Цвет надежды

Чонгук ощутил, как аппетит окончательно пропал. Имя «Сон Уджин» больно отозвалось воспоминаниями. Мальчик лишь растерянно посмотрел то на отца, то на Чонгука, не понимая, почему вдруг за столом стало так тихо. — Он настаивает обсудить детали спонсорства моего следующего проекта, — объяснил Тэхен, перехватив взгляд Чонгука. — Я предлагал встретиться в офисе, в ресторане, но он тонко намекнул, что желает именно приехать сюда, будто у него срочные и неотложные дела. Чонгук отложил вилку, мимоходом отвечая на громыхающий в голове вопрос: «Зачем Уджин приезжает именно сюда?» — А… мне обязательно присутствовать? Я мог бы, ну, уйти по делам, — неловко улыбнулся он. Тэхен нахмурился: — Не стоит бежать из собственного дома из-за такого человека. Ты — мой муж и такой же хозяин в этом доме. Нет поводов волноваться: я буду рядом. Эти последние слова прозвучали твёрдо и как будто успокоили, снимая большую часть страха. И правда, Тэхен ведь рядом. Что он может ему сделать? — К тому же он приедет не один, — добавил Тэхен, тяжело выдыхая. — Говорит, с гостем. Но кто именно — не сказал. Затем он быстро пошел, чтобы отдать указания дворецкому о встрече гостей и подготовке гостиной. Сынмин всё порывался спросить подробностей, но отец уже удалился в кабинет. Чонгук же ощутил спазм в желудке и понял, что даже вкусная еда не лезет в горло. Сынмин, видя его побледневшее лицо, хотел было расспросить, но Чонгук улыбнулся ему: — Все хорошо. Он вышел из-за стола и, недолго думая, направился в свою творческую комнату, чтобы успокоиться за работой с кистью и красками. Чонгук довольно долго стоял у мольберта, придавая статуе нужный ракурс: чуть повернул влево, переставил освещение так, чтобы тени скользили по правильным контурам. Он старался передать утонченность и плавность линий мраморного юноши, которого называли Антиной. Всякий раз, когда он вникал в историю очередного образа, то будто погружался в целый мир – как сейчас. Однако, из глубин сосредоточенности его вывел еле слышный скрип: кто-то сел на стул рядом. Чонгук даже не вздрогнул: он сразу понял, что это Тэхен. В последнее время он уже привык к тихому появлению мужа в творческой комнате, где никакие стуки-шума не услышать, а Тэхен давно освоил искусство не пугать рисующего. — Красивый юноша, — произнёс Тэхен негромко, глядя на статую. Рука с карандашом замерла, и Чонгук поднял глаза. Тэхен сидел совсем близко, осматривая свежие линии скульптуры, которым парень старался придать особую плавность и изящество. На лице Тэхена читалась смесь любопытства и некоторого одобрения. Чонгук догадался, что тот наверняка волновался за него и пришел убедиться, что с ним все хорошо. — Антиной, – сказал Чонгук, приглушённо улыбаясь, ведь до этого он находился в полнейшей тишине. — Анти… как ты его назвал? – переспросил Тэхен, чуть нахмурившись. Он отложил карандаш, провёл пальцем по лбу Антиноя, как будто убирая воображаемую пылинку, и снова повернулся к Тэхену: — Антиной. История этого юноши удивительная. Слышал про императора Адриана? Он правил Римской империей во II веке. Адриан был женат, но у него были и наложницы, что довольно нормально для того времени. Антиной был его самым любимым фаворитом. Даже если кто-то сейчас не знает саму историю, наверняка видел его скульптуры… Тэхен в ответ только приподнял брови: — То есть… подобные отношения были и тогда? Я думал, в древности всё иначе. — Конечно, были. Это же любовь. Если это есть сейчас, естественно, что она была и тогда. Во все времена. Но главное – у Адриана с Антиноем была, как говорят, настоящая большая любовь, а не просто интрижка. А когда Антиной утонул в Ниле – до сих пор неизвестно, случайно, либо из жертвенной цели, – император Адриан впал в страшное горе. Он обожествил его, воздвиг культ, строил храмы и города в честь возлюбленного. Представляешь? Даже целый город назвали „Антинополь“. Их любовь будто стал культом и для современных однополых отношений. Чонгук говорил, и при этом глаза у него блестели. Он словно проникался историей, в которой нежная привязанность бросала вызов общественным устоям. Любовь, что заставляла императора воздвигнуть тысячи статуй и чеканить монеты с ликом возлюбленного. — Насколько сильно надо любить человека, чтобы воздвигнуть целый культ его личности… – подытожил он, мягко проводя пальцами по руке Антиноя из гипса. – Сейчас уже XXI век, а мы обсуждаем их чувства. Разве не удивительно? Собственно, культ Антиноя стал символом юношеской красоты и изящества даже для наших времен. Тэхен прислушивался к этим словам, замечая, как вдохновенно горит взгляд Чонгука, как живая волна страсти к искусству заполняет его. На губах мужчины трепетала лёгкая улыбка: — Прекрасен, – тихо сказал Тэхен, потом помолчал, глядя на резкие, чёткие тени. – Но ты всё же красивее. Эта фраза прозвучала неожиданно прямо, без шутливой нотки. Чонгук вдруг смутился, почувствовав, как краска бросилась в щёки. Он непроизвольно сглотнул и прядь волос упала на лоб, когда он обернулся к мужу: — Куда уж мне до фаворита императора… — выдавил он с улыбкой, стараясь обратить всё в шутку. Но Тэхен, напротив, говорил серьёзно: — Не надо себя принижать. Мы не в те времена, чтобы измерять красоту «императорами» и «фаворитами». Ты очень привлекателен, Чонгук. Поверь моему взгляду. От этих слов Чонгук ощутил странный трепет: столько месяцев они жили как «семья по обстоятельствам», и хотя сблизились, комплименты о внешности не звучали так открыто. Наконец, в голове вспыхивает ответная мысль, которую он давно держал при себе: — Ты… тоже очень красивый… – проговорил он, медленно, будто проверял реакцию. – Настолько, что… если изготовить твою скульптуру, её можно было бы показывать в музеях как символ мужской красоты. По мере проговаривания этих слов он осознал, насколько откровенно сейчас высказался. Щёки чуть заалели, но он не отводил взгляда. Тэхен сидел довольно близко, и Чонгук чувствовал тихое тепло от его присутствия. На миг повисла тишина. Тэхен смотрел на него, а Чонгук чувствовал, как сердце бешено колотится. Потом Тэхен улыбнулся: — Впервые слышу такой особенный комплимент в свою сторону. Он настолько приятный, потому что прозвучало из уст художника? Они рассмеялись одновременно – тихим, сдержанным смехом, осознавая всю нелепость и трогательность ситуации. Чонгук отложил карандаш и подтянул колени к груди, не зная, что сказать. Тэхен тоже молчал, глядя на парня и улыбаясь чуть теплее, чем раньше. Но за дверью послышались голоса слуг, и оба вспомнили, что их скоро ждёт непростой вечер: в гости собирается прийти Уджин. Настроение слегка омрачилось, но Чонгук не захотел портить этот трепетный момент. Он накрыл кисти салфеткой, потянулся: — Может, пойдём подышим немного перед тем, как гости нагрянут? Тэхен задумался, посмотрев на часы: — Идея хороша, но времени немного. Надо успеть переодеться. Ужин через пару часов. Чонгук коротко кивнул, снова взглянув на нежные черты Антиноя. — Увидимся внизу, – сказал Тэхен, слегка притронувшись к плечу Чонгука, прежде чем выйти. Тот прикрыл глаза от этого жеста, понял, что прикосновение успокаивает, а не вызывает смущения. И всё же сердце колотилось так сильно, что он не мог сосредоточиться на рисунке. "Надо готовиться к вечерним гостям," – напомнил он себе. Но короткая искорка от их разговора по поводу красоты неуловимо согревала ему душу. Чонгук стоял у гардероба Тэхена, перебирая одежду и прикидывая, что подойдёт на ужин. Хотелось выглядеть прилично, да и показать уважение к мужу — всё-таки к ним шёл не кто-нибудь, а потенциальный спонсор нового проекта. В итоге он выбрал элегантную светлую рубашку, классические тёмные брюки. Оглянувшись в зеркале, Чонгук заметил, что выглядит достаточно солидно, однако внутри всё ещё тлела тревога из-за Уджина. Коротко вздохнув, он пригладил волосы и пошёл в гостиную. В комнате царил приглушённый свет; Тэхен сидел на софе с планшетом в руках, надел очки — редкое зрелище. Услышав шаги, он поднял взгляд и оценил внешний вид Чонгука одобрительной улыбкой. — Говорил же, ты умеешь подбирать одежду, — заметил Тэхен, щёлкнув по экрану. — Выглядишь отлично. Чонгук чуть пожал плечами, опускаясь рядом: — Ну, это твои вещи. Они уже по умолчанию хорошие. — Садись ближе, покажу кое-что, — сказал Тэхен, пододвигаясь вплотную, чтобы они оба могли видеть экран. Чонгук сел рядом, вытянув шею, чтобы разглядеть ролик. На планшете шёл короткий рекламный тизер новой дорамы. С первых кадров было понятно, что её сюжет разворачивается в стиле 90-х: старые автоматы, одежда того периода, поездной вокзал под серым небом. — Я ещё не утвердил финальную версию, — сказал Тэхен, проматывая на середину. — Но вот черновой вариант. Интересно услышать твой взгляд. На экране героя и героиню показывало в сцене прощания: она держала красную сумку, вокруг пробегали люди с чемоданами, а серая погода придавала сцене какую-то холодность. Чонгук внимательно досмотрел до конца и, когда видео завершилось, нахмурился, словно не уверен, как сформулировать мысль. — Тебе не нравится? — спросил Тэхен, бросая короткий взгляд на изменения в лице парня. — Нет, актёры мне как раз очень приглянулись, — ответил Чонгук. — И атмосфера эпохи тоже вроде чувствуется… Но… — Он умолк, подбирая слова. — Есть ощущение, что цвета не сочетаются. Ну, конкретно оттенки костюмов, погоды и окружения. Как будто нет единства палитры. Сразу заметно, что что-то выбивается. — Мне казалось, всё выдержано… Но ты прав, там какие-то холодные и тёплые цвета сливаются в кучу. — Именно, — подхватил Чонгук. — Особенно в этой сцене на вокзале: снег, может, или пасмурная погода? А героиня в ярком красном пальто, причём оттенок не тот. Я бы сделал нечто более тёплое, но не такое резкое. Может, персиковое или пастельный красно-коричневый. И герою — костюм пастельных тонов, беж или мягкий коричневый, чтобы соответствовало эпохе и его спокойному характеру. А ещё чемоданы у тех людей в фоновке очень броские. Они явно новые, яркие, а должно выглядеть так, будто вещи много раз использовались. Он говорил всё смелее, описывая, как бы скорректировал цвета, чтобы сцена выглядела более целостной. Тэхен внимательно слушал, то и дело прокручивая ролик на нужном моменте. — Интересно, — негромко произнёс он, когда Чонгук закончил. — То есть ты предлагаешь перепланировать костюмы, да и саму палитру сцены? — Ну, если снимать заново уже поздно, то хотя бы тон пост-обработки можно настроить, — пожал плечами Чонгук, — и для следующей части съёмок внести корректировки в гардероб. А я, разумеется, могу ошибаться, я же не профессионал. — Да, — задумчиво ответил Тэхен, но в глазах у него появилась искорка: было видно, что он впечатлён замечаниями. — Спасибо. Я поговорю с костюмерами и редакторами цвета. На удивление, это очень дельное замечание. Чонгук неловко улыбнулся. Он не ожидал, что его слова воспримут серьёзно, а не отмахнутся, мол, «ты ведь в этом не разбираешься». Однако Тэхен явно не собирался спорить, скорее наоборот, уже мысленно что-то прикидывал. — Хорошо, — проговорил он, откладывая планшет. — Тогда я доложу продакшен-команде, пусть подготовят несколько вариантов цветокоррекции. А со стилистами мы решим, как исправить костюмы для следующих сцен. — Я рад, если помог, — тихо сказал Чонгук, переводя дух от некоторого облегчения. — Помог. Это мой первый проект по такому концепту. И я волнуюсь, — подтвердил Тэхен и, улыбнувшись, скользнул взглядом по лицу Чонгука. — Ты, кстати, отлично выглядишь в этой рубашке. Как раз для встречи с гостем. Только теперь Чонгук вспомнил, что им вскоре придётся принять Сон Уджина и его неизвестного спутника. Настроение слегка омрачилось, но тёплый тон Тэхена успокаивал. По крайней мере, он чувствовал себя куда увереннее: Тэхен рядом. Когда дворецкий вошёл в гостиную и объявил о том, что гости прибыли, Чонгук почувствовал, как напряглось всё его тело. Тэхен встал, посмотрел на Чонгука и с лёгкой, но лукавой улыбкой протянул ему руку. Чонгук мгновение колебался, затем тоже улыбнулся и вложил свою ладонь в его. Тэхен переплёл их пальцы, и вместе они направились к дверям, ведя за собой встревоженный взгляд Сынмина. В холле они увидели, как первым в дом вошёл Сон Уджин. Пробежав глазами по сцепленным рукам Чонгука и Тэхена, он натянуто улыбнулся, будто заставил себя. Уджин шагнул ближе и протянул руку для рукопожатия Тэхену. Тот пожал её ровным и спокойным жестом. — Добрый вечер, Уджин-щи, — сказал Тэхен, не отпуская руку Чонгука. — Добрый, — ответил Уджин, прикидываясь радушным. — Простите, что настолько внезапно. Затем Уджин протянул руку для рукопожатия Чонгуку, но тот лишь коротко поклонился и отступил. Когда Уджин отошёл в сторону, за его спиной появился юноша с поникшей осанкой и осторожным взглядом. Чонгук узнал его, хоть на миг запнулся, припоминая «Пак… Пак Чимин?» И точно: это тот самый парень, который выступал на их свадьбе с прекрасным вокалом. Было непонятно, почему он здесь, в компании Сон Уджина. Тот тут же представил его, и Чимин чуть склонился, тихо поздоровался. Тэхен вскинул бровь, узнав в юноше недавнего приглашённого артиста. — Кажется, мы знакомы, — произнёс Тэхен с лёгким прищуром. — Вы пели на нашей свадьбе, верно? — Да, господин. Меня пригласили для музыкального сопровождения, — тихо ответил Чимин, заметно смутившись, и поклонился. — Это было очень красивое выступление, — сказал Тэхен. — Не ожидал увидеть вас вместе с Уджин-щи. — Думаю, — с ядовитой улыбочкой вмешался Уджин, — лучше обсудим всё за столом, не правда ли? — Конечно, — кивнул Тэхен. — Простите моё упущение, проходите. Сон Уджин прошёл вперёд и, напоследок, с прищуром осмотрел Чонгука. Тот в ответ слегка поклонился, не желая вступать ни в какое рукопожатие. За Уджином тихо проследовал Чимин, явно ощущая неловкость от обстановки. Вскоре они все расположились в гостиной за накрытым столом. С одной стороны сидели Чонгук и Тэхен, с другой — Уджин и Чимин. Сынмин оставался в своей комнате. Он не очень любил контактировать с новыми людьми. В первые минуты вели вежливые, дежурные разговоры о погоде и делах, а еда стояла почти нетронутой. Наконец Тэхен завёл неспешную беседу: — Никогда не знал, что Сон Уджин-щи и Пак Чимин-щи знакомы. Вы встретились недавно? — Мы познакомились на вашей свадьбе, – ответил Уджин с лёгкой улыбкой, в которой читалось насмешливое сияние. — Я сразу заметил талант этого юноши и решил не потерять его из виду. Предложил свою помощь. Он хищно прищурился, поглядывая на Чимина. Тот старался отворачиваться, но каждый раз, когда их взгляды пересекались, в глазах Чимина вспыхивал испуг. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжимается. Интуиция подсказывала, что тут есть что-то страшное. — Какой благородный поступок, – сказал Тэхен с явным сарказмом. — Ведь вы так любите талантливых мальчиков? — А вы меня, конечно же, понимаете, Тэхен-щи, – не менее ядовито отозвался Уджин, бросив короткий взгляд на Чонгука. Тот напрягся, но ощутил, как пальцы Тэхена переплетаются с его и сжимают руку – демонстративно, будто говоря: «Он мой». Чонгук с благодарностью посмотрел на мужа, а Тэхен, улыбнувшись, повернулся к нему: — Уверяю, я люблю лишь одного талантливого парня. На миг стол накрыла тишина. Чонгук затаил дыхание, чувствуя, что последние слова будто искрят в воздухе. Он взглянул на Тэхена, и тот смотрел прямо на него, уверенно и спокойно, потом вновь перевёл взгляд на Уджина: — Но, если говорить в общем, да, мне всегда интересны одарённые молодые люди. У Чимин-щи чудесный голос, у него может быть блестящее будущее. Чимин, услышав такое признание, впервые за весь вечер улыбнулся искренне и пробормотал «спасибо». По крайней мере, похвала от человека вроде Тэхена значила много. Чонгук посмотрел на парня, и сказал мягко: — Мой муж говорит правду. На нашей свадьбе ты всех покорил своим голосом. Он очень трогательный и сильный. Любая сцена тебя примет. Чимин покраснел, впервые выглядел не таким напряжённым. Но Уджин, заметив это, снова слегка прищурился, будто дав понять: «Не распускайся». Чонгук уловил этот жест и ощущение тревоги усилилось. Тэхен, словно обрывая мишуру вежливости, спросил: — С удовольствием узнаю, почему вы пришли вдвоём? Вероятно, есть причина? Я только рад гостям, но интересно… Уджин помедлил, улыбка на лице обрела насмешливый вид: — Вы сказали, что любите одного талантливого мальчика. А я тоже увлёкся. Его талант и изящество меня очень вдохновляют. И мне тоже хочется проявлять внимание. Разве это не естественно? Чонгук внутренне содрогнулся, осознавая, что тревога, которая поселилась в нем с самого начала, не была беспочвенной. Этот парень...он был в таком же положении, как он когда-то, может даже хуже...Чонгук затаил дыхание. Он совсем не хотел оставаться за этим столом и смотреть на пренебрежительные, хищные взгляды Уджина. Тем более Чимин выглядел, как загнанный кролик – было больно видеть, как парень мучится под взглядом «благодетеля». тут Тэхен будто сквозь зуба спросил: — Неужели? — Да. — спокойно ответил Уджтин с ухмылкой. — Хотя знаете...я встретил однажды тоже очень талантливого юношу. Тот был прекрасен, изящен и...невинным. К огромному сожалению, я был невнимателен и потерял его. Упорхнул...к другому. Однако, в мире полно талантливых мальчиков, которым можно помочь, не так ли? Тэхен молчал, при этом явственно показывал, что смысл этих слов ему понятен: Уджин злится, что Чонгук «уплыл» из его рук. Краем глаза Чонгук заметил, что Чимин мрачно опустил голову и нервно теребил край рубашки. Ему явно не нравилось, как формулировал Уджин свои мысли. На этом повисла тяжёлая тишина. Чонгук решил, что хватит сидеть в этом напряжённом молчании. Ему было ужасно жалко Чимина, который смотрелся растерянным и явно хотел исчезнуть. Он набрался смелости: — Чимин-щи, я как раз думал о том, чтобы показать кому-то кое-какие свои работы в мастерской. Мой муж ужасный помощник в этом деле. Возможно, вы расскажете, как вам кажется? Там есть пара новых скульптур… Не хотели бы пройтись туда? Чимин посмотрел то на Чонгука, то на Уджина. В глазах читался страх. Уджин рассеянно улыбнулся и без тени заботы сказал: — Конечно. Уверен, там есть, на что посмотреть. Когда Чимин встал, Уджин цапнул его за запястье с наигранной улыбкой: — Только не пропадайте надолго. В этом жесте не было нежности, лишь резкий контроль. Чонгук удержался, чтобы не сделать резкое замечание, и чуть более уверенно, чем чувствовал, провёл парня за собой прочь из гостиной. Оглянувшись на Тэхена, увидел, как тот пристально смотрит на Уджина, и в воздухе витает напряжение, словно они ведут невидимую дуэль взглядов. Когда дверь за ними закрылась, Чонгук ощутил, что может перевести дыхание. Он взглянул на Чимина: тот выглядел подавленным, при этом старался скрыть эмоции. Без слов было понятно, что у Уджина на него свои намерения, и это явно не самое приятное покровительство. — Пойдём, — тихо сказал Чонгук. — У нас там действительно есть что посмотреть. А я… расскажу тебе кое-что. Они зашагали в сторону мастерской, где среди красок, эскизов и мраморных бюстов царила более безопасная атмосфера, и в сердце Чонгука зародилась надежда, что здесь им удастся хоть немного вывести Чимина из состояния зажатого страха. Чонгук, войдя вместе с Чимином в свою мастерскую, сразу почувствовал, как напряжение, царившее за столом, немного рассеялось. Эта комната давно стала его убежищем, где можно было забыть о времени, о внешнем мире. Он с жестом пригласил Чимина войти поглубже, а затем тихо закрыл за ними дверь. Чимин, дрожа от явной нервозности, оглядывал комнату с витринами красок, набросанными эскизами и стоящими то тут, то там гипсовыми скульптурами. Когда его взгляд упал на незаконченный рисунок Антиноя, он произнёс тихим, но узнающим голосом: — Это же Антиной? Чонгук, который уже успел было набрать в грудь воздуха, чтобы завести разговор, на миг забыл, что именно хотел сказать. Улыбка тронула его губы: — Ты его знаешь? Чимин кивнул, взгляд у него оставался печальным, хотя проявился явный интерес: — Да… Мне мой хён рассказывал о нём. Он тоже художник. — Твой брат? — уточнил Чонгук, чуть приподнимая брови. — Не родной, — ответил Чимин, грустно улыбнувшись. — Но он мне как брат. Он много чего рассказывал об Антиное и вообще о живописи. Он очень любит рисовать… прямо как и ты. Чонгук улыбнулся, подумав, что если у Чимина есть такой человек, который в чём-то похож на него самого, это уже даёт надежду. Он жестом пригласил Чимина сесть на небольшой диван у стены и сам опустился рядом. Внутри у него билось сердце: хотелось спросить напрямик о том, что происходит с Уджином, но он не был уверен, как это сделать деликатно. Однако, вспомнив страшные намёки за столом, он сжал кулаки и решил идти напролом: — У тебя всё в порядке? Чимин сразу насторожился. Лицо будто стянулось, но он натянул короткую улыбку: — Да… конечно. Всё хорошо, спасибо. Чонгук, понимая, что парень напрягся, уточнил: — Я о Сон Уджине. Он… не причиняет тебе дискомфорта? Чимин отвернулся, а губы у него сжались в бледную линию: — С чего бы?.. Нет. — Чимин, — мягко, но настойчиво попросил Чонгук. — Будь честен, пожалуйста. Парень на миг прикрыл глаза, лицо его словно задрожало, но в следующий миг он попытался взять себя в руки: — У меня всё в порядке. Зачем вы спрашиваете? Он просто помогает мне в творчестве, и… всё. Кажется, нам надо возвращаться… — Чимин попытался встать, но Чонгук встал раньше и преградил дорогу: — Потому что со мной было то же самое, — произнёс он негромко. Чимин опешил: — Что?.. Чонгук крепко сжал пальцы, вспоминая тот ад, из которого его спас Тэхен, и, заглядывая Чимину в глаза, заговорил: — Я… тоже столкнулся с ним. Перед моей свадьбой с Тэхеном были ужасные времена: моя семья тонула в долгах, и Уджин пообещал отцу всё оплатить, если я соглашусь выйти за него. Мой отец стал уговаривать, потом просто поставил перед фактом. Я пошёл на пару встреч и понял, что не смогу… Он… меня отталкивал. — Чонгук сглотнул, вспоминая тот страх. — Тэхен в итоге помог мне сбежать от этого. Но Уджин тогда был не так уж добр. Я сразу почувствовал, как с ним небезопасно. Чимин слушал, широко раскрыв глаза, казалось, он затаил дыхание. Чонгук увидел, как губы парня слегка дрожат. — Я смотрю на тебя, и вижу то же напряжение и страх. Возможно, твоя ситуация иная, но… мне всё это кажется знакомым, — закончил Чонгук. Чимин застыл, взгляд стал рассеянным, а затем он тяжело опустился обратно на диван. Он прикрыл лицо руками, плечи дрогнули. Чонгук тихо сел рядом, не зная, как лучше утешить. А когда Чимин глухо произнёс: — Он… он меня вынудил, — произнёс Чимин, заикаясь, словно боясь выплеснуть правду наружу. — После вашей свадьбы я собирался уехать. Но какой-то мужчина подошёл ко мне, сказал, что кто-то хочет меня видеть. Я решил, что, может быть, кто-то увидел моё выступление и пригласит спеть… Мне очень нужны деньги. Но передо мной была чёрная машина, и когда я сел — оказался там Сон Уджин. Чонгук слушал, не перебивая, а в сердце у него шевелился комок боли: всё это казалось до ужаса знакомым и в то же время ещё более страшным. — Сначала он был вежливым, говорил, что очень понравился мой голос, талант… Что он готов поддержать меня, познакомить с нужными людьми, помочь с карьеры. Я даже обрадовался, хоть и подозревал, что за любой помощью бывает цена. Но он сказал, что просто не хочет, чтобы мой талант пропал, и взял мой номер. Я вышел из машины со странным чувством, не понимая, что происходит. Чимин сжался, вспоминая детали: — Через два дня он связался со мной и пригласил на какую-то студию. Я сомневался, но я… наивный, пошёл туда. Тогда-то и выяснилось: он уже обо мне всё узнал. Где я живу, как учусь, кто мой хён… пригрозил, что если я не буду паинькой и стану противоречить ему, с моим хёном… что-то сделают. Парень не смог сдержать слёз. Он заплакал сильнее, а Чонгук почувствовал, как внутри у него всё закипает от гнева. Он сжал руку в кулак, стараясь не выдать собственной ярости. — И всё это время... — продолжил Чимин, всхлипывая, — я не могу вырваться. Он не даёт мне спокойно уйти. Чонгук накрыл его руку своей, чувствуя, как тот трясётся. Голос парня звучал глухо сквозь слёзы: — Твой хён не в курсе? — спросил Чонгук осторожно. — Нет. И он не должен узнать. Если он узнает, точно полезет разбираться… А я не могу его подставить. Мы оба росли без родителей, в детдоме. Он единственный мне близкий, всё время защищал меня. Я не могу ставить его под угрозу. Чонгук, слушая этот исповедальный поток, чувствовал острый прилив боли и жалости. Ему словно показывали ужасное зеркало того, что могло случиться, если бы не вмешался Тэхен. Он коротко встал, на мгновение прошёлся по комнате в порыве гнева: Чёртов старик… Что можно сделать… — Он повернулся к Чимину: — Как зовут твоего хёна? — Мин Юнги, — ответил тот после небольшой паузы. Мин Юнги...очень знакомо. Точно! — Он работает ассистентом господина Яна? — Да...Откуда ты... — Я хожу на его занятия. Он нервно прикусил губу, потом присел перед Чимином на корточки и посмотрел ему в лицо: — Слушай, я тебе помогу. Обещаю. Но прямо сейчас...я бессилен, я не смогу сейчас ничего сделать. Прости...Но я не брошу тебя. — Ты и не обязан… Ты ведь не знаешь меня… — Обязан, — решительно возразил Чонгук. — Когда-то меня самого спасли от этого… А теперь я не могу бросить кого-то в той же западне. У тебя тоже будет шанс, Чимин. Потом он проглотил ком в горле и задал вопрос, ответа которого очень боялся. Его голос прозвучал боязливо, надломленно: — Он… не бьёт тебя? Взгляд Чимина стал ещё более затравленным; в его глазах снова выступили слёзы. Он не сказал «да», но всё стало ясно.Чонгук не смог сдержать свои слезы, подался вперед и крепко обнял его за плечи, прижимая к себе. Чимин будто повис на нём, вцепившись в рубашку как в спасительный круг, и не мог сдержать рыданий. Они так и стояли среди запаха красок и эскизов: один — дрожащий и сломленный, другой — полный решимости и жалости, хотя и ещё не знал, как именно спасти этого парня. Но сейчас главным было просто дать Чимину почувствовать, что он не один.