Между нами тьма

Больничный запах неприятно врезался в нос и въедался в кожу. Лампы вытянутой формы противно жужжали над головой, смешиваясь с гомоном голосов на фоне. Хан сидел на жёстком пластиковом стуле, упираясь локтями в колени, и смотрел на дверь, за которой исчезла мать. Врачи быстро и уверенно её закрыли, не глядя им в лица. Йен сидел рядом, их колени практически соприкасались, но какое-то расстояние все равно оставалось между ними, не столько на физическом, сколько на энергетическом уровне. В зале пахло антисептиком и дешевым кофе из автомата в конце коридора. — Она же будет в порядке? — тихо и обеспокоенно спросил Йен. Хан только пожал плечами и покачал головой. Он не знал. Вместо ответа он снова посмотрел на дверь, будто она могла что-то подсказать. Молчание затянулось. Йен сжимал и разжимал пальцы, он долго подбирал слова, прежде чем спросить. — Почему? — наконец-то с болью в голосе выдавил он из себя. — Почему ты мне не сказал? Хан закрыл глаза на секунду. Он ждал этого вопроса и боялся его. Он знал, что когда-то придётся об этом говорить. Время пришло. — Я сам только недавно узнал, что у меня нет отца, а про побои молчал, потому что… хотел сберечь образ здоровой семьи хотя-бы для одного из нас. Он жалел Йена, его все любили больше, и Хан не хотел топтать эту любовь. По крайней мере, у одного из них было нормальное детство. — Чувствую себя безмозглым идиотом, — Йен запустил пальцы в волосы и с силой сжал их. Чуть помолчав, Хан повернул голову в сторону брата. — Я думаю, ты догадывался. — Но я не думал, что проблема такого масштаба… Его руки переместились на лицо, закрывая его ладонями. — Какой же я глупый… — горько хмыкнул Йен. — Я единственный, кто пребывал в иллюзии семейной идиллии. Я не берусь даже представлять, через что вы с матерью прошли. Скребущие когти вины царапали душу Йена, заставляя кровоточить изнутри. Ему было безумно жаль мать и брата, хотелось всё исправить, но он был бессилен. Он не смог вовремя ничего сделать и это жгло сильнее всего. — Не вини себя. Вся ответственность лежит на Кёнсу. По хорошему, мы и не должны были что-то делать. Такого вообще не должно было случиться. — Как… Как часто это происходило? — Йен поднял голову и посмотрел на брата. Хан тяжело вздохнул, выпрямляя затёкшую спину. — Наплывами. Смотря, что его могло разозлить и кто. Я попадал под руку чаще. И, по возможности, старался уберечь мать. К сожалению, не всегда получалось. Чонин неотрывно смотрел на Хана влажными глазами, до сих пор с трудом принимая реальность. Пока он жил в иллюзиях, Хан жил в ожидании, что что-то должно случится, вместо ощущения, что дом — это безопасность. Пока Йен болтал без умолку, Хан держал всё в себе, скрывая правду, а должен был учиться говорить открыто. Он повзрослел слишком рано, вместо того, чтобы играть и наслаждаться детством, но он привык всё держать под контролем, а не быть просто ребёнком. О его чувствах вообще никто никогда не спрашивал. — Так больше не может продолжаться, Джи. Это нужно остановить. — Ты думаешь я не пытался? Я говорил с ней, объяснял, она каждый раз сдавалась. И вот к чему это привело. — Мы убедим её. Вместе, — Йен положил ладонь на руку брата и крепко сжал её. — Она должна заявить в полицию, чтобы с неё сняли побои, — глухо произнёс Хан. — Так и будет, когда она придёт в себя. В комнате внезапно что-то изменилось. Хан заметил их не сразу. Сначала появились быстрые шаги, а потом выросли тени перед ними, закрывающие свет. — Как она? — собрано спросил Крис. — Ещё неизвестно, — глухо отозвался Лис. Хан медленно поднял голову. Рядом с Крисом стоял Минхо. Он ничего не сказал, только осматривал помещение, будто сканируя пространство. Крис положил руку на плечо Йена и коротко сказал: — Оставайся здесь, я поговорю с врачами, — он ушёл, не дожидаясь ответа. Минхо не подходил сразу. Он будто проверял, на каком расстоянии ему можно находиться. Он сделал один шаг. Второй. И встал так близко, что Хан почувствовал его аромат. Он просто оставался стоять рядом, заслоняя собой холодный свет от лампы, хотя казалось будто он стал щитом между Ханом и миром. Хан перевёл на него взгляд, и в этот момент Минхо всё таки посмотрел в ответ. Взгляд Минхо был проникновенным до дрожи. В его глазах без слов читалось: «Ты в порядке? Держишься?» И Хан едва заметно ему кивнул, все также молча, вглядываясь в темноту. Через несколько минут вернулся Крис уже с врачом. Парни поднялись на ноги в немом вопросе. Врач выдохнул и посмотрел на братьев. — Нам удалось её стабилизировать, у неё было внутреннее кровотечение, но сейчас она в порядке. Ребята облегченно выпустили воздух из лёгких. — Однако, — продолжил врач, — ей потребуется операция, её внутренние органы сильно повреждены. — К ней можно? — уточнил Йен, делая шаг вперёд. — Только кто-то один и недолго. Она ещё слаба. Братья переглянулись. — Иди ты, Йен, — он сжал плечо брата. — Я приду к ней позже. — Я буду здесь, — отозвался Крис, тепло глядя на Йена. Чонин обвёл всех взглядом полным благодарности и скрылся за дверями палаты. Минхо тем временем уже с кем-то говорил по телефону, о чем-то договариваясь. До Хана долетели обрывки фраз: — …сильные повреждения внутренних органов… да… в седьмой палате городской больницы… жду. Он положил трубку и подошёл ближе к Хану. — Минхо… С кем ты?... Что за…? Хан не мог собраться с мыслями. Минхо его остановил. — Я договорился о её переводе. — Куда? Зачем? — В частную клинику моего знакомого врача. Он знал моих родителей. — Я не просил. — Джисон, твоей матери необходима серьёзная операция и должный уход. Будет лучше, если о ней позаботятся профессионалы. О деньгах не волнуйся, я оплачу. Джисон пару раз глупо моргнул глазами. Его брови поползли к переносице, а челюсть сжалась так сильно, что заходили желваки. — Давай-ка мы с тобой выйдем на улицу, пройдёмся, — зашипел низко Хан, шагая вперёд к выходу. Минхо ничего не оставалось, как поспевать за ним.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Холодный воздух резко врезался им в лицо, освежая после стерильной духоты больницы. Запах мокрого асфальта и ночной сырости проник в ноздри, затмив пары больничного спирта. Хан остановился у края тротуара, тяжело выдохнув воздух. Минхо вышел следом и замер в паре шагов позади. — Ты опять всё решил за меня, — сказал тихо Хан. Минхо молчал. Он сунул руки в карманы кожаной куртки, и посмотрел в сторону дороги, где редкие машины разрезали фарами темноту. — Я сделал то, что было нужно, — наконец произнёс он. Хан криво ухмыльнулся. — Нет. Ты сделал то, что ты посчитал нужным. Он зло развернулся к Минхо. — Ты даже не спросил меня. Не подумал, что, может, я сам хочу решить этот вопрос. Это моя мать, моя семья. Минхо медленно поднял на него глаза, полные боли, сожаления и чего-то живого. — Джисон, — он понизил голос, — ей нужна операция. Хорошая клиника. Лучшие врачи. Я могу это дать. — Я не спорю с этим, — резко ответил Хан. — Я спорю с тобой, — он сделал шаг ближе, — Ты ведёшь себя так, будто я не имею права голоса, буквально отодвинул меня со своим «я сам». — Я не хотел… — Ты много чего не хотел, но сделал. Слова больно ударили Минхо в солнечное сплетение. На секунду между ними повисла плотная пауза. — Я боюсь, — неожиданно вырвалось у Минхо. — Я боюсь, что если не вмешаюсь, всё пойдёт по пизде. Джисон застыл. Минхо вот так просто искренне поделился страхом. Хотя, наверно, не совсем просто. — Я знаю, что полез не в свое дело, знаю, что не спросил, но… — слова давались ему тяжело. — Когда дело касается тебя, я не могу стоять в стороне. Внутри Хана что-то лопнуло, и он почувствовал как в груди разливается болезненное тепло. — А я не могу быть тем, за кого всё решают. Они стояли в холодном свете фонаря, два сломанных человека, которые боялись разрушить друг друга до конца, но которых слишком сильно тянуло магнитом. Они ушли от больницы, шагая молча по тротуару. Шаги гулко отбивались об асфальт, пока они не свернули в узкую арку в подворотне, подальше от света и от людей. — Я не собирался отнимать у тебя право решать, — сказал Минхо после паузы. — Я просто… хотел сделать хоть что-то хорошее. Минхо остановился, фонарь на секунду мигнул, погружая их в тень. — Я не успел спасти своих родителей, — тихо сказал Минхо. — Если я могу спасти хотя бы твою мать — я это сделаю. — Ты ничего не должен, Минхо. Это не твоя ситуация, не твоя семья, — мягко сказал Джисон, шагая ближе к Минхо, почти вплотную. — Я приму помощь, — на выдохе произнёс Джисон, — но деньги — нет. Я всё оплачу. По частям, как угодно. Но я не возьму их у тебя. Минхо устало улыбнулся. — Как скажешь, Бродячий… Он шагнул к Хану, слишком близко, слишком опасно. В следующий миг реальность будто перевернулась. Чужие руки вцепились в них одновременно, грубо оттащив друг от друга. Хана развернули, прижав грудью к холодному кирпичу, заломив руки. Минхо впечатали в противоположную стену с той же силой, выбивая воздух из лёгких. — Ну здравствуй, — раздался знакомый голос за спиной. — А я смотрю вы тут дела семейные обсуждаете, дай, думаю, присоединюсь. Хан узнал этот голос раньше, чем увидел лицо. Кейв медленно вышел из тени, наслаждаясь моментом. — Думал, ты от меня так просто спрячешься? — Кейв наклонился ближе к Хану. — Я вас давно пасу. Минхо дёрнулся, но хватка только усилилась. — Отпусти его, — холодно сказал он. Кейв рассмеялся. — О, не переживай. Я до вас обоих только добрался. Вопрос только с кого начнём. Он встал между парнями и развёл руки в стороны. — С одной стороны надоедливый бывший коллега-моралист, с другой — сынок тех несчастных смертных, хм, кого же прикончить в первую очередь? Кейв сделал вид, будто решал трудную задачу, прислонив руку к подбородку. Он перевёл взгляд на Минхо. — Знаешь, они ведь думали, что ты дома… Минхо дёрнулся, но его удержал один из парней. Кейв медленно подошёл к Минхо вплотную. Он перехватил его у своего дружка сам, сжимая его за ворот. Другой рукой дал знак. — Марти, крепче держи Хейза, сейчас ему будут делать массаж. Хана развернули и вжали спиной в стену напротив. — Мать сначала кричала, — Кейв ухмыльнулся, — А отец молчал и смотрел таким взглядом… Вот прям как ты сейчас. Хан рванулся вперёд. Удар в живот выбил из него воздух, и сразу прилетел второй. Минхо зарычал, дёргаясь в руках Кейва, но тот держал крепко. — Твой отец просил убить его, а мать оставить, — Кейв говорил это прямо в лицо Минхо, находясь от него в сантиметре. — Какая же ты сука, Кейв, — прошипел Минхо, глядя в глаза убийце. Тот только довольно рассмеялся, радуясь, что вывел Минхо на эмоции. — Сукой была твоя мать, она всё скулила и скулила, пока не истекла кровью на глазах у твоего папаши. Хан закипал внутри, кровь в висках стучала, мышцы напряглись до предела, но два дружка Кейва держали его уверенным хватом. — Тебе нужен я, Кейв, — отозвался Хан, — так говори со мной, зачем тебе Минхо. — Держите его крепче, парни, я хочу, чтобы Хейз смотрел. Он должен это запомнить. Что-то блеснуло в его руке. — Передавай привет папе с мамой, малыш. Минхо перестал дёргаться и сопротивляться. В момент, когда Кейв приблизил к его животу руку, он резко развернул корпус, вцепившись в запястье с ножом. Раздался неприятный хруст, крик Кейва прорезал пространство. Нож за секунду оказался в руке Минхо, а в следующую — в груди Кейва. — Жизнь за жизнь, — прошипел Минхо в расширенные глаза. Тот захрипел, пытаясь что-то сказать, но не вышло. Колени подогнулись, Минхо вытянул нож, и смотрел как тот падал. Улучив момент, Хан вырвался. Одного ударил с ноги, тот отлетел и упал на асфальт, второго он впечатал головой в кирпичную стену так, что тот сполз по ней. Кейв лежал на земле, не двигаясь. Лужа крови под ним стремительно растекалась, просачиваясь в трещины на асфальте. Минхо нагнулся и молча стянул часы с безжизненной руки. Парни Кейва поднявшись на ноги, ошарашенно пятились назад, не сводя глаз с окровавленного ножа в руке Минхо и разъяренного Хана. Они схватили тело Кейва под руки и поволокли за собой, убираясь прочь. Когда они исчезли, Минхо медленно опустил руку. Адреналин бегал в его теле, разгоняя кровь, его трясло, в голове гудело. Он поднял взгляд на Хана. Тот ровно смотрел на него. С ножа капала кровь Кейва, ветер хлестал по щекам, а Минхо не мог пошевелиться. Осознание содеянного накатывало на него волнами. Минхо стоял перед Ханом, тяжело дыша и не сводя с него глаз. В мыслях крутилось: «это конец, он не простит». Сегодня демоны Минхо вырвались таки наружу. Отвращение к Кейву и к самому себе заглатывало его, пожирало. Внутри что-то треснуло и сломалось навсегда. — Хани, я… — Молчи. Просто… помолчи, — Хан поднял руку в останавливающем жесте. Сейчас не хотелось говорить, не хотелось кричать, хотелось просто… исчезнуть. Чтобы ничего не чувствовать. А ощущал Джисон многое. Реальность сдавила его со всех сторон, прижимая к правде. И состояла она в том, что теперь всё окончательно изменилось. Привычные убеждения рухнули в одно мгновение. Он всегда был против насилия, против убийств. Сейчас он смотрел на Минхо по-новому и… не чувствовал страха или осуждения вообще. Сейчас он видел настоящую реальность, которая помогла сдёрнуть все маски с лживого «правильно». Что вообще в этом продажном городе считалось правильным? Всё это время Хан старался уберечь Минхо от него самого, от его тьмы, от мести, но что, если это «правильно» приносило больше горя, чем «грешное»? Раньше он боялся стать как отчим, его пугала агрессия Минхо. Но по-настоящему его пугал он сам. Ведь всё это время он глушил в себе то, что и так в нём жило, просто не мог это принять. До сегодняшней ночи. — Джисон… Я пойму, если ты сейчас уйдёшь… — Нет, — перебил его Хан. — Что, нет? — Я.. не хочу уходить. Минхо ошарашенно смотрел на Джисона. — Я убил человека, Джисон. — Убийцу, —поправил его Хан. — Теперь и я такой. Чем я отличаюсь? — Всем, Минхо, — он сделал к нему шаг. — Ты… не винишь меня? — За что? За то, что мы остались живы? Минхо не верил своим ушам. Он ожидал крика, ругательств, обвинений, но не спокойствия в глазах того, кого он очередной раз подвёл. — Я не понимаю… — Минхо… Я не считаю тебя убийцей. Кто-то должен был восстановить справедливость. Система давно сгнила, законы воняют кровью, и мы не можем на это повлиять. Каждый из нас пытался поступить верно, и каждый из нас проиграл. Ты не убийца. Ты защитник. Кейв заслужил ровно то, что случилось. И… если бы не ты, я бы сам его убил. Слова Джисона хлестко резали воздух. Минхо застыл. Всё, что говорил Джисон пробивало в нём какую-то броню. — Я всю дорогу хотел тебя спасти, но оказалось, что не нужно. И меня спасать тоже не надо. Он медленно подошёл к Минхо, и аккуратно забрал из его руки нож. Джисон достал из заднего кармана платок и вытерев кровь с лезвия, поместил нож в карман. Когда Минхо разжал пальцы, его тело на секунду напряглось и тут же расслабилось, когда холодный метал исчез из его руки. — Я видел как гаснет жизнь в его глазах, это было… ужасно. — Помнится, ты как-то сказал, что наслаждался бы этим. — Я ошибся. — Как и все мы иногда. Джисон взял Минхо за руку и заглянул ему в глаза. — Ты взял грех на душу, но ты сделал осознанный выбор. Взял жизнь за жизнь. В этом городе дорого платят за неё, но ещё дороже за смерть. Хан сделал паузу, Минхо внимательно следил за каждым его словом и жестом. — Я хочу сказать, что я тебя наконец-то понимаю и… разделяю это с тобой. Ведь я тоже сделал свой выбор. Это ты. Ты не монстр, а даже если и он, значит и я тоже. Возможно, у нас один монстр на двоих. Минхо крепко сжал пальцы Хана в руке. Он просто на него смотрел, не в силах отвести взгляд. В глазах Хана ещё никогда не было столько спокойствия и уверенности. На смену осуждения пришло понимание. И это завораживало больше, чем что либо. — Я хотел возмездия, Джисон. Я его получил. И теперь я не знаю как с этим жить. Я боюсь. — Минхо, если бы ты его не убил, мы бы сейчас с тобой не говорили. Здесь либо ты, либо тебя. Это не было убийством ради убийства. Ты не Кейв, — он нежно коснулся ладонью лица Минхо. —Ты не наслаждался насилием, тебя вынудила ситуация. Теперь Кейв никому больше не сможет навредить… — Я думал, ты от меня окончательно откажешься… Я думал, что тьма между нами победит. — Иногда, нам нужна наша тьма, которая берет груз ответственности на себя и по-взрослому смело решает вопрос, — он сделал короткий вдох, собираясь с мыслями. — Иногда нужно выбрать справедливость, а не всепрощение, не подставить вторую щеку, а подставить подножку так, чтобы враг шею себе свернул. Иногда добро маскируется под бездействие, под неспособность себя защитить. Иногда зло помогает двигаться вперед, жить, восстановить баланс и посмотреть правде в глаза, принять свой мрак, — Хан на секунду замолчал, подбирая слова. — А принимая тьму, мы становимся одним целым, а не делим всё на черное и белое, на правильное и неправильное. — Да. Мои демоны во мне и я от них не отрекаюсь. Если бы не они, я бы не выжил. Что-то внутри них изменилось, и больше не заставляло дрожать. Реальность больше не сыпалась, маски были сорваны, а звёзды больше не смеялись. Они сияли ровным блеском, подсвечивая им путь. Джисон приблизился к Минхо и положил голову ему на плечо. Тот аккуратно обнял его за талию, всё ещё не понимая на сколько расширились рамки. Ветер усилился, холод коснулся рук Джисона, и он засунул их в карманы куртки Минхо. В ладонь упёрлось что-то маленькое и холодное. Он сначала не понял, что это. Сжав предмет в руке, Хан вытащил руку из кармана и разжал ладонь. — Мой талисман! Откуда он у тебя в куртке? — Не знаю… я не помню, как он там оказался, но я рад, что ты нашёл ключ. — Да.. Я тоже рад. Что нашёл тебя. — Ты уверен? — тихо переспросил Минхо, поправляя прядь волос Хана. — Как никогда. Ветер развивал серебряные пряди Минхо в разные стороны, дастфордская ночь как могла укутывала их в холод, но у неё ничего не получалось. Эти двое согревали друг друга в объятиях, разделяя между собой тепло. — Кстати, рад, что наши тренировки не прошли даром. Ты здорово справился с парнями Кейва. Это было... сексуально. Хан поднял голову с плеча Минхо и хитро улыбнулся краем рта. — У меня был Звёздный учитель. Хан больше не пытался отделить от них тьму. Он видел их целостными. Минхо не выглядел победителем, не выглядел тем, кто получал удовольствие от насилия. Он был собой. Как и Хан.