерождённый ребёнок. Своими когтями? Фу, Сэм их подпилил, потому что он придурок. И его хвост не очень острый. У Ники при себе меч. Он у неё на бедре. Дрим поворачивает ручку, и она отступает назад, прямо в его поле зрения. Кажется, кто-то усвоил урок с прошлого раза, потому что он успевает вытащить руку лишь наполовину, прежде чем она хватает его. — Что ты делаешь? — спрашивает его Ники. Ответа нет. Дрим снова хватается за рукоять, стоя на коленях, и терпит неудачу. Она вырывает меч и делает несколько шагов назад. Итак, он бросается на неё. — Фил! Фил, помоги, пожалуйста! Она падает на пол, когда его рога врезаются ей в грудь, выбивая воздух из лёгких. Каждая клеточка его кожи ощущает, когда он борется за меч, лежа на ней. Она проигрывает эту битву. Дрим чувствует, как его лёгкие разрываются, а всё ещё влажная смазка пропитывает его штаны. — Какого чёрта ты делаешь? Слезь с неё! Его больно хватают и отбрасывают от неё на кровать. От этого его адреналин зашкаливает ещё сильнее. Дрим взмахивает крыльями, встаёт на кровать и бросается на Фила, снова целясь рогами в грудную клетку. Тот уклоняется от его атаки, и Дрим врезается головой прямо в стену. Мир кружится, но это почти не больно. Эти штуки созданы для того, чтобы врезаться во что-то. Однако он всё ещё стоит не в той стороне. Фил хватает его за бёдра и швыряет в дверь. Его голова ударяется о дверную ручку, и он падает на пол. — Не делай ему больно! Дело в том, что Дрим может выдержать много боли. Он быстро восстанавливается, но Филза ещё быстрее. В мгновение ока он переворачивает его на живот, и садится на него. С руками в наручниках Дрим мало что может сделать, но он всё равно пинается и рычит. — Что ты, чёрт возьми, с ней делал, а? Какого хрена ты её прижал? — Он взбешён. — Отдай мне меч! — рычит Дрим и скалит зубы. — Зачем? — Отдай мне меч! — На этот раз более настойчиво. — Вы двое можете остановиться? — кричит забытый гость в комнате, и драка мгновенно прекращается. Не то чтобы он выигрывал. Его тело обмякает. Фил всё ещё сидит на нём. Это вызывает слишком много негативных эмоций. — Дрим, что ты делаешь? — Она спрашивает его. — А на что это похоже? Мне нужен твой меч. — Зачем? — Перерезать себе горло. — Говорит так, будто это самая очевидная вещь на свете. В комнате становится тихо. Они смотрят на него с удивлением. Неужели они думали, что он сделает что-то другое? Неужели они думали, что он пытается убить Ники? Наверное, вид его на ней кажется угрожающим и… Минуточку. Они думали… они действительно думали…? — Ники, я не… я правда не собирался причинять тебе боль, клянусь. Я бы никогда… — Я и не думала так. Он чувствует, как Фил расслабляется, лежа на нём, но не пытается встать. — Если я отпущу тебя, ты успокоишься? Дрим решает быть честным: — Не-а, я попробую снова себя убить. — Он упирается лбом в руки и смотрит в пол. Из-за этого положения его живот снова сжимается. Это странно. Он чувствует себя не в своей тарелке. — Дрим, — она подходит ближе, — теперь ты в безопасности. Всё хорошо. Он не может причинить тебе вред. — Дрим вздрагивает при упоминании Сэма. — Нет причин причинять себе боль. — Я в безопасности сейчас. Он вернётся. Он заберёт меня, а я… я просто не могу этого допустить. Пожалуйста. Ники, послушай. Я спрятался в другом измерении за драконом. XD охранял меня и не смог его остановить. Ничто его не остановит. Пожалуйста, просто… просто избавьте меня от страданий. — Он дрожит, уткнувшись лицом в пол, и в уголках его глаз выступают свежие слёзы. — Я сделаю всё, что угодно. Только дайте мне умереть. Проходит целая минута, прежде чем она отвечает: — Я не позволю ему причинить тебе боль, обещаю. Голос Фила сотрясает его кости: — Сэм не приблизится к этому месту. Даже если приблизится, я его пристрелю. И Техно. И Ники. И наши 300 собак. — Ты ошибаешься. Ты его не знаешь. Этот парень одержим. Он не успокоится, пока я не вернусь в тюрьму или пока он не перестанет дышать. — Так много людей одержимы им. Как будто в Дриме есть что-то такое, что сводит людей с ума. Слишком много людей хотят подчинить его себе. Серьёзно, что он такого сделал, что все так странно себя ведут? — Тогда он перестанет дышать. — Не давай обещаний, которые ты не можешь выполнить. — Я не буду. Дрим издаёт одинокий пустой смешок. Её взгляд твёрд и решителен. Это искреннее обещание, она не понимает, насколько ошибается. В ответ она слышит вздох. — Если я скажу, что не буду себя убивать, ты, пожалуйста, отстанешь от меня? Фил смотрит на Ники, ожидая указаний. Она отвечает за него. — Только если ты это серьезно. — Я серьёзно, — его голос становится тише, звучит отстранённо. Филу действительно нужно слезть с него. Его мозг снова делает это. — Хорошо. — И Фил издает несколько стариковских звуков, слезая с него. Дриму приходится собрать все силы, чтобы не поднять задницу и не потереться. Вместо этого ему придется придумать другой план. Может быть, он сможет спрятать у себя нож и использовать его, когда увидит Сэма. Может быть, яд? Дрим не знает. Он подумает об этом позже. — Можно мне теперь принять душ? — От его кожи всё ещё пахнет потом Сэма. Фил приподнимает бровь: — Ты не хочешь снять наручники? — Конечно, прекрасно. Как сочтëшь нужным. Его хозяева переглядываются, прежде чем снова повернуться к нему. Фил берёт инициативу в свои руки. — Выходи на улицу. Мы быстро снимем их с тебя. Они выстраиваются в ряд: Фил впереди, Ники сзади, наблюдает за ним, за его руками. Они отважно освободили его после того, что он только что вытворил. По крайней мере, они не обращаются с ним как с психически больным, не привязывают его, чтобы он не навредил себе. Это было бы очень неприятно. Солнце слепит ему глаза, отражаясь от снега. И хотя он очень рад снова почувствовать его на своей коже, его глаза привыкли к темноте. Он щурится, выходя на улицу. Дрим вообще не хочет выходить на улицу. На улице Сэм с большей вероятностью заметит его. Это значит, что он будет уязвим на виду. Шкаф гораздо привлекательнее. — Где Техно? — спрашивает он. — Ушёл. Хотел побыть один. — Это логично, учитывая то дерьмо, что произошло. Дрим задаётся вопросом, не хочет ли Техно находиться рядом с ним. Что ж, это не слишком сильно ранит его чувства. Это заснеженное пространство простирается на многие мили и расположено в своего рода долине. Идеальное место, чтобы спрятаться, если никто не знает, где ты. Но он почти уверен, что «секретную» базу Техно знает множество людей. Они останавливаются, и он почти уверен, что Филза хочет, чтобы он положил цепь на этот камень в земле. Сидя на коленях, Дрим вытягивает руки и смотрит на Филзу. Он стоит над ним с топором в руках. Лицо Дрима слегка краснеет, и это точно не от холода. Достаточно одного удара зачарованным незеритом, и цепь разлетается на две части. Обретённая свобода — это здорово, но это только начало. Затем Фил приседает, чтобы оказаться на одном уровне с ним, и это ценится. Его запястье держат, и он позволяет ему двигаться так, как хочет другой. Железо довольно слабо против незерита, но слишком сильный удар может стоить ему рук. Лично Дриму всё равно. При возрождении он вернет их. Он усвоил это на собственном опыте, но его новые хозяева, кажется, не так охотно отрубают ему конечности. Топор осторожно опускается на толстое наручное кольцо снова и снова, с минимальным усилием. Это занимает некоторое время, но они терпеливы. Тонкая линия появляется и углубляется с каждым ударом, пока наручник не снимается. Дрим массирует запястье в том месте, где он впился в кожу. Весь процесс начинается заново, и он, кажется, немного отвлекается. Обычный человек замёрз бы, не имея ничего, кроме тонкой тюремной одежды и обуви, но в Конце всегда чуть выше нуля. В тундре холоднее, но ненамного. Ему просто немного зябко, и ничего больше. На нём даже нет… подождите. Он шевелит пальцами ног и чувствует прозрачную ткань. Чёрт возьми, на нём всё ещё эти проклятые гольфы. Они скрыты под одеждой, но всё же. Он хочет поскорее снять эти злосчастные вещи. Как только его второе запястье освобождается, он встаёт и спрашивает: — Можно мне теперь принять душ? Кстати, спасибо. — Конечно. Наконец-то, чёрт возьми. Он не ждёт, пока они войдут, и спешит внутрь. Закрыв за собой дверь, Дрим слишком боится её запереть, прежде чем оглядеться. Сама душевая огромная, наверное, из-за крыльев Филзы. Там куча масел для перьев, о которых он ничего не знает. Что он наденет после того, как помоется? Было бы невежливо заставлять их стирать его одежду или давать ему новую, но эта не годится для носки. О, кто-то оставил здесь, кажется, ещё один комплект одежды, которую носят Техно или Фил, наверное, одежду Техно. Они почти одного размера. По крайней мере, в высоту. Один за другим с его тела спадают разорванные вещи. Дрим смотрит в зеркало и… Да, он выглядит чертовски плохо. Никакого сюрприза. Он тощий. Из-за голода у него сгорела большая часть мышечной массы. Не вся, но значительная часть. К счастью, целебные зелья предотвратили появление синяков и следов от укусов. Кроме того, всё, как и ожидалось. Его кожа по-прежнему украшена шрамами от старых сражений, меткой «К» на спине, которую ему поставил Квакити, чешуёй, пирсингом и ошейником, светящимся чарами. Ещё у него шрам от попытки самоубийства, но ошейник, в основном, его скрывает. Его светлые волосы длинные и с секущимися концами, а сам он бледен как смерть. На его щеках видны следы от слёз. Даже волосы немного посветлели из-за недостатка солнца. Может, ещё и недостаток питания сказался. Кто знает? Целебные зелья не избавили его от смазки и крови между бёдрами, но этого и следовало ожидать. Принимать душ в одиночестве странно. Из-за отсутствия чьих-то рук, блуждающих вокруг, или грубых комментариев всё кажется неправильным, как будто что-то не так. По какой-то неизвестной причине его охватывает необъяснимое беспокойство. Может быть, его тело готовится к встрече с Сэмом. Может быть, оно думает, что что-то не так, потому что его здесь нет. Он знает только то, что распутывать волосы — та ещё морока. Для него была приготовлена зубная щётка, всё ещё в упаковке, и он решает воспользоваться ею в душе. Дрим открывает рот, кладёт щётку на язык и… Сразу же начинается сухой кашель. Зубная щётка звякает по полу душевой, когда он упирается в стену и начинает давиться. Желудок протестует, потому что ему больше нечем блевать. Когда внутри ничего не осталось, хоть это радует. Ему приходится опуститься на колени, прежде чем кашель прекращается. Тихий стук в дверь: — Ты в порядке? — Это Ники. Она снова беспокоится о нём. Наверное, она никогда не переставала. — Да, да, я в порядке. Просто… да. — Хорошо. Позови меня, если я тебе понадоблюсь. — Шаги затихают, когда она снова уходит от него. Боже, он действительно жалок, да? Даже душ не может принять, не беспокоя людей. Боже. Кто-то заботится о нём. Да, это потому, что она хочет поиграть в спасителя для бедной маленькой жертвы, но, тем не менее, это приятно. Он возьмёт то, что сможет получить. Ещё один человек, который не презирает его и не хочет причинить ему страдания, — это победа. Ладно, почистить зубы. Снова нанести зубную пасту, щетина щекочет его коренные зубы, и он снова давится. На этот раз Дрим не теряет самообладания, но это всё равно раздражает. Если он может принять толстый член Сэма, не сломавшись, то с чёртовой зубной щёткой должно быть легко. В третий раз он всё ещё давится, но это можно не принимать во внимание. Он давится всё время, но Дриму удаётся закончить чистить себе зубы. В его груди расцветает чувство гордости, пока он не осознаёт, как чертовски глупо гордиться тем, что чистишь свои чёртовы зубы. Шампунь пахнет гибискусом и росой. Не то, что он ожидал увидеть у Фила, но, эй, пахнет чудесно. И он определённо не разочарован тем, что пахнет не так, как Сэм. Это было бы нелепо. Кожа между его ног натерта до крови. Обычно Дрим предпочитает прохладную воду, но на этот раз она обжигает. Кожа горит от температуры. Хорошо. Невозможно избавиться от ощущения рук Сэма, но Эндер, можно попытаться. В замкнутом пространстве скапливается пар, и Дрим не замечает этого, пока у него не начинает кружиться голова. Ему всё равно, пока по краям поля зрения не появляется темнота и ему не становится трудно сидеть прямо. Он перекрывает воду, но это не избавляет от пара, который уже душит его. О чëрт, он сейчас потеряет сознание. Колеблясь на четвереньках, Дрим выползает из душа и падает на плитку. Вода повсюду. У него подкашиваются ноги. Воздух слишком густой. Его лёгкие пытаются втянуть больше воздуха, но он получает только пар. Боже, это так жалко. Вот так просто Дрим теряет сознание на полу в ванной. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Всё мягкое и тёплое. Пушистое. Уютное. У Дрима болят кости, когда он снова приходит в себя в постели. Обстоятельства не самые лучшие, но он мог бы к этому привыкнуть. — Ты нас чуть до смерти не напугал. — На этот раз с ним Фил. Его завернули в полотенце и уложили в постель. Его лицо заливается краской от смущения. Эндер, он правда не может сам принять душ. — Не напрягайся, если не можешь. Рядом с тобой суп и вода, а на комоде — одежда. Позови, если нужна помощь. — Фил соскальзывает с кровати, выходит и почти закрывает за собой дверь. Почти. Он хочет за ним присмотреть. Дрим садится. Суп стоит рядом с ним, тепло согревает его руки. Он пьёт бульон без ложки и молча плачет о том, каким слабым он стал.