Драконьи чувства

Геля был магом сильным, немного темным, красивым и самым лучшим. А ещё самым рыжим. Именно этим Геллерт и объяснял все свои неудачи и проблемы. Лет до пятидесяти (детский возраст! В его время маги и до трехсот доживали и были в самом расцвете сил), Гелька застрял на этапе подросткового бунта и максимализма, в связи с чем и решил, что миру будет лучше под его твердой рукой. Правителем он бы стал замечательным: мудрым, сильным, красивым, прекрасным, великолепным… Мир почему-то гелькиного благородного порыва не оценил и от завоевания начал решительно защищаться. Геля оказался не только добрым и красивым, а ещё и злопамятным: от какого-то предка в Гельке проснулись драконьи гены, а летающие ящерицы все как на подбор имели потрясающе гадкий характер. Геллерт фон Доми исключением не стал. Собственно говоря, именно так Гелька попал в листовки с подписью «Самый опасный черный маг столетия №2». И если слова «Самый опасный» и приписка «При встрече попытаться немедленно уничтожить» его полностью устраивали и кормили раздутую гордость поистине драконьих размеров, то вот приписка «№2» возмущала до глубины души. Гелькино самолюбие страдало, гелькино самолюбие вопило, сам Гелька крушил всё подряд. Конкурента требовалось немедленно устранить. Так они с Валтором и познакомились. С наскоку оказалось, что Валтора так просто не одолеть: вместе с ним ходила его гоп-компания. Три Древние Ведьмы и Даркар были соперниками посерьезнее, чем их воспитанник, и в одиночку Гелька их пока (только пока!) отпиздить бы не сумел. Скорее его бы завернули в бараний рог, а после похихикали бы и отправили бы с Валтором в очередную песочницу, в роли которой выступала захудалая планета, чтобы забрать магию. В общем три старухи и общипанный петух воспринимали его ещё одним своим непутевым дитятком, а так как первое дитятко было одиноко и несоциализировано, непутевые родители нашли в лице Гельки эту самую социализацию для Валтора. Валтор сам не был в восторге от их вынужденного общения, но выбора как такового и не было: все, что они могли так это пакостить по мелочи, пока никто из взрослых не видит. То Гелька без волос проснется, то Валтор весь день фальцетом говорит. Иногда они дрались между собой на очередной планете в моменте ее же захвата, попутно лениво отбиваясь от местной стражи. Геллерт вел себя поразительно фамильярно, поистине недостойно своей фамилии «Доми» славного герцогского дома Домино. Но от матушкиных нравоучений голова у него болела ещё в детстве, а отец и вовсе не обращал на Гельку ровным счетом никакого внимания, смирившись с сыном-раздолбаем, все свои усилия и ожидания обрушив на голову гелькиного младшего брата. И попутно лишил непутевого отпрыска наследства и поставил даже не вторым в очереди на титул, а пятым, давая больше прав гелькиному дяде и его детям. Геллерт фон Доми такого жеста не оценил и поклялся отомстить и сделать всё, чтобы герцогскую фамилию произносили только в контексте ругательства. И да, Геля мог собой гордиться, — у него получилось. Валтор же (этот сукин сын!) вел себя как идеальный наследник древнего дома — старухи со своим воспитанием сделали из него кого-то, кто повадками напоминал изнеженную аристократку, а не черного мага. Геллерт таких ещё при дворе натерпелся и от напыщенной валторовской рожи его так и тянуло на всякие глупости. Вывести из себя надменную заразу хотелось до зубного скрежета. Злость портила прекрасное лицо, заставляла обнажиться поистине зверской натуре. (Геллерт не признается, что в такие моменты Валтор выглядел ужасно красиво). В общем, все шло хорошо. Планеты захватывались, магия накапливалась, желанная власть была все ближе. А потом черт их дернул сунуться на Домино. Родина встретила негостеприимно: копья солдат утыкались прямо в грудь, а чужие маги держали наготове парочку сфер с заклятиями. Геллерту даже пришлось перестать доставать Валтора: настолько серьезно все было. Начался замес и вроде бы начиналось неплохо, хорошо даже: монстры наступали, старухи и Даркар давали ощутимую поддержку на другом фланге, Валтор кровожадно рубил врагов, Геля кромсал противников и был полностью залит чужой кровью. Геллерту нравилось, весело было. Хо-ро-шо. Потом старухи переместились во дворец, произошел непонятный «Бум!», а вся планета начала стремительно покрываться слоем льда. Геля решительно не понял, что произошло, но когда исчез Даркар, до него дошло, что дело пахнет жареным. Валтор каким-то автоматическим жестом схватил его за шкирку и в последний момент унес куда-то в сторону Магикса. Геля с облегчением подумал, что пронесло. Уже по прибытии, когда их буквально выплюнул портал, Геллерт понял — не пронесло. Магический лед успел задеть и его, и Валтора, сковав огненную природу, и они почувствовали себя инвалидами: колдовать было невозможно. Такими их в Магиксе и повязали: слабыми, злыми и переругивающимися между собой. А потом наступила Омега. И Геллерт решил подумать о своем поведении вообще и как он докатился до жизни такой в частности. (Но первое время он, разумеется, пылал яростью и мечтал перебить нахрен всех жителей планеты Магикс). Думал Гелька ни много ни мало тридцать лет. Время тянулось долго, организм спал, а магия усердно будила его сознание. И Гелька понял. Во-первых, жизнь — говно. Во-вторых, не надо было ругаться с Валтором — больше шансов, что их не нашли бы из-за шума. И в-третьих, все с ним случилось потому, что Гелька самый рыжий. И сидел бы Геля в своем заточении ещё долго, если бы кто-то из долбаебов сверху не додумался запихнуть в Омегу ведьму льда. Девчонка была молодой, но сильной, и одним своим присутствием вытягивала силу изо льда. Она вместе со своими сестрами (эти трое были до ужаса похожи на старух, и Геля что угодно поставит, что они сестры, не родные так названные) прошли мимо Геллерта, не обратив на него никакого внимания (чертовы солдафоны кинули его вместе со всеми! А Валтора поставили отдельно. Гелька оскорблен). Магия затекла по венам ровным потоком, и Гелька встрепенулся. Чувствовать руки-ноги было приятно. Ещё приятнее было почувствовать, что привилегия герцогов Доминийских — творить магию где угодно — работала и тут. Магический фон планеты был крепким, но найди тонкое место — и на свободе будешь через секунду. А Гелька мальчик способный, и он сейчас хочет. Так что, пока-пока Омега. Магикс за тридцать лет поменялся сильно: после падения Домино магических накопителей стало не хватать (допрыгались они с эксклюзивными поставками. Всё, финита ля комедия, нет больше единственного производителя) и все было переоборудовано под стандарты техногенного Зенита. (Геллерт и Валтор его даже не пытались захватить — магии там было чуть больше нуля). Повсюду летали странные консервные банки, а каждый человек ходил с каким-то усовершенствованным телефоном с большим экранчиком. Геля тут же решил — ему такое надо, и ближайший магазин потерял одну…нет, две штучки. Валтору один тоже понадобится. Колданув напоследок иллюзию, что телефоны разбились, упав с полки (а то ещё начнут искать вора, на него выйдут, а привлекать внимание пока было нежелательно), Геля пошел по улице насвистывая веселый мотивчик. Жизнь без бьющих в голову гормонов была прекрасна. Как Гелька осознал себя сидящим в уютной кафешке и залипающим в МигМог? Ну, если честно, Геллерт не знал. Просто в какой-то момент р-р-раз! и уже там. Маленькие коротенькие видео увлекали даже больше новостей за прошедшее в заключение время. А потом Гелька уже строчил гневный комментарий в ответ какому-то мелкому засранцу. Засранец спор активно продолжал, но потом аргументы кончились и все перешло в банальные оскорбления.

@coolsportik12.2909

кто дал пенсионерам доступ в сеть? тебе сколько? сто?

@grinia80.ebuwaswsech а тебе три? не знал, что детям твоего возраста можно так разговаривать со старшими.

@coolsportik12.2909

душнила

Гелька нахмурился: слово было неизвестно. @grinia80.ebuwaswsech что это значит?

@coolsportik12.2909

☠️🫥

Дальше его оппонент ничего не писал. Геля ввязался в ещё один спор @grinia80.ebuwaswsech ты хоть знаешь с кем разговариваешь?

@martiks17.iloveaidols

лол, и с кем же?

Гелька радостно потер руки. @grinia80.ebuwaswsech с великим черным магом. не боишься последствий?

@martiks17.iloveaidols

ахахха, черные маги не называет

себя “ебу вас всех”. и не угрожают маленьким

деовчкам в инете. ты просто позер

@grinia80.ebuwaswsech нормальный у меня ник. и я действительно могу тебя грохнуть одним движением руки.

@martiks17.iloveaidols

жди докс, убежище🎀

Геля снова не понял ничего. Современные дети черных магов не уважали, не боялись, не трепетали… Гордость расстроенно заворочалась внутри. Гелька злился, Гелька негодовал, Гелька хотел найти и от души отпиздить малолетних засранцев. Но была одна маленькая проблемка — Гелька не знал о них абсолютно ни-че-го. А магии надо работать ища что-то. Ей-богу, не искать же ей неведомое «мартикс». Гелька решил, что современные проблемы требуют современных решений, и пошел учить молодежный сленг. Врага надо было побеждать его же оружием! Мугл ответов давал меньше, чем привносил новые вопросы. Устаревшие выражения мешались с новыми, но Гелька мужественно осилил весь путь: от «Испанского стыда» до «Зашквара», а после и до «Кринжа» добрался. Ведение дискуссии также изменилось: раньше через слово поминали чью-то мать, прикапывались к каждой запятой, а сейчас совсем онежневшие дети писали оскорбления (причем такую банальщину! Никакой фантазии…) везде и сваливали в закат. На взгляд Гельки, в его детстве и молодости было лучше — вызвал на дуэль, убил оппонента и выиграл спор. Но увы, в такое мирное время дуэли были под запретом. В ходе своего исследования современной коммуникации, Гелька выявил, что «Найк про», «Пикми» и «Щовэль» были самыми крутыми и популярными выражениями, после которых противник оказывался поверженным. Геля так и не понял до конца, что это значит, но отметил — чем чаще ты вставляешь это в предложения, тем ты круче и уважаемее. А уважение Гелька любил. Почему же дети использовали с ним в переписке эмодзи скелета и исчезающий смайлик, Геля до сих пор не понимал. Мужественное освоение интернет-сленга нынешнего поколения повлияло на Гельку не лучшим образом. Он, конечно, не кричал так людям с улицы, но и то только потому, что полностью погрузился в современное медиапространство и на улицу не выходил. Также, в разговорах с самим собой Геля все чаще ругался на кого бы то ни было новыми словами, а так как он таки добрался до новостных сводок за последние тридцать лет… Ругался Гелька много. Спустя три дня мигмоговского запоя Гелька вспомнил о наличии Валтора. И о том, что по его прикидкам тот сейчас должен как раз выбраться из Омеги и феерично привлечь к себе внимание. То, что все пройдет без шума Гелька не верил: Валтор натурой был ещё более любящей внимание, чем он сам, да и в злопамятности мог вполне составить ему конкуренцию. Так что ждать от него начала нового завоевания было вопросом времени. Тем более, что старухи находятся неизвестно где, а Даркар недавно сгинул… Не было больше у Валтора стоп-крана в лице нянек-воспитателей. Вот он и разойдется во всю. Гелька знает. Честно говоря, после мирных дней в обществе интернета и любимых видео, захватывать что-либо начало казаться затеей слишком хлопотной. Ну сами посудите: прыгать с планеты на планету, добывать информацию, практиковаться, учить новые заклинания… Деятельная натура Гельки нашла полное удовлетворение в забавных видео с котятками и щенятками! Скучать он мог разве что по кровавым битвам — все же убивать Геля любил. Желательно ещё чтоб крови побольше было, но и без нее приятно. Азарт в крови, гудящая в руках магия, свист ветра в ушах, когда загоняешь добычу. М-м, ну сказка! Но лень! Лень-матушка была против. Мучаться с законом и узнаваемостью, скрываться, да даже убивать нельзя же постоянно! Перерывы на сон Гелька любил. В общем, эпатажное появление Валтора было ему ни к селу ни к городу. Хотя, посмотреть хотелось. И измазаться в крови тоже. А ещё, что бы Геля не говорил, увидеться со старым другом-соперником-врагом хотелось. А метафорически подергать его за косички хотелось вдвойне. И когда Геллерт наконец-то услышал, что на Андросе какие-то проблемы с русалками и знаками, то быстренько собрал свои небольшие пожитки и переместился на планету-океан. Попав на Андрос, Гелька сразу же увидел измененную русалку: существо выглядело страшненько, тощенько и абсолютно! просто ужасно! (где Валтор потерял вкус?) непривлекательно. Геля был оскорблен в своем чувстве прекрасного. Русалка-мутантка попыталась его цапнуть, но, почувствовав магию сходную с создателем, отступила. Они настолько часто подстраивали заклятия под друг друга, чтобы не ранить в запале боя, вплетали в свой дар чужие частицы, что даже сейчас — по прошествию чертовой кучи времени — их волшба была безопасной друг для друга. Геля чувствовал себя почти оскорбленным: это ж надо было так спеться, что его теперь воспринимали как неопасную мебель или любимый артефакт — что для остальных крайне неприятные последствия, для дорогого хозяина будет любимой игрушкой. Полетав немного над мутной водичкой и не найдя никаких следов присутствия заклятого соперника, Гелька направился ко входу в измерение Омега. Его догадка оказалась верной: там обнаружились три ведьмочки, которых Валтор (в порыве старческой сентиментальности, не иначе) вытянул в мир вместе с собой, превратив троицу то ли в цирковых обезьянок на потеху, то ли в каких-никаких прислужниц. Зная Валтора и его нелюбовь к слабым недоучкам, то Гелька поставил бы на первое. Девушки громко спорили о чем-то, но при его приближении настороженно замерли. Гелька широко улыбнулся: — Здравствуйте, леди. Я к Валтору. Самая дерзкая и, по-видимому, самая старшая, та самая ведьма льда, вышла вперед. — Ты кто? Она смело задрала голову и уставилась прямо в лицо Геллерту, формируя в руках сферу льда. Ведьма явно чувствовала угрозу и мощь, исходящие от мага перед ней, но все равно упрямо сжимала губы и старательно пыталась не дрожать. Гелька ощутил что-то похожее на умиление: девчонка смотрелась как тот самый котенок из его любимых видео. — Я его старый приятель. Вперед выступает вторая ведьма с буйно вьющимися фиолетовыми волосами. — У Валтора нет приятелей! Голос у девчонки громкий и звонкий. Он легко разносится по округе, и от него немного звенит в ушах. Геллерт улыбается опять, на этот раз с хитрым лисьим прищуром. — Девочки, боюсь вы слишком молоды, чтобы судить о всех деталях. Льдинка снова начинает говорить. — Слушай ты, приятель. Проваливай. Она шипит как дикая кошка и явно неосознанно пытается прикрыть двух оставшихся ведьм собой. Геля качает головой. — Ну, я просил по-хорошему. Сзади в спину тут же прилетает заклятие тьмы. Третья ведьмочка скорее всего была наследницей Лилит, а соответственно хорошо плела иллюзии и морочила голову, а также была самой хитрой из всей тройки. Пожалуй, в потенциале именно она опасней двух других, но в столь детском возрасте… Геллерту хочется рассмеяться. Он не дожил бы до своих лет, если бы его мог убить каждый молоденький маг или магичка. Заклятие Геля поглощает волосами, чисто чтобы покрасоваться. Ведьмочки уже больше не стараются играть в осторожность: оскаливаются прямо в лицо. Геллерт прикидывает чем бы их таким шибануть, чтобы не убить. В него летят колья изо льда, а следом и парочка шаровых молний. Геля отмахивается от них как от назойливых мух. Они ему вообще-то думать мешают. Геля морщит нос. Этим пришибет, от этого они будут страдать, а потом сдохнут, этим только пытать до безумия… Ведьмы пытаются окружить его, кружат как стая голодных стервятников, периодически кидаясь заклинаниями и пытаясь от чего-то его отвлечь. Геллерт раздосадован: воспоминания о нужных обезвреживающих заклинаниях упорно не находятся. Геля сдается. Самое безвредное, что он вспомнил — заклятие кошмарного сна. Ведьмы просто уснут. Ну, подумаешь, проживут ещё раз худшие свои страхи и моменты жизни. Зато там смертельный исход всего в десяти процентах случаях! А то, что где-то половина сходит с ума, а оставшиеся ещё очень долго трясутся от любого звука… Мелочи это все. Ме-ло-чи. Живы ведьмы будут? Будут. А остальное не его проблема. Заклятие почти срывается с кончиков пальцев, когда появляется Валтор. Он выглядит слегка потрепанным и каким-то острым. Старухи точно бы сказали, что Валтор исхудал и его надо срочно покормить, но Геля перед собой видит лишь его глаза: стального оттенка, необычайно ясные и ужасно, просто кошмарно, злые. — Ты что делаешь с моими ведьмами? Гелька смахивает плетение и прячет руки за спину как нашкодивший ребенок. Это происходит на автомате — после такого тона Валтор начинал нудно ездить по ушам. И порой от его лекций проще было умереть, чем дослушать до конца. Полоскание своих мозгов Гелька не выносил ни в каком виде. Валтор поджимает губы, Гелька подбирается. Руки складываются на груди сами собой в защитном жесте. Геля выпаливает: — А че сразу я? Они первые начали! В его спину снова летит сгусток тьмы, Гелька отмахивается. — Видишь! Я говорил! И вообще, я их думал чем бы не пристукнуть случайно. Стоял, мучался выбором. А ты вот так. Ни привета, ни ответа. Ни «Где ты был, мой дорогой друг?», ни «Я тоже по тебе скучал, любимый напарник», а я ему даже сувенир купил! Знай, Валтор, ты конченный пидорас с таким отношением ко мне! И да, Гелька — королева драмы, но зато какая! А Валтор… А Валтор пикми, вот он кто. Насобирал тут гарем из молодых да необученных, делай шо хош кто хош. А если бы тонкая душевная организация Геллерта фон Доми не выдержала бы? — Ты не меняешься, Геллерт. — Сказал бы спасибо, что ведьмы твои все ещё живы и в трезвом уме. Валтор фыркает. — Ты меня кинул на Омеге. Геллерт ехидно скалится: — Ещё скажи, что сам пошел меня искать среди кучки остальных недомерков в том чертовом измерении. Валтор по-птичьи склоняет голову. — Нет конечно. Геля торжествующе ухмыляется. — Я послал Трикс. Гелька некультурно открывает рот. Маменька бы сейчас билась в конвульсиях от столь плебейского действия, но Геля не просто удивлен, он в шоке: это было почти равносильно признанию в любви. — Вал… — Геля произносит это томным голосом, полным слез. — Я согласен. Валтор вопросительно приподнимает бровь: — На что? — На твое предложение руки и сердца. Мой ответ — да! Валтор кривится. Гелька смеется и начинает напевать: — Забирай меня скорей, увози за сто морей. И целуй меня везде, восемнадцать мне уже. — Геля задумчиво чешет нос. — С возрастом немного прогадали, но все остальное подходит. Валтор мученически закатывает глаза. — Пошутили и хватит. Пойдем поговорим. Трикс, охраняйте вход. Ведьмы синхронно кивают. Глаза у них одинаково круглые. — И куда ты меня тащишь? Валтор игнорирует. Стойко молчит и за руку тянет его вперед. Геля начинает ныть, но не вырывается. — Ты мог меня расчленить ещё вон на том милом островке. Скажи уже куда мы идем. Валтор само спокойствие, просто образец прогуливающегося аристократа: степенное выражение лица, плавные движения, только быстрый шаг и схваченный за руку Гелька выбиваются из общей картинки. Очередной островок появляется прямо под их ногами, и Валтор наконец останавливается, отпуская многострадальную гелькину конечность. Геля морщится и трет руку. — Ну теперь-то скажешь что-нибудь? Валтор окидывает его хмурым взглядом. — Ты зачем ко мне пришел? Гелька чешет затылок. Волосы словно живые змеи обвиваются вокруг его ладони, подставляясь под ласку. Геллерт нежно их поглаживает, попутно избавляя от остатков вложенной магии. Волосы тут же теряют все живые свойства и тяжелой волной падают на спину и плечи. — Да я так. — Геллерт неопределенно машет рукой. — Подумал на досуге. Вот ты не заебался мир захватывать? А то мы всю молодость этим страдали и по итогу оказались в Омеге. Мне не особо понравилось. Холодно, мрачно, змеи эти ползают, бр. Может ну нахуй? Махнем на теплые острова. Отдохнем. Надо же пользоваться тем, что нас в лицо никто не знает! По коктейлю пропустим, пару раз грохнем кого-нибудь, но это так. Для души чисто. Да что угодно! — Валтор внимательно слушает, пока Гелька изображает из себя ветряную мельницу, размахивая руками во все стороны. — Потрахаемся в конце концов! Секс лечит! А после Омеги нам лечение — само то. Валтор не перебивает, но одна его бровь ползет все выше и выше. — Ты струсил, что ли? Гелька честно признается: — Не, мне лень просто. Валтор смотрит секунду. Вторую. Его вторая бровь присоединяется к первой. — То есть, ты хочешь сказать, что тебе стало лень завоевывать мир. И ты решил… Уйти на пенсию? Тон у Валтора ужасно невозмутимый, но нотки истинного ахуя сверкают в нём как драгоценные камешки на солнце. Гелька радостно кивает. — Вот видишь! Ты понял. Валтор громко выдыхает, трет глаза и мысленно явно считает до трех. Гелька беспокоится. — Ну если хочешь, то можно и парочку планет захватить. Валтор закатывает глаза. — Ты предлагаешь мне захватить парочку планет в качестве свадебного подарка? Гелька осоловело моргает. Валтор шутит. Валтор шутит! У этого камня есть чувство юмора! Губы сами собой расплываются в широкую улыбку. — То есть ты согласен на свадьбу? Этого нервы Валтора не выдерживают. Он с рыком заносит над ним руку, целясь прямо в лицо. Гелька хохочет: — Но, но, но, дорогой! Насилие у нас прощается только в семье! Вот поженимся, и тогда я готов простить тебе все, что угодно. Валтор молча заезжает ему по скуле. Гелька не отстает: целится куда-то в бок. Спустя пару секунд они превращаются в катающийся туда-сюда клубок. Они цепляются друг за друга, дергают за волосы, царапают бока. Эта драка похожа на драку кошки с собакой. Это было привычно, это было правильно. Драться с Валтором знакомо и понятно, приятно где-то глубоко внутри сердца. Прямо они об этом никогда не скажут, но их язык любви явно насилие. Гелька напевает: — Но не мешало нам бить-бить-бить. Друг друга так сильно лю-бить-бить-бить. Валтор сдувает прядку со своего лба. Яростно и громко пыхтит на ухо. Геллерт смотрит на него такого: растрепанного и живого, — и в сердце появляется невиданная жадность. Хочется видеть его таким как можно чаще. На лице Валтора застывает выражение какого-то голода, а из его горла раздается полузвериный рык. Целуются они тоже по-звериному. Впиваются одной рукой ногтями в кожу друг друга, а вторые сжимают так, что не разорвать. Они давят, пытаются бороться, вырвать победу у второго. В поцелуй примешивается вкус крови. Они словно дикие животные, обезумевшие в своем желании обладать. Все, чего хочет Геллерт — заполучить Валтора себе. Драконье собственничество кровожадно скалится внутри, желает присвоить такую бесценную вещь в свою коллекцию. Валтор сам не отстает: вжимается в тело Геллерта, окружает его собой, закукливает в свою магию. Ни с кем делиться не хочет. Их отвлекает деликатное покашливание со стороны: — Кхм-кхм. Валтор и Геллерт поворачиваются с одинаковым выражением ярости в глазах. Фея, одетая в вишневого цвета костюмчик, моментально тушуется и даже делает шаг назад, но потом упрямо вздергивает голову и спрашивает: — А вы не видели… Валтор и Геля синхронно орут: — Нет! Девушка опасливо кивает и отходит от них подальше: — Точн… Гелька переходит на рык. Из его рта вылетают язычки пламени: — Вали отсюда! Валтор же просто смотрит на феечку как на будущий труп. Мелодийка моментально исчезает из их поля зрения. Геля мрачно произносит: — Знаешь, я пожалуй не против захвата мира. Валтор в очередной раз молча закатывает глаза. *** — Да там двое ненормальных каких-то! Я вначале подумала, что они дерутся, а потом дошло, что сосутся, голубки. — Муза эмоционально всплескивает руками. — Психи! Глаза горят, волосы растрепаны! Один в меня чуть огнем не плюнул, а второй посмотрел так, словно я баран на шашлык, и он не знает, что со мной делать: то ли прибить и сожрать, то ли не тратить силы и пусть бегает. К черту ваш Андрос! Клуб Винкс взволнованно зашебуршал. — И они точно не знают, где Валтор? — Подала голос Стелла. — Да хуй их знает, пидоры ебучие! — Муза зло пинает камешек под ногами. — Они там так друг друга увлеченно сожрать пытались, что меня даже не заметили. Сомневаюсь, что если бы мимо них сам Дракон пролетал, они бы это заметили. Блум напряженно произносит: — Значит ищем Валтора и Трикс дальше. Муза нервно хихикает: — А тот рыжий шевелюрой один в один как ты был. Родственник твой какой-то? *** — Валтор, — серьезно произносит Геля, — давай напьемся. — Потом. Геля огорченно вздыхает. *** Валтор ждет и наблюдает. Кучка феечек носится по Андросу, пытаясь то ли расколдовать русалок, то ли найти его самого. У фей нет никаких шансов — сущие дети, даже энчантикс не получили, — но среди них Валтор чувствует родственную магию. Огонь Дракона горит в этой фее ярко: ярче, чем у Валтора и Гели вместе взятых. У Гельки вообще скорее не пламя Дракона, а так, искра. Маленькая и незаметная, но силы дает очень много. Геля не жалуется. Валтору же досталось больше: воистину нахимичили с ним ведьмы, создав монструозное нечто. Но даже он дай бог имеет четверть той силы, что живет в фее. Рыжая слежки не замечает: почти беззаботно носится вместе с подружками в драке против Трикс. Геля видит в ней знакомые черты: она похожа на Оритела своими прямолинейными атаками и на Марион своим вздернутым носом и маленьким круглым личиком. Гелька понимает: перед ним их дочь. Ему она приходится то ли племянницей, то ли двоюродной внучкой. Геля морщится. Ну не силен он в родословных! Не силен! Это его матушка могла одним взглядом определить степень родства. Племяшка сражается неумело, но сила это компенсируют. Гелька ностальгически вздыхает: он начинал с того же. Помнится, все его учителя ругались, что он бьет по принципу «Сила есть, ума не надо». Это уже гораздо позже, в достаточно зрелом возрасте, он познал всю прелесть стратегии, тактики и тонких магических манипуляций. Вот после этого его и начали бояться, а до этого так. Думали, перебесится на войне. Но не перебесился. Пошел дальше убивать. Девчонка отбивается от группы, падает куда-то в сторону, и Валтор воздвигает под ней остров. Рыжая растерянно оглядывается, не понимая что произошло. Гелька хихикает. Валтор недовольно шикает. Гелька начинает беззвучно хохотать. Валтор появляется перед племянницей в лучах сияющего света. Девчонка подслеповато щурится. Валтор тяжело вздыхает. Гелька катается по полу от смеха: идея подсветить валторовскую спину пламенем была спонтанной, но такой подходящей! В духе их прошлых шуток. Гелька смахивает ностальгическую слезу. В голове зреет очередная шалость. Геля щелкает пальцами и на нем появляется просторный белый хитон, с фибулой, закрепляющей ярко-алый гиматий. Магия легко стекает в волосы и они начинают гореть как язычки пламени, а глаза легко меняют цвет радужки на золотой с вытянутым, действительно драконьим, зрачком. Шрамы — тонкий на правой щеке и бледный нитевидный, пересекающий левый глаз, — начинают ясно выделяться. Геллерт знает — он выглядит величественным. Как сам Дракон-создатель спустившийся с небес. От желания сотворить иллюзию драконьих крыльев Гелька с небольшим сожалением отмахивается. Там сразу ясно станет, что не Бог он ни разу. Девчонка — кажется, Валтор назвал её Блум, — с самым опасным черным магом номер один не соглашается и даже начинает спорить. Геля на секунду чувствует гордость — его порода же! Не разругался бы с родней, она бы точно стала бы его любимицей. Геллерт выступает из-за колонны величественным шагом. Босые ступни приятно холодеют от ощущения мокрого стылого камня. Сейчас главное не грохнуться. У Гели в голове мигом возникает картинка: вот он весь такой крутой, в белой чистой тоге, растягивается по полу из-за того, что поскользнулся. Задействовав все свои ресурсы на удержание выражения лица в стиле «спокойствие и благородство», Геля про себя повторяет: «Я стена, меня не ебет. Я кирпич, мне похуй». Мимика Гельке досталась живая и на любую его мысль обычно реагировала ярко. Но сейчас, ради великой миссии, она на секунду замерла. У Блум милые округленные глаза, совсем как у олененка. В Геле просыпается что-то родительское: сиротку хочется накормить, обогреть и закидать подарками. Валтор видит удивление на лице Блум, которая смотрит на что-то за ним, и оборачивается. Выражение его лица в этот момент непередаваемое: недоумение, ярость и слепое желание. Валтор видит Геллерта в амплуа Бога и смотрит на него также как и на Бога. Внутренности скручиваются узлом, и в животе режутся крыльями стальные бабочки. Геллерт видит это благоговение перед ним от Валтора, читает его эмоции в потемневших глазах, и ему плевать на все свои планы. Он хочет вжать его прямо здесь и прямо сейчас в грязную поверхность грубого камня и трахнуть. Или чтоб его трахнули. Геллерту не принципиально. Бушующий океан пахнет солью и свежестью. Волны бьются о выступы, оставляют брызги воды на лихорадочно красных щеках. Геллерт горит, сгорает в собственном пламени и чувствует, что пламя Валтора горит также сильно. Синие язычки чужого внутреннего огня голодно ластятся к магии Геллерта. Кончики его волос вспыхивают голубым. Геллерт благодарит самого себя, что создал просторную тунику, под которой ничего не видно. От возбуждения лицо все же сводит и Геллерт скалится. Дико, зло, совершенно безумно. Не как нормальные люди при виде желанного человека. Но их с Валтором нельзя назвать ни людьми, ни тем более нормальными. Кровь кипит в венах. Рот наполняется слюной. Геллерт хочет крушить. Магия поет о разрушениях и смерти. Ему плевать и на Блум, и на Трикс, сражающихся с феечками рядом. Геллерт хочет Валтора. Сию же минуту. На этом же месте. Остальное может подождать. Точка. Руки сами тянутся к шее Валтора, но тот вскакивает и с гортанном рыком прижимает его к колонне. Спину обжигает болью, но Геллерту неважно. Это наоборот раззадоривает, заставляет адреналин бурлить в крови. Геллерт рукой полощет по чужой щеке и с довольным урчанием слизывает кровь с кончиков ногтей. Блум рядом испуганно вскрикивает, и Геллерт отвлекается. Смотрит на нее суженным змеиным зрачком, втягивает носом воздух и чувствует запах Валтора — грозы и дыма, — а также тонкий, едва уловимый запах крови Блум — сладкий, даже приторный, — и ее мигом хочется съесть. Свернуть шею и зарыться носом в ещё горячие внутренности, выпить теплую кровь, искупаться в ней, облиться с ног до головы. Её оленьи глаза смотрят с ужасом, и Геллерт дергается вперед с желанием наброситься. Валтор не дает. Шипит, переводя внимание на себя, и у Геллерта окончательно рвет башню. Он жмется к чужому телу, трется щекой о бархатную ткань на груди и невнятно что-то вопросительно мяукает. Валтор начинает говорить, Геллерт не слышит — все его естество требует смерти, но спокойный голос умиротворяет. Гул в голове становится тише, и он снова осознает себя. Блум застыла в испуганной позе, Валтор напряженно сжимает его у стены, Геллерт устало выдыхает. — М-да, знакомство не удалось. — Голос звучит предательски хрипло, и Гелька придает ему необходимый задор. — О чем болтаете? — Ты кто? Фея говорит это громко, немного напугано, но все же ужасно смело. Девочка храбрится и это достойно уважения. — Я? — Гелька хочет по привычке растрепать волосы, на секунду забыв, что Валтор все ещё сжимает руки. Маневр не удается, и он досадливо морщится. — Дракон-Создатель к вашим услугам, мадемуазель. Блум сдавленно ойкает. Потом хмурится. Смотрит с подозрением, а после категорично выдает: — Нет. Она машет головой, словно в подтверждение своим словам, и веско говорит: — Я бы почувствовала. Гелька смеется громко и заливисто и легонько пинает Валтора по ноге, чтобы он наконец его отпустил. — О, юная леди, почему же нет? Я же могу маскироваться. Блум задумывается. Шестеренки в ее мозгах усиленно вертятся. Руки Гели наконец-то на свободе, и он проводит ими по всей длине волос. — Нет, — ее носик морщится в сомнении, — тебя бы тогда Валтор не остановил бы. — Валтор силен, ты сама знаешь это, а в моменты ярости я… Слегка не могу себя контролировать. — Гелька ослепительно улыбается. — Знаете, милая мисс, голая сила не всегда гарантирует победу. — Геля подходит ближе к Блум и садится на корточки. — Валтор — моё порождение, темная часть того огня, что сидит в тебе. — Он тыкает острым ногтем ей куда-то в область солнечного сплетения, а после подмигивает. — Весьма искусная часть, я хочу тебе признаться. Блум доверчиво смотрит на него, и в ее душе зарождается семя сомнения. Геллерт хочет дать ему прорасти, а после переманить наивную племяшку на свою сторону. В конце концов у них есть печеньки! На остров прилетают остальные феечки, и уже знакомая мелодийка вскрикивает: — Вот эти два пидора! Сомнение в глазах Блум мигом пропадает, и Гелька досадливо морщится. Валтор раздраженно выдыхает. Вперед выступает темнокожая мулатка: — Кто вы такие и что вы делаете на Андросе? Ее голос дрожит, но звучит достаточно уверенно. Все: манеры, осанка, лицо, — кричат о том, что девушка родилась в королевской семье. Геля отмечает это мимоходом, вспоминая вбитые палкой в детстве уроки этикета. Валтор выходит из-за его спины. — Я — Валтор, — он бросает ехидный взгляд на Гелю, — а это Дракон-Создатель. Гелька вежливо махает ручкой. Мелодийка фыркает: — Если он — Дракон-Создатель, то я слепая художница. Пидорас он, вместе со вторым патлатым, который Валтором назвался. Валтор в мстительном порыве запускает в нее проклятием. Гелька слету догадывается, что сравнение Валтор решил перевести в разряд реальности. Неожиданно, магия попадает не в мелодийку, а в местную принцессу, которая подставилась вперед подруги. Гелька от такого поворота сюжета присвистывает. — У-ля-ля, миледи, да вы у нас слабоумие и отвага. Вас во дворце не учили, что подставляться вперед летящему проклятию, это не то, что должны делать юные принцессы. А вдруг там проклятия бесплодия? Что тогда? Конец династии? Геля спрашивает с вежливым интересом, но быстро его теряет. — Валтор, солнце, пошли отсюда. Мне надоело. Я устал. Геллерт капризно тянет последние два предложения. Валтор кивает ему и говорит, обращаясь к Блум: — Ещё увидимся, Блум. Геллерт тоже кричит вдогонку: — Пока-пока, племяшка. И они исчезают в мареве портала. *** Где-то в Алфее раздается выкрик Музы: — А я говорила, что тот рыжий с Блум родственники!