Моё искусство.

Гёкко однозначно ненавидел Хантенгу всей душой, как и остальных лун в целом, желая чтобы они все поскорее сдохли и можно было остаться единственным демоном которому Мудзан будет доверять важные миссии. На этого придурошного горшкофила не очень то и приятно смотреть. Из с виду неплохой узорчатой керамической вазы устремляется вытянутое белое тело с мускулами и мышцами. В обычное время из округлых плеч и мощной спины торчат несколько каких то крошечных детских ручонок, которые постоянно болтаются из стороны в сторону. Посмотри на его лицо и возникнет вопрос "какого хрена?". На месте где должен быть рот, из под бледных губ показывается глаз, второй находится в вертикальном положении вообще на лбу и в радужке написано "5 высшая луна". А разрезы в которых действительное место этим глазам, располагаются два рта с пухлыми насыщенно-зелеными губами. Из висков торчит две пары таких же нелепых маленьких ручонок, а на голове странные фиолетовые полосы, чем то похожие на жабры. Такое себе зрелище... Смешайте это внешнее уродство, с ещё более отвратительным и мерзким характером. Гёкко постоянно пытается подлизать Мудзану и его главная пожалуй цель всегда выделиться на фоне остальных лун, была бы возможность он бы вообще работал в одиночку, поскольку считает всех остальных невеждами, и даже Доуму который пусть и не искренне, но восхищается его вазами, он не очень то и жаждет видеть рядом с собой на каком нибудь задании. Короче, мутный и очень неприятный типок, очень наглый и самовлюблённый, считающий себя эпогеем красоты несмотря на то, что выглядит как детская подделка из пластилина. Многие задаются вопросом каким хреном Мудзан переливал ему свою кровь, что вышла такая хуеблядь которая даже в самых насыщенных снах героинового наркомана под дозой не приснится. Хантенгу - не менее стремный персонажик. Хилый старикашка с худым и костлявым телом, покрыт венами и морщинками, постоянно горбатится. Кожа смуглая и дряхлая, чрезвычайно сухая. Его лицо постоянно застыло в гримасе ужаса, что объясняется его кандзи на языке, своеобразной татушкой "страх". Глаза прикрыты и налиты кровью, на лбу огромная шишка, над которой Гёкко иногда любит поржать, сравнив её пожалуй с размером груди шестой высшей луны Даки, из-за чего она порой бесится. По обе стороны от выпуклости тянутся грязные рога покрытые трещинами. Уши пёстрые и от макушки тянутся грязные волнистые черные волосы до плеч. Темное кимоно с узорами разделенное на двое, штаны хакама, пояс. Как ни странно, самым уродливым в шестёрке высших лун всегда считали почему то Гютаро, несмотря на то что существовала вообще то вот эта двоица. И если Хантенгу сам по себе невзрачный и не привлекает особого внимания, то Гёкко всегда нагло твердит о истинности своего искусства, и о том, насколько он великолепен, а все кто его не понимают - неотёсанные деревенщины. И даже несмотря на то, что Хантенгу выше его на ранг, Гёкко частенько пользуется весьма удобным жалким положением четвертой высшей луны и всегда ищет возможность постебать его, поскольку Хантенгу постоянно чувствует себя жертвой и плаксиво обижается. Однако, чётвертая высшая луна тоже в стороне не остаётся и маниакально ищет возможность заставить Гёкко чувствовать себя идиотом. Так случилось недавно на одном из собраний, когда Гёкко сказал что прошло 90 лет с последней встречи, хотя прошло 113. Старикашка ни мог не добавить, что Гёкко разучился считать, и будь на нем не кандзи страха а кандзи, например, удовольствия, тоесть Караку, он бы непременно добавил к этому замечанию злорадную усмешку. Тем не менее, на том задании когда Гёкко отправили вместе с Хантенгу, никто не победил. Двум высшим лунам пришлось сбежать с боя, поскольку никто достойно не рассчитал время и за горизонтом начали появляться первые лучи солнца. Столп тумана, столп любви и остальная мелюзга что сражалась с ними хоть и были ранены, но не убиты. А это сулило выговором от Мудзана, мол "вы - высшие луны и не в силах убить каких то там человечушек?!" И действительно, оба демона покорно получили по шапке и были страшно выруганы, зацепка Гёкко оказалась на удивление верной, но деревня кузнецов спешно поменяла свое местоположение после боя, вообще прелесть. Естественно, после выговора и звездюлей от короля демонов двух горе-напарников все же отпустили,и после этого последовал непроизвольный срач. Конфликт был явно не конструктивен, один обвинял другого в эгоизме и излишнем самолюбии, а другой одного обвинял в трусости и глупости его клонов, которые не работали сообща. В конце концов, спустя около четырех часов бессвязных выкриков, оскорблений, колкостей и обвинений, четвертая и пятая луна сошлись на более ли менее адекватной мысли, что им стоило работать вместе а не по отдельности, ведь Гёкко держался против Муичиро хоть и уверенно, хоть и нанес ему какие никакие увечия, но сам чуть не подставил шею под катану столпа тумана. Хантенгу и вовсе не управлял своими клонами достаточно продуктивно, хотя мог с лёгкостью убить всю эту компашку состоящую из столпа любви и трёх каких то ноунеймов. Тем не менее, Гёкко, скрипя зубами в своих двух ртах еле как наполовину признал тот факт, что действительно вел себя как отсталый эгоцентричный ребенок, а Хантенгу и признавать не пришлось что он трус, он это всегда знал и считал что к нему необоснованно плохо относятся, ведь он "слабенький и трусливый", его определенно надо пожалеть. Такие взаимоотношения были между ними всегда: один урод ненавидит другого урода, к этому привыкли и остальные луны, ведь весь их коллектив был таким: кучка душевных и иногда внешних уродов вообще не стремилась к коллективному духу и тесному общению, все, кроме Доумы пожалуй, не горели желанием контактировать друг с другом. Однажды горшколюб особенно вспылил и хорошенько так постебался над Хантенгу, а тот в ответ и вовсе ничего не выпалил, просто сжался в клубочек поджав ноги и обнял свои колени, в ответ всхлипывая что его надо "пожалеть". Со стороны это выглядело... Немного? Странно? Во всяком случае, ультра справедливый первая высшая луна решил, что его долгом будет заступиться и напомнить Гёкко о субординации, как он это уже делал с Аказой. Гёкко как полагается выслушал Кокушибо, который предъявил ему за то, что он явно забывает что находится на ранг ниже Хантенгу и при этом позволяет себе такие вольности. И все бы ничего, если бы не реакция на это самого Хантенгу... — достопочтенный Кокушибо, не стоит... - произнес сиплый старческий голос. Могут ли они друг друга ненавидеть? Могут.

***

Очередное задание на которое Мудзан решил отправить этих двух. Гёкко снова истерил насчёт того что может справиться и сам, а Хантенгу просто подчинился, дрожащим голосом сказав что приказ будет исполнен. Звон струн бивы в руках Накиме - и оба оказываются где то посреди леса. сегодняшняя задача — не дать какуши доставить цветы глицинии и какие то другие растения в другой пункт назначения, из которого его якобы должны будут забрать посредники, потом повезти ещё куда то, а потом ещё куда то... Ни Гёкко, ни Хантенгу вообще понятия не имели куда отправится эта доставка, но приказ есть приказ. Местность оказалась безлюдной, лес действительно был чересчур глухим и здесь даже не пели птицы, где то в отдалении слышались стрекотание сверчков. Они шли по заросшей, когда то много лет назад протоптанной тропинке. Ну как шли. Шел Хантенгу, сгорбившись и держа в руках вазу в которой был Гёкко, будь его воля, он бы просто оставил пятую высшую луну где то под деревом и пошел сам, да только до чего же было страшно, что если с ним не будет напарника, то самого Хантенгу просто убьют, ведь убедить его в том, что он немощный старик Мудзану вообще ничего не стоило. Собственно, почему Гёкко не мог передвигаться сам? Лес был настолько глухой и отдаленный, что в нем попросту не было горшков Гёкко . Недовольно сидя в костлявых руках четвертой высшей луны, он решил для себя, что налепит кучу ваз и расставит их по всему континенту, если потребуется, чтобы больше не приходилось чувствовать себя таким уязвимым в чужих ручонках. Высокие многовековые деревья стремились в небо, здесь действительно не было ни души... Мало по малому они двигались, Хантенгу раздвигал свободной рукой листья и ветки кустов, что порой бились о Гёкко которым он, кстати, прикрывался, отчего пятый выругивался на четвёртого за такую вопиющую халатность к его важной персоне. Важно было прибыть раньше чем какуши, причем было даже неизвестно сколько их, и будут ли вместе с ними в качестве охраны хотя бы низко ранговые охотники, этого никто не сообщил. В конце концов, молча они оказались у дерева которое по виду было гораздо толще чем остальные, на нем была какая то заруба в виде треугольника, скорее всего нанесённая кунаем. Это и должно было быть место, в котором какуши должны передать посылку в чужие руки. — мы пришли, убери от меня руки, старикан - грубые слова сразу донеслись с двух ртов Гёкко, как только он увидел метку на коре дерева. Хантенгу не стал перечить и просто расслабил руки, из-за чего Гёкко вместе с вазой свалился на землю. — я имел в виду поставь меня как полагается, а не кинь на землю, ты, невежа! Я эпогей красоты, я - искусство! Как ты смеешь так обращаться со мной! - и снова раздался громкий истеричный голос. — у..-уточнять надо, грубиян... - в ответ послышалась сиплость. Перепалки были вообще не редкостью с тем как не сходились их характеры. Хантенгу сразу отошёл от горшкофила и спрятался где то за кустами, ожидая "курьеров". Гёкко перепрыгал в другое место и оказался за деревом. Оба не горели желанием находится рядом и потому спрятались по обе стороны от тропинки. Оставалось только ждать, поскольку свежих следов людей на тропе не было, как подметил Гёкко, это значило что они не опоздали. Небо было безоблачное, ярко сияли звёзды, дул лёгкий ветерок и тонкие ветви деревьев покачивались под его порывами, шелестя листвой. И вот, наконец то, один из них уловил белым носом человеческий запах, а это значило, что стоило дожидаться какуши и готовится к атаке. Хантенгу же, хоть и тоже почуял людей поблизости, не спешил готовится к нападению, хоть и был настороже. Гёкко тихо уставился в сторону, откуда на деревья начал ложиться теплый свет фонарей и их отблески. Оттуда же послышались тихие равномерные шаги явно не одного человека, но человеческой речи слышно не было, какуши шли молча. В свете фонарей в их руках начали показываться собственные силуэты, и ещё парочка каких то, что шли сзади держа что то продолговатое в руках, неужели охотники? Выйдя из-за угла показались и сами какуши. Судя по наличию груди, не особо высокому росту и мелкому телосложению все четверо - женщины. За их спинами деревянные ящики, содержимое которых двум демонам уже известно. За девушками шли двое охотников ранга каноэ, держа в руках катаны. — не думаю, что здесь водятся демоны, такая глушь, люди в этом лесу не ходят и питаться им бы здесь было нечем. - констатировал факт один из истребителей, повернувшись ко второму. — думаю ты прав. Демонам здесь делать явно нечего... - согласился второй. Да, они были правы, демоны в этом лесу не водятся, но кто им запретил сюда приходить? Шестеро человек проходят совсем рядом с двумя высшими лунами, они почти дошли до того самого дерева с зарубой в виде геометрической фигуры, только вот, не дошли. Даже несмотря на то, что ранг каноэ это уже немного опытные истребители которые способны работать в команде, против четвертой и пятой высшей луны они не смогли устоять, как и защитить невинных девушек - какуши, которые просто несли доставку. Не прошло и 30-и минут как все были жестоко убиты. Гёкко и Хантенгу даже не пришлось слишком стараться, достаточно было приложить совсем чуточку усилий. Хантенгу снова собрался воедино из таких красивых и довольно привлекательных молодых клонов в старикашку, который всхлипывая наблюдал как Гёкко отсекает головы уже мертвым телам. — внешность твоих клонов красивее. - сказал Гёкко, оторвав последнюю башку у девушки. На это Хантенгу всхлипнул и дрожащим голосом ответил: — ты не лучше выглядишь, у меня хотя бы клоны есть - его голос был сиплый и дрожащий, такой неприятный на слух... Конечно же, рыбомана взбесило такое унижение и он снова начал ругаться со стариком, попутно играясь с телами. Гёкко всегда был чрезмерно жестоким, ему ничего не стоило слепить "скульптуру" из окровавленных беспомощных тел кузнецов, пронзать их катанами и при этом оставляя в живых. Сейчас он словно куклам оторвал бедным какуши и двум истребителям головы, и решил, что будет уморительно приделать каждому телу чужую голову, это он и сделал. Играясь с бедными телами молодых но уже мертвых людей, он упрекал Хантенгу говоря что он деревенщина неотёсанная и вообще гусь свинье не товарищ, чё он, тут видите ли, распизделся? Второй лишь молчал, решив что лучшим решением будет просто помолчать и не вмешиваться в его невежественный монолог. Гёкко выворачивал телам конечности и суставы, пытаясь сделать смешную постановку из туш. Трупы истекали кровью и издавали неприятное хлюпанье каждый раз когда рыбоман передвигал их снова и снова, создавая занимательные позы. Хантенгу молча наблюдал за ним со спины. Теперь внешний вид его напарника несколько изменился: ныне детские ручонки стали двумя большими сильными руками с мышцами, плечи и предплечья покрыты алмазной чешуёй, тело вытянулось и стало более рельефным и мускулистым, а на голове те самые жабры что покрывали только макушку, сейчас напоминали волосы поскольку опустились аж до сильных плеч. Тем не менее, его лицо и низ тела ещё выглядели странно, но Хантенгу случайно поймал себя на мысли, что Гёкко очень идёт быть в таком обличии. Когда пятой высшей луне наскучило измываться над бедными телами, он просто скинул их в милую кровавую кучку повернувшись к Хантенгу. Он сразу же глянул в сторону ящиков что мирно и нетронуто валялись под деревом напротив них. Какуши скинули их когда истребители начали сопротивляться демонам, и думали что смогут убежать налегке, но им не помогло даже это. Гёкко многозначительно глянул в сторону Хантенгу, как бы намекая какая вообще была суть задания, и что надо бы уже его выполнить... Хантенгу посмотрел на него в ответ, и молча двинулся к ящикам, вслед за ним пополз Гёкко на своем щупальце от которого и тянулось туловище. Они стояли напротив четырех ящиков, и как только Хантенгу почуял едва ли уловимый запах глицинии исходящий от них отпрянул на метр точно и заверещал. — я не буду брать их в руки! Мне страшно! - задрожал старческий голос, четверка отпрянул и закрылся руками. В этот момент прошло какое то напряжённое молчание, Гёкко смотрел на своего напарника как на настоящего идиота. — ты предлагаешь мне все эти ящики взять? Да кто ты такой! Твоя часть задания - избавиться от ящиков, моя - убить какуши. Свою часть я уже выполнил, хватит лениться, старикашка! - завопил рыбоман во всё горло, сильно разозлившись, да, они вообще не договаривались о распределении обязанностей в задании, Гёкко это придумал в своей голове, возможно даже только что. — я вообще-то тоже участие принимал в их убийстве, ты просто трупы обезобрази-и-ил! - послышался ответ. Хантенгу никак не хотел приближаться к деревянным коробкам, было слишком страшно за свою жизнь, глицинию демоны как никак на дух не выносят, а смуглый явно не хотел умирать. — Гёкко! Ну пожалей же меня... Я не хочу умирать, здесь утёс совсем рядом, выкинь эти ящики туда.. В ответ на это Гёкко просто молчит, все так же сердито сверля взглядом старикашку. Он и сам спокойно может забрать эти ящики, передвигаться на своем щупальце ему и вовсе ничего не стоит, а сильные руки не приложат никаких усилий чтобы поднять деревянные коробки. Просто... Ему было лень. Ещё во время убийства какуши в голову пришла гениальная идея, заставить Хантенгу тащить ящики, а потом сказать господину что это всё пятая высшая луна такой молодец, и какуши с охотниками убил, и устранил проблему, а Хантенгу пидор такой даже ничего не делал. Собственное самолюбие не позволяло ему работать за этого смуглого урода, почему только Гёкко должен трудиться? Новая продолжительная перепалка... Горшколюбу ой как не хотелось работать, но он согласился взять половину ящиков, а Хантенгу, плача и крича как не хочет брать их в руки, взял другую, ту что не пахла глицинией. Передвигаться на щупальце с ящиками в руках оказалось для Гёкко той ещё задачей... Лес настолько заросший, непроглядный и дикий, что ощущение острых камней, палок, веток, осколков какого то мусора, песка и земли доставляли неудобства. Радовало хотя бы то, что Хантенгу больше не ныл, а просто шел рядышком и покорно молчал, держа в дрожащих ручонках коробки наполненные травами. Четвертая высшая луна думал о своем. Он шел молча, иногда всхлипывая и вспоминая то, как же обезобразил трупы Гёкко и будто намеренно оставил их в таком состоянии под деревом, чтобы потом когда другие какуши нашли их бездыханные тела, они ужаснулись всей жестокостью и извращённостью методов убийства высшей луны "пять". Эта жестокость почему-то одновременно привлекала и отталкивала Хантенгу, все таки, кровавые скульптуры казались ему интересными, хоть и страшными. Гёкко показалось странным, что Хантенгу откуда-то знал дорогу к утёсу в этом глухом лесу, откуда-то вообще знал где здесь все находится и очень неплохо ориентировался, показав это ещё когда только нёс Гёкко через лес и сделал это подозрительно быстро. Неужели этот рогатый уже был здесь однажды? Вполне возможно, но не факт. Попутно по своими мыслями, пятая высшая луна тихо выругивался каждый раз когда на его склизком хвосте оставлял раны какой нибудь острый камень, рана сразу затягивалась, но было попросту неприятно. — старый невежа, а ну остановись!- внезапно разразил тишину капризный тон Гёкко. В ответ на это рогатый почти сразу обернулся, глядя на напарника своими красными налитыми кровью глазами, он по-прежнему тихо всхлипывая, но на этот раз не стал спрашивать что снова не понравилось этому взрослому ребенку. — разве ты не видишь что мне неудобно в этом теле? А ну подожди... - уже немного тише сказал бывший Манаги и совсем остановился, Хантенгу был в метрах в 5 от него. Сильные демоны, особенно члены 12 кидзуки спокойно могли управлять своими клетками как им вздумается, иначе не смогли бы регенерировать тело по собственной воле. Какой нибудь Даки ничего не стоило сделать свою шею гибкой и чрезвычайно твердой одновременно превратив ее в кусок цветастого пояса, просто чтобы охотники не могли её рассечь. А Гёкко, который был ещё и на ранг выше, мог спокойно... Поменять свое тело. Конечно же в рамках разумного. У него было не только две формы: гуманоидное существо, походящее на Джина что торчит корпусом из вазы, имеет кучу детских коротких ручонок и до смешного абсурдное лицо. Или точно такой же демон, просто вместо горшка у него огромный скользкий хвост, руки покрытые чешуёй и жабры на голове подлиннее... Нет. У него была третья форма, более походящая на человека, её он использовал не редко и позже вы узнаете с какой целью, но видеть его таким... Не доводилось пожалуй никому. Прямо сейчас он собирался облачиться в человекоподобный свой образ, какая разница? Этому старику дела то не будет с высокой вероятностью... - думал так Гёкко. Когда чешуя на его хвосте начала отмирать, слазить и линять, а белое лицо начало странно искажаться и плыть, Хантенгу не то что испугался, он чуть под себя не навалил, даже при том что демоны не испражняются. Медленно но верно лицо пятой высшей луны стало выглядеть более естественным, глаза встали на место как и рот, теперь уже один. Разрез его глаз был узковат, нос такой же длинный, губы имели все такой же кислотный зелёный цвет а в разрезе рта виднелись крохотные прямоугольнички. На месте слезшей с низа живота кожи начала появляться и срастаться плоть, появились очертания длинных ног которые сразу обросли тканью штанов хакама, на верхней части тела же появилось закрытое хаори обязанное узким поясом, вокруг шеи обвилась лента. Фиолетовые жабры отдаленно напоминающие волосы приобрели другую текстуру и выросли до лопаток. Теперь Хантенгу видел уже не истеричную подделку из пластилина а... Кого то другого. Белолицый оттряхнул длинными пальцами ткань своего хаори и скорчил недовольное лицо, глядя на смуглого старика своими прекрасными желтыми глазами с красным градиентом вокруг широких черных зрачков, прям как у рыбы: в них было написано "пятая высшая". У Хантенгу аж из рук оба ящика выпали, а челюсть едва ли не отвисла. В солнечном сплетении болезненно защемило от непонятного чувства. Он испытывал его прежде когда Гёкко был рядом, но притуплённо и едва ли слышно. Была ли это зависть? Горшколюб выглядел сейчас намного... Привлекательнее чем был? По крайней мере, он был больше похож на человека, внешне, конечно. Три точки на его лбу соединённые прямыми линиями так же притягивали внимание, его небольшие широкие брови свелись к переносице. — чего уставился! Взял ящики и быстро веди меня к утёсу - требовательно крикнул рыбоман пытаясь привести Хантенгу в чувства, взяв в обе руки по два ящика. Четвертая высшая луна заметил как немного напряглись наверняка такие упругие мышцы под тканью хаори Гёкко, как слегка качнулись его прямые жидкие волосы при этом движении. Все бы ничего, если бы они не увидели что крышка ящика открылась при падении и теперь из отсека вываливались алые бутоны красных камелий... Они ничем не пахли, но оба осеклись, не зная чего ожидать. Гёкко успел уже 200 раз обматерить, обругать и опорочить своего товарища по заданию, как можно быть таким рукожопым...? Стенку ящика аккуратно закрыли палкой и Хантенгу лишь молча подобрал ящики и поплёлся хилым шагом вперёд, обходя деревья и колючие кустарники. Гёкко явно этого не понимал ведь совершенно не знал Хантенгу, его привычек, особенностей, но четверка прямо сейчас нагло пялился на него искоса. Это не было понятно из-за его навалившихся век и наполненных алым цветом глазами. Мало того, что фиолетововолосый не замечал как уставился на него смуглый старикашка, ему вообще было плевать, он смотрел куда то в темное небо, густо накрытое облаками. Переодически в его голове конечно всплывало недовольство по поводу того, что Хантенгу по своей неуклюжести рассыпал какие то травы, но если они ещё живы значит все вроде в порядке. Красные камелии ничем не пахли, но и доверия конечно этим не внушали. Они идут порознь — Хантенгу впереди, Гёкко немного отстаёт, не смотрят друг на друга. Наверное, поэтому когда они остановились у утёса, рыбоман сначало посмотрел на то, как неровная местами слишком высокая трава сменялась грубыми камнями которые резко обрывались открывая простор на поросшие травой и дикими цветами холмы, отдаленно виднеющиеся деревья и горный пейзаж вдалеке, но после молча и в замешательстве глядел на напарника, который уж точно в чем то изменился, да только в чем... Лысая макушка наполнилась копной волнистых спутанных каштановых волос до самой поясницы а такая смехотворная шишка со лба словно испарилась... Гёкко легко разозлить, легко разочаровать, но совсем не легко удивить, особенно такому как Хантенгу. Оба ящика полетели в обрыв по воле рук шатена спрятанных под двухцветным хаори и спустя несколько секунд послышался глухой звук разбитого о острые двухметровые камни дерева. Он оборачивается и глядит на Гёкко поджатыми крайними кончиками своих бровей, словно молча задаёт вопрос, почему он так на него смотрит. Теперь своими карими, почти черными глазами удивляет Хантенгу, смотря на горшколюбу невозмутимым глубоким взглядом. — ты чего это? — возмущённо и с какой то неприязнью в голосе спросил бывший Манаги не прекращая смотреть пристально в слишком быстро помолодевшее и покрасивее лицо когда то сопливого старика. От черных глубоких глаз по нижнему и верхнему веку на смуглой коже тянулись трещинки, они смотрели прямо на бледнолицего. Гёкко уж конкретно не понял... четверка только что создал клона, пока сам рыбоман еблом щёлкал? Нет, он видел как происходит это "перевоплощение", их четверо, да и не мог Хантенгу образовать 4 накачанных мужика и остаться незамеченным, он что, тоже изменил свое тело? Зачем? Неужели хочет понравиться? — пришла в голову не самая логичная и лучшая мысля, да только напомню, Гёкко совершенно не знал Хантенгу и не мог утверждать что этот ответ неверен. Рыбоман не знал что и думать, и оттого начал злиться, — этот засранец наверняка смеётся над ним, пародирует, пытается показаться лучше, да это настоящее хамство. На самом же деле Хантенгу правда пытался показаться показаться своему товарищу привлекательнее. Белолицый и сам говорил, что у шатена очень привлекательные клоны: так его человечная одинокая версия как раз на них похожа! Если Гёкко удостоил его тем, что кареглазому удалось стать почти единственным кто видел демона в таком интересном обличии, то почему бы не ответить ему тем же? Показаться с другой стороны, которая будет вызывать не неприязнь а интерес. И Хантенгу, кстати, не ошибся, он правда выглядел очень даже не плохо: на лет так 50 моложе, волнистые, местами кудрявые волосы тянущиеся до поясницы, забавные рожки на лбу, тонкие почти бесцветные губы, широко открытые глаза с "плачущими" тонкими бровями. Отсюда и начались первые изменения, в лучшую или худшую сторону — никто не знает, но и внутри и снаружи определенно что то поменялось, это тяжело было взять и не заметить.